Разряд

Апрельский свет оставляет тёплые поцелуи на моей сморщенной переносице. Хмурю брови и приоткрываю один глаз, который тут же слепит утренними лучами из окна. Они цепкими прикосновениями проходят по моему сонному зацелованному лицу, пока спиной я ощущаю более обжигающие касания. Чувствую кожей, как твой тёмный взгляд скользит по моей голой пояснице, и вслушиваюсь в твоё неровное дыхание. Предательские мурашки бегают по мне, сжавшейся на самом краю постели и нервно стискивающей в кулаках подушку. Наверняка, ты давно уже вычислил, что я не сплю, но ни единым своим движением не попытался ворваться в пространство моего лихорадочного беспокойства. Терпеливо ждёшь, когда я подам признаки жизни, а я продолжаю комкать в руках ткань и все свои страхи. Они расползаются по всему нутру, задевая самые тщательно запрятанные струны. Ноют во мне, скребутся тысячей вопросов, пока в голове раз за разом загорается красная лампочка с надписью «ошибка». Жмурюсь, и перед закрытыми глазами тотчас возникают твои губы, руки, взгляд. Сердце отбивается судорожной трелью, и я сглатываю подступающий к горлу ком. Разве могло всё это быть ошибкой? Вздрагиваю, когда подушечка твоего указательного пальца едва ощутимо касается моей лопатки и осторожно скользит вниз. Всё тело пронзает электричеством и панической дрожью. Я не знаю, что тебе сказать. Не представляю, о чём с тобой говорить. Понятия не имею, что нам теперь делать. Ты словно впитываешь мои тревоги сквозь свою ненавязчивую ласку. Плавно раскатываешь нежность между своими пальцами и моей поясницей, а затем отнимаешь руку и замираешь где-то за моей спиной, выравнивая собственное дыхание. Ждёшь, когда я буду готова посмотреть тебе в глаза. Но разве я буду готова? — Доброе утро, — сонно и мелодично раскраиваешь тишину между нами, и твой голос мягко ласкает мои напряжённые мышцы. Прощупываешь моё состояние, скользя зрачками по спине, пока мои глаза застилает пелена слёз. Понятия не имею, что со мной происходит, почему я реагирую на всё произошедшее так, словно прямо сейчас нахожусь на волосок от смерти, не могу справиться со страхами, пригвоздившими меня к краю твоей большой кровати. Ты будто бы слышишь каждую хаотичную строчку, пробегающую в моей голове. Не пытаешься сократить расстояние, ни о чём меня не спрашиваешь. Будто бы знаешь всё и без моих нервных объяснений. Будто бы ждёшь, что я смогу справиться со своей стихией сама. Спустя пару мучительных минут плен моей головы становится совершенно невыносимым. Всё во мне трясётся и скулит от разрывающих изнутри мыслей, но что-то тёплое в твоём голосе заставляет меня с надеждой отложить сеанс самобичевания. Ты звучишь, как моё спасение, и я цепляюсь за эту мысль как за соломинку на краю обрыва. Чувствую, как стремительно соскальзываю в бездну страхов и одиночества, и инстинкт самосохранения отбрасывает по сторонам все мои невысказанные вопросы. Поспешно поворачиваюсь на постели, трясущимися руками отпуская подушку, и мой повлажневший взгляд мгновенно натыкается на обеспокоенный твой. Сверлишь меня растерянно, с ожиданием чего-то пугающего и неминуемого, но продолжаешь растягивать повисшую между нами тишину. И ни ты, ни я не знаем, с чего начать. — Доброе, — наконец, едва слышно и неуверенно нарушаю неуютное молчание, и твои зрачки сужаются. Проходишься ими по моему лицу, внимательно впитывая каждую эмоцию, пока я прокашливаю скопившееся в горле напряжение. Мне тяжело дышать, и всё тело знобит и ломает. Невыносимая, неопознанная болезненность прорезает каждое нервное окончание, и я морщусь от этого удушающего дискомфорта. Так сильно хочется утопить его, хоть на секунду перестать чувствовать всё это напряжение. Так хочется как можно быстрее спастись, найти лекарство от этой паники, но мне страшно от собственных мыслей, и я совсем не знаю, что мне делать. Откуда-то знаю только, что умру, если прямо сейчас не окажусь в твоих руках. Откуда-то знаю, что только ты можешь меня спасти. Порывисто сокращаю дистанцию между нами и врезаюсь лицом тебе в грудь, прикрывая глаза. Ощущаю, как от моего неожиданного движения вздрагивает каждая клеточка тебя, но могу думать лишь о сковавшем меня ужасе. Отчего-то кажется, что я снова близка к отчаянной пустоте, что ещё чуть-чуть — и она засосёт меня вместе с каждым невысказанным страхом, с каждой тревожной мыслью, которую я никак не могу выкинуть из обезумевшего рассудка. Слёзы рвутся наружу помимо моей воли и тут же высыхают на твоей горячей груди. Судорожно вздыхаешь, уловив первые интонации моей истерики, и вдруг сжимаешь меня в своих ладонях так крепко, что кружится голова. Обвиваешь руками мою подрагивающую спину, и твоё сердце бешено колотится мне навстречу, разбиваясь о рёбра. Выдаёт твои скрытые страхи, нервно отстукивает по моему солнечному сплетению, а я всё реву, как ненормальная, и не могу остановиться. Не сразу осознаю, что удушающая паника, сковавшая каждую клеточку меня, вдруг бесследно исчезает. Просто выветривается из моего болезненного нутра, разогреваемого твоими осторожными поглаживаниями, пока я трясусь и всхлипываю на твоей груди в попытке сделать хотя бы один глоток воздуха. Она внезапно пропадает, будто её никогда и не было. А когда это понимание укореняется в моей голове, первый спокойный вздох наполняет меня жизнью. Мысленно по кусочку ощупываю саму себя, пытаясь понять, чем была вызвана моя очередная паническая атака, пока снаружи меня ощупываешь ты. Неспешно и нежно кружишь пальцами по спине, пересчитывая выступы позвонков. Прижимаешь подбородок к моему затылку, втягивая повисший в воздухе запах отчаяния. Осторожно возвращаешь меня в реальность, помогая обнаружить себя в этом мире. Протягиваешь мне руку, и я выбираюсь из плена своей головы, успокаиваю рыдания. Твоё безбашенное сердце продолжает неровно стучаться по мне, словно тоже хочет пощупать меня и удостовериться в том, что я всё ещё не сошла с ума. И мне кажется, что в какой-то миг я была к этому близка. А потом ты обнял меня, и это просто… закончилось. — Малыш, ну ты чего? — растерянно и тихо шепчешь поверх моей головы, не переставая стискивать меня в руках. По моей спине скользят твои горячие пальцы и первые лучи нового апрельского дня, и тихая теплота этой ласки что-то лечит внутри меня. Склеивает осколки, собранные по частям, и слёзы, наконец, отступают. — Не знаю, у меня с головой беда, — моё хриплое признание тает на твоей груди, и ты едва слышно посмеиваешься над таким ответом. Утыкаешься щекой в мой висок и медленно заполняешь лёгкие кислородом, и я заново учусь дышать в такт тебе. — Ничего страшного, у меня тоже, — ласковым голосом растягиваешь по мне невидимую нежность, и улыбка на твоих губах, посмотреть на которую я всё ещё не решаюсь, расслабляет меня и успокаивает внутренний шторм. Медленно отстраняюсь от твоего солнечного сплетения, чтобы раствориться в полном обожании, струящемся из твоих глаз. Ты смотришь на меня так, что не находится слов и мыслей. Всё растворяется и плавится под твоим взглядом, пронизывающим самые глубинные слои меня. Раскатываешь по моему лицу влюблённую нежность, и уголки моих губ по немой команде несмело ползут вверх. Тут же мягко накрываешь один из них подушечкой большого пальца, и уже хорошо знакомое электричество вновь пронзает импульсом каждую клеточку тела. — Ты в порядке? — интересуешься едва слышно, нащупывая ответ в моих расширившихся зрачках. Звучишь напряжённо и обеспокоенно, вглядываешься в моё заплаканное лицо, пока я неопределённо жму плечами. Не знаю, что тебе сказать. Сама не знаю, в порядке ли я. — Я тебя напугала? — осторожно перевожу тему, и твоя ладонь нежно прижимается к подпухшей щеке. Настаёт твой черёд сделать неуверенное движение вверх-вниз плечами, а лоб прорезает озадаченная морщинка. Закусываю губу и внутренне сжимаюсь от осознания того, что так быстро разгадала причину твоей задумчивости, а в животе скручивается чувство вины. Пытаюсь представить себя на твоём месте, и по спине ползут неприятные мурашки. Да уж, паническая атака и слёзы после всего, что между нами было, выглядят пугающе. — Не больше, чем ночью, — едва заметно хмуришься, видимо, прокручивая в мыслях недавние воспоминания. Силюсь упорядочить в голове все последние события, но как ни стараюсь, не могу обнаружить никаких тревог. И растерянность, отпечатавшаяся на моём лице, заставляет тебя поджать губы, — когда я проснулся, а тебя не было, мне показалось…. Я подумал, что ты ушла. Сглатываю ком в горле, пока твоё осторожное признание выворачивает меня наизнанку. Только что успокоившееся нутро опять скручивает спазмами и пробирает дрожью, пока в голове снова и снова эхом звучит твоя тихая грусть. Надламывает что-то во мне, жжёт болью и холодом, и я в отчаянии тяну ладошки к твоей груди в поисках необходимого тепла. Вздрагиваешь и застенчиво улыбаешься, когда я порывисто накрываю твоё колотящееся сердце, и мы застываем в этом молчании, которое больше не кажется чужеродным. Наша тишина вдруг становится совсем уютной, и я прикрываю глаза, успокаивая свои мысли. Мне хорошо с тобой. Не больно и не холодно. Это осознание даже не возникает в голове сиюминутно, я словно просто внезапно обнаруживаю, что оно всегда было частью моих чувств к тебе. Губы раскрываются в попытке рассказать тебе об этом, но у меня не получается облачить лихорадочные рассуждения в слова. Разум вдруг нащупывает в памяти твоё тихое «не бросай меня больше», и последнее слово болезненным эхом отстукивает по вискам. Я даже не думала о том, как тебе непросто рядом со мной — такой вот странной, непоследовательной, резкой. Поджимаю трясущиеся губы, унимая зарождающиеся рыдания, а ты проводишь по ним пальцами, лаская кожу. Нежными касаниями стираешь моё штормовое предупреждение и придвигаешься ближе, чтобы оставить долгий поцелуй у меня на лбу. И мне кажется, что целуешь ты не его вовсе, а всю мою измученную непонятную душу, загнавшую саму себя в лабиринт тревог и страхов. Целуешь будто каждый оттенок паники, затерявшийся у меня внутри, и грозовые тучи, наконец, рассеиваются. — Нет, — шепчу тебе так тихо, что сама едва слышу свой несмелый ответ, но ты ловишь его и смотришь в меня внимательно. Словно знаешь, что это отрицание я посвящаю каждому своему сомнению, каждому демону, который скребётся внутри и раскручивает мою панику, — куда же я пойду, если ты теперь — мой дом? Ты вздрагиваешь, вслушиваясь в моё сдавленное откровение, а затем улыбаешься уже совершенно счастливо, без тени напряжения. Захватываешь мой подбородок в плен своих цепких пальцев, и прижимаешь к себе накрепко, стирая границу между нами. И в тот миг, когда наши губы встречаются, я, наконец, понимаю, что могу дышать полной грудью. Целую тебя самозабвенно, глубоко, одними касаниями пытаюсь рассказать тебе всё-всё про свою недавнюю маленькую смерть, и про то, как ты, осознанно или нет, своей нежностью вытянул меня из бездны. Вкладываю тебе в уста всю свою благодарность, которую, наверное, никогда не осмелюсь облачить в слова, и ты впитываешь её до последней капли. Сжимаешь меня крепко, кусаешь губы, будто бы хочешь быть ещё ближе, почувствовать ещё больше, и я вторю твоему желанию. Осторожно перекатываюсь так, чтобы оказаться на тебе, и твои руки властно обхватывают меня за талию. Неторопливо спускаются ниже, ощупывая каждый сантиметр стремительно воспламеняющегося тела, и я звучу стоном в твой рот, когда горячие ладони оказываются на моих ягодицах. Сминаешь мышцы, оставляя следы от пальцев на коже, ловишь губами каждый мой едва различимый отклик, и сам едва сдерживаешься, когда я разрываю наш поцелуй и прогибаюсь в спине. Открывающийся мне вид будоражит и кружит голову. Я ещё никогда не любовалась тобой с такого ракурса. Провожу руками по груди под аккомпанемент безумно колотящегося сердца, спускаюсь ниже, к углублениям пресса на животе, и ты сглатываешь от нетерпения. Смотришь на меня жадно и влюблено, так, что я готова расплавиться прямо сейчас, сидя на тебе. Ёрзаю, чтобы справиться с наваждением, и с твоих губ срывается тихий хрип. Стискиваешь мои ягодицы сильнее, приоткрываешь рот и следишь за каждым моим движением, пока я подбираюсь всё ближе к центру твоего наслаждения. Скольжу бёдрами по всей длине и сама ахаю от пронзительных ощущений. Я ещё так плохо знаю твоё тело, но оно реагирует на меня бешено и послушно, отзываясь на каждое прикосновение. Горит и пульсирует под моими руками, пока я справляюсь с собственной неуверенностью. Меня пугает та власть, которую ты запросто вручаешь мне. Пугает то, с каким непоколебимым принятием ты следуешь каждому моему порыву, слушаешься каждого моего касания. Ласкаешь чёрным бездонным взглядом мои бёдра, живот, грудь, возвышающиеся над тобой в нетерпеливом ожидании. Облизываешь губы, когда я обхватываю тебя ладонью и осторожно прокладываю путь к нашему общему удовольствию. И мы оба замираем в наслаждении, ощутив непривычную глубину. Приоткрываю рот от изумления, пока каждую клеточку тела пронзает электрический разряд от единения наших тел. Это какая-то абсолютно непостижимая для меня магия, и мне с трудом верится, что два человека могут подходить друг другу настолько идеально. Ты срываешься в пространство отголосками моего имени, и я тут же отвечаю на твою мольбу. Двигаюсь осторожно, неторопливо, впитывая тебя по микрочастице. Ты терпеливо выносишь мою предельную аккуратность, тяжело дышишь и пронзаешь меня взглядом, от которого я готова кончить. Сжимаешь пальцами бёдра, помогая подобрать темп, и смотришь, чёрт возьми, просто невероятно горячо. И я не сдерживаюсь. Взрываюсь неожиданно для самой себя, едва успев приноровиться к нашим общим движениям. Застываю в пространстве, пока удовольствие сносит меня неукротимой волной, и ты послушно замираешь, позволяя мне почувствовать всё. А затем я распахиваю расфокусированный взгляд, и твой внутренний огонь пробирает меня насквозь. Резко подрываешься, отталкиваясь от простыней, накрепко обвиваешь меня руками и входишь так глубоко и стремительно, что я ахаю от наслаждения. По-прежнему разбиваюсь в отголосках оргазма, пока ты стремительно наращиваешь темп. Насаживаешь меня на себя всё быстрее, властно сжимаешь в объятиях и целуешь всё, до чего можешь дотянуться. Ключицы, плечи, горло, подбородок — оставляешь нежные касания следами на моей коже, и я жмурюсь в удовольствии. И мысленно достигаю новой вершины, когда пик накрывает и тебя. Жмусь щекой к твоему виску, обхватываю плечи, чтобы ощутить всю гамму твоих ощущений. У меня голова кружится от непередаваемых эмоций, и в этом вихре я снова обнаруживаю недоверчивый вопрос: да как вообще можно было подумать, что это ошибка? Хмурюсь в ответ на собственную недавнюю глупость и радуюсь тому, что ты, сгорающий в наслаждении, сейчас не видишь моего озадаченного лица. Воскрешаю в мыслях своё признание, и оно опять звучит правильно. Аксиома, не требующая доказательств. Я и правда в твоих руках чувствую себя так, будто наконец-то вернулась домой после долгих лет бесполезных поисков и хождения по лабиринтам. Вдыхаю твой запах, пропитавший каждую мою интонацию, и он ложится на меня так, словно должен быть именно здесь. Словно я действительно теперь дома.