Вкус Забвения

      Все события, все воспоминания вечера – тени, отбрасываемые затемнёнными местами киноплёнки. Они виднелись Агате небрежными мазками, нанесёнными на полотне, которые изображали битву, – самую драматичную сцену сражения – а в ней нет хаоса, везде царит строгий порядок, словно всё подчинено какой-то высшей силе.       Где-то позади оставались сгустившиеся сумерки. Торжественный вечер с непрекращающимися танцами, гомон голосов, звон бокалов, сливающимися в унисон с громкой музыкой. Они доносились со всех сторон: шелест крыльев и пышных платьев, парящих в круговороте движений.       Глаза смотрели сквозь тёмные острова, нависающие над Небесной землёй, гущу деревьев и безграничных зелёных полян, залитыми едва теплящими багровыми лучами. Красота природы погружалась в беспросветную тьму, затем сменялась на проблески тусклого света, освещающие серые стены больницы. Они не сулили хороших вестей, а лишь твёрдо подкрепляли факт неизбежного конца.       Александр всеми силами убеждал её в том, что все будет хорошо; что он сбережёт девушку любыми способами от возможности оказаться на пути жизни и смерти. Он гарантировал ей безопасность, не ограничивая в передвижении, однако, к сожалению, предначертанное изменить нельзя, а препятствовать её приближению было за пределами возможного. Так ли обрывается существование?       Перед взором вытянулось тусклое помещение с голыми стенами, очертания которых вновь стали расплывчатыми. Дальность наблюдения резко снизилось, а звуки приглушались и искажались. Через несколько минут мутные контуры предметов принимали предельную чёткую форму, а серая дымчатая вуаль рассеивалась.       От увиденного в висках застучало барабанной дробью: трубки от капельницы тянулись от руки к пакетам с кровью, а вокруг – аппаратура, отслеживающая жизненные показатели. Несколько врачей беседовали с её лучшими друзьями, однако, голоса продолжали сливаться, пропадать и растворяться в невидимом тумане.       Затаив дыхание Харрис напрягла слух и настороженно уставилась на людей, бормочущих какую-то тарабарщину. Чувство тревоги пронзило сознание девушки, и она смогла уловить небольшие обрывки фраз.       — Прошло уже два месяца, мы не... – заговорил врач, но конец предложения разобрать было сложнее, чем оказалось.       — Вы не имеете право! – протестующие вскрикнула Рэйчел.       Агата вздрогнула от неожиданности и недоумевающе смотрела на блондинку, нервно пытаясь понять, что же та имела в виду. Глаза испуганно забегали по больничной палате, затем с какой-то робкой мольбою остановила взгляд на собравшихся. "В чем дело?" – мысленно поинтересовалась Временная, хмурясь.       — Мы отказываемся дать согласие, – низким, строгим голосом произнёс Макото, скрестив руки.       Сердце учащённо забилось. Агата вся извелась от напряжённого ожидания, а с каждой новой фразой становилось всё страшнее. Инстинктивно возникло ощущение опасности и бесконтрольной тревоги.       — Поймите, – начал мужчина, но Сэм грубо его перебил.       — Нет, не собираюсь понимать. Вы не в праве отключать систему жизнеобеспечения без согласия родственников и близких пациентки, – не унимался парень.       — Никакой надежды на выздоровление нет! – воскликнул главврач, размахивая руками.       Сердце ёкнуло, в носу защипало, горло перехватило, создавая чувство нехватки воздуха, словно шею крепко сдавили и продолжали держать, не давая шанса сделать вдох.       Тоненькие, невидимые иголочки пронзали до боли череп. Глаза наполнились подступающими слезами, готовыми вот-вот пролиться. Ужас окутал её с ног до головы, взрываясь внутри беспощадным огнём, разрывая сердце на мельчайшие кусочки. В ушах неприятно зазвенело, нашёптывая истории с плохим концом и рисуя мерзкие исходы.       Агату словно сжал плотный, непроницаемый кокон, заставляющий внутренности собраться в ком. Она не выдержала.       — Пожалуйста, – шёпот девушки сменился на отчаянный крик. – Не надо, прошу вас!       Временную затрясло от крупной, неконтролируемой дрожи. Ноги отказывались удерживать вес тела, однако, она по-прежнему оставалась обездвиженной. Харрис горько, безудержно разрыдалась, чувствуя, как вместе со слезами уходят последние силы. Захлёбываясь, она еле слышно повторяла свою просьбу сквозь стиснутые зубы. Эхо от её слов сотрясало невидимые своды купола, огораживающий её от реального мира.       Равномерный ритм сбился, и аппараты запищали громче и быстрее, привлекая внимание врача. В палату сбежали две женщины в белых халатах. Этот переломный момент характеризовался снижением большинства значимых показателей жизнедеятельной системы.       — Жизненные показатели критические, – сообщила медсестра.       Кожа становилась мертвенно серой, дыхание отрывистым и неровным. Монитор выдавал информацию, что все показатели лихорадочно метались от одной крайности к другой.       — Мы её теряем, срочно проведите реанимацию, – необычно громозвучным голосом выкрикнул лечащий врач, вытирая проступившие капли пота со лба. – Чёрт возьми, – прорычал он себе под нос.       Агата вдруг ощутила, будто кто-то дёрнул её за шиворот и замотал, а перед взором с невероятной скоростью замелькали непонятные образы. Помещение резко смазалось, превращаясь в ослепительный калейдоскоп из обрывков фраз, картинок и воспоминаний. Усиливалось чувство чужого присутствия, что пробилось сквозь её сознание откуда-то извне.       Через мгновение сияние померкло, и она очутилась в мрачном помещении Лазарета. Вокруг кровати стояла учительская коллегия во главе с Геральдом. Он вместе с Ангелом-лекарем вытянули перед собой руки, направив их в сторону Харрис, при этом что-то нашёптывая на неизвестном языке.       Нильсен стоял у изголовья койки, крепко сжав холодную ладонь Агаты. Временная не сразу пришла в чувства: её тело было ослабленным, сознание помутневшим, а кожа сверкала бледностью, затем она зашлась в глубоком кашле, заставив всех содрогнуться и умолкнуть.       — Она очнулась от сумбурного забытья. У нас мало времени, – судорожно проговорил чернокрылый мужчина, чьи слова были трудно различимы. – Александр, пора. – тише промолвил Геральд.       Парень немного облегчённо выдохнул, что Агату удалось вернуть в чувства, но ему стало тоскливо от того, что предстояло пережить дальше. Непризнанный одобрительно покорно кивнул.       Харрис не понимала, что могли означать эти слова, и боялась дальнейших событий. Нильсен взял девушку на руки и, выйдя из Лазарета вместе с учителями, взмыл вверх, пролетая между громадными облаками. В лицо ударил свежий ночной ветер, заставив Временную съёжиться и слегка дрожать.       Луна то пряталась, то проглядывала сквозь плотные облака, от чего дорога к неизвестному то серебрилась, то погружалась в непроглядную тьму. Разряженный воздух заставлял её сердце колотиться ещё сильнее. Тусклая, мёртвая пустота внушала необъяснимый страх.       — Что происходит, Александр? – безжизненно прохрипела Харрис, поглядывая на лицо парня, выражающее подавленность, напряжение и взволнованность.       Беспорядок в голове Нильсена не позволил сразу расслышать её слова. Забота о безопасности Агаты тяжёлым бременем легла на его плечи.       — Все будет хорошо, мин кэра, – вымученно улыбнулся Александр беглым взглядом окинув Временную, чьи глаза выдавали полное смятение и замешательство.       — Что происходит?! Куда мы летим? – измученно, будто в полусонном состоянии задавала вопросы Агата.       — Домой, – его голос дрогнул, надломился от мучительности и горести, затем перешёл на шёпот. – Мы летим домой.       Видение отразилось усталостью, а утомлённый вид красноречиво свидетельствовал о выпавших на её долю тяжелых испытаний. Некогда здоровый цвет лица стал пепельным. Вновь.       Душа, обрёкшая себя на отчаянную борьбу с судьбою.       — Направо, – крикнул Ангел Фенцио из-за спины.       Резкий наклон по нужному направлению сжал в болезненных тисках желудок Агаты. Крепко прижимая крылья к туловищу, Александр тяжело приземлился у обрыва и поставил девушку на ноги, придерживая за талию её обессиленное тело.       Харрис заметила какое-то неестественное движение сбоку и повернула голову к чему-то необыкновенному в форме продолговатого тоннеля, вихрем уходящим вниз. Она встревожилась, в глазах отразился ясный испуг, лицо напряглось. От растерянности ноги подкосились.       Непризнанный обнял Агату и произнёс: — Не бойся.       — Нужно поторопиться, – произнесла Мисселина, щёки которой стали пунцовыми от опаски и эмоционального потрясения.       — Кто-нибудь объяснит в чем дело? – голос Харрис осип от крика недопонимания.       Несколько минут они провели в ступоре, не зная, как правильно подобрать слова, дабы не напугать девушку. Здравый смысл и храбрость - то, что необходимо в данной ситуации, чтобы не оставалась недосказанность и стыдливое умолчание.       — Агата, ты подалась невидимому естеству своей сущности, - галлюцинациям - подвергнув себя неизреченной опасности. Видение, в котором ты оказалась, характеризовалось наибольшим риском навредить своему телу, истощая его энергию. То, что ты услышала и увидела там, предполагаю, вызвало в тебе нестерпимую боль, досаду и несправедливость, с чем тебе и хотелось бороться. Ты была на грани рушимости своего существования, а потому мы были вынуждены тебя спасти от самой себя, неосознанно наносящей вред собственной телесной оболочке. Агата, – сделав шаг вперёд, демон продолжил, – единственным правильным выходом уберечь от преждевременной смерти - это силком вырвать тебя из видения, создав при этом благоприятные условия для возвращения души в её обитель. Беспрепятственно и благополучно.       — Вы хотите сказать...       — Твой час настал, Временная. Пора воспользоваться шансом, дарованным Всевышним и вернуться на Землю, – подытожил Фенцио. – У вас минута на прощание.       Учительская коллегия отступила на несколько шагов назад, предоставив возможность ребятам навсегда проститься друг с другом.       Небо постепенно затягивала сизая мгла. Поднялся ветер такой силы, что начал сносить листву с деревьев вместе с небольшими ветками, а пыль поднималась, закручиваясь в издевательском вихре у их ног, как бы подталкивая сделать ещё один шаг в неизвестность.       Они молчали. Каждый думал, что сказать в этом абсолютном владении печали и горя от неминуемого расставания. Неужели таким выглядел конец? Или это новое начало, которое сталкивалось тесно в сегодняшнем дне, потому что в неуютном сегодня задерживаться уже не хотелось.       Харрис заметила муки боли и сокрушение в глазах Нильсена, потому как её чувства зеркально отражались в них; злость на несправедливость этого мира, этой судьбы. Они захлёбывались ею, чувствуя, как оно душит, завязывает верёвкой шею, перекрывая кислород.       Желание избавить его от тяжести своих последних минут было сильным, ибо она любила его больше себя, и это не слова, которые часто говорят друг другу, а так и было на самом деле.       Вдруг он огорчёно посмотрел на неё и растроганно сказал:       — Я не могу говорить много лишних слов, от них все равно никому не станет легче. Просто знай, что ты навсегда останешься тем особенным человеком, которому удалось прикоснуться к самому сокровенному - к моей душе. Люблю ли я тебя? Отвечу ни на минуту не задумываясь, что да, и даже очень. К сожалению, моей любви недостаточно, чтобы сберечь наши отношения. Перехитрить саму Судьбу невозможно. Помни, всё самое хорошее связано исключительно с тобой, и если ты вдруг окажешься в беде, я, несомненно, приду на помощь наперекор всем законам и правилам. Ты в моем сердце навечно, ведь любить так, как тебя, я не смогу никого. Пожалуй, самое печальное, самое худшее - это невозможность больше видеть тебя, ощутить тебя, прижать к себе и никогда не отпускать, – в голубых глазах Нильсена заблестели слёзы, а голос сорвался. Он приблизил личико девушки к своему. – Искренне верю, что у тебя будет всё замечательно, что ты найдёшь своё счастье. Не думай обо мне, Агата. Тебе нужно жить, цвести и брать от этой жизни всё, что можешь, – он тяжело вздохнул. – Прости, что всё вышло именно так; что обоюдные мечты так и остались сладкими грёзами тех, кто когда-то был единым целым.       — Я не смогу жить без тебя, Александр. С этого момента время для меня остановится, ведь тебя не будет рядом. Не думать? – насмешливо-горько Агата повторила слова парня, пытаясь придать своим мыслям удобопонятную форму и остановить немного потоки слёз. – Я буду думать о тебе постоянно, возвращаясь к тебе в мыслях и снах. Буду просить Небеса, чтобы они берегли тебя. Ты помог мне увидеть этот мир со всех его прекрасных сторон, и мне больно от мысли, что нужно расстаться, – паузы в голове заполнялись шумом ветра, покачивающий ветви деревьев. – Ты моё счастье, а, как ты знаешь, без счастья человеку невозможно жить, – беспокойство овладело всем её существом, глаза опухли и покраснели.       — Нет, прошу тебя, даже не смей думать об этом! Все будет прекрасно, обещаю, – он сделал усилие, дабы удержаться от слёз, но не смог и впервые всхлипнул, вытирая очи тыльной стороной ладони.       — Время истекло, – зычно произнёс Ангел Фенцио, приблизившись к обрыву.       Последний раз взглянув друг на друга, Александр поцеловала Агату, словно укрываясь в её лице. Девушка вцепилась сильнее в его руки, не желая отпускать.       — Я не могу, – отрывисто прошептала Харрис.       — Ну же! – уже более грубым тоном отозвался ангел.       — Нет! – взвыла Временная, содрогаясь от рыданий.       Она била его по рукам, кричала, плакала и истошно умоляла не отпускать её.       — Я буду скучать, лилла каттен, – шепнул Александр с глубокой безнадёжностью и отчаянием. – Прости меня.       Перехватив её руки, Нильсен зажмурил глаза, дабы не лицезреть то, что он собирался сделать в следующую секунду сквозь завесу невыносимой боли и страданий. Он толкнул Агату в водоворот, стремительно уносивший её в самую глубь. Она смотрела на него снизу, терзаемая скорбью и мучением.       Александр отвернулся, сжав кулаки: его трясло от тягостного расставания, дымкой осевшей на душе. Тоненькая хрустальная нить оборвалась и растворилась в воздухе, оставив после себя призрачный звук. Ему придётся примириться с судьбою, которая раз и навсегда покончила со всеми радостями жизни, даже с горестью и слезами, с последними остатками надежды.       Учителя растерянно подбадривали парня, уверяя, что её будущее будет безвредным и безопасным; что это было самым разумным решением, однако, Непризнанный не мог оставаться спокойным.       Происходило что-то неординарное. Изменился порядок вещей: твёрдое становилось зыбким, многоцветность становилось серым. Время ускоряло свой ход, не успевая засекать обороты.       Вся её жизнь была построена на предположении, что вне плоти никакого существования невозможно, что человек проживает мгновенную жизнь, а потом... Ничего. Пустота. А тут она услышала звук, с которым жизнь то ли покидала девушку, то ли возвращалась. Он был ласковым.       Агата увидела в простых вещах истинность, просто не было желания в них верить, потому что так легче было вести свою собственную битву.       Чем ниже падала Харрис, тем больше тягучими становились секунды. Казалось, что несколько минут миновало, пока та достигала дна, хотя счёт шёл на десятки секунд.       Прошёл час или несколько секунд?       И в секундах вмещались часы. И целая жизнь пролетала за одно мгновение. Теперь времена станут другими, как и сложности.

Мы можем найти свое место Взгляни, и ты увидишь, Кем мы должны быть. Это часть неизвестного Ты не должна бояться, Ты не будешь одна.