Вкус Забвения

      Миновал месяц.       За окном стояло туманное утро. Дымчатая вуаль заполняла собою пространство густым покрытием, от чего очертания деревьев теряли свою чёткость. Серые свинцовые облака загромоздили небосвод, создавая впечатление, будто причудливые пышные края достигали величавых крон деревьев. Звук барабанящих дождевых капель придавали атмосфере ещё бо́льшую хмурость и мрачность.       Агата задумчиво смотрела, как капли стекали по окну больничной палаты, тем самым погружаясь в угрюмое и подавленное настроение. Оно сопровождалось угнетённостью мыслей и невнятными воспоминаниями. На сердце ненастно, от того и дождь казался сумрачным. Повеяло серостью бытия.       Девушка аккуратно поднялась с койки и медленно бродила по палате, меланхолично думая обо всём и в то же время ни о чем конкретном. Она подошла к окну, тоненькими пальчиками прикасаясь к прохладной поверхности стекла, а затем прислонилась лбом. Стекло покрылось паром от горячего дыхания. Указательным пальцем Харрис провела по запотевшей поверхности, рисуя маленькое сердечко, сквозь которое вглядывалась в небо. В этом жесте было вложено куда больше смысла и тоски: она смотрела на Александра через свою чистую любовь и нежное обожание.       За время пребывания в больнице Сен-Йоран, Агата находилась под пристальным наблюдением врача и дружелюбных медсестёр, которые занимались её реабилитацией. Она провела в коме несколько месяцев, но даже за такой срок девушке пришлось заново научиться ходить и двигаться из-за полученных травм.       Ежедневно медсестра Ингрид анкетировала самочувствие Харрис, а также под руководством доктора Юханссона проводила медикаментозное лечение, в то время как другая медсестра – Уильма занималась с ней физическими упражнениями. Первые дни при устойчиво плохим, но стабильном самочувствием, было сложно совершать какие-либо попытки поднять руки или ноги, сжимать и разжимать пальцы, не говоря уже о том, чтобы ходить.       Через неделю чувствительность появилась во всем теле, а потому хаотичность и некоординированность в движениях больше не наблюдалось. Девушка могла ходить по палате с поддержкой, а ещё через неделю – самостоятельно, даже на небольшие дистанции. Она могла пройтись от двери палаты до стойки медсестёр без затруднённого дыхания или сильной усталости и ощущением ватности в ногах. Результат впечатлил не столько членов медперсонала, сколько её саму.       — Вы делаете большие успехи, – радостно похвалил доктор Юханссон Агату.       Каждый день Рэйчел и Сэм навещали её: либо вместе, либо порознь, тем самым имея возможность делиться определёнными деталями с каждым из них. Однако она не знала, кому больше следовало доверять и открывать свою тайну, замалчивание которой становилось невыносимым и терзающим.       Её часто мучили кошмары, повторно проигрывающие плёнку событий с удвоенной силой печали, страха и самоуничижения. Сон – отец миражей и недействительности, который искажает реальность, очерняя её и извращая до такой степени, что заставляет просыпаться в холодном поту среди ночи.       В свою очередь Линд забеспокоилась отрешенностью подруги, примерно понимая, как тяжело той приходится. Оказаться в страшной и трагической авиакатастрофе, потерять любимого человека, впасть в кому, а потом выбраться из неё – невероятно сильно сказывается на моральном и психологическом состоянии. Потому вместе с Сэмом было принято решение: психотерапевт проведёт несколько сеансов с Агатой, дабы разобраться с мыслями, чувствами и устранить проблемы для комфортной жизни.       Однако Харрис ещё больше закрылась в себе, не имея желание беседовать со специалистом, который ещё больше будет сомневаться в правдивости её рассказа и быстренько увезут уже на реабилитацию по вправлению мозгов.       — Зачем? – недовольно отозвалась девушка, скептически взирая на друзей.       — Вильгельм Скуг - опытный квалифицированный специалист, который оказывает действенную психологическую поддержку, а в экстренных случаях – и скорую помощь. Эффективное лечение проводится по известным методикам поведенческой психотерапии, что гарантирует стойкий положительный результат. Самый лучший и доверенный в своей сфере деятельности. Он поможет тебе разобраться во всем, – ласково ответил Макото с надеждой в голосе, чем смутил Агату.       — Я не нуждаюсь в помощи мозгоправа. Со мной все в порядке, – сурово и желчно высказалась Агата. Рукавом пижамы она быстро вытерла глаза, предотвращая таким образом пролитие слёз.       — Дорогая, мы беспокоимся за тебя. Ты все время молчишь, тебя что-то гложет изнутри, и если ты выговоришься...       — Нет, – возразила Харрис, грубо перебив Рэйчел.       Она не могла назвать причину, иначе пришлось бы всё объяснять, но если девушка не могла полноценно довериться друзьям, то неизвестному человеку и подавно. Она самой себе верила с трудом, будто такое не могло произойти, даже если всё пережила. Закрадывались сомнения, а было ли все взаправду, или это был бесконечный и беспробудный сон?       Так или иначе, Вильгельм Скуг приступил к своей работе вопреки возражениям Харрис, однако, толку от этого было мало.       — Поговорите со мной, Агата, – мягко попросил мистер Скуг, поддавшись вперёд. Переплетёнными пальцами рук он опёрся о колени, выжидая ответа, но реакции не последовало.       Вильгельм глубоко и отчаянно выдохнул. Откинувшись на спинку стула, он поправил очки в черной оправе, сползавшие вниз. Скуг закинул ногу на ногу.       Мужчина, темные густые волосы, карие с зелёным вкраплением глаза, лёгкая щетина и строгий брючный костюм создавали приятные впечатления о нем, придавали загадочность и профессионализм, но фактура Вильгельма не могла окончательно растопить лёд в душе Агаты. Хотя глаза с изумрудным отливом притягивали к себе, завлекали и внушали доверие. Или только казалось?       — Что Вас беспокоит? Вы можете мне довериться, – вновь совершил попытку мистер Скуг. – Чтобы стало комфортнее, можем перейти на "ты", если не возражаете. – Агата коротко кивнула, слегка расслабившись. Она и не заметила, как невольно сжала пальчиками краешек мешковатого джемпера, и напряглась всем телом. – Замечательно, тогда предлагаю начать с обсуждения простых симптомов, которые сопровождают тебя день за днём. Расскажи о них.       — Страшные воспоминания, – после некоторого молчания девушка наконец тихо заговорила.       Уголки губ Вильгельма поползли вверх, расплываясь в легкой улыбке. Содействие пациентки его обрадовало. Он деликатно продолжил:       — Они связаны с пережитым событием?       — Да, – Харрис опустила голову. "Несколько событий", добавила она про себя, когда в голове всплыли фрагменты крушения, расставание с Александром, падение в водоворот.       — Что ты можешь добавить к сказанному? – осторожно спросил психотерапевт.       — Паника на борту, крушение самолёта, темнота, а потом, – Агата осеклась и поджала губы в тонкую линию. "Слишком сказочно, чтобы рассказывать о Небесах. Нужно держать язык за зубами. Не каждая информация нуждается в огласке".       — Что потом? – заинтересованно задал вопрос Вильгельм, но Харрис постаралась тактично сбросить излишки внимания к её недосказанным словам.       — Пробуждение, – она отвела взгляд, но быстро вернулась к мужчине, понимая, что это может послужить намёком на утаение информации, а потому мгновенно дополнила. – Те чудовищные ощущения въелись в память, иногда всплывая в ночных кошмарах. Осознание происшествия и потеря дорогого мне человека постоянно прокручиваются в голове, вырисовываются перед глазами. Я переживаю одно и то же событие. Вновь и вновь. До бесконечности.       Мистер Скуг внимательно слушал пациентку. Их беседа длилась час и так продолжалось в течение пяти дней, прорабатывая с ней защитный механизм против страха, угнетающих воспоминаний, и создавая благоприятные условия для нормальной жизни.       На шестой день Агата раскрыла душу относительно отношений с Нильсеном, её любви к нему и непринятие отсутствия парня в мире живых; о том, как бы ей хотелось вновь его увидеть, как тоскует по нему и как теряет красочность собственного существования из-за этого. Пока Вильгельм подробно объяснял о порядке вещей и борьбе со своими мыслями касательно Александра, девушка уставилась на вид за окном, на небо, затянувшееся бесконечной синевой и задумалась. Как поживает Александр? Помнит ли он о ней? Тоскует ли? Чем он занимается на данный момент? А остальные ребята?       Харрис заскучала по каждому из них.

***

      Александр лениво открыл глаза и потянулся, приласкаемый солнечными лучами, ворвавшимися в комнату. Он повернулся на другой бок, машинально вытянув руку для объятия, но мрачность вновь окутала его внутреннюю темень от осознания, что рядом её не оказалось. Правая сторона кровати встречала его пронизывающим холодом и пустотой, а окрас комнаты вдруг приобрёл тёмные, блеклые и прохладные тона, что с точностью отражало состояние души.       Парня захлестнули воспоминания: их любовь оказалась неоправданно короткой, но в то же время была, как просторные зимние пейзажи; как лёгкая зыбь на гладкой поверхности необъятного моря; как свежесть раннего утра с лёгким цветочным запахом раскрывшихся бутонов в весеннюю пору.       Полёт мыслей уносил Нильсена куда-то за пределами его кругозора, где смешались чувственность и нежность, оставшиеся столь далёкими и космическими.       Непризнанный провёл ладонью по простыням, будто выискивая знакомые очертания изящного тела той, что изменила его и сделала лучше. Подушка все ещё отдавала едва уловимым ароматом её роскошных локон, её тела. С тяжёлым сердцем он принимал нынешнюю реальность, картина которой была неполной из-за недостающего элемента в ней.       За это время он стал замкнутым и отстранённым, а утешение искал в пределах сознания, разбирая и повторно переигрывая старую кассету воспоминаний. Впрочем, одиноким он не был. Нильсена окружали новые друзья, которые тревожились за него. Они были глотком чистого воздуха в дни, пропитанные духотой его размышлений.       Порой он видел сны с участием Агаты, но отнюдь не спокойные, вызывающие на утро приятный осадок, а наоборот, разбитое и подавленное состояние, практически неизлечимое.       — Приятель, с тобой все в порядке? – интересовался Дино, с которым дружеские отношения стали теснее и крепче.       Александр видел в ангеле прозрачность его мышления, поведения, что очень импонировало, а потому решил, что тот станет ему хорошим компаньоном по жизни. Более того, Нильсен физически нуждался в мужской компании.       Неплохо ладил с Сэми и Ади: два несносных весельчака по характеру схожи с самим Александром. Они часто вытаскивали Непризнанного из созданным им оков бесстрастия к существованию, и втягивали в различные приключения и забавы, что возвращали вкус к жизни. Нередко в их компании Нильсен занимался запрещёнными играми, как, например, прыжки со скал: чем выше взлетали, тем сильнее адреналин разливался по венам и прогонял излишние мысли.       С Люцифером держался на расстоянии вытянутой руки, однако, демон проникся ситуацией Непризнанного и не досаждал того своими неприязненным действиями: случайное, но как бы специальное задевание плечом или недружелюбные высказывания.       Вики и Мими по прежнему оказывали Александру внимание, утешали его грёзы, скрашивали одиночество тёмными вечерами непринужденными беседами о всякой ерунде, когда тому не спалось. Чаще всего дьяволица оставалась на подольше в покоях Непризнанного, продолжая болтать и смеяться, порой не без явных намёков на свою небезразличность к парню.       Он всё замечал, но, пока в голове чётко сохранялся образ Агаты, Нильсен не позволял себе лишнего. Однако чары Мими были сильнее его одиночества, а потому подпускал её ближе. Девушка как бы невзначай касалась Непризнанного, поглаживала по спине, если тот ходил с поникшим видом, клала голову ему на плечо.       — Ты думал, к чьей стороне хотел бы примкнуть? – игривое любопытство сверкало в чёрных глазах девушки.       — Пока нет, – пожал плечами Александр.       — Я бы смогла помочь быстрее принять выбор, – дьяволица ехидно улыбнулась, наклоняясь к лицу Непризнанного. – Уверена, ты не пожалеешь, – она нежным поцелуем накрыла губы Александра, предвкушая дальнейшие развитие и одновременно опасаясь быть отвергнутой.       Её маленькое тело задрожало от восторженных ощущений, когда его ладонь легла на талию девушки, углубляя поцелуй. Такой желанный и жадный. Почти в полном забытье они слились в долгом страстном поцелуе. Это было повиновение какому-то невольному желанию. Руки дьяволицы ласкали его плечи, торс, кончиками пальцев рисуя узорчатые линии. Нильсен чувствовал приятное тепло и уверенность в каждом касании Мими.       В один момент его затуманенный разум прочистился:       — Я... Я не могу, – слова давались ему тяжело, а действия - нескладно, и все же виновато выбрался из её объятий.       Дьяволица понимающе покачала головой. Она решилась на такой шаг из любопытства. В голове давно вырисовывался план, а потому не спешила давить на Непризнанного. "Всему своё время", – подумала она. С тех пор Мими тщательно контролировала свои действия и не нарушала личных границ, пока не будет окончательно дозволено.       Александр вернулся к реальности. За окном всё ещё сияло утреннее солнце, медленно поднимавшееся по небосклону. Это означало, что скоро начнутся занятия с Ангелом Фенцио.       Без какого-либо желания и совершенно неспешно Нильсен встал с кровати. Он не видел смысл своего житья, но понимал, что должен следовать простым правилам.       Коридоры школы, наполненными учащимися, казались ему пустыми и холодными, а мир – неприветливым и выжженным. Фенцио уже стоял в дверном проёме кабинета, поджидая учеников со скрещёнными руками на груди. Привычная злоба Ангела ко всему живому остыла и смягчилась, в особенности по отношению к Непризнанному, однако, к остальным новеньким относился всё также предвзято и строго.       Стало быть, пережитое Александром нашло своё отражение в душе Фенцио, который сам когда-то потерпел любовную неудачу. Данный случай был ему близок и абсолютно понятен, до боли проникновенным. Фенцио одарил парня коротким кивком, а в глазах легла тень глубоко сочувствия, хотя по извечно хмурому виду было бы сложно определить такую эмоцию.       Александр подсел к Мими, поскольку других свободных мест не было. Поздоровавшись с ней, парень сухо оглядел кабинет. Впервые за долгое время он увидел, что Вики с Люцифером сидят вместе и о чем-то мило беседуют. Волна затаённой зависти окатила его с ног до головы. Непризнанный наблюдал как менялись их отношения, которые становились крепче и прекраснее. Им удавалось аккуратно избегать обиды и ревности.       Александр часто жалел, что допускал опрометчивые ошибки в своих личных отношениях с Агатой, доводя их нахождение на Небесах до абсурда и невыносимости. Они причиняли друг другу боль, ставили под угрозу то, что имели. Неудивительно, что на эмоциональном, психологическом и ментальном уровнях стресс стал увеличиваться. Мозг постоянно работал на пределе возможностей, и даже маленький язычок пламени способен был вызвать пожар.       — Сегодняшнее задание будет заключаться в следующем: вам необходимо будет спуститься на Землю и помочь определённым людям с их выбором, таким образом склонять человека к хорошему или к плохому. Судить будете по обстоятельствам и внутренним ощущениям, которые в последствии помогут вам выбрать сторону. Отдельное замечание хочу сделать Непризнанным, – лицо Ангела исказила гримаса презрения. – Во время задания и дальнейшей жизни на Небесах придётся забыть обо всём. Вам запрещено как-либо связываться с прошлой жизнью, – последнее предложение Фенцио как будто было адресовано Александру, исходя из минувших событий. Словно учитель мог прочесть мысли, которые ещё не успели закрасться в голове парня и заранее поспешил предупредить.       Затем он каждому в отдельности поручил задание, объясняя в какой ситуации находится человек и какое решение ему следует предпринять под их влиянием. Фенцио также предупредил, что на Земле каждый приобретёт облик человека, которого давно нет в живых, но друг для друга они останутся неизменными.       — К водовороту! – скомандовал учитель.

***

      Водоворот заполнялся ангелами, демонами и Непризнанными. Каждый из них направлялся на свою миссию. Оказавшись на Земле, Нильсен ловил взглядом носящихся мимо людей, которые куда-то спешили и невольно поддался приливу глубокой щемящей ностальгии. Во всей этой земной суматохе было что-то трогательное и захватывающее дух. Однако Александр старался преодолеть этот синдром, вспоминая своё истинное назначение.       Внимание привлёк голос, принадлежащий рыжеволосой девушке, стоявшая у стеклянного небоскрёба, в окнах которого отражались полуденные солнечные лучи. Она разговаривала по телефону, а беглый взгляд выдавал нарастающую панику и нерешительность.       — Лилли, клянусь, я думала об увольнении пять раз за неделю. Муторно на душе, – девушка приложила ладонь ко лбу и закрыла глаза. – То ли это минутный порыв усталости, то ли я действительно хочу уйти отсюда. Понимаю, в этой компании много перспектив, а повышение по карьерной лестнице заманивает, но...       Непризнанный догадался, что девушка является его заданием, но ноги будто проросли в землю, прочно пуская в неё корни. Тело совершенно не слушалось, а потому парень стоял на месте как вкопанный. Переживание и иные чувства захлестнули его ум, мешая сосредоточиться.       "Ангел Фенцио предупреждал, но мне плевать. Я так не могу!"       Сердце колотилось, по конечностям пронеслась мелкая дрожь. Он бросился в противоположную сторону, глаза не разбирали дороги. Местность ему была незнакомой, однако, ноги продолжали уносить его прочь. Девичий голос его окликнул, но в ушах стучало с такой силой, что пульсация не позволяла расслышать.       Непризнанного догнали и силком остановили, вцепившись в руку.       — Что ты творишь? – эмоции на лице Мими смешались, а потому было трудно предположить: злится или беспокоится. – Почему сбегаешь?       Нильсен затрясся и задёргался.       — Я знаю, это прозвучит безумно, и против всяких правил, – он запнулся.       — Нет, – неодобрительно покачала головой дьяволица с осуждением взирая на Александра. В её глазах скользнула тень обиженности, потому как понимала, что именно затеял парень, и раскритиковала его замысел. По большей части из-за того, что девушка была в шаге от цели заполучить Нильсена, но с ужасом осознала, как тот тоскует по Агате. "Невыносимо".       — Послушай, это важно для меня. Я должен убедиться, что с ней все хорошо, – почти умоляюще произнёс Непризнанный. – Тебе не знакома человеческая сущность, и вряд ли поймёшь мои чувства, но мне физически необходимо увидеть её, Мими. Я ночами не сплю, все время думая о ней; вижу её во снах, мерещится среди толпы.       Мими была потрясена и душевно ранена словами Нильсена. Они обрушились тяжёлым грузом, обесценивая её чувства и обрамляя рамками противоречия. На самом деле дьяволица понимала его, но не признавалась в этом. Она знала, какого это любить, но не ощущать или видеть рядом с собой предмет воздыхания.       Чернокрылая девушка тешилась тем, что рано или поздно настанет момент когда Александр выберется из-под власти чувств. Они не имели будущего и только сильнее и упорнее тянули парня в тёмную яму безответной любви.       — Фенцио не любит, когда нарушают правила и перечат его указаниям. Последует наказание, – Мими прикусила губу, отводя опечаленный взгляд.       Она боролась и металась между чувством искренней влюблённости, желанием быть рядом с ним и страхом быть наказанной путём исключения из школы. Ей хотелось, чтобы Нильсен разглядел в ней нечто большее, чем просто близкую подругу. При этом девушка беспокоилась о том, как она объяснится перед отцом? Мамон никогда не простит и не примет факт, что рождённая демоном посмела вступить в близкую связь с простым смертным – Непризнанным.       — Мими, – выдохнул Александр, натянув театральную улыбку и снисходительно продолжил. – Не поверишь, но мне откровенно плевать. Я намерен это сделать в любом случае, с твоей помощью или без. Чего бы мне этот поступок не стоил, я готов принять любую форму наказания. Меня это не страшит, – в голосе Непризнанного слышалось безразличие и смирение.       На раздумья времени не оставалось, поэтому дьяволица прошептала, опустив голову.       — Хорошо, я помогу тебе.       Возможно, за содействие Нильсену она ещё расплатиться, но на данный момент её волновало другое.       — Правда, я понятия не имею, где её искать, – отчаянно вздохнул парень и с отблеском надежды глянул на Мими.       — Положись на меня, – уверенно ответила Мими, взяв Александра за руку, ощущая, как от кончиков пальцев руки до макушки приятно покалывало.       Над их головами сгустились свинцовые тучи, образовывая вихрь, который унёс их ввысь. В какой-то момент Мими выбросило из водоворота, потянув за собой Непризнанного, а место, через которое их выплюнуло вновь затянулось облаками.       Они оказались перед внушительным многоэтажным зданием, выложенным из темно-коричневого кирпича, а окна – обрамлёнными тёмным окрасом. Перед входом тянулась продолговатая крыша, подпёртая тёмными колонами, а на ней выложено большими синими буквами название больницы. Стена первого этажа медучреждения была полностью стеклянная, открывая вид на освящённый жёлтыми лампочками холл.       Вдохнув полной грудью, они вошли внутрь. У стойки регистрации стояла женщина средних лет, усердно заполняющая бланки и документы.       — Добрый день, – вымученно поздоровался Александр, обратив на себя внимание женщины. – Не подскажите, в какой палате находится Агата Харрис?       Она недовольно уставилась на парня, который отвлёк её от бумажной волокиты, но смягчилась и приветливо улыбнулась.       — Добрый день, а кем Вы ей приходитесь, мистер...       — Харрис, – быстро и необдуманно ляпнул Нильсен, поймав себя на мысль, что даже не подготовил легенду для возможных вопросов. "Харрис... И которым из них будешь ты? Явно не мужем, личные данные Агаты наверняка задокументированы".       Женщина многозначительно и выжидающе уставилась на Александра, начиная подозревать что-то неладное.       — Данте. Данте Харрис. Я её кузен, – надтреснуто ответил парень.       — Кузен, значит, – задумчиво протянула она.       — Ближайший её родственник, помимо ещё одной кузины - Элизы Харрис. Я узнал о случившимся и прилетел из Англии, чтобы наведаться к ней, – Нильсен пытался скрыть волнение в голосе и мандраж.       — Хорошо. Пациентка находится в палате 514.       — Спасибо большое, – с облегчением вздохнул Александр, оборачиваясь к Мими. – Подождёшь меня здесь?       Она одобрительно кивнула, и Нильсен направился на нужный ему этаж.

***

      Робкий стук в дверь. Александр ухватился за ручку двери и медленно надавил на неё. Рой мыслей пронёсся в голове, не зная чего и ожидать. Агата все равно не узнает Нильсена, но как он сможет смотреть в родное лицо, не выражающее восторг от долгожданной встречи?       Он осёкся. "Это не важно". Он понимает, что не сможет к ней прикоснуться, ведь будет неуместно и неподобающе незнакомому человеку так вести себя. Важнее всего – увидеть Агату. Да и гляделки с незнакомым посетителем могли бы показаться странными и пугающими. Александру не хотелось её смущать или напугать.       Поздно было соображать. Руки и ноги машинально открыли дверь и вошли внутрь.