Глава 19. Душевная боль
13 апреля 2021 г., 12:55
Если раньше Агата демонстрировала впечатляющие результаты по реабилитации, как физически, так и психологически, то последнюю неделю девушка словно сделала шаг назад, вновь абстрагируясь от внешнего мира.
Воспоминания холодным порывом ветра унёс её в глубь тёмного леса, каждый раз норовясь удариться о деревья, сквозь которых она покорно плыла. Сознание подверглось изменениям под влиянием прошлого. То прошлое, которое замельтешило на мгновение перед глазами и растворилось в небытие.
Мими была права, говоря Александру, что он мучает её своим присутствием, пусть в чужом облике. Поддавшись искушению, Нильсен неосознанно вернул Агату на начальную точку реабилитационного пути. Она не была уверена до конца, но внутри ощущала его. В тот момент. Или нет? Все запуталось.
Рэйчел поникла, увидев свою подругу в таком состоянии, но на просьбу рассказать, что случилось, Харрис молчаливо смотрела в окно, тщательно сдерживая слёзы. Краем рукава, она вытирала глаза, оставляя на нём маленькие тёмные пятна. Линд понимающе обняла Агату, крепко прижимая к себе: вымаливать ответы было излишне. Девушка расплакалась, не в состоянии принять свою судьбу.
Она испытывала приступы удушья и истомы одновременно понимая абсолютно чётко, что никакие доктора не смогут помочь. Знала, что нужно просто переждать, дожить до утра, и каждый день повторяла про себя эти слова. Снова и снова. Однако надежды больше не было, оставалось только делать вид, что все хорошо. Это сложнее, чем казалось.
— Сэм, все бесполезно, – тяжело выдохнула Рэйчел, протирая лоб.
Они стояли в коридоре больницы Сен-Йоран, рассуждая, какие меры стоит вновь предпринять.
***
— Поймите, со стороны больницы мы сделали все, что было в наших силах, – сказал доктор Юханссон. – Первый шаг на пути к исцелению был сделан, ей теперь потребуется психологическая помощь. Вы правильно пытались просить специалиста беседовать с ней. Я считаю, это следует возобновить, – любезно продолжил он.***
Несмотря на все сложности, уже спустя пару дней Агату выписали из больницы. Её друзья помогали со сбором вещей и, отблагодарив весь медперсонал за проявленную заботу, ребята поехали на новую квартиру, которую купили ещё до авиакатастрофы. — Тебе понравится, – радостно пролепетал Макото, кратко взглянув на девушку через салонное зеркало заднего вида, но в отражении заметил невозмутимый и отстранённый вид Агаты. Парень печально переглянулся с Линд, сидевшая рядом с ним, и поджал губы. Сэм коротко ей кивнул, вновь устремив взгляд на дорогу, пока Рэйчел принялась набирать сообщение на своём смартфоне. Это был безмолвный крик о помощи. Припарковавшись рядом с жилым домом, выстроенном из тёмного кирпича. Окна заливались и отражали лучи предзакатного солнца. Вдоль тротуара – деревья, чьи пожелтевшие листья колыхались на лёгком теплом ветру. Квартира находилась на пятом этаже и состояла из трёх комнат с большим залом. Высокие окна впускали осенний солнечный свет, мягко скользя оранжево-багровым оттенком по белым стенам. Помещения обставлены со вкусом, придерживаясь минимализма. Показав девушке её комнату, ребята направились на кухню готовить ужин. За всё это время Харрис не произнесла и слово. После того как Линд написала психотерапевту, сеансы немедленно возобновились уже со следующего дня. Харрис не возражала, наоборот, охотно согласилась, несмотря на отсутствие веры в помощь психотерапевта. Это было исключительно ради друзей, пусть хотя бы они тешатся надеждами. — Я понимаю, что вы сильно беспокоитесь, да и мне самой тяжело разобраться в себе, а потому буду не против прорабатывать проблемы, но при одном условии: вы пообещаете не расспрашивать, о чем мы разговаривали, – вымученно сказала Агата после долгого молчания, затем торопливо добавила. – И его тоже. Пожалуйста. — Конечно, – улыбаясь, ответила Рэйчел. Сеансы проходили в большом зале в принудительном отсутствии друзей для собственного комфорта. Харрис наконец сумела довериться мистеру Скугу и раскрыть давно саднящее чувство. — Это состояние заряженное огромным количеством боли. Невыносимой боли, – начала девушка. – Я думала, что смогу перебороть проблему; думала, травма - это нечто, что нужно как можно быстрее заклеить пластырем повседневности, то есть вернуться в обычную жизнь, и оно само заживёт. Однако так не работает. Вновь и вновь открываю дверцу в своей памяти и боль потоком выливается на меня. Я растеряна. Не могу принять действительность, когда моё прошлое следует по пятам. Оно мерещится в обликах людей. Мозг велит забыть всё, а сердце рвётся к нему, – в глазах невольно накапливались слёзы. Она не постеснялась своего состояния, дала волю и полную свободу эмоциям. Те копились, колотились в душе, а теперь выходят наружу через слова, фразы, истории. — Я улавливаю связь в твоих словах, Агата. Прошлое проецируется в том, кого любила, но потеряла, – констатировал Вильгельм, продолжив свою мысль. – Корень твоей душевной травмы глубже, чем просто тоска по тому, кого нет рядом. У этого есть скрытое послание: активация нерешённых задач, недоигранных сценариев. Были планы, было будущее, грубо оборванные, а невосполнимость поставленного в целях отражается зажатой энергией, которая хочет получить принятие и поддержку. Однако принять сложно, а представить иное будущее ещё сложнее. Боль фонит в нас ощущением безвыходности, беспомощности, состоянием проживаемой несправедливости. – девушка кивала каждому предложению психотерапевта, точно попадающему под описание. – Для того, чтобы выдернуть из горя, надо сначала отдаться волне: не сдерживать себя, позволить горевать. Ты с этим этапом справилась несколькими минутами ранее, открывшись мне, – мистер Скуг ласково улыбнулся. – Очень важно разблокировать в своём теле энергию душевной боли, освободить её от отрицательного заряда, чтобы потом вернуть запертую в травме часть себя. Агата почувствовала прилив сил, вдохновения и ощущение возможности преодолеть трудности. Как же долго замалчивала. Однажды девушка частично открылась Вильгельму касательно пережитых событий, но не о внутренних ощущениях. Таких глубоких и тягостных. Флешбэки, ночные кошмары внезапно вторглись в сознание, разом переигрывая заезженную пластинку событий, напоминающих о нём. — И как вернуть себя, мистер Скуг? – тихо спросила девушка, с надеждой взглянув в карие очи мужчины. Они источали уверенность, надёжность и острый ум; готовность и решительность помочь. — Выработка жизнестойкости, – вновь улыбнулся Вильгельм, обрадовавшись тому, что Агата взаимодействовала с ним, вникала в слова с особой внимательностью. — Я её растеряла. Полностью, – обречённо ответила она. — Не страшно, – пожал плечами мужчина. – Хорошая новость в том, что стойкости можно и научиться. Это не врождённая черта, которая либо есть, либо нет. И именно она способствует восстановлению и исцелению, даже после столкновения с неблагоприятными событиями. Можно сравнить формирование жизнестойкости с обучением игре на музыкальном инструменте. Если один раз в жизни потратишь час на гаммы, то вряд ли научишься играть симфонию Баха. Однако если будешь посвящать практике хотя бы пятнадцать минут в день, то спустя какое-то время пальцы сами научатся создавать эту красоту. Так и в твоём случае: маленькие, но регулярные шажочки способны восстановить психическое здоровье. Мы будем заниматься практикой, если ты только пожелаешь. Харрис обдумывала сказанное мистером Скугом, взвешивая факты, положительные и отрицательные стороны. В конечном итоге она утвердительно покачала головой. Агата знала, чего хотела и что ей действительно было необходимо, потому приняла решение, способное в корень изменить жизнь.***
Ученики сидели на своих местах, покорно дожидаясь Ангела Фенцио. Тот должен был вынести приговор касательно успехов своих подопечных. Александр бесстрастно смотрел в окно, подпирая голову рукой. Он понимал, что Фенцио вспыхнет яростью от непослушания Непризнанного, однако, парень не боялся грядущей тирады об его провале на Земле. Он смиренно ждал наказания, несмотря на то, что демон Мамон опустил им грехи. Нильсену могло сойти всё с руки только благодаря Мими, ведь она драгоценная дочь Мамона, а потому мог надеяться лишь на снисходительность Фенцио. За дверью раздались равномерные и громкие шаги, эхом проносящиеся по коридорам. Все выпрямились и замолчали. На мгновение показалось, что все затаили дыхание. Настолько волновались. Ангел зашёл в кабинет с привычным хмурым лицом. Вид грозный, шаги стремительны, напряжение нарастает. — Итак, – раздался зычный голос Фенцио. – перед тем как начать, хочу предупредить, что принятое вами решение особое влияние на человека не окажет. Оно пройдет по их судьбам призрачной волной, которая не сумеет затронуть по-настоящему глубоко заложенное спокойствие их душ. Фрагмент пазла, не являющимся финальным элементом целостности картины, а лишь дополнением к имеющемуся в их жизни. Ход их истории не изменится. Начнём. Каждый Непризнанный, ангел и демон докладывали Фенцио то, к чему им удалось подтолкнуть свою цель. Из уст Ангела срывались слова похвалы, но без особого желания. Александр незаинтересованно проводил пальцем по деревянной поверхности стола, рисуя невидимые линии. Ему хотелось, чтобы это быстрее закончилось, не дожидаясь своей очереди. — Нильсен, – надменно окликнул он парня. – наслышен о твоём проступке. Не ожидал, конечно, что соучастницей станет Мими, – Ангел метнул недоверчивый взгляд в сторону дьяволицы, затем вернулся к Александру для очередного нравоучения. – Тем не менее, закон есть закон и наказание тому соответствующее, – он оссекся. – До меня также дошли слова о том, что Мамон отчитал вас двоих, а меня попросили последовать его примеру проявления милосердия. К вашему великому счастью мне не хотелось идти наперекор и согласился на помилование. Последний раз. Свободны, – последнее Фенцио произнес с особым безразличием, махнув рукой. Безлюдный школьный коридор вновь заполнился голосами учащихся. — Легко отделались, – сказал Сэми, небрежно облокотившись спиной о колонну. — Да-да, обычно Фенцио слетает с катушек и может всякое учудить, – прыснул Ади, положив руку на плечо ангела Сэми. – С вас и пёрышко даже не оторвал. — Его за это уберут с поста учителя, а ниже пасть уже некуда, – гневно отозвалась Мими, сжав пальчики в кулак. – Пойти против слова моего отца - значит начертить себе путь на верную гибель. — Разве он может распоряжаться учительским составом? – озадаченно спросил Сэми. — Нет, но если его любимая дочурка пожалуется, он и глазом не моргнёт, – злорадно хихикнула дьяволица, задирая подбородок. — Хитрый чертёнок, – доводьно ухмыльнулся рыжеволосый. – А ты чего такой грустный, Ал? – поинтересовалась Мими, которая подметила его задумчивость и отстранённость. — Все нормально, – безучастно ответил Непризнанный. — Аж холодом повеяло, – Ади театрально поежился, растирая руки и предплечья в попытке согреться. – Чернее тучи. Я знаю как поднять тебе настроение, везунчик. – Неужто ты говоришь про... — Верно, Сэми! Будем прыгать с обрыва, – в глазах демона засверкали лучи азарта и задора. Нильсен растерялся и оробел от такого предложения: — Я, конечно, предлагал Агате в день прибытия сигануть с обрыва и разбиться насмерть окончательно, но не думал, что шутка станет реальностью. — Не волнуйся, — Ади похлопал Непризнанного по плечу, добавив, – может несколько костей сломаешь тут и там, но это не смертельно, – рыжеволосый направился к выходу из школы, поманив ребят рукой. – Будет весело, обещаю. — Сногсшибательное веселье, – Александр недовольно закатил глаза. — Костедробительное, – подмигнула Мими, взяв Нильсена за руку. Она потащила его за собой, пока парень с откровенным недоумением переосмыслял сказанное. "Меня переиграли в собственной саркастичной игре или действительно решили прошибить мне голову?" Чуть продвинувшись в лесной массив, они и не думали останавливаться, а продолжали идти между древесными великанами. Вскоре деревья расступились, и компания оказалась на широкой прогалине, где вдалеке виднелся крутой обрыв. Сзади остался лес, а справа – озеро, оканчивающееся высокогорным водопадом. Когда они неспешно подошли к обрыву, Александр поневоле заинтересовался, что находится внизу, однако, сгустившиеся облака не давали возможность разглядеть то, что могло бы его размазать по земле. Он ощутил знакомое чувство падения. Самолёт. Заплаканные глаза Агаты. Губы, шепчущие мольбу. Темнота. Нильсен зажмурился, плотно стиснув зубы от воспоминаний. Мими ощутила энергию Непризнанного, колеблющуюся от внутренних эмоций. Она приблизилась к парню, сочувственно положив руку на плечо. — Ты не обязан, – прошептала девушка. — Прошлое осталось в прошлом. Это не одно и то же, здесь я могу контролировать падение, вернуться обратно, быть в безопасности, – он наблюдал за бесконечно тянущимся небом с абсолютным спокойствием, лишь глаза выдавали боль, которую он переживал изо дня в день. – Жаль, что в тот день я не смог этого сделать. — Есть вещи, которые находятся вне нашей власти, и ты не можешь ими управлять или миновать, – ответила дьяволица, провожая взглядом громоздкое облако под ногами. – Нет смысла жалеть о том, чему не суждено было произойти, ведь ты не обладал силой или магией, которая смогла бы остановить крушение. Агата выжила, она в полной безопасности, а значит ты смог её защитить и вернуть на Землю. Всё, что было в твоих силах ты сделал, пора выдохнуть и отдаться порыву воли. Мими повернулась, широко развела руки по сторонам, полностью расслабилась и откинулась назад, падая с обрыва. Остальные последовали её примеру и нырнули вниз, рассекая поверхность облаков, оставляя за собой расширяющиеся дыры, сквозь которых виднелась голубизна неба и земля, восхищавшая множеством квадратов зелёной травы и нитями речушек. Затем в миг белоснежная пелена затянулась. Через минуту друзья вернулись. Те смеялись, что-то обрывисто говорили и никак не могли остановиться. Стоило слегка утихнуть, как тут же один из них снова заливался смехом, а остальные ему вторили. — Ал, ты готов? – спросила Мими. — Все, что тебе нужно делать, это прыгнуть и стараться как можно дольше не раскрывать крылья, – объяснил Сэми. — Пока не станет страшно, – съехидничал Ади, расплываясь в коварной улыбке, будто пытался подначивать парня. — Первый раз может показаться пугающим, затем полёт становится расслабленным, – ангел поспешил подбодрить Непризнанного, пресекая попытку рыжеволосого совершить задуманное. – Ты перестанешь думать о страхе, о том, как бы вовремя раскрыть крылья. Твоей целью будет не просто расслабиться телом, а отдохнуть душой. — Я понял, – коротко кивнул Нильсен. – Странные у вас развлечения. — Давай, вперёд! Не дрейфь, – глаза демона загорелись перевозбуждением от такой игры. Александр, сделав над собой усилие, шагнул вперёд. Выпрямил спину, расправил плечи и стал разминать шею наклонами головы вперёд и назад. Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза и прыгнул, рассекая дымные бездны облаков. Сердце камнем упало в пятки и затрепетало, как осенний одинокий листок на голом дереве в порывах холодного ветра. Ему казалось, что река тянет его к себе и крик ужаса застыл на губах. Земля была близко, но Нильсен старался расслабиться и не поддаваться эмоциям, бьющие через край. "Второй раз не умирают", – подумал он. Когда оставалось несколько метров до столкновения, сложенные крылья за спиной резко распахнулись, подставляясь встречному ветру. Взмахнув два-три раза крыльями, он поймал поток воздуха, тем самым замедлив полёт. Александр завис на месте, дабы ощутить свободу движений, очистить разум и сердце от накопившихся страданий и мучений. Ощутить свободу от всех обстоятельств, ощутить собственный потенциал силы. Непризнанный снова взмыл вверх, и воспоминания точно сдуло дыханием ветра. Вскоре он оказался на обрыве. — Ну ты даёшь, – восхитился Ади. Они начали аплодировать, выражать восторг и уважение, почти преклоняясь перед его безбашенностью. Александр и сам не верил в случившееся, но вошёл в кураж и смог разделить веселье с друзьями. Развлечения оказалось полезным. Ещё несколько прыжков. Он был неуловим, ничто не могло остановить азарт и адреналин в крови. Падая вниз с высоты все эмоции отключились, он блаженно отдавался порывам освежающего ветра, приятно ласкающие лицо. Вдруг голова закружилась, всё поплыло и затуманилось. Он поспешил расправить крылья, но в следующую минуту потерял контроль. Тьма сгустилась перед глазами. — Оказывается, Непризнанный храбрец, хотя ещё на Крылоборстве в этом убедился, – сказал рыжеволосый. – Думаю, это нас точно сблизило. — Да ну? – ангел наиграно надул губы и скрестил руки. — Издевайся, издевайся, – рассмеялся Ади. – Но ты для меня самый близкий. — Ребят, – насторожено перебила парней Мими. – Не хотелось бы встревать в ваши милости и воркования, но Александра давно нет. Он не вернулся! — Проклятие, – выругался Сэми. – Он же хорошо маневрировал, что могло пойти не так? — Скорее за ним, – выкрикнул демон. Все трое ринулись вниз с небывалой скоростью. Возникло дурное предчувствие. Отчётливое тревожное ощущение тяжёлым гнётом легло на сердце дьяволицы. Нильсен лежал на земле. Правый рукав голубой рубашки был разорван, и по нему расползалось тёмное пятно. — Александр! – пронзительно крикнула Мими, бросившись к парню.
