Разрушенные мечты.

— Собирай вещи. Мы отправляемся в Российскую Империю. — Послышался до боли спокойный и невозмутимый голос Империи, будто не замечавший большую медицинскую вату на щеке своего сына. — Мы поживем там буквально недельки две, не больше! Мне с Николаем нужно обсудить политические отношения, которые стоило бы укрепить. — Тот немного дернулся, и вздохнув, начал выходить из комнаты Рейха. — Упреков не принимаю, Рихдер. Собирайся, живо! Младший немец даже пискнуть не успел, как дверь с громким хлопком захлопнулась. В голове появились навязчивые вопросы, сжирающие голову мальчика, на которых, к сожалению, нет и намека на хотя-бы приблизительные ответы ответы. Почему именно в Российскую империю? Что отец там забыл? Разве у него и Николая не напряженные политические отношения? Рейху пришлось просто вынести их из головы, чтобы дать место другим мыслям для расслабление, и не нагружать голову с самого пробуждения. Взяв чемодан и аккуратно положив туда свою уже сложенную и чистую одежду, да художественные материалы, Рихдер поправил немного потрепанные волосы и выйдя из своей теплой комнаты, увидел немного запыхавшегося и немного волнующегося отца, который нервно перечитывал какой-то важный документ, отданный походу, самолично Британией, ведь привычная подпись каллиграфическим подчерком можно было узнать из тысячи, а то и сотен тысяч. Лезть Рейху ни в коем случае не хотелось и поэтому спустившись в ванную и подойдя к зеркалу, немец ощутил небольшое отвращение к самому себе, а именно к внешности, которую он наблюдал перед собой в зеркале: глаза были красные и опухшие от слез, которые он пролил этой ночью, на щеке красовалась медицинская вата, которая за ночь успела приклеится к коже и держалась на таком же медицинском скотче, и даже так красно-фиолетовые следы были хорошо видны за пределами ватки, а волосы были лохматые и не расчесанные, ведь даже в некоторых местах они запутались, из-за чего их расчесывание будет мучительным делом, и даже на нижней губе были видны следы от собственных клыков, которые разгрызли ее до крови, оставив лишь засохшую корку этого безобразья. Начиная аккуратно убирать прилипший скотч с кожи, где оставался немного красноватый след, время дошло до самой заветной ваты. Она неплохо так приклеилась к коже, но к счастью, ее было не так уж и сложно отодрать, но довольно болезненно. След почти такой же, как и прошлым вечером, только в середине был немного фиолетовый оттенок, который неумолимо мог заболеть от единого прикосновения. Немец поморщился от данной картины и прикоснувшись пальцем к синяку сильно зашипел от внезапной и колющей боли в щеке, быстро убирая руку на свое место, не смея больше прикоснуться к синяку. Нормально умыв лицо, стараясь не задевать щеку и почистив свои острые акульи клыки, Рихдер сделал все те-же процедуры, что и вчера: вата, скотч, мазь. Посмотрев на себя еще раз в зеркале Рейх все же вышел из ванной комнаты, направляясь на кухню, чтобы немного перекусить и набраться сил. Увидев там своего любимого отца у немца перед глазами промелькнул неприятный эпизод с сильной и жестокой пощечиной, которая не даст ему покоя еще пару деньков точно. — Как ты понял, сын мой, мы выезжаем сегодня, — Начал Генрих, повернувшись к своему сыночку. — Я заранее купил нам дом рядом с дворцом Николая, чтобы нам было проще идти к нему. Как ты знаешь, у РИ есть сын… — ГИ остановился, чтобы отпить из кружки кофе, и продолжил. — Надеюсь, вы подружитесь. Ах, да. Сын Российской Империи. Как его там зовут? «Савва»? Младший немец, раздраженно вздохнув, налил себе чай, почти за пару глотков выпил его, и вытерев мокрые губы тыльной частью ладони, направился в свою комнату для того, чтобы переодеться и взять чемоданы. Покой не давало то, что он будет целую неделю приходить к русским в их дворец и общаться с «сыном Николая», которого он, конечно, в лицо не знает! А знакомиться Немцу ой как не хотелось, но придется сделать это ради того, чтобы отец не выносил мозги раньше времени. Когда оба немца были уже были на улице, к Рейху подбежали Харо и… Или же Фашистская Италия. Они втроем обнялись и отстранились. Они втроем переглянулись, почти одновременно грустно вздыхая. — Мы будем скучать, Рейх! — Грустно сказал итальянец, прижимаясь теперь уже к японцу. — Не волнуйся, как только ты приедешь мы погуляем все втроем весь вечер! — Сказал воодушевленно Харо, погладив немца по голове, взъерошив его мягкие волосы. Рихдар хихикнул, но улыбка сползла, когда сзади послышался злой и нетерпеливый голос отца, вызывая у немца небольшую дрожь по всему телу: — Ты скоро там еще?! У нас не бесконечно времени! Окончательно попрощавшись со своими лучшими друзьями и обменявшись с ними парой фраз, немец наконец-то сел в роскошную черную машину отца, сев на переднее сидение, оставив багаж на заднем. — Дорога будет долгой, так что не жди, что мы приедем в два мига, ясно, сын? Рейх лишь скучновато кивнул головой, расслабившись на пассажирском кресле, переведя взгляд в окно. Дорога и впрямь была долгой. Прошло уже пол дня, а они только выехали из нескольких городов, отъехав от родного места жительства. Ощущение было из странных, ведь таких долгих поездок немец не очень-то и любил, а скорее даже не переносил из-за скуки и того, что нужно сидеть на одном месте столько времени, но ничего не поделаешь, а спорить с отцом не хотелось. Уже вечерело. Фонари на улицах поочередно зажглись, одаривая лавочки своим светом, где сидели парочки, держащиеся за руки или обнимающиеся. В сердце неприятно закололо от этого вида, и накинув небольшой плед, Рихдер начал медленно проваливаться в сон под тихую немецкую музыку и бормотание отца…

***

Утро выдалось для грузина, на удивление, довольно-таки спокойным: не было слышно криков отца на какую-нибудь служанку; никто не будил в пять утра, чтобы привести на какую-нибудь глупую встречу с дочерью какого-нибудь влиятельного человека, Бррр! Взглянув на часы, Савва немного удивился… Как это, двенадцать дня? Неужели он так долго проспал?! И его даже никто не потревожил за все это время? Быть не может. Не было слышно тихих разговоров горничных во время небольших перерывов, и вроде ни один влиятельный человек не приезжал, ведь громких споров и разговоров и вблизи не было. Небольшая дрожь окутала парня, которая, так же быстро и внезапно ушла, с осознанием, что вдруг и вправду никого нет? Переодевшись в привычную одежду: белоснежная рубашка с черными брюками, Савва вышел из комнаты, оглядываясь из стороны в сторону, чтобы убедиться, что и вправду никого нет. Но… Как так? Явление было крайне редким и Соя забежал в столовую, в надежде увидеть там хотя-бы отца, который с гордым лицом обедал, пока вокруг него бегали служанки. Пустота. Чувство одиночества и беспомощности настигало парня все больше и больше, пока и полностью не окутало его. Решив, что делать во дворце ему больше нечего, Савва вышел на улицу, аккуратно проскользнув через стражу, которая, по всей видимости, ничего не заметила. Пробежав достаточно долгое временя, Савва не выдержал и плюхнул прямо лицом в мягкие золотые цветочки, которые росли в мягкой траве. Дыхание было сбиты, мышцы жутко болели от небольшого перенапряжения, а легкие готовы были умереть. Прозвучало усталое и немного облегченное мычание и грузин перевернулся на спину, смотря на безоблачное голубое небо, над которым летали птицы. Когда дыхание наконец-то нормализовалось, а тело не так сильно болело, Союз наконец-то расслабился, и вдохнув свежий воздух полной грудью, выдохнул, закрывая свои глаза, наслаждаясь такими приятными моментами жизни, когда на него никто не орал или ничего не приказывал, а моменты эти были не такими уж и частыми, как хотелось бы на самом деле. Рядом с грузином сел знакомый Афганец, и посмотрев на своего друга изумрудными глазами, Алим хихикнул, тыкнув в нос Союза, издавая тихо Бип. Парнишка с черными волосами смотрел на своего лучшего друга, который спокойно лежал на поле с золотыми цветами, которые славились своей необычайной красотой. — Ну чего это мы такие красные и запыхавшиеся, а? — Внезапно послышался знакомый голос. Савва открыл глаза и увидев Афганца, улыбнулся еще шире, прикрывая глаза. — Бегал, как обычно. Отца, как странно, сегодня не было, и многих служанок тоже… Не знаю, что случилось, но хочется верить, что отец вернется хотя-бы ночью. Алим лишь недоуменно склонил голову в сторону, обрабатывая сказанное Соей все больше и больше удивляясь. — И он не предупредил тебя? Грузин тихо посмеялся и спокойно закрыв глаза, немного грустно и устало вздохнул, предаваясь своим воспоминаниям, которые отображались слишком четко для них. — Отец уходит тогда. когда я ему слишком надоел, — Начал вспоминать все эти моменты Савва, и все те крики в свою сторону, что он слышал от собственного отца, который явно до сих пор недолюбливает сына. — Ну, или у него важное собрание, но во втором случае он меня всегда предупреждает. Но где все служанки-то? «Его Величество» не позволит дать выходной без уважительной причины, и даже тогда он может заставить их работать еще больше. Возможно он просто устал от меня и моего буйного характера настолько, что чтобы подавить меня в одиночестве отправил почти всех служанок домой… Странный тип. — На лице появилась насмешливая улыбка, которая потом перешла в злой оскал. — Всегда уходил из дома… Никогда не уделял внимания и свалил всю работу на репетиторов, да нянек, будто мне шесть. Мудила он, не иначе. Афганец вздохнул, и поправив кудри друга, посмотрел на птиц, которые продолжали кружить в небе, следующие за своим лидером. — Не повезло тебе, Савв, очень не повезло… О, кстати! — Он подпрыгнул и взяв грузина за плечи, начал его тормошить во все стороны. — Ты обещал, что придумаешь свое прозвище! Выкладывай, выкладывай! Союз отвел взгляд, и все-таки, решив что Афганистану можно доверять, начал: — Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика… Кратко — РСФСР. Алим воодушевленно улыбнулся и обняв своего друга за плечи, хихикнул почти детским голосом. — Да ты у нас, смотрю, бунтарь! Отец узнает твое прозвище, небось и пристрелить может. Ты же видел его коллекцию револьверов? Это же просто безумие! Он их будто всю жизнь собирает, да их все больше и больше! Савва грустно кивнул в знак согласия и привстав на локтях, потер глаза от внезапного удара в них солнца, которое вышло из-за деревьев. — Я видел… Она… Очень большая. Почти вся комната забита подобным оружием, которое легко убьет человека с первого патрона без проблем. И это очень пугает. Только два раза я был в той самой комнате, но в памяти она выглядит так, будто я там и живу. Они оба замолчали и просто смотрели на небо, не зная, какую завести тему для разговора. — Слышал, что приезжают кое-кто? — Все-же начал Афганец, предвкушая то, что его друг сто процентов не знает о чем начала идти речь. Так и оказалось, что подтвердил вопрос Саввы. — Кто? Алим радостно заулыбался и снова взяв Союза за плечи, начал интенсивно трясти за них. — Германская Империя и его сын Третий Рейх! Как ты мог не знать? Об этом же все уже трындят! Их дом около вашего дворца, наверное, видел, он такой весь темный, будто готический, а на окнах бардовые шторы. Мне об этом сообщил Югославия. Первая такая новость появилась несколько дней назад, поэтому, возможно, они скоро приедут. Картинка сама по себе появилась в голове недавнего дома, который был продан, но хозяева, по видимому, еще не заселились. Так вот, кто его хозяин. — И для чего именно они приедут? — С небольшой ноткой радости в голосе спросил РСФСР, все-таки, понимая, что не часто другие империи приезжают сюда. — Многие говорят, да пишут везде, что они приехали… Точнее, Генрих приедет для укрепления политических отношений с твоим отцом, но это не точная информация. Так хочется познакомится с его сыном Рихдером! Говорят: копия отца, не иначе! От внешности до манер, выученных на зубок. От такого заявления товарища Союз мягко говоря… Ахуел. Прямо к ним? Ради укрепления отношений с Николаем? Это было смешно и… Непонятно? Почему ГИ взял своего сына, если тот сто процентов не хотел ехать со своим отцом? Вопросы крутились в голове Саввы, пока его не отвлек голос друга. — Какие планы на сегодня? — Никаких, — Соя вздохнул и встав с травы, отряхнулся. — Это пока что. Возможно, я выйду еще сегодня, но мне нужно обратно во дворец. Вид на красивые леса не могли не порадовать грузина, который уже направлялся в свой дом. Отец еще не вернулся? Тогда замечательно, ведь ему не хочется получить еще больше оскорблений в свою сторону, которые хоть и можно было пережить, но внутри все равно что-то сильно и болезненно кололо от каждого брошенного в свою сторону слова от родного отца, который казался таким чужим… Солнце быстро начало садиться, открывая вид на красивый бордово-розовый закат. Ветер начал дуть сильнее в лицо, не сильно мешая своим присутствием. Внезапно появилось странное чувство настороженности, будто когда он придет домой, то что-то произойдет. Но это не было на чувство, будто его накажет отец или увидит стража, которая по идее думала о том, что сын Империи дома. Будто произойдет что-то иное, готовое перевернуть его жизнь с ног на голову, которая изменит его решения в будущем… Когда уже за горизонтом был виден знакомое здание, взгляд Союза перевелся на черную машину, рядом с который были стражи. Медленно пройдя ближе к воротам и зайдя домой, Савва немного был шокирован. Рядом с РИ Стояла Империя, положившая на плечи своего сына плечи, поглаживая, и что-то говоря Николаю. Когда обе Империи увидели внезапно пришедшего Союза, РИ оглянулся на своего политического друга, и посмотрев на его сына, показал на Сою, подзывая его к ним. — А вот и мой сын, Генрих! — С почти настоящей улыбкой проговорил Николай. — Знакомься, Савва, Это Германская Империя и Его сын — Третий Рейх.