Разрушенные мечты.

Союз еще долго стоял ступоре, не зная даже, что и сказать по этому поводу. На него смотрели сами Германская Империя и Третий Рейх. Но именно от взгляда второго младшего немца по телу сразу разлилось необычное теплое и приятное чувство, ведь этот взгляд не был наполнен злыми и негативными эмоциями. Сердце начало ускорять свою работу, в щеки прилилась кровь, а ладошки нервно запотели. — Чего стоишь, как не родной? — Внезапно спросил Николай и, взяв своего сынишку за плечо, пододвинул его к немцам. — Познакомься с Рихдером, сын мой, а я и Генрих будем в моем кабинете. Империи поспешно удалились с бутылкой вина в кабинет Российской Империи, закрывая при этом дверь на замок. Сразу послышались бурные разговоры и тихое «дзынь», обозначающие то, что в следующие часы их лучше не трогать. Союз и Рейх посмотрели друг на друга с небольшим непониманием и у обоих читалось в глазах: И что дальше?. Оба не хотели первыми знакомиться из-за небольшого страха «облажаться» или сказать по глупости что-то не то. Однако через несколько секунд Союз всё же решил взять дело в свои руки и, протянув ладонь, мягко улыбнулся. — Привет, я Савва, как ты уже знаешь. Голос его был мягкий и спокойный с нотками доброты и наивности. Третий с небольшой брезгливостью посмотрел на руку своего нового друга и, пожав ее, без явного стеснения улыбнулся своими острыми акульими зубами, которыми он любил гордиться и запугивать. — Рихдер или Третий Рейх. Приятно познакомится, mein друг. Они оба переглянулись, пока Союз не задал неудобный для немца вопрос: — Что у тебя на щеке? Рей резко отдернул руку, немного смущённо поправляя ворот своей рубашки. — Не так уж и важно! Неудачное падение и огромный синяк. — Почти молниеносно соврал немец, из-за чего его щеки покраснели от стыда. Опустив взгляд в правый нижний угол, Рейх бы так и продолжил стоять, пока нагнетающее молчание давило на него со всех сторон, заставляя чувствовать себя ещё хуже. — Слушай, — Послышался внезапный голос Союза, заставив третьего даже немного встрепенуться и уставить взгляд на него. — Я знаю одно поле, в котором мы могли бы скоротать время. Как я понял, отцы наши будут там до ночи и не очень-то заметят нашу пропажу на некоторое время. Приоткрывая дверь перед младшим, грузин шуточно наклонился буквой «Г», убрав одну руку за спину, а второй будто приглашая вперёд, тем самым говоря «после вас, Сударь». — Ох, что вы, что вы! — Быстро подхватил немец, начиная подыгрывать новому другу, ухмыляясь. — После вас, сударь, после вас! Они оба посмеялись под нос и, буквально выбежав из дворца, направились на ту самую поляну, о которой говорил Союз. Пока они бежали, Рейх осматривал местность краем глаза, тихо восхищаясь про себя, иногда немного поворачивая голову в нужную сторону, не заботясь о том, что может упасть куда-то или споткнуться об что-либо. Внезапно Союз остановился, успев поймать друга, который чуть ли не плюхнулся своим лицом в золотые цветы. — Аккуратнее, — спокойно отозвался Соя, ставя немного взъерошенного Рейха на ноги, оглядываясь по сторонам, радостно восклицая. — Мы на месте! Эта поляна славится своими золотыми цветами, которые можно встретить по всей этой территории, — Союз провел рукой по огромной окружности, где были раскиданы те самые цветы. Красота была и вправду просто неописуемой! И было удивительно то, что появлялось здесь не так уж часто и много людей, хотя на данный момент были только они вдвоем. Однако возможно это было к лучшему для этого места. — Здесь, знаешь-ли, как-то пусто для такого места, — заметил немец, аккуратно присаживаясь около золотистых цветов, теребя их легонько. — И часто ты здесь бываешь? — Когда как. Иногда сюда приходят мои друзья, но у них сейчас много важных дел, которые требуют много внимания и времени, — В голосе Союза звучала некая обида или грусть, которая скрывалась за безразличным выражением лица. — Поэтому мне даже повезло, что ты приехал с отцом… Не люблю оставаться прям один на один с самим собой! Не с кем разделить интересы или планы на будущее, ну или просто поболтать. На лице грузина на секунду появилась грустная улыбка, которая плавно перешла в наигранно-добрую: — У тебя есть какие-нибудь увлечение или хобби? — вдруг сменил он тему на более спокойную для них обоих. Рейх почти сразу одобрительно кивнул, посматривая, как его собеседник садится рядом с ним. — Знаешь, я по большей частью увлекаюсь написанием картин, однако редко кому-либо их показываю. Представляешь, одну картину даже посмели украсть, но воришку в тот же день поймали. Кхм, хотя о чем это я, — Немец прислонил слабо зажатый кулак к своему лицу, будто что-то вспоминая. — А ещё я пишу стихи в стол, но это настолько редко, что уж лучше Британия перестань пить чай, чем я я напишу ещё о чём-нибудь. — Мне кажется, что США слишком высоко ставит свое «я» и занижает других, — Соя отозвался хмуро и вполне серьезно, но позже вздохнул. — Хотя, так он даже очень не плохая страна в некотором плане. Они оба тихо засмеялись, даже не замечая, как их диалог скатился к обсуждение стран и разной в них политике, мировоззрения, экономики и даже культуры. Иногда тема даже касалась их собственных отцов, пока она неловко не затихла из-за некоторых подробностей, которые они предпочли не озвучивать и не раскрывать в полной красе. — Слушай, — Союз снова первый прервал тишину. — А давай-ка пойдем в лес? Тебе там точно понравится! Казалось, идея безумная: они и так далеко от дома, так лес еще дальше! Тем более, мало ли, что там случится? — В лес? С ума сошел, что ли? Хочешь, чтобы Империи нас убили? – Воскликнул серьезно немец, глядя в глаза Союза до тех пор, пока тот не щёлкнул его слегка по носу, быстро вскочив и крикнув "кто последнее – тот тухлое яйцо!". Немец очнулся только через несколько секунд и, удивленно ахнув, встал с прыжком и побежал за своим другом. — Не догонишь! У тебя ножки слишком маленькие! — Только и слышались лишь громкие и радостные издёвки со стороны Союза, которые отдалялись и отдалялись. Ноги уже немного болели от продолжительного бега, а легкие могли сказать «пока» в любой момент. Союз остановился у входа в лес, ожидая своего товарища, который молнией врезался прямо в него и они оба свалились в траву. — Рейх! Я говорил тебе быть аккуратным? — Чуть хмуро, но не снимая улыбку с лица промолвил Совва. Ну и картина: Рихдер нависал над Соей, неловко при этом краснея. — Ой, не нужно было так быстро бежать, знаешь ли! — Попытался хоть что-то выдовить в свою защиту немец, второпях поднимаясь на трясущихся ногах, при этом делая глубокие вдохи, стараясь нормализовать дыхание. — Да я сто лет так не бегал! — Вот и наверстаешь упущенное как раз! — Вся эта картина заставила Союза заметно усмехнуться.

***

Они оказались на просторной территории, напоминая некую полянку, посередине которой был большой дуб, а рядом с ним усыпаны маленькие цветы. Красота была просто неописуемой. Рейх и Союз были поражены данному зрелищу. — Я сюда даже не заходил, — В голосе Саввы слышалось удивление. — Тут так красиво! Когда они были у самого дерева, Рихдер положил свою ладонь на кору, проведя по ней рукой. — Дерево довольно большое, представь, что будет с тобой, упади ты с него. — В голове немца закрутились уже мысли о переломах или что-уж хуже там. Савва молча посмотрел на Рейха, и взгляд уже сам по себе говорил, что он готов это проверить. Слабоумие и отвага это прям было про него сейчас. — Ты серьезно хочешь залезть туда? Кости переломать вздумал? Посмей только! — Рихдер понял того моментально и не на шутку переволновался, видя, как его друг с интересом начинает уже разглядывать ствол, думая, с какой стороны подобраться и ухватиться покрепче. «Это плохая идея! Он же может упасть в любой момент! Один просчет и все – конец! Вдруг он себе что-то сломает! Этого нельзя допустить ни в коем случае!» — Стой! Ты уверен? — Внезапно послышался беспокойный голос Рейха. — Я серьезно, Союз, этот дуб больше нам вместе взятых, а ты хочешь просто взять и залезть туда? Савва тихо засмеялся от того, что за него и вправду так сильно беспокоются. Заметив большой булыжник с другой стороны дерева, он обернулся к своему другу: – Не беспокойся ты так! Я натренирован в этом деле, не раз, все-таки, на деревьях лазал и вроде серьезно так еще ничего не ломал. Немец уж захотел его снова отговаривать и отчитывать, будто перечитывая из книжки «нельзя/можно», пока не услышал прыжок и небольшой хруст ветки. — Вот, смотри! Первая ветка — а я не упал и не сломал себя! — Похвастался Савва, усмехнувшись и пытаясь удерживать равновесие, держась за ствол дуба. — Ты это, если что, скажи моему отцу, что я такой бестолковый сын, Союз, посмел прыгать на дерево с непозволением Третьего Рейха, решившись переломать себе тем самым все кости! – Тон Сои был с сильно заметной издевкой, издеваясь над нижним. — Союз, ты и вправду можешь упасть! — Рейх подошел чуть ближе к булыжнику, садясь потом на его верхушку и наблюдая за своим другом, который залез уже на неплохую-такую высоту. — Черт-бы тебя драл, Савва! Аккуратнее! — Немец не мог успокоиться, нервно качая ногой или вздрагивая и сжимаясь при каждой попытке Союза прыгнуть на следующую ветку. — Боже, и ты серьезно не боишься упасть? Я бы раз сто уже передумал, это уж точно! Рейх даже завидовал такой бесстрашности друга, но не мог терпеть его настырность: захочет — сделает, и не уговоришь на обратное. Высота была приличной, достаточной для того, чтобы как минимум сломать себе ногу или же даже позвоночник при неправильном падение. — Так, все, полазал — и хватит! Серьезно, слезай, один неверный шаг, и, – уже довольно нервно кричал немец, однако его оборвало с полу слова цоканье союза и его еле слышные фразы "ладно-ладно, слезаю, а то, небось, после нашей прогулки ты седым станешь, да нервным". Рейх начал переживать следующую волну паники, и здесь еще хуже… «Если он не туда поставит ногу?! Если он, пока будет перелезать, упадет?!» Паника снова наступила, ноги нервно дергались вперед-назад, а глаза даже немного слезились, что сильно поразило немца. «С каких пор я так сильно и эмоционально переживаю за кого-то?» — Закрутилось у Рихдера в голове, но этот вопрос быстро улетучился, когда Союз, по своей неаккуратности чуть не упал с ветки, благо, успев ухватиться за другие и не упасть. Сердце Рейха готово было выпрыгнуть и остановиться дважды, а то и трижды, пока не послышался тихий и нервный, но все же успокаивающий голос Саввы. — Тише, тише, я не упал, видишь? Я жив, я спускаюсь… Наконец-то ноги грузина оказались на земле. Тот, будто ни в чем не бывало, отряхнулся и поправил одежду, облегченно вздыхая. Внезапно его обняли с разбега, прижимаясь. — Союз, я готов тебе башку оторвать! — Послышался немного грустный и дрогнувший голос Рейха. — Еще раз такое провернешь — вообще живым домой не придешь, ясно?! Такое беспокойство вызывало лишь умиление, и Савва, уже тихо сквозь зубы смеясь трепал того по голове, другой рукой вытерая его слезы. — А если бы я упал, что бы ты сделал? Я же был бы мясной лепешкой с органами и- — Заткнись! – не дав договорить русскому крикнул третий, – Думать не хочу об этом! Во-первых: не хотелось-бы видеть своего нового друга в виде лепешки, не так ли? А, во-вторых, это в некотором роде противно… Думать о смерти и как она произойдет… Всегда до костей пробирает! Поэтому не заводи об этом темы! — Немец потряс его за плечи. Когда оба наконец-то успокоились, а ноги немца перестали дрожать, как осиновый лист в осенний сезон, они подошли к самому дереву, осматривая его с интересом в глазах. — Интересно, сколько этому дубу лет? — В глазах грузина появилась маленькая искра, и, достав маленький раскладной ножик, посмотрел на друга. — Не против оставить здесь кое-что? Говорят, на деревьях или камнях оставляют первые буквы имени и спустя много лет они приходят на это место. Обычно это делают лучшие друзья, или парочки. — Откуда ты знаешь, что мы лучшие друзья? — Немец скрестил руки у груди, хихикнув, как маленький ребенок. — Знаешь, мне нравится эта идея, хоть ты и поспешил со статусом «лучший друг». — Рейх показал пальцами кавычки, закатывая глаза от такого поведения друга. Савва начал аккуратно вырезать «С и Р лучшие друзья.» Когда маленький ножек оказался снова в кармане грузина, он отошёл к своему другу, смотря на только что написанную надпись. Они оба посмотрели друг на друга с довольными улыбками. — Если что, в будущем ты будешь виноват в этой надписи. А вдруг мы поссоримся? — В голове Рейха вертелись плохие сценарии, которые противоречили самой надписи на дереве. Грузин тихо посмеялся и, потрепав волосы своего младшего друга, сел под дуб, облегченно вздохнув, наконец-то расслабившись. — Не выдумывай, Рихд, — Союз закрыл глаза, пока его губы растягивались в спокойной и доброй улыбке. — Накаркаешь, небось! Ты понравился мне, как новый друг. Мне хочется, чтобы мы дружили вечность, как бы по-детски это не звучало… Сам понимаешь. Немец аккуратно сел рядом с ним, поправляя свои волосы, которые так щедро и старательно потрепали: — Ты всем так доверяешь в первый же день? Брови Саввы немного нахмурились, но потом, как ни в чем не бывало снова расслабились. — Не-а, я делаю это крайне редко. Не каждому я доверяю с первого дня, были только два человека, а ты вот, на мое удивление, третий. Хах, как и твое имя, «Третий Рейх». Рей немного толкнул Сою в бок, надув губки: – Допустим, допустим. Но если твое чутье тебя подвело? Вдруг я возьму и… Сожру тебя! — Немец напрыгнул на своего расслабленного друга, беря его за плечи, повалив на траву. — Безжалостно, резко и неожиданно, будто-бы со спины напал! Какова будет твоя реакция? Слышались два громких детских смеха, которые прерывались на то, чтобы сказать еще пару фразочек для своего друга. — Ох, да, ты же кровожадный монстр, который высасывает из людей их доброту и все жизненные силы! Я читал о вас в книгах, но не думал, что это правда! Ах, участь моя печальна, так и умру! Молодой, и без друга! — Актерской игре Союза можно было лишь позавидовать. — Сначала я питаюсь вашей дружбой, — Рейх прервался на то, чтобы вжать плечи Саввы в траву. — А потом и вашими же силами, высасывая каждую капельку! Ты стал той самой жертвой, которой не сбежать! Никто не поможет тебе! — Рихдер не сдержался, и засмеялся совсем несерьезным голосом, отпуская друга. — Боже, и куда-это меня понесло?! — И не говори! Ты хорошо вживаешься в эту роль, Рихд! — похвалил того грузин. На лице немца появился легкий румянец с довольной улыбкой. — А ты хорош в роли жертвы, Савв, очень даже хорош, — Рейх помог своему другу встать. Когда они оба отряхнулись, Соя подошел к местечку, где было больше всего цветов, похожие на те, что были на той большой поляне. — Ты умеешь делать венки? — Послышался вопрос от Союза, который уже успел обернуться на своего собеседника. — Конечно умею, а ты что, нет? — Рейх присел рядом с цветами, начиная аккуратно вырывать нужные. Грузин неловко почесал затылок, тихо смеясь при этом. — Умел когда-то, да разучился. Не очень-то и часто я их делал.

***

Через некоторое время венки были готовы. Грузин и немец переглянулись и надели свои венки на головы друг-друга, хихикая, как маленькие дети, воспринимающие все, как шутку. — Ох, мистер-умелые-ручки, мне нравится твой венок. Он не идеален, конечно, но милый, — Рихдер поправил сие-творение своего друга на своей голове, посматривая на небо. Соя посмотрел туда-же, куда и немец, и в голове была лишь одна фраза: — Вечер! — Они синхронно воскликнули и будто бешенные выбежали из леса. Они знали, что их отцы могут вмиг отчитать их, будто им по пять лет, они знали, что плохая идея — приходить позже нужного, и обоим это, твою дивизию, знакомо! Выход из леса был уже тут, ну вот он, рядом-же! Но, к несчастью немца, он споткнулся, подвернув ногу и упав лицом в траву. Сова помог ему встать. — Боже, Рейх, твой нос! — Они оба были в панике, а новая рана на лице немца прибавляла к этому всему вес. — Нам лучше поспешить, — Рихдер проговорил это напуганным голосом, стараясь игнорировать пульсирующую боль в ноге и в носу. Грузин обнял своего немного пострадавшего друга за плечи, начиная аккуратно идти быстрым шагом, волнуясь перед тем, что их будут отчитывать две империи! Это не хухры-мухры. Ворота открылись, как и входные двери. Из кабинета вышел Германская Империя немного пьяной походкой, опираясь о перила лестницы. — Третий Рейх, мы идем домой, немедленно! — Голос Генриха был уставший и до жути злой, будто он готов был убить любого, кто попадется ему на глаза. Отец Союза вышел вслед за старшим немцем со скрещенными на груди руками и, как всегда, с гордо поднятой головой. — Да, Рихдер, сегодня! — Изо рта Империи вышел тихий ик. — Сегодня нам делать здесь больше нечего. До встречи… Генрих. — Акцент был сделан на имени ГИ, после чего РИ ехидно улыбнулся вслед Генриху. Союз и Рейх посмотрели друг на друга. — Твой нос… — Савва неловко посмотрел на младшего немца. — Не слишком больно? — Хах, жить буду, не волнуйся ты! Ерунда же. — Рихдер почесал затылок, немного взъерошив волосы. — Ну… Что-ж… Пока, Са… Грузин обнял Рейха, прижимая к себе и, похлопав по спине, наконец-таки отстранился от друга, который заливался краской, ошарашенно смотря на Союза. — Пока, приятель, дома не забудь обработать нос… Здесь, к сожалению, тебе походу не дадут это сделать, — Савва аккуратно вытер кровь с носа, хихикнув. — Да ты стал красным, как помидор! Что случилось? Взгляд немца судорожно забегал по всему помещению, лишь бы не смотреть на Союза. — Да… Все хорошо… Я просто… — Рейх, идем быстрее! — Резко оборвал его ГИ, взяв своего сына за руку, открывая двери на распашку. — До свидания, Ри, Савва… Увидимся завтра. Рей и Соя переглянулись и, ничего не говоря, немцы начали уходить в закат, пока русские смотрели им вслед.