Ноты Рождества

Шесть тридцать утра, и улицы Манхэттена уже не спят. Темным морозным утром люди лениво включают свет в своих домах, встают, чтобы сделать очередной завтрак, обязательно состоящий из чашечки чёрного кофе, потому что без этого ритуала невозможно будет поехать на работу на Нью-Йоркском метро, не заснув. Разумеется, утро не обойдётся без контрастного душа и кучи телефонных звонков от начальства, которое возмущается опозданиям на работу. В этом и есть вся суть Нью-Йорка — спеши куда-либо постоянно. Но утро Бетти не всегда было таким. Сейчас она лежала на мягкой кровати их с Блейком спальни, медленно открыв глаза и направив взгляд в окно: всю ночь опять шел снег. И она, наверное, как маленький ребёнок, заметивший упаковку подарков под ёлкой, вскочила, направляясь к окну. Вид из их квартиры был действительно красив: верхушки домов Манхэттена, торговые центры, которые всегда пестрили сотнями огней, и ближайшая ветка метро, на которой всегда собиралась куча людей. Обрадовавшись выпавшему снегу, Элизабет оглядела комнату в поисках жениха, но его там не оказалось. Она нахмурилась, точно помня, что Блейк говорил о выходном сегодня, а значит, они бы провели остаток дня после ее работы вместе. И ей так часто не хватало этого уединения. В Нью-Йорке были тысячи мест, куда бы ей хотелось сводить Блейка (она уже поведала о своих планах вечно-закатывающей-глаза-Амелии, а та фыркнула, говоря, что Сент-Клеру плевать на подобные «свиданки»), но у парня вечно не было времени на это. «Давай позже, милая, сегодня я работаю». «Беттс, обещаю, мы проведём эти выходные вместе, когда я освобожусь от работы». «Солнце, ты же знаешь, скоро приедут наши родственники, поэтому на семейном ужине мы обязаны быть. В эти выходные купим тебе новое платье, чтобы жена Ника обзавидовалась». «Что за магазин новогодних игрушек? Хорошо, сходим, только позже, идет?» Бетти усмехнулась у себя в голове, вспомнив, что прошло полтора года с обещания Блейка. Она старалась не винить его, прекрасно зная, что семейный бизнес значит для него многое, возможно, даже больше, чем она сама. Элизабет накинула лёгкий халат, выходя из спальни. На кухне стоял Блейк, одетый в свою любимую белую рубашку и брюки, а синий галстук валялся на барной стойке. — Доброе утро, ты куда-то собрался? — Бетти подошла к парню, обнимая его со спины. — Да, на работу, — ответил Блейк, делая глоток чёрного кофе, который он всегда пил без грамма сахара. — На работу? — девушка нахмурилась, отодвигаясь от Сент-Клера. — Ты же говорил, что сегодня у тебя выходной. Я думала, после моей смены в кафе мы проведём время вместе. — Не злись, солнце, — Блейк развернулся к обиженной девушке, чуть наклонившись перед ней, чтобы сравнять разницу в росте. — Я сам не знал, что поеду на работу, отец резко вызвал, сказал, что это важно и на целый день. Прости, правда, — он легонько улыбнулся, целуя Элизабет в надутые щеки. — Значит, сегодня мне тебя поздно ждать? — грустно произнесла Бетти, теребя в руках пояс халата. Сказать, что она расстроилась — это ничего не сказать. Слишком часто ее идеальные планы по поводу времяпрепровождения с Блейком рушились об огромный камень «работа». — Скорее всего, что да, — хмыкнул он, бросая чашку в раковину. — Я подвезу тебя, одевайся, только быстро. — Не стоит, я могу дойти пешком, — развернулась, направляясь в спальню. — Не глупи, Бетти. На улице всю ночь шел снег, да и сейчас идет. Ты замерзнешь, пока дойдешь, а я не хочу этого, — Блейк подошёл к девушке, заключая ее в свои объятия. Она немного поморщилась, но смирилась, когда его ладонь мягко накрыла ее. — Обещаю, мы еще проведём время вместе. — Точно-точно? — улыбнулась Бетти, поднимая голову вверх, чтобы посмотреть на него. Он лишь покачал головой, улыбаясь, и быстро поцеловал ее в губы. — Беги собираться, пока у меня есть время, — он легонько шлепнул ее по попе, отчего она засмеялась и пошла в спальню, чтобы выбрать одежду на сегодня. Их спальня еще с самого переезда в Нью-Йорк казалась Бетти огромным храмом. Блейк любил минимализм, поэтому помимо большой кровати с хлопковым бежевым постельным бельём, в спальне стоял белый шкаф и комод рядом. В шкафу обязательно висела пара смокингов парня, за которые он был готов отдать душу, несколько изысканных и дорогих вечерних платьев Бетти (которые, на самом деле, обычно выбирал сам Блейк, а Бетти лишь оставалось соглашаться). Но, как обычно, на работу Бетти надела что-то максимально простое и удобное: бежево-коричневую юбку в клетку и в тон ей водолазку. Она быстро прыснула себе на шею духами от Dior, стоящими на туалетном столике, зная, что ее жених любит этот аромат. Вышла из спальни, встретив Блейка, который раздражённо указывал на наручные часы. В голове пробежала мысль, что завтрак сегодня можно и пропустить или же бегло поесть на работе, пока Амелия прикроет. Блейк облегчённо вздохнул, когда Бетти произнесла заветное «я готова», быстро натянул свое серое пальто, помогая надеть и застегнуть куртку девушке. Они спустились на минус первый этаж, где была парковка для машин. Сент-Клер обрадовался, когда увидел свою любимую и чистую машину, а Элизабет лишь усмехнулась: он ей столько комплиментов не делал, сколько своей машине. Они быстро сели в автомобиль, выезжая с парковки. — Чем займешься сегодня вечером? — спросил Блейк, выруливая из Манхэттена. — Еще не решила. Может быть, посмотрю «Рождество на двоих», — хмыкнула Бетти, рассматривая зимние улицы города. — Опять? В прошлом году мы вместе его смотрели, в чем смысл пересматривать? — он ухмыльнулся, стуча пальцем по рулю, надеясь, что не застрянет в очередной пробке Нью-Йорка. — Наверное, потому что мне нравится? — Бетти слегка нахмурилась, поворачивая голову в сторону сосредоточенного на дороге парня. — Прекрасный фильм и мораль, жаль, что тебе некогда это понять. — Постой, ты сейчас меня в чем-то упрекаешь? — Блейк тоже посмотрел на Бетти, склоняя голову набок. — Нет! Как же тебя можно в чем-то упрекать, — язвительно отозвалась, складывая руки на груди. Мысленно она понимала, что заводить сейчас эту ссору — глупо и бесполезно. Но колючая обида на испорченный вечер давала о себе знать. — Ты ведь просто работаешь. И обязан это делать, даже когда обещал провести время со своей невестой. Кстати, а через месяц ты будешь свободен? Потому что если ты забыл, то у нас свадьба, мало ли опять на работу вызовут, ведь так? — она театрально вздохнула, испепеляя удивленного Блейка своим хмурым взглядом. — Ох, ну прости, что я работаю на нормальной работе и зарабатываю большие бабки, чтобы проплатить все наши потребности! — Блейк не на шутку разозлился, ударяя руками руль, отчего Бетти испуганно отшатнулась в сторону. — Ах, да, или ты хочешь сказать, что работать в сраной забегаловке намного лучше и престижней? Что ж, может, тогда твои чаевые помогут собрать нам деньги на свадьбу? Уточню, что эта не игрушечная свадьба, а настоящая, — саркастически выплюнул, щуря глаза. — Прости, что я привыкла всю жизнь заниматься любимым делом, а не пахать на родителей! — не выдержала Бетти, вскользь утирая мокрые глаза. — Мог бы меня не отвозить, если у тебя так много дел. — Значит, я слишком добрый, чтобы не сделать этого, — оскалился он, резко останавливая машину у кафе. — Карета подана, — посмотрел на нее, замечая её опухшие глаза и сердитое лицо. — Удачно поработать, милый, — Элизабет быстро вышла из машины, хлопнув дверью. Еще никогда поездка до работы не была такой раздражающей.

***

«Клубничный поезд» открывался всегда рано утром, с самых первых звуков пробуждения города, приветствуя всех желающих и предлагая угоститься хотя бы чашечкой горячего шоколада или кофе для бодрости. И больше всего это место любили, пожалуй, его работники, которые зачастую менялись. Однако Амелия Паркер и Элизабет Купер неизменно работали в этом кафе уже несколько лет. Амелия сонно делала карамельный латте для посетительницы и насыпала кофе в машинку, чуть не уронив «рожок» на пол. Ей понадобилось пара попыток, чтобы открыть бутылек с карамельным сиропом. Но она все же справилась, переливая готовый напиток в бумажный стаканчик, закрывая чёрной крышечкой. — С вас три девяносто, — устало произнесла Паркер, пробивая на кассе заказ. — Можно было бы и сделать скидку за такое ожидание, — фыркнула пожилая женщина, доставая из сумки кошелёк. — Не знаю такого человека, который пойдет рано утром в такой ужасный холод в кофейню, поэтому на вашем месте я бы не стала возмущаться, — она прикрыла рот ладонью, наблюдая за тем, как лицо женщины вмиг поменялось. Лишь спустя пару секунд она поняла, что сказала это вслух. — С Рождеством Вас! — Амелия резко выпрямилась, неловко улыбаясь даме, которая небрежно оставила четыре доллара на кассе, выходя из кафе. — Убогое местечко! — недовольная посетительница открыла входную дверь, в которую мигом влетела Бетти, чуть не сбивая женщину с ног. — Простите! — только и крикнула Бетти, подмечая под себя ее недовольное бурчанье. — Что ты уже успела натворить? — не выдержала она. — Я? Абсолютно ничего, — Амелия наигранно удивилась, складывая деньги в кассу. — Просто-напросто обслужила клиента. — Знаю я твое «просто-напросто», — Элизабет быстро переоделась, надев свой любимый чёрный фартук и бейджик. — Ладно, первый посетитель на сегодня оказался не самым лучшим, — проворчала Паркер, убирая остатки напитка с кофемашины. — Кстати, ты чего такая кислая? — Немного поругались с Блейком, но это пустяки, — отмахнулась Элизабет, завязывая хвостик. — Вот это уже интересней! Надеюсь, ты поставила этого дурака на место, — девушка подмигнула подруге, легонько ударяя ее локтем. — Перестань, Ами, это не смешно, — вздохнула Бетти, смотря на нее. — Брось свои мысли об этом Сент-Клере, ибо я не хочу разговаривать о нем, — отрезала Амелия. Элизабет знала, что ее подруга недолюбливала (ненавидела) всю семью Сент-Клеров, потому что считала их зазнавшимися бизнесменами, которыми движут лишь деньги. — Я стараюсь не думать об этом, просто все началось ещё со вчерашнего вечера. Мы шли через Центральный парк, и я услышала чье-то красивое пение, заставила Блейка послушать, а это оказался какой-то уличный гитарист. И Боже, у него был просто потрясающий голос! — Бетти вздохнула, а в голове все еще крутилось «tell me something… tell me something» в исполнении Джагхеда. — Но Блейк в своей манере нагрубил Джагхеду, и мы быстро ушли. — Джагхед это тот гитарист? — спросила Амелия, явно заинтересовавшись. Бетти лишь коротко кивнула. — А он такой же красивый, как и его голос или не очень, как и его имя? — девушка ухмыльнулась, вновь подмигивая. — Причем тут это? — Бетти закатила глаза, но под пристальным взглядом Амелии не смогла молчать. — Ладно, он довольно симпатичный, хотя на улице было темно и я смогла разглядеть лишь некоторые черты его лица в свете фонарей. А имя очень даже интересное, — хмыкнула, стараясь не смотреть на подругу. — Да ладно, Купер, не говори, что он тебе понравился! — Паркер удивлённо подняла брови. — Я даже слова об этом не сказала, Ами, — Элизабет фыркнула, зная о богатом воображении своей подруги. — Мне просто неудобно за Блейка, и я хотела бы как-то извиниться. — Уже решила как это сделаешь? Уверена, долго об этом думаешь, — Амелия не унималась, заметив, как Элизабет вечно отводила взгляд. — Послушай, если не можешь мне помочь, то просто помолчи. Мне и так плохо. — Ладно-ладно, не ной, — девушка подошла к Купер. — Ты работаешь в кафе и делаешь лучший кофе в мире. Так согрей этого бедолагу-гитариста не только своими извинениями, но и чем-нибудь тёплым и вкусным. — Черт, Ами, ты гений! — Бетти раскрыла глаза, а ее настроение вмиг поменялось. Она крепко обняла подругу, подпрыгнув на месте. — Ты не против, если сегодня я уйду чуточку пораньше? — Валяй. Чего не сделаешь ради подруги, — вздохнула Амелия, в ответ слыша кучу «спасибо» от Бетти. — Кстати, чью песню он пел? — Гарри Стайлза, — улыбнулась Элизабет, направляясь вглубь кафе с тряпкой в руках, чтобы протереть столы. — Ты попала, Купер, — тихо прошептала Амелия, поджимая губы.

***

Центральный парк Нью-Йорка расположен в центре Манхэттена, в самом его сердце. Жители и туристы любили это место за его атмосферность. Проходясь по всему парку, можно было заметить множество знакомых мест (и это было неудивительно, потому что Центральный парк уже давно являлся любимой съёмочной площадкой Нетфликс). Помимо огромного количества белок, любящих полакомиться сладостями от прохожих, здесь часто собирались уличные музыканты: от Рождественских хоров с колядками, до старика с дряхлой дудочкой (потому что флейта — слишком неподходящее описание для данного предмета), и всегда интересными историями. Одним из музыкантов парка и был Джагхед Джонс. Таскаться по пятам с гитарой за спиной уже давно стало чем-то обыденным, словно это его новый жизненно необходимый орган. И он не был против, потому что музыка заменила ему реальную жизнь, а улыбки людей и их помятые доллары — хорошее настроение и пропитание на жизнь. Признаться честно, Джагхед мог не есть днями, потому что его организм давно привык к таким мукам. Поэтому парень часто шутил, что «питается музыкой». Все его выступления казались чем-то личным, он не чувствовал, что публика понимает его настолько сильно, как он хотел бы этого. Однако зарабатывать на жизнь все же приходилось, поэтому пальцы день за днем отыгрывали аккорды песен. Но вчера он однозначно заметил искру заинтересованности в одной незнакомке в красной (как и ее нос) шапке. Девчонка отчётливо шептала себе под нос слова песни. Наверное, Джагхед даже представить не мог, что она, все в той же белой куртке и красной шапке, сейчас спешила на вчерашнее место встречи, надеясь увидеть его. Элизабет быстро попрощалась с Амелией, держа в руках два стаканчика того самого имбирно-мятного латте, который сама сделала, пока Паркер завязывала ей шарф. Девушка что-то крикнула ей вслед, и Бетти была уверена, что это очередная шутка или подкол в ее сторону, но обращать на это внимание уже совсем не осталось времени. Она не могла быстро бежать из-за скользкого асфальта, но старалась дойти как можно скорее. На самом деле, Элизабет сама не понимала, что двигало ей, когда она так быстро сделала напитки и побежала в Центральный парк, но убеждала себя в том, что стоит извиниться перед гитаристом. Она уже пробежала знакомые скамейки, на которых вчера люди счастливо пили горячий шоколад, и прошла через колонну старых фонарей, осматриваясь по сторонам. — Черт, ну не мог же уйти! — Бетти досадно вздохнула. Взгляд ее бегал по всему парку, а мысленно она пыталась вспомнить какие-то запоминающиеся черты парня. И не что иное, как одинокая гитара, стоящая у бордюра, мигом привлекла внимание Элизабет. К инструменту подошёл высокий парень, снегом очищая грязь со штанов. Он взял в руки гитару, надевая ее за спину. — Нет! — шикнула Бетти, понимая, что он собирается уйти, поэтому быстро подскочила с места, в пару секунд оказываясь возле него. — Черт, Вы меня напугали… — Джагхед немного отшатнулся, когда заметил какое-то движение рядом с собой. — Постойте, это же Вы вчера были здесь, верно? — Да, здравствуйте, я… — Бетти. Помню, — он приятно улыбнулся. И Элизабет была готова поклясться, что у него не только голос красивый. — И давай сразу на «ты», если тебе не трудно. — Хорошо, как скажите… Ой, прости, — улыбнулась ему в ответ. — Это тебе. Мне хотелось как-то загладить свою вину за вчерашнее, — она протянула ему стаканчик с кофе, а Джагхед удивлённо посмотрел на неё, но все же забрал напиток из холодных ладошек. — Спасибо. Если это кофе, то я буду очень рад, с утра засыпаю, — усмехнулся, делая глоток. — Это чертовски вкусно! — Рада, что понравилось, — Бетти тоже немного отпила латте, чувствуя, как щеки опять розовеют. — И за что тебе извиняться? — Джагхед даже не заметил, как сделал шаг вперед, Бетти же пошла за ним. — За своего жениха, — грустно улыбнулась, вспоминая поведение Блейка. Они неспешно сдвинулись с места, идя по дорожке парка, усыпанной снегом. — Его зовут Блейк, и у него вспыльчивый характер. Мне жутко неудобно за него. Не обижайся, пожалуйста, я уже поговорила с ним, — она неловко поджала губы, смотря на профиль парня. — Тебе не о чем беспокоиться, я даже не воспринимаю это всерьёз. За столько лет «работы», — он сделал кавычки пальцами, усмехаясь, — в парке, я наслышался и не такого, так что все хорошо, — Джагхед одобрительно улыбнулся, смотря за тем, как изменилось лицо Бетти. Она была безумно рада, что он не держал обиды ни на нее, ни на Блейка. — Значит, тот хмурый парень — твой жених? — На самом деле он не такой злой, каким может показаться, — Элизабет посмотрела на Джагхеда, который, казалось, был полон внимания. — Да, он довольно серьёзный… Иногда, как ты сказал, хмурый… Возможно, бывает недоволен чем-то, — замялась Бетти, а Джагхед в ответ изогнул бровь. — Ладно, я понимаю, что ты думаешь, но с ним все не так плохо, — Бетти рассмеялась, словно заражаясь смешной улыбкой Джагхеда. — Хорошо-хорошо, первое впечатление может быть обманчиво, — согласился её попутчик, попивая остывший кофе. — И когда у вас свадьба? — Уже через месяц. Ужасно волнуюсь, — нервно поежилась Бетти. — Мы все ждем этой свадьбы, хочется, чтобы и семья Блейка была рада. — Значит, у него какая-то деловая семья? — Сент-Клеры, — вздохнула Бетти. — Возможно, ты видел эту рекламу, где… — Где какой-то богатый тип пьет их вино, сидя в одном из винных погребов? Конечно же, да! Прости, но это самая дурацкая и самая пафосная реклама в мире, — Джагхед засмеялся, стряхивая снег с плеч. — В чем-то я могу с тобой согласиться, и это останется только между нами, — она усмехнулась в ответ. Иногда приятно просто посмеяться, даже над самыми глупыми вещами. — Что ж, и кем ты работаешь? — Понравился кофе? — смешно прищурилась. Джагхед закивал головой. — Это я его сделала. Работаю в кафе «Клубничный поезд», это недалеко отсюда. — Не слышал о таком еще, — хмыкнул, внимательно слушая девушку. — Когда мы с Блейком переехали в Нью-Йорк из маленького городка, я пыталась быстро найти себе работу и через пару недель устроилась в это кафе. Люблю свою работу, хотя Блейк часто говорит, что это «подработка для подростков», а не настоящая работа, — Бетти опустила взгляд, что не осталось незамеченным для Джага. — Думаю, по мне видно, что никто не в праве запрещать тебе заниматься любимым делом, — парень улыбнулся, кивая головой на гитару за спиной. — Ты прав, поэтому я все еще и работаю там, — она стала еще более веселой, наверное, потому что любимая работа всегда вызывала у девушки множество эмоций. — Даже не представляешь, как мне греет сердце, когда вижу одни и те же лица в нашем кафе. Люди так спешат, чтобы попить свой любимый напиток или попробовать десерт, а я лишь рада осчастливить их. Перед Рождеством всегда особая атмосфера, — Бетти увлечённо рассказывала, пока они нога в ногу шли по парку. — Каждый год я выставляю возле кассы на полочке свою коллекцию стеклянных шаров. Ну знаешь, такие, которые трясешь и… — Конечно, я понял, Бетти, — рассмеялся Джаг, когда девушка начала показывать руками шар, который имела в виду. — Я все же не ухожу в спячку на время Рождества, — пошутил он, а Элизабет опять хихикнула. В который раз за эти полчаса? — Мы с Блейком любим Нью-Йорк, поэтому работать здесь — одно удовольствие! А ты, кстати, обязательно заходи в кафе, обещаю, что могу сделать еще кучу вкусных напитков, — девушка подмигнула, а Джагхед смущённо улыбнулся, рукой смахивая упавшую на лоб чёлку. — Спасибо за предложение, я подумаю над этим, — он сделал театральный полуреверанс, продолжая идти рядом. — Ну, а ты? Давно поешь здесь? — заинтересовалась Элизабет, смотря на нового знакомого, который на секунду, кажется, задумался. — Около года, наверное. Я пою в разных местах Нью-Йорка, просто под Рождество здесь намного больше людей и хороших «чаевых», — чуть прокашлялся, подтягивая гитару. — А ты не думал развивать свое творчество, выступать где-нибудь? Потому что вчера я была заворожена твоим голосом, правда, — искренне произнесла Бетти, чем опять заставила смутиться парня. — На самом деле я… Я пел когда-то более профессионально, если ты об этом, — его голос стал чуть тише, а яркая улыбка и вовсе сползла с лица. Элизабет мысленно ударила себя по лбу. Видимо, этот вопрос был совсем не к месту. — У меня была группа, около полутора года назад. В ней состояли мои лучшие друзья, а после мы… Мы немного повздорили, — Джагхед не заметил, как остановился, смотря вперед. Он выдыхал холодный воздух, о чем-то думая, пока Бетти стояла рядом, боясь что-то сказать. — Впрочем, это уже не важно. Мы давно не общаемся, а ребята, кажется, разъехались по всему миру, по крайней мере, в Нью-Йорке их уже нет, — хмыкнул Джаг, стуча пальцем по пустому стаканчику с кофе. — Прости, я не знала, что все так вышло… — Не извиняйся, это давно пройденный этап в моей жизни, все хорошо, — парень снова улыбнулся, что вызвало у Бетти надежду на это пресловутое «все хорошо». — Знаешь, каждый год у нас в кафе перед Рождеством проходит выступление всех желающих. Кто-то поет, кто-то шутит, хотя по правде говоря, у этих комиков из актерского кружка явные проблемы с юмором, — Бетти усмехнулась, а Джагхед поддержал ее, проронив пару шуток. — Ты мог бы прийти двадцать третьего декабря в кафе, что-нибудь спеть. Это было бы прекрасно, потому что твой голос невероятен, честное слово! — Спасибо еще раз, Бетти, мне очень приятно. После твоих комплиментов я чувствую себя маленьким мальчишкой, которого угостили конфетой, — он улыбнулся, прикладывая руку к сердцу. — Но я завязал с выступлением после распада моей группы. — Да, но ты же поешь здесь, — Элизабет немного нахмурилась. — Это другое. Сцена напрямую ассоциируется у меня с прошлым, проживать которое вновь не хочется, — грустно хмыкнул, рассматривая свои ботинки в снегу. — А здесь я чувствую себя по-другому: безо всяких забот, просто играю для себя, для мимо проходящих людей, — он осмотрелся по сторонам, показывая руками на парк. — Однако спасибо за идею, это очень мило с твоей стороны, хотя мы знакомы всего ничего. — И все же, подумай над моим предложением, — Бетти слегка улыбнулась. Давить на парня совсем не хотелось. — И лучше не выбрасывай это, — она кивнула на пустой стаканчик в его руке. — Почему? — удивлённо спросил, смотря то на стакан, то на Элизабет в красной шапке, которая так смешно морщила носик, когда смеялась. За полчаса он успел это заметить. — Там написан мой номер телефона, если вдруг что-то понадобится или ты решишь спеть у нас в кафе, — пояснила Бетти, пока Джаг перевернул стаканчик в руке: и вправду, ручкой были написаны цифры мобильного телефона. — Хорошо, буду хранить его, как и свою гитару, — Джагхед просиял, складывая стаканчик в большой карман пальто. — Спасибо за кофе, прогулку и разговор. Рад, что мы познакомились, — он протянул руку вперед. — Я тоже, — Элизабет в ответ протянула руку вперед. Ее ладошка провалилась в его широкой, но такой тёплой ладони. Это рукопожатие длилось слишком долго для обычного, но их обоих, казалось, ничего не смущало, пока они смотрели на сплетение своих рук. — Тогда не прощаемся? — Надеюсь, нет, Бетти Сент-Клер, — ухмыльнулся Джаг, все же отпуская ее ладонь. — Сент-Клер я стану только через месяц, а пока Бетти Купер, — сверкнула глазами, смотря на парня, чьи волосы были полны снежинок. — Что ж, тогда проживи этот месяц, как настоящая Бетти Купер, — неоднозначно произнес Джагхед, разворачиваясь, чтобы уйти. — И да, говори хотя бы иногда не только «мы», но и «я», раз ты еще Купер, — с этими словами он быстро скрылся из вида Элизабет, которая стояла на месте, пытаясь осмыслить значение его слов. Но мысли в голове летали, словно водоворот снежинок в небе, и зацепиться хоть за одну было слишком тяжело. Она даже не заметила, как на улице потемнело, а они вдвоём дошли почти до конца парка, хотя еще сегодня утром она собиралась просто извиниться.