Игра в ассоциации

Рон стоял в дверях спальни и смотрел на Гермиону, которая суетливо вертелась перед большим зеркалом, пытаясь шпилькой заколоть непослушный локон. Он усмехнулся, когда её попытка в очередной раз с треском провалилась. — Мне кажется, что с этим локоном ты выглядишь ещё лучше, — мягко сказал он. Гермиона глубоко вздохнула. После двух часов подготовки к Рождественскому балу в Министерстве она вся была на нервах и раздражалась от любого звука. Сдержавшись, девушка внимательно посмотрела на себя в зеркало и с удивлением отметила, что Рон прав. Непослушный локон неплохо дополнял причёску. Нужно было только немного подкрутить его. — Спасибо, — сказала Гермиона, повернувшись к мужчине. Он был одет в чёрный костюм, а в руке держал парадную мантию. Кажется, гриффиндорец был готов выйти ещё полчаса назад, но терпеливо ожидал, когда его спутница соберётся и тактично её не беспокоил. Волшебница с помощью магии завила прядь и красиво спустила её вдоль виска. Сегодня был важный день для них обоих, поэтому хотелось выглядеть безупречно. Наверняка на балу будет много прессы, которая постарается запечатлеть каждое её движение, а особо дотошные журналисты из модных изданий разберут праздничный образ по ниточкам. — Я так хочу тебя, — прошептал Рон ей в ушко, и Гермиона дёрнулась, не заметив, как он подошёл ближе. Секс в их жизни был теперь нечастым гостем, потому что бывшей гриффиндорке стало казаться, что всё в нём не так. Она не могла расслабиться, пыталась казаться мужчине нежной и страстной, достаточно правдоподобной, но постоянно боялась, что он раскроет её игру. Те слова, что ей сказал Малфой тогда в кабинете, оказали на неё сильное влияние, вкупе с дальнейшим письмом Подопечного. От нехватки общения и внимания со стороны важного ей человека в лице незнакомца, волшебница чувствовала себя некомфортно. Гермиона подозревала, что разлюбила Рона ещё раньше, чем стала Куратором, но комфорт и тепло, исходившие от него всё то время, что они вместе, заменяли ей любовь. Нужен был только толчок, какая-то встряска, чтобы она открыла глаза и призналась себе в угасании чувств. Но ведь если когда-то она полюбила этого человека, возможно, сможет сделать это снова? Ведь она всё ещё была к нему привязана, любила особой любовью и была готова быть рядом с ним в самые тяжёлые моменты жизни. Но будто ужас войны, в котором зародились их чувства, внезапно расступился, и в единственной спасительной соломинке не было нужды. С каждым днём эта правда всё яснее откладывалась в голове, и Гермиона с ней почти смирилась. Ей приходилось прятать немалую часть своих мыслей глубоко в сознании, чтобы самой случайно на них не наткнуться. Девушке было бы проще признать, что их с Роном любовь была искусственно вызвана, чем то, что кто-то её отнял. Этих «кто-то» было сразу двое, и ведьма уже была не способна отделить, в каких моментах на неё повлиял Подопечный, а в каких Малфой. Одного она добровольно подпускала ближе, а второго усердно избегала, противясь странному притяжению. Ей нравилось попадать со слизеринцем в один лифт, ощущать на себе его взгляд, когда он её замечал поблизости. Ей было приятно, когда он проводил её до дома, а когда поцеловал её в щёку… Как же глупо, что невинный поцелуй оказался весомой причиной для того, чтобы разглядеть фальшь в чувствах, которыми она, казалось, дышала. Но будь эта любовь её воздухом, смогла бы она задержать дыхание почти на два месяца? За это время они с Роном успели съездить в Австралию. Волшебница надеялась, что путешествие поможет ей найти хотя бы маленькую искорку. Но ни подсвеченные прожекторами причудливые здания, ни обрывы, открывавшие вид на море, не подожгли погасших чувств. Гермионе казалось, что она стала хуже выглядеть и точно перестала хорошо питаться, убегая из дома без завтрака и возвращаясь обратно после ужина. Будь у неё маховик времени, она бы воспользовалась им и вернулась в тот самый день, когда впервые поцеловала рыжеволосого друга. Если бы их история не началась тогда, она бы не мучила её сейчас. Если бы можно было начать свою жизнь заново, с чистого листа, без Подопечного, от которого у неё пухла голова, без Рона, при взгляде на которого у неё сжималось сердце, без работы в Министерстве, потому что это было выше её сил — бегать, словно школьница, от большого и страшного Малфоя. — Потерпи до конца праздника, — пропела Гермиона, ненавидя себя за то, как правдоподобно это звучало. Ей казалось, что, если вдруг она решит ему признаться в том, что чувства её давно угасли, для него это станет ударом, потому что почти ничего не выдавало этого. Да, стало меньше секса, но ведь наступила зима, сильно похолодало, а дни стали тёмными. Даже у Рона потребности чуть поубавились. — Я очень постараюсь, — он медленно приблизился к её шее, и Гермиона благодарила физиологию за то, что её тело самовольно посылало волну мурашек по плечам и спине. Это было неудобно рядом с Малфоем, но необходимо рядом с Роном. Сегодня им предстоит объявить о скорой свадьбе. Совместно было решено не приглашать на праздник много гостей — только самых близких, потому что подобные события и без того наводят много шума. Никому не нужны были сплетни, лишние глаза и уши. Гермиона уже представляла, с какой гордостью её жених сделает это объявление. Ведь рядом с ним она — его идеал, опора, поддержка, любовь. На них тут же обрушится шквал аплодисментов, а журналисты станут проталкиваться через толпу, чтобы запечатлеть каждую эмоцию, мелькнувшую на лицах будущих мужа и жены. Ладонь Гермионы, на которой красуется кольцо, станет поводом для обсуждения, потому что атмосфера новогодних праздников располагает к хорошим новостям, они вызывают особенный ажиотаж. Молодых людей будут поздравлять, и волшебница так искренне будет принимать их добрые пожелания, что никто не догадается о том, что лежит у неё на душе. Там может быть он. Её Подопечный может даже не догадываться, что она думает о нём каждый день. Думает и жалеет, что он когда-то не проследил за совой. Теперь они оба вышли из проекта, не было ни малейшего шанса написать друг другу вновь, чтобы последние слова звучали менее травматично. Рон всё ещё стоял за её спиной, и это начинало действовать ей на нервы. Он глядел на неё с обожанием и трепетом, но не был способен заглянуть хотя бы немного глубже, чтобы увидеть в глазах тоску и сожаление. По крайней мере, так думала сама Гермиона, потому что в последние месяцы она чувствовала себя как никогда одинокой. — Идём, а то мы опоздаем, — сказала она, повернувшись к парню. Он был немного ниже Драко, и волшебница испугалась тому, что за несколько близких встреч со слизеринцем смогла сделать такой вывод. В голове варилась какая-то мерзкая каша. Слова и имена в ней смешивались в одно, разваривались и превращались в густую тягучую массу, которая начинала неприятно пахнуть, чем вызывала боль. «Мир был бы лучше, не будь в нём мужчин». С такими мыслями Гермиона шагнула к выходу из комнаты, не забыв ухватить длинную шаль на тот случай, если в бальном зале будет прохладно.

***

В старинный особняк, который арендовало Министерство, постепенно подтягивались сотрудники. Среди них были и главы отделов, и рядовые сотрудники, многих из которых Гермиона никогда в жизни не встречала. Обслуживающий персонал в виде стражей безопасности, уборщиков, ремонтных работников, поваров также явился на мероприятие, надев на себя изящные наряды, которые в обычной жизни носить не привыкли. Прибыли явно не все, скорее всего, некоторая часть просто постеснялась явиться на мероприятие такого уровня. Размах был невероятным. Сад, через который проходили прибывшие гости, освещался разноцветными огоньками, а трава была заколдовала так, что не утаптывалась ногами, оставаясь свежей даже после сотни прошедшей по ней ног. Музыка лилась из каждого угла: скрипачи, виолончелисты и пианисты были расположены сразу в нескольких местах сада, играли слаженно, что придавало мероприятию ещё большую помпезность. С краю небольшой аллеи собралась группа молодых девушек, которые прибыли на торжество вместе со своими питомцами. Все животные были одеты в странные для глаза обычного человека платья и сапожки, на некоторых даже были надеты головные уборы. Гермиона с любопытством смотрела на необычные кошачьи стрижки и никак не могла представить ленивого и привередливого Живоглота в таком месте. Рон поймал её взгляд и тихо засмеялся, Гермиона искренне улыбнулась ему в ответ, красноречиво показывая взглядом, что ей подобные вещи кажутся странными. — Живоглот бы был звездой, — прошептал Рон. — Он бы меня за такое не простил и за дюжину фантомных мышек, — засмеялась Гермиона и увидела в толпе Гарри. Он пританцовывал с бокалом шампанского в руках и смотрелся так гармонично среди своих коллег-авроров, стоящих в идеально выглаженных костюмах и мантиях всех цветов и оттенков. Рон подвёл свою невесту к компании, и мужчины дружно её поприветствовали, наверняка не без зависти взглянув на то, как Гарри обнял её. Ни от кого не укрылся небольшой вырез в голубом шёлковом платье, который, тем не менее, открывал заманчивую ложбинку между грудей. Присутствие привлекательной девушки не помешало компании продолжить беседу, и Гермиона, привыкшая к мужскому обществу, с радостью поддержала разговор. Такая большая и шумная толпа не могла не привлечь внимание. Драко до этого момента разглядывал пузырёк из воды, в котором совершенно спокойно плавали две светящиеся золотые рыбки. Несмотря на простоту магии, с помощью которой была создана декорация, смотрелась она эффектно и, определённо, претендовала на одно из самых красивых мест для фотосессии. Уже сейчас толпа дамочек с питомцами кидала на фонтан заинтересованные взгляды. Теперь внимание серых глаз привлекла компания молодых людей, за спинами которых мелькала голубая ткань длинного платья. В том, что там, в гуще шуток и смеха, стоит именно Гермиона Грейнджер, сомневаться не приходилось. Слизеринцу захотелось поздороваться, это не вызвало бы подозрений, ведь к Золотому трио подходили все, но он не мог на это решиться. Бывшая гриффиндорка вселяла в него какую-то странную нерешительность. После того открытия, что он сделал, попробовав вишнёвый пирог по фирменному рецепту Куратора-она-же-неожиданно-Грейнджер, изменилось немногое. Конечно, оставались какие-то сомнения по поводу достоверности его теории, но это уже было похоже на детский сад и игру в догонялки, где Малфой упрямо убегал от очевидного. В день после их встречи в лифте и ситуации с испачканной рубашкой, Гермиона была зла из-за ссоры с Роном, ведь он приревновал её. Но разве могла бы умная и расчётливая Грейнджер забыть припрятать рубашку подальше? Нет, если бы только не уснула неожиданно для самой себя, зачитываясь письмами от Подопечного. От него. Разве могло быть обычным совпадением, что накануне дня рождения Золотой девочки его Куратор узнавала, какие коржи лучше: ванильные или шоколадные. И, Мерлин, попробуй он именинный торт, в нём бы они наверняка оказались шоколадными. Не просто так Гермиона писала от руки, и не просто так почерк Куратора был таким живым из-за отличавшихся друг от друга букв. Если бы она писала при нём так же сама, то он узнал бы этот забавный примечательный почерк. Сколько их было ещё, таких намёков от судьбы, которые Драко успешно пропускал мимо своих глаз и ушей. Если бы он немного раскинул мозгами, то догадался бы обо всём раньше. И тогда бы… сделал что-нибудь иначе. Теперь же он являлся хранителем тайны, которая опаляла его разум и не давала спокойно спать. Его ничуть не пугало, что Гермиона оказалась той девушкой, которой было занято его сердце, начиная с сентября. Не просто так её образ плотно шёл рядом с образом куратора. Ассоциативное мышление сработало на все сто процентов, да только Драко довольно долго был слеп, чтобы это заметить. Что ему делать теперь? Судя по всему, девушка выходит замуж за своего рыжего дружка, и Малфой был готов поклясться, что она сама не в восторге от этого. Пусть строит из себя счастливую невесту, но она призналась ему, что «была влюблена» в него. Несомненно, волшебница рассчитывала на то, что Подопечный не раскроет её, но она же и дала ему уйму подсказок, совсем того не желая. Большая компания двинулась ко входу в здание, и Драко наконец увидел девушку в полный рост, не скрытую за широкими мужским плечами авроров. Она похудела, крой платья отлично подчёркивал тонкую талию. Некогда угловатая Грейнджер теперь выглядела женственно и маняще. Её походка была лёгкой, складывалось впечатление, что она не чувствует под собой твёрдой почвы, а шагает по мягким облакам. Малфой понял, что засмотрелся, и двинулся вперёд. Один раз он смог сдержать себя, но сейчас снова хотелось выложить ей всё, как есть и не противиться желаниям. Признаться ей в том, что он и был Подопечным, было бы жестоко, но он почему-то думал, что она сама хотела бы это узнать. Гермиона не любила нерешённые загадки, и он мог помочь ей избавиться от одной такой. Некоторые из гостей, те, что постарше, заняли свободные стулья, расположенные вдоль стен танцевального зала, с нетерпением ожидая выступления Кингсли Бруствера. Более молодые сотрудники всё никак не могли наболтаться, толпились, пытаясь занять удобные места на танцполе, чтобы быть поближе к сцене. Гермиона стояла в десяти метрах от него и, казалось, даже краем глаза не искала его присутствия. Это укололо Драко, и он отвернулся к стене, начав разглядывать мрамор. — Добрый вечер, уважаемые сотрудники Министерства, — раздался звучный голос, и все мигом замолчали, внемля словам министра. — Год, который мы провожаем, оказался непростым не только для наших отделов, но и для всего магического сообщества. Но не о войне мы сегодня пришли поговорить. Для этого у нас будут другие даты. Сегодня же день подведения итогов и первое, что хочу отметить, что вы все большие молодцы. Этот год стал плодотворным на открытия, мероприятия, законопроекты. Особую благодарность выражаю Аврорату, — он быстро нашёл глазами Поттера и, казалось, благодарил именно его. — Впереди нас ждёт не меньше важного и интересного, и я надеюсь, что вы с энтузиазмом шагнёте навстречу будущим свершениям. На самом деле я не знаю, как вместить все слова, которые хочу сказать, в одну короткую речь, — после этих слов зал одобрительно захихикал. — Поэтому просто объявлю начало танцев! Повеселитесь на славу. Этот бал в вашу честь! Тут же грянула музыка. С музыкальной группы, расположенной на сцене, тут же сняли чары невидимости, и девушки удовлетворённо заохали, когда симпатичный гитарист с длинными тёмными волосами поклонился и подмигнул. В дело тут же вступил барабанщик, задавая ритм песне, и толпа перед сценой пошла волной. Группа «Пять минут до поезда» была анонсирована за неделю до мероприятия, это вызвало ажиотаж среди дам, рассчитывающих заполучить себе сердце голубоглазого солиста. Двадцать минут, как считал Драко, прошли бесцельно. За это время он встретился с парой своих коллег и перекинулся с ними несколькими словами. Они в один голос твердили, что будь у их отдела такие деньги, какие были потрачены на организацию бала, турниры по квиддичу организовывались бы ещё лучше, чем сейчас. Блондин кивал и соглашался с ними, хотя речь двух этих немолодых мужчин была несвязной. Видимо, они зашли в бар перед тем, как заявиться на мероприятие, потому что Малфой был уверен, что за несколько минут с момента открытия банкетной зоны так опьянеть нельзя. Кое-как сбагрив коллег, он нашёл укромное место в углу рядом с миссис Макги. Она вот уже пятьдесят лет была главным смотрителем Министерской библиотеки, и, к удивлению многих, вопреки своему почтенному возрасту шла в ногу со временем. Бывший слизеринец был уверен, что если бы здоровье позволило ей сейчас отплясывать под композиции популярной рок-группы, она бы это сделала. И всё же из-за больных коленей женщина была вынуждена сидеть на стуле, постукивая ступнями в такт мелодии. — Добрый вечер, — вежливо сказал Драко. Эта старушка всегда вызывала у него странное чувство симпатии и умиротворения. — Привет, милок, — отозвалась она и посмотрела на него с до того широкой улыбкой, что обнажила все свои золотые зубы. — Чего не танцуешь? Мне б твои колени, и ни один жунтмен от меня не ускакал. — Ну, я не по «жунтменам», — едва сдержав смешок, ответил Драко. Энисса Макги до того, как стала министерским библиотекарем, долгое время жила где-то в сельской местности. Ещё давно она влюбилась в магла и покинула ради него волшебный мир, не возвращаясь до самой смерти своего возлюбленного. — Не смейся над старухой, больно мне надо выговаривать это длинное слово! — засопела она. — Но, я так погляжу, ты и за дамами не бегаешь, — заметила женщина, лукаво глядя на блондина. — Это не в моих интересах, — равнодушно ответил Драко, смотря прямо перед собой. — А зачем же ещё приходить на бал в твоём возрасте? — Макги приподняла брови в неровной дуге. — Даже не знаю. — И кто же она? — спустя продолжительную паузу спросила старушка. Она всё ждала, когда Драко сам начнёт ей рассказывать. Обычно люди беспечно разбрасывались тайнами, когда дело касалось её общества. В этой старушке они видели отличную шкатулочку для их переживаний и секретов, а она бережно хранила их в душе, запирая на замок, чтобы никто не мог их выкрасть. Драко удивился её вопросу, хотя в душе надеялся, что она его задаст. — Не думаю, что это имеет значение. Она не свободна. — Мой покойный муж на тот момент, когда мы с ним стали встречаться, был без пяти минут женат на какой-то противной американке. Но как он мог устоять перед такой обворожительной волшебницей, как я? — обыденным тоном произнесла женщина. — Мой дорогой, к тому моменту, когда до тебя дойдёт, что тебе уже не пятнадцать, ты будешь праздновать своё тридцатипятилетие. Нам до последнего кажется, что мы неразумные школьники. А в этом возрасте дети способны засмеять кого угодно, лишь бы повеселиться. Если бы ты ей признался, думаю, она бы не высмеяла тебя. Если ей не пятнадцать, разумеется! — с напыщенным беспокойством воскликнула Энисса. — Если бы не я, мой муж бы скончался в постели с этой американкой, чёрт её дери! А она в свои пятьдесят выглядела хуже, чем я в сто двадцать, можешь вообразить? — Вы не выглядите на сто двадцать, — ответил Драко первое, что пришло ему на ум. — Ещё бы! Ведь мне сто пять! Вас, мужчин, так легко развести на комплименты, милый! — и она залилась звонким, почти ребячьим смехом. — Но я бы всё же призналась ей в любви. Драко задумчиво откинулся на спинку стула и стал тереть ладони друг об друга. Ему было необходимо, чтобы кто-то поддержал его намерение, и миссис Макги оказалась рядом весьма кстати. Вдруг быстрая музыка сменилась на более мелодичную. — Но перед тем, как пойдёшь искать свою пташку, милок, помоги-ка мне потанцевать, а то колени уже зудят от сидения на месте. Драко встал и галантно поклонился перед старой женщиной, а затем протянул ей бледную ладонь. Иногда, когда он приходил в библиотеку, она угощала его пирожными. Когда он писал Куратору о том, что его друзья заметили в нём перемены, то имел в виду именно эту старушку, с которой сильно сблизился за последние месяцы. Как-то она сказала, что его сердце посветлело. Может, так оно и было. Дама залилась показным румянцем и с помощью слизеринца встала со своего места, хромая отходя от стула. Сейчас она воображала себя молодой девчушкой, которая когда-то также кружилась в танце со своим покойным мужем в его доме, расположенном в маленькой деревушке на окраине города. Как много лет прошло! Драко бережно вёл её в танце, выслушивая шутливые замечание в отношение своей «недостаточно прямой спины» и «совсем уж до неприличия раздетых дамочек в углу танцпола, которые не сводят глаз с Гарри Поттера». Композиция подошла к концу, как вдруг на сцене появился ведущий мероприятия. — Дамы и господа! Думается мне, что у нас есть сюрприз, который поднимет настроение вам ещё больше. Мистер Винтер, — обратился он к солисту музыкальной группы, — не могли бы вы попросить своих ребят сыграть что-то романтичное? Спасибо! Итак, — ведущий сделал небольшую паузу. — Я приглашаю на сцену мистера Рональда Уизли и его прекрасную спутницу мисс Гермиону Грейнджер! Зал на мгновение затих, а потом взорвался дружными аплодисментами, уже понимая, к чему идёт дело. — Нет, держите микрофон вот так, не пихайте в рот, — сказал ведущий оторопевшему Рону, который часто терялся, когда приходилось выступать на публике. Но взгляд Драко, само собой, был прикован не к нему. Он глядел на Гермиону и пытался заставить лёгкие сделать вдох. Как сильно она изменилась за несколько месяцев, что они не пересекались. Лицо её стало жёстче, а глаза, прежде сиявшие, теперь выделялись лишь благодаря яркому тёмному макияжу. И даже такой она нравилась Малфою. Нравилась, возможно, даже больше, чем раньше. — Всем привет, — отвлёк его низкий голос Уизли. — Мы с Гермионой очень долго ждали этого дня, чтобы сказать, что в скором времени… — он замолчал, глядя на свою невесту, и у Драко похолодело всё внутри. Гермиона ответила бывшему гриффиндорцу светлым пронзительным взглядом. Быть того не могло, чтобы она смотрела на него так. — Мы скоро поженимся, — завершила она за Рона фразу, и Малфою показалось, что голос её дрогнул. Зал ликовал, к сцене посыпали какие-то незнакомые люди, спешившие поздравить будущих супругов. Малфой тонул в шуме, будто не знал до этого, что Гермионе предстоит выйти замуж. И, пусть она сама ему об этом написала, воочию фраза звучала иначе. — Так это мисс Грейнджер! — изумилась старушка и похлопала Драко по спине. — Мисс Грейнджер, — утвердительно кивнул он. Когда пара начала спускаться вниз, их чуть ли не несли на руках внезапно появившиеся фотографы и репортёры. К Рону тут же подбежали его коллеги из Аврората, начав шутливо возмущаться, почему он не сказал им раньше, ведь такие события они привыкли отмечать с размахом. Он тут же стал оправдываться, ссылаясь на то, что они с Гермионой не хотели огласки раньше времени, и весёлая толпа увела его в банкетный зал, чтобы хорошенько отметить такое дело. — Ну беги, чего ты встал, сынок? — подтолкнула Драко миссис Макги, а когда он обернулся на неё, женщина уже скрылась в толпе, будто её и не было. Её напутствие взбодрило. Вздохнув, парень стал протискиваться между людьми, пока не дошёл до стайки девушек, окруживших Гермиону. Вполне вероятно, они напрашивались быть гостями на её свадьбе, мечтая зацепить кого-нибудь из её влиятельных друзей или даже самого Гарри Поттера, ведь его Джинни «ещё такая малышка». Грейнджер, сдерживая раздражение, кивала им, пока вдруг не услышала за своей спиной звучный мужской голос. — Дамы, прошу меня простить, но я заберу вашу подругу ровно на один танец. Гермиона обернулась и тут же почувствовала, как кровь приливает к щекам от одного только взгляда на Малфоя, который был одет в невыносимо светло-серую рубашку, поверх которой была дорогая чёрная мантия. С плохо скрываемым волнением девушка протянула ему свою ладонь и вышла из окружения назойливых ведьм. — Поздравляю, — сухо сказал Драко, но в его интонации не было и тени злобы или недовольства. Как, впрочем, и радости. — Спасибо, — как-то невнятно ответила Гермиона, и почувствовала, как Малфой плотнее притянул её к себе. Она поёжилась. — На расстоянии в полметра медленные танцы не танцуют, Гермиона, — её имя оставило на теле девушки отпечаток в виде мурашек на предплечье. Или это сквозняк? — Как давно Уизли сделал тебе предложение? — осталась последняя проверка, после которой всё точно встанет на свои места. — На мой день рождения, — отчеканила Гермиона, а потом отвела взгляд, когда вспомнила, что в этот же день её первый и единственный раз поцеловал в щёку Драко. Всё сошлось. И Драко удивился бы, не сойдись хоть что-то, потому что это ставило бы его в тупик. Время начинать. — Давай поиграем, Грейнджер. — Во что? — будто воодушевившись его предложением спросила шатенка. — В ассоциации. Казалось, что зал вокруг них замер. Всё, кроме неё и Малфоя, вдруг стало каким-то бледно-серым и незначительным. «Это ничего не значит. Ничего, Гермиона!» Девушка заглянула в глаза Драко, но не смогла в них прочитать ничего, что дало хотя бы небольшую подсказку. — В ассоциации? — вкрадчиво уточнила она. — В них. Я начну. Бал. — Танцы, — тихо отозвалась Гермиона. — Музыка, — Малфой сверлил её взглядом, ожидая, когда она посмотрит на него, и в её глазах мелькнёт понимание. — Ноты. — Композитор. — Пианино. — Клавиши. — Печатная машинка. — Бумага. — Письмо. — Куратор, — удар. Она наконец подняла на него глаза, и мужчина чувствовал, что сердце её пропустило удар. Он сглотнул. — Счастье, семья, дом, пустота… Драко мог посреди ночи перечислить все те слова, которые писал он своему Куратору, и которые она посылала ему в ответ. Когда-то она написала ему, что это просто игра, но для слизеринца в какой-то момент это стало стимулом проживать день и начинать новый. — Хватит… — робко попросила Гермиона, чувствуя, что перед глазами темнеет. — Влечение, секс, кровать, подушка, перо… — Малфой! — она не могла вынести этого. Воспоминания резали её, терзали больше прежнего. — Грейнджер! Мы ведь всё ещё играем? Потому что наши фамилии ассоциируются у меня друг с другом так же естественно, как Подопечный и Куратор, — наконец выпалил он, прижимаясь губами к нежной коже щеки. Гермиона стояла неподвижно, не веря тому, что она только что услышала. Он украл её письма, он подглядывал за ней, обманом получил информацию об её участии в ПРУВ, но он не мог быть её Подопечным! Поверить в это было сложно, и девушке нужны были какие-то доказательства помимо слов этого… этого… в этот раз ни одно оскорбление не лезло ей в голову. «Сохраняй хладнокровие», — сказала она себе. — Допустим. Допустим, что это так, — Малфой умело вёл её в танце, но ведьме всё время казалось, что он начинает прижимать её к себе ещё плотнее. — Как ты это понял? — История получится долгой, — протянул Драко, глядя ей в глаза и наслаждаясь тем, как идеально его рука покоится на тонкой девичьей талии. — У нас есть один куплет и два припева, поэтому поторопись. Драко ухмыльнулся. В груди вибрировало волнение, потому что он не знал, какой будет реакция Гермионы, когда у неё не останется даже призрачной возможности полагать, что он просто выдумал то, что является её Подопечным. — Признаков того, что ты мой Куратор, было много. Вспомни первый день нашей переписки и мои слова, что я люблю молоко, что жизнь моя связана с квиддичем. Тогда я ответил тебе поздно, потому что ходил по городу и раздавал штрафы. — Я подумала, что Подопечный — фанат квиддича, — растерянно опустила голову Гермиона. Казалось, её огорчил тот факт, что она сделала неверный вывод. — Ты была близка, — ободрил её Драко и продолжил рассказ. — Когда ты принесла мою рубашку в отдел, мы встретились на углу. Я тогда опоздал, потому что проспал, ведь мы переписывались всю ночь. И после злился я не столько на тебя, сколько на Куратора, которая мне не ответила. — Получается, злился ты всё же на меня, — неожиданно для Драко пошутила девушка. Наверное, это было вызвано нервами. — Выходит так. Ты веришь? — Нет, говори дальше. Драко заметил в толпе два старческих голубых глаза и тут же потупился. — Ты писала от руки, когда я вошёл к тебе в кабинет, а то, что Куратор пишет не магическим пером, я понял почти сразу. Буквы были разными. Много было всего, Гермиона. — Но в какой момент ты понял? Это не могло произойти из-за таких мелочей, — протестовала она. — Ты так думаешь из-за того, что сама не смогла догадаться? — улыбнулся Малфой. — Нет, я так думаю, потому что так оно и есть. — Хорошо. Я понял, когда несколько недель назад попробовал рецепт, который ты мне прислала. Почти сразу мне вспомнился вкус того вишнёвого пирога, которым ты угостила меня в день матча. Слизеринец назвал слишком много фактов, указывающих на то, что он не врёт. Да и зачем бы ему её обманывать? Вряд ли в этом был какой-то смысл. Гермиона поёрзала в его руках, заметив, что мелодия почти закончилась. Пальцы как-то неуверенно перебирали ткань чёрной мантии. — Почему ты не сказал сразу же, как узнал? — Я не знал, стоит ли это делать! — возмутился Драко. Она продолжала надеяться, что это не он её Подопечный, пытаясь найти в его логической цепочке хотя бы какую-то брешь. Это обижало его, потому что мужчина не мог даже подумать, что Грейнджер будет настолько неприятно осознавать, к кому она питает чувства на самом деле. — И что ты предлагаешь? — тон сменился на расстроенный. — Узнать друг друга лучше. Как показал опыт, мы можем хорошо общаться, если не задумываться о своих фамилиях. — И происхождении, — язвительно добавила Гермиона. — Если тебе так хочется, то и о нём тоже. Зазвучали последние аккорды, и девушка ощутила тоску, потому что по неведомой причине ей хотелось подольше потанцевать с Малфоем. Он хорошо двигался, и у него был приятный голос, пусть даже говорил он вещи, которые её поражали. В наступившей молчаливой паузе между композициями волшебница вдруг поняла, что всё это время её сердце бешено билось, и какая-то странная опьяняющая радость разливалась по телу. Она нашла его. Он нашёл её. Это казалось невероятным. Фантазии и призрачные планы вдруг претворились в реальность самым неожиданным образом. Чувства были новыми, к ним нужно было привыкнуть, сжиться с ними. Объект её симпатии вдруг нашёл воплощение в Малфое, но это не пугало, а притягивало. — Я должна подумать, как быть дальше, — волшебница не удержалась и ладонью коснулась щеки Драко, поразившись своему порыву. Он замер, когда нежные пальцы погладили его, и повернулся лицом к ним. Не сводя взгляда с Гермионы, Драко коснулся губами кожи, оставив на ней влажный след. Шатенка облизнула губы. То, что произошло в следующее мгновение было больше похоже на какое-то безумие, на странный невербальный секс. Драко, повторив её движение, коснулся её подбородка рукой и провёл большим пальцем по мягким губам, накрашенным блеском. Гермиона завороженно приоткрыла рот и, прикрыв глаза, поцеловала Малфоя в ответ. Кожа его была тёплой и немного шершавой. — Гермиона! — окликнул позади голос. Девушка тут же вздрогнула и одёрнула руку от лица Драко, а блондин нехотя повторил те же действия следом за ней. — Малфой? — удивлённо пробормотал рыжий парень. — Уизли, и тебе доброго вечера, — равнодушно отозвался бывший слизеринец. — Ты так быстро сорвался со своими друзьями, что мне стало жаль бедную гриффиндорскую принцессу, стоящую в одиночестве. Передаю её теперь в твои надёжные руки. И да, поздравляю, — по слогам произнёс он. Гермиона бросила на него взгляд, который ни о чём не смог рассказать блондину, и тот удалился прочь. — Всё в порядке? — Да, в порядке. Пойдём к ребятам, — сухо отозвалась Гермиона. Весь оставшийся вечер она думала, думала, думала. Никак не могла выкинуть из головы слова Малфоя, его руки и губы. Он мерещился ей в каждом человеке в зале, казалось, что он наблюдает за ней. Вполне возможно, что девушке даже хотелось, чтобы он за ней наблюдал. Образ жёсткого, заносчивого слизеринца никак не мог окончательно слиться с её представлениями о Подопечном. Гермиона понимала, что мыслит стереотипами, которое навязало ей военное время. Знала, что Драко оказался не таким уж плохим человеком. Он помогал ей с турниром, сделал подарок на день рождения, проводил до дома, когда шёл дождь. Как бы сильно она не желала, но не могла выкинуть из головы навязчивое слово «влюблённость», которое порой эхом звучало ещё хуже — «любовь». Рон смеялся над шутками друзей и бережно поглаживал Гермиону по спине, но его прикосновения не вызывали ничего, никаких чувств. Пути решения проблемы уже были ясно намечены в голове, но волшебница пыталась всеми силами убедить себя в том, что её место здесь, рядом с этим рыжеволосым парнем с отменным чувством юмора.

***

Часы отбивали привычный ритм, но в этот раз это мешало Гермионе уснуть. Она лежала на краю кровати, почти не касаясь Рона, который сверлил глазами потолок. Было страшно остаться одной. Принципы говорили о том, что следует немедленно признаться во всём Рону. Это могло повлечь за собой череду необратимых событий. Гарри, семья Уизли и другие школьные друзья не примут, не поймут её решения, но это будет честно. В то же время внутри жила маленькая слабая девочка, которая порой нуждалась в крепком мужском плече, а Малфой не давал никаких гарантий, что будет рядом, когда её жизнь начнёт неумолимо рушиться. С Роном было намного проще. — Нам нужно расстаться, — голос показался непривычно громким в этой тишине, нарушаемой лишь секундной стрелкой. Рон почувствовал, как все его внутренности похолодели и замерли. Гермиона села на постели и повернулась к нему. В темноте она не могла разобрать выражения лица парня. — Наверное, мы поспешили. Это началось давно, Рон, но я не хочу, чтобы ты думал, что ты стал мне чужим человеком. Ты ближе мне, чем любой на земле, но я не люблю тебя так, как должна, — она сдержала накатывающие слёзы, не в силах понять, правильные ли вещи говорит. — А я всё думал, когда ты мне это скажешь, — глухо отозвался Рон. Тишина. Волшебница не представляла, что ответить. — Вы все привыкли считать меня толстокожим слепцом, а мне нет резона убеждать вас в обратном. Ты всегда думала, что именно ты самая умная, самая внимательная, что ты приносишь себя в жертву. Но люди рядом тоже не дураки, пусть во многом тебе и уступают, — он говорил без злобы, но в тоне его было что-то неприятное. Волшебнице нечего было ответить, потому что Рон попал в точку. Она и подумать не могла, что он заметил хотя бы малейшие странности в её поведении. Так просто было бы объяснить всё ему, словно он ребёнок, ничего не смыслящий в жизни, убедить его в удобных вещах, а неудобные припрятать. Говорить с умным человеком всегда труднее. — Ты изменила мне? — теперь голос Рона казался обманчиво живым. — Нет! Конечно нет, Рон, — случись это, она бы себя не простила. — Это мой Подопечный. — Ты узнала, кто он? — Это Малфой. Удар ниже пояса. Рон замолчал и тяжело задышал. Такого он не ожидал, подозревая кого угодно, но не его. — Он узнал первым. Сегодня на балу рассказал об этом мне. — Я застал вас сразу после этого разговора? — боль сквозила в его интонации. — Да. — Понятно, — Рон замолчал и тяжело вздохнул, будто пытался сдержать слёзы. Гермионе хотелось верить в то, что он не стал бы плакать, потому что она бы неизбежно его обняла, а он оттолкнул бы. — И что теперь? Ты уйдёшь к нему? — Сейчас я этого не планирую. Но я не вижу смысла причинять тебе и дальше боль, делать вид, что всё так, как было раньше. Вдруг Рон сел рядом и взял Гермиону за руку, крепко сжав. Это было прощание, пронизанное болью и сожалением. Глаза гриффиндорца блестели в темноте, в них сквозило сожаление и раскаяние за то, что он не смог сберечь её чувств. Девушка провела по костяшкам большим пальцем, после чего мужчина встал и ушёл.

***

Ночь Рон провёл в гостиной, спалось ему так же плохо, как и Гермионе. Утром молодые люди чувствовали себя вымученными и обессиленными. Они не сказали друг другу ни слова, когда волшебница скрылась в зелёном пламени камина, отправившись на работу. Как бы хотелось ей чувствовать сейчас тяжесть на сердце от разрыва, но этого и близко не было. Беспокойство вызывало лишь собственное будущее. Дома осталось много нерешённых вопросов: как быть с квартирой, как рассказать друзьям о произошедшем? О ком точно не хотелось думать, так это о Малфое. До этого ещё дойдёт, а пока ей нужно решить слишком много проблем, и допустить, чтобы перед глазами маячила ещё одна, нельзя. Необходимо было хотя бы для себя остаться хорошим человеком, который поступил по совести, а не бросился в объятия своему школьному неприятелю на следующий же день после разрыва отношений. Не было никаких сомнений, что всё случилось бы именно так, появись Малфой на пороге её кабинета. Слишком долго она его ждала. — Поздравляю вас, — радостно пролепетала секретарша, когда Гермиона показалась в приёмной перед своим кабинетом. — Что? — С помолвкой, — улыбнулась девушка. — А, — волшебница задумалась и отрешённо улыбнулась в ответ. — Спасибо. То, о чём она старалась не думать всю бессонную ночь, всё же потревожило её. Магическая Англия гудела из-за новости о скорой свадьбе двух героев войны. Если бы дурацкий Малфой поговорил с ней до этого момента! Гермиона злилась на него и даже подозревала в том, что он специально дожидался самого неудобного времени для признания. День обещал быть долгим.