Трактир "Злобный Хоббит"

      — Лу, вот скажи… Я тебе брат?       — Как же ты надоел, — в очередной раз вздохнул юный дракон и, схватив корзину с мокрым бельем, попытался уйти от мечника. Но тот, закинув руки за голову и пожевывая травинку, спокойно пристроился рядом, сопровождая мальчика.       Куча золота не давала Арчибальду покоя с тех пор, как появилась. Но каково же эльфийское коварство! Всякий, кто попытался бы взять хоть одну-единственную жалкую монетку, тут же становился жертвой сильнейшего проклятья! Жертв, конечно, пока не было. Но даже без заботливо оставленных хоббитом зловещих предупреждающих табличек, гору сокровищ обходили стороной. Рядом с ней становилось до ужаса неуютно, чувствовалось сильное темное колдовство. Маги так вообще едва дышать рядом с телегой могли.       — Вот где справедливость? — привычно завел шарманку парень, косясь на несметное богатство. — Из-за какого-то золота — и сразу всего в язвы! А за убийство — всего лишь пару букв на роже…       — Заткнись, дубина! — испуганно зашипел Лу и пнул Вэнтура по ноге. Арчи зашипел, потирая ушибленное место. Луэрен заозирался, будто вор, но не почуяв вокруг посторонних, немного успокоился.       — Да можно подумать, это тайна! — возмутился Арчибальд, за что получил еще один пинок. — Да хватит уже! Понял я, молчу!       — Он не мог, — с недетской серьезностью сказал мальчик, подхватил корзину поудобнее и продолжил путь.       — Не хмурься. Я тоже по нему соскучился.       — Ага, как же… Просто никто больше за тебя работу магией не делает.       — Да ты знаешь, сколько мы вместе трактов прошли? — возмутился Арчи. — Сколько чудовищ убили! Скольким путникам помогли! Мы прошли с ним от Жемчужного Моря через всю империю до треклятого Чернотопья! Он мне не просто друг. Он мне братом стал…       Лу на мгновение остановился, с трепетом представляя, сколько удивительных приключений пережили за это время два друга. Но стоило ему поднять взгляд на Арчи, как иллюзии развеялись.       — … как и Мохнопят — отцом родным!.. — любуясь на гору сокровищ, томно выдохнул мечник.       — Тьфу на тебя! — обиделся Луэрен и правда едва не плюнул огнем. — Вот покроешься язвами — не стану эльфа просить проклятие снять. Так и ходи, бессовестный.

***

      Заракру Ветер-Южных-Степей пристально наблюдала за «его древнейшеством», попутно собирая посуду. Эльф, как приклеенный, сидел за столом уже четвертый день. Никто не видел, чтобы Гаэссор спал или, в конце концов, отходил в туалет. Словно блестящее украшение, он старался стать неотъемлемой частью стен трактира.       Когда очередные новоприбывшие авантюристы зашли в зал, воительница даже не удивилась их реакции. Отряд замер на пороге, с трепетом и неверием взирая на Гаэссора, после чего вихрем выбежал во двор. Спустя несколько минут они осторожно вошли обратно. Стараясь держаться от сверкающего нарядом эльфа подальше, они гуськом прошмыгнули к стойке и, получив ключ в обмен на золото, быстрее пущенной стрелы скрылись на втором этаже.       Заракру искренне не понимала, почему окружающие ведут себя подобным образом. В ее голове это существо, напоминающее утонченное изделие из хрусталя, никак не вязалось с силой и могуществом. Даже меч, который в порыве злости разгрыз Луэрен, больше походил на ювелирное украшение, чем на оружие для битвы.       Джуг был безразличен к эльфу настолько, насколько был безразличен к любому другому завсегдатаю. Заказывает что-то, платит — так пусть сидит и хоть пылью покрывается. Старый вояка был, как и прежде, погружен в работу, ведь даже изрядно перепуганные авантюристы жрали то же количество еды, что и прежде.       Хоббит же просто смирился. Поначалу его нервировало постоянное сверкание в углу зала, да и подозрения грызли изнутри. Но отсутствие Одриана сильно сказывалось на работе, и Бален, погрузившись в дела, почти забыл о старом эльфе. К тому же, от Гаэссора была польза. Арчибальд всеми способами старался не попадаться «его древнейшеству» на глаза, так что в питейном зале почти не появлялся, отвоевав у Луэрена работу в конюшне.       И только маленький дракон был недоволен. Его нервировало пристальное внимание. Почти везде он ощущал на себе тяжелый взгляд эльфа. Порывшись в забытых Одрианом вещах, он нацепил на себя какой-то амулет и, не ощутив слежки, зло выдохнул:       — Еще один проклятый колдун!       Стараясь избегать Гаэссора, он оставил работу в питейном зале на Заракру, и пропадал то на кухне, то на улице, стирая белье. Но даже так, время от времени он чувствовал, как дрожит амулет на груди. А позже — противный холодок пробегал между лопаток.       Устав от подобной муки, маленький Лу решил, что пора выпроваживать засидевшегося гостя…       Гаэссор внимательно наблюдал за происходящим вокруг и все больше понимал, что повел себя как невежа. Здесь были странные обычаи: всякий, кто пытался войти в дом хоббита, тут же выбегал на улицу и позже входил вновь. Также он заметил, что многие воины преклоняются перед старым оркским топором. Что за герой убил им невероятное чудовище — эльф узнать не сумел. Видимо, это хранилось в тайне. А еще авантюристы оставляли везде монеты: возле святого оружия, возле чешуи дракона… А еще давали деньги тем, кто приносил им еду.       Хоббит был очень гостеприимным хозяином. Всякого, кто приходил в его дом и чтил негласные устои, он досыта кормил и за скромную плату выделял спальное место. Судя по наряду полурослика, богат он не был, но был щедр и окружен друзьями. Также Гаэссор понял, что у Мохнопята необычная семья. Помимо того, что Бален приютил его внука, здесь приют нашла воительница степного клана, говорливый юноша людской крови, а также старик, что некогда, несомненно, имел опыт полководца. Еще ночами в трактир приходила девушка. Что за кровь течет в ее жилах, старый эльф не сумел разобрать. Но то, что это дитя леса — не сомневался.       Разношерстная семья жила в ладу. Еще ни разу он не сумел услышать ссоры. Каждый был занят своим делом и приходил на помощь другому. Теплее всех Луэрен общался с хоббитом, но и прислушивался к словам старика на кухне. Гаэссор лишь умилился смышлености внука: слушать старых мужей — мудрое решение и неподвластное юности умение. От гордости за Лу старый эльф внутренне ликовал.       Внук сторонился его. От этого было немного досадно. Но Гаэссор был искренне рад лишь тому факту, что дитя его дочери бегает где-то поблизости. Иногда эльфу становилось любопытно, чем занят ребенок, и с помощью магии он подглядывал за мальчиком. Драконы чувствительны к магии, и вскоре Луэрен обзавелся амулетом отвода глаз. Теперь старый эльф мог видеть его еще реже. Но не отчаивался. Однажды он придумает, какие слова сказать этому ребенку.       За эти четыре дня Гаэссор перепробовал все блюда, что только мог создать старый повар. Как столько еды влезло в столько тонкую фигуру — не понимал даже сам эльф. Но больше всего ему понравился именно пирог с лесными ягодами. Он уже не представлял, как сможет жить без данного лакомства.       Воительница принесла новую кружку травяного чая и пышущий жаром пирог. Эльф кивнул ей в знак признательности и взялся за вилку. И лишь когда орчанка удалилась на кухню, мысленно обругал себя. Он снова забыл дать ей «чаевые»!       Сокрушаясь над собственной глупостью, эльф не сразу заметил, что к нему, нахмурившись, идет серьезный ребенок. Опешив от того, что Луэрен сам решил с ним заговорить, Гаэссор не знал куда деть себя от волнения. Поэтому просто отложил вилку и скрестил руки.       Луэрен подошел к эльфу и надулся еще сильнее. Гаэссор сидел с самым безразличным выражением, лениво взирая на него изумрудными глазами.       — У тебя есть дом? — закипая от раздражения, выпалил Лу.       — Есть, — спокойно отозвался Гаэссор. — Далеко.       — Не скучаешь по своему дворцу? — скрестил дракон руки, с вызовом глядя на противника.       — Лишь самую малость, — честно признался эльф.       — Так, может, тебе пора домой? — исходя ядом, фыркнул Луэрен. — Там ведь и дел должно было накопиться немало!       Гаэссор задумался. Его внук был прав. Потеряв голову от желания встречи с Луэреном, эльф совсем позабыл об обязанностях. Слова юного дракона показались ему вполне логичными и ничуть не обидными. Но Гаэссор не желал возвращаться в Рощу. Не сейчас, когда рядом с домом этого ребенка бродит проклятый дракон…       — Я услышал тебя, дитя, — спустя пару долгих мгновений серьезно кивнул Гаэссор.       Луэрен хмыкнул и с видом победителя направился восвояси. А старый эльф неторопливо принялся за пирог, размышляя, как лучше поступить…

***

      Одриан сидел под кривой сосной, с тоской смотря на небо, что почти не проглядывало через колючие лапы деревьев. Шел десятый день его отшельничества. Он не попадался на глаза ни авантюристам, ни магзверям. Ушел так далеко, как только смог. Не оставляя за собой следов, он все больше походил на тень. Незримый, неуловимый…       Его съедала тоска. Как же он отвык от подобного образа жизни за годы, прожитые под крышей «Злобного Хоббита». Он почти забыл о проклятии, сжигающем его лицо, потому что сгорал от беспокойства за место, ставшее домом. Вернулись ли эльфы? Оправился ли Арчи? Тяжело ли бедняге Лу и господину Мохнопяту справляться с этим оболтусом?       А Джуг? Не воет больше душа старика по уничтоженной «Рыбке»? И будет ли он и в этом году делать то странное, но вкусное варенье из можжевельника? Стыдно признать, но даже по недавно появившейся орчанке он скучал. Стоило представить ее, как в ушах уже звенел голос и столь частая фраза о вызове на поединок…       За эти десять дней он не издал ни звука, не сказал ни слова. Внутри вновь и вновь поднималось негодование и раздражение. Почему он должен так жить? Прятаться, будто преступник! Гребаные эльфы с их проклятиями! С их нежеланием слушать!..       Все это могло бы закончиться, стоило лишь Болотной деве убрать с его лица эти проклятые раны. Но она, будто в насмешку, больше не появлялась перед ним с той зимней ночи. «И поделом, — думал маг, вспоминая как отсиживался до ночи в погребе. — Ибо недостоин…»       Побыв наедине со своими страхами, Одриан впал в уныние. И уже долго прокручивал в уме одну и ту же мысль. Устав от самого себя, он, наконец, решился. И едва слышно выдохнул:       — Аменс…       — Соскучился? — улыбнулась безумная старуха.       Он лишь усмехнулся в ответ. Как же он не сведущ в магии, если каждое появление провидицы для него остается загадкой. Ведь не было здесь ни одной живой души. А она легкой для своих лет походкой вышла из-за ближайшей сосны, будто только и ждала, когда ее позовут.       — Очень.       — Не мудрено, такую-то красоту не каждый день видишь!       Одриан согласно кивнул, а Аменс резко горделиво запрокинула голову, отчего ее обвисшая кожа стала качаться туда-сюда.       — Но зная тебя, милый, понимаю, что не просто на меня полюбоваться хотел, — положив руки на свой посох, улыбнулась старуха.       — Погадаешь? — предложил Одри.       — С радостью! — рассмеялась Аменс. — Дело плевое, но жуть какое интересное. Всю судьбу тебе расскажу, что Боги глумясь сплели. Или тебя что-то конкретное интересует? — хитро прищурилась провидица, доставая из ниоткуда заветный мешочек.       Одриан задумался. Он и Аменс позвал больше для компании. Слишком уж засиделся в одиночестве, что был рад даже безумной провидице. Но раз подвернулся случай…       — Не стесняйся! — подбодрила его старуха. — Задай вопрос косточкам! Кости лгать не станут!       — Сумею ли я от проклятия избавиться? — вырвался вопрос сам собой.       Старуха потрясла мешок, и одним движением высыпала его содержимое. Одриан с удивлением наблюдал за незнакомой магией. В этот раз камни и шишки, кости и шкуры не упали на землю. Подхваченные неведомой силой, они закружились вокруг провидицы сначала медленно, а после — все быстрее и быстрее, пока не слились в единую линию.       — Вижу, — завыла провидица. Но голос ее казался куда страшнее, чем прежде, когда та являлась в трактир. Каждый звук словно повторяло эхо потусторонних голосов, и Одриан невольно вжался в ствол дерева. — Вижу!       Старуху окутало изумрудным сиянием, и маг начал медленно подниматься, страшась непонятной силы. Провидица распахнула глаза. По телу пробежали мурашки от страха. Белые, без радужки и зрачков, они смотрели в самую душу Одриана.       — Беда бродит вокруг да около. Топит ее болото, да беда всякий раз выбирается. Пьет ее силы чаща, да та всяко сильнее! Древнее зло с молодым злом сплетается, силой друг друга упивается! Враг не враг тебе, Одриан, но сторонись древа железного! Не верь старой, но молодой крови! А услышишь зов о помощи — беги без оглядки. Иначе гореть тебе в алом пламени. От проклятия лишь с головою вместе и избавишься!!!       Провидица издала страшный вопль, от которого покачнулись сосны. Лицо мага опалило жаром, будто от лесного пожара. А в изумрудном свете бесившейся вокруг старухи силы он увидел, как полыхает трактир.       Видение кончилось так же внезапно, как и началось. На землю упали кости и камни, превратились в черных змей, что тут же расползлись в разные стороны. Одриан пытался успокоить бешено колотящееся сердце и тяжело дышал. В ушах еще звенел потусторонний вой.       Аменс отряхнула платье как ни в чем не бывало. Поправила декольте с обвисшей грудью и бесхитростно улыбнулась, показав последние три зуба.       — Или пересиди тут, — простодушно предложила она. — Пусть проклятый, но живой останешься.       Мгновение — и Одриан сорвался с места, отмахиваясь от колючих веток. И зачем он, идиот, так далеко ушел от трактира?! Скорее, пока не вернулся дракон! Нужно попытаться увести всех подальше от «Злобного Хоббита»! Надеясь перехитрить судьбу, он бежал не смея оглянуться на безумную провидицу, что провожала его довольной улыбкой…