Трактир "Злобный Хоббит"

      — Эт-то что? — спросил Мохнопят, хватаясь за сердце.       — Мой дом, — спокойно пояснил Гаэссор. И немного подумав, добавил: — Хотите войти? Могу угостить вас чаем.       Бален в ужасе смотрел на огромный эльфийский дворец сразу же позади своего милого трактира. Белоснежные стены сверкали под лучами солнца, поднимаясь высоко-высоко над кронами чащи. Башни, казалось, подпирают само небо. В арочных оконных проемах сверкали цветные витражи.       Он должен был заподозрить что-то неладное еще тогда, когда «сие древнейшество» спустя четыре дня внезапно решило покинуть трактир. «Злобный Хоббит» облегченно выдохнул и пожелал важному гостю лишь легкой дороги до самой Рощи. Но Гаэссор вернулся уже на следующий день в сопровождении чуть ли не целого города! А наутро, прямо за любимыми тыквенными грядками Мохнопят увидел «это»…       Дворец ослеплял своим величием, богатством… и бликами, подобно своему хозяину. Луэрен при взгляде на роскошное жилище шипел пуще болотной гадюки. И пока бедный полурослик пытался вдохнуть воздуха, напал на эльфа с расспросами.       — А как же дела?! — бесился Лу, едва сдерживаясь, дабы не обратиться в дракона. — Ты же где-то заработал столько золота, чтобы построить такой дворец!       — Я оставил их, — спокойно ответил Гаэссор и впервые открыто улыбнулся. — Теперь я буду жить здесь.       — Безработный старикашка, — проворчал ребенок и, подхватив метлу, пошел заниматься уборкой двора.       Бален оставил все дела и заперся в кабинете. Ему было дурно. Закатное солнце больше не проникало внутрь, упираясь лучами в высокие стены белокаменного дворца. Взглянув в окно, где еще вчера плавно качались сосны, хоббит скривился, увидев как Гаэссор выходит из-под арочного свода своего жилища. Словно почувствовав на себе взгляд Балена, эльф поднял голову и помахал рукой. Бален потер глаза. Привидится же…       Гаэссор был полон решимости зайти в трактир ровно до того момента, пока не подошел к двери. Они с хоббитом теперь соседи, а у данной расы в порядке вещей ходить к соседям в гости. Или в той книге, что он прочитал в Сильве, собирая магов-строителей, автор преувеличивал о гостеприимстве и обычаях? Сомнения разъедали старого эльфа изнутри, и он спустился с крыльца. В раздумьях он обошел трактир вокруг и вновь замер у двери.       Но ведь все эти авантюристы приходят в гости к хоббиту? И им всегда рады! Значит, и эльф из Великого Рода вполне имеет право на то, чтобы войти. С этими мыслями Гаэссор взялся за ручку.       Но авантюристы уходят. Уезжают к себе в родные города или ненадолго отправляются гулять по болотам. Может, ему тоже стоит сходить прогуляться? Может, это одна из негласных традиций этого места?       Гаэссор поник. Еще из головы никак не выходила фраза маленького внука. Теперь он бездельник. В самом прямом смысле, впервые за тысячу лет его не ждали никакие дела. Бумага, привезенная из города, ждала своего часа на столе, чтобы эльф выписал очередную строчку из купленной книги про расы империи. Никаких документов, срочных писем, посланий…       Бедность Гаэссору не грозила еще около полутора тысяч лет. Не зря же он столько старался на благо западных лесов. Но сама мысль, что он будет просто ходить гонять чаи с отцом дитя, чьи маленькие ладошки уже в мозолях, была ему невыносима.       Эльф отступил… Мрачным он прошествовал по длинному коридору дворца. Склонившись, его встретил слуга — единственный из всей свиты, коего пожелал видеть Гаэссор из Рощи. Пройдя в свои покои и сбросив мантию, эльф выбрал из стопки книг первую попавшуюся.       — «Придорожная система экономики. Все о постоялых дворах и питейных заведениях»… — прочел вслух эльф.       Признаться, он взял эту книжку только потому, что жилище, нарисованное на обложке, очень походило на дом хоббита. Устроившись на софе, он перевернул страницу, надеясь ненадолго отвлечься от своих мыслей…

***

      Бален пытался сосредоточиться, но все его мысли были заняты эльфом. Он пропал. Заперся у себя во дворце и затих, явно что-то замышляя. От негодования у хоббита тряслись руки, из-за чего записи в учетной книге выходили рваными и корявыми.       Вчера Арчи видел, как Гаэссор кружил вокруг трактира, подобно хитрому лису вокруг курятника. Он что-то бормотал и излучал темную ауру. То-то артефакты разрядились быстрее обычного. Наверняка и пару заклинаний оставил. Ох, был бы сейчас рядом Одри, они бы мигом от них избавились.       Осмелевший из-за отсутствия на протяжении дня «его древнейшества», Вэнтур веселился на славу. Он пел бранные песни, танцевал, пил вино и даже умудрился обыграть кого-то в кости. Попытавшись соблазнить первую попавшуюся юбку, получил увесистую оплеуху от Заракру, что недовольно принялась чистить свое платье от «следов его похабных рук». Бален не обращал на него внимания. Пусть веселится, пока может. Ведь хоббит нутром чуял, что скоро эльф нагрянет и уже так просто не уйдет.       — Мохнопятище! В Сильве, конечно, гуляет слава о твоем богатстве, но чтобы так!..       Оторвавшись от учетной книги, Бален тепло улыбнулся. На пороге стоял Бродошмыг с несвойственно круглыми для него глазами. Его потерянный вид так позабавил хоббита, что тот на миг забыл о всех невзгодах. Спрыгнув со стула-лесенки, полурослик приблизился к другу и крепко обнял. Они хлопнули друг друга по спине трижды.       — Телега золота прямо возле конюшни стоит! — словно и не было приветствия, продолжил гном. — Целая телега! Да даже я за всю жизнь столько не заработаю! Никак у тебя тут сам император останавливался. И дворец себе позади отгрохал.       — Хуже, — вздохнул Бален, а гном подцепил его под локоток и повел на улицу. — Эльф, понимаешь… Из Великого Рода Стального Древа.       — Не шутишь? Дай угадаю: и золото от него же?       — Угу…       — То-то я смотрю, чары больно хитрые. Саму Мать Милосердную проймет, если понадобится, собака такая… Никакая защита не поможет! — с восторгом присвистнул Бродошмыг и нацепил на себя странное устройство с множеством увеличивающих линз.       Он обежал вокруг телеги и замер, с интересом рассматривая одному ему видимые нити заклинания.       — Расстарался даритель-то, — с уважением протянул гном. — Не корысти ради — подари монетку! Хочешь — я тебе обычную в обмен дам. Я как раз над одной штукой работаю…       — Не боишься, что на лоскуты тебя защитные чару разберут? — засомневался Мохнопят. Он осторожно взял из кучи одну монету. Даже за себя ему было боязно, вдруг эльф напутал чего?       — Да не боись, — простодушно махнул рукой мастер. — Оно на воров зачаровано. А если ты мне его по доброй воле отдашь — ничего не случится. Да и мы с тобой почти как братья. Не сожрет меня эльфийское проклятие!       — А если…       — А если сожрет — то тут и бежать недалеко, — кивнул на белокаменный дворец гном и потер руки от нетерпения. — Ну так что? Подаришь?       Бален неуверенно протянул монету другу. Гном радостно схватил ее и принялся вертеть в руках. Никакое проклятие на него не пало, не появились страшные язвы. Бродошмыг стоял счастливый с новым приобретением, рассматривая подарок под разными углами.       — Ты с золотом этим поосторожнее будь, — наконец изрек он, пряча монету в наплечную сумку. — По идее, проклятие должно развеиваться после того, как ты купишь на него что-то или кому-то подаришь. Но эльф явно переборщил с вливанием силы, так что ходить всем ворам и карманникам в империи с эльфийским проклятием…       Бален серьезно кивнул. Теперь он поклялся любой ценой избавиться от данного подарка. Может, если переплавить гору сокровищ во что-то другое, то проклятие развеется? Почему-то Мохнопят был уверен, что эльф ни под каким предлогом не уберет с сокровищ страшное колдовство.       — А теперь, дружище, пойдем принимать работу!       У конюшни стояла телега, накрытая большим куском мешковины. Бален довольно потер руки и бросился на кухню. Спустя пару мгновений он буквально притащил ворчащего Джуга. Старый повар не особо горел энтузиазмом, хоть и понимал, что его собираются одаривать. Время ужина, вот-вот хлынут с топей злые, мокрые и голодные авантюристы, а его отвлекают от работы…       Бродошмыг без лишних слов сорвал с повозки ткань и замер, жмурясь от гордости за самого себя. Даже хоббит присвистнул от удивления.       — Я слегка подкорректировал те чертежи, — словно невзначай улыбнулся мастер-кузнец. — Взял гномью сталь, отчего пушка получилась более легкой и прочной. Зачарование наложил стандартное, от себя добавил только чесоточное проклятие на воров. Чего-то более грандиозного лепить уже было некуда.       Джуг в немом восхищении взял в руки подарок. Он очень походил на обычную пушку, но сверху имел две ручки, за которые старый воин и ухватился.       — Чувствуешь под пальцем рычажок? — счастливый гном вертелся возле своего детища. — Больше не нужно подпаливать фитиль, достаточно нажать на курок и с задержкой в полторы секунды произойдет выстрел! Порох тоже больше не нужен, я все заменил на магию. Достаточно время от времени заряжать накопитель.       — А ядра? — с восторгом спросил Джуг.       — О-о-о, я подготовил их великое множество, — уверил Бродошмыг и, вскарабкавшись на телегу, принялся показывать ящики.       Бален решил не дожидаться слов благодарности своего работника. Ему было достаточно того, что у старика вновь горели глаза. А Джуг, позабыв обо всем на свете, перебирал ядра. Разрывные, картечные, дымовые, воспламеняющиеся, цепные! Когда гном закончил с презентацией, старый воин обнял коротышку в порыве благодарности, отчего у Бродошмыга затрещали кости.       Подарок пришлось оставить до самой ночи. С нетерпением старик крутился возле кастрюль и сковородок, а когда закончил с подготовкой на утро, вихрем выбежал во двор. На необычное оружие вышел полюбоваться весь трактир. Джуг подхватил свой подарок, зарядил разрывным ядром и нажал на курок. В небо со свистом взлетел снаряд и где-то среди облаков с грохотом разлетелся на тысячи огоньков, те, тая в ночи, медленно осыпались на землю. Авантюристы аплодировали, довольные представлением.       Джуг поставил пушку на землю. Ударившись о камень, сталь издала забавный квакающий звук. И старик счастливо улыбнулся, погладив гладкий металл:       — Жабка… Я назову тебя Жабкой.       Бален полюбовался фейверком и закрыл окно. Подхватив бутылку вина, он наполнил две кружки и уселся за рабочий стол. Бродошмыг вертелся возле шкафов, что-то высматривая. У хоббита скопилась неплохая коллекция всяких занимательных вещей — от зубов болотных чудищ до магических камней, что дарили ему завсегдатаи.       — Как там твое изобретение?       — Не закончил пока, — скривился гном и достал из наплечной сумки «Стрелялу». — Я уже все перепробовал, но осечку дает, собака такая! Может, в плетениях зачарования что не так?       — Я в этом ничего не понимаю.       — Коне-е-ечно, — протянул мастер-кузнец, глядя как Бален раскуривает трубку с помощью магического пламени из пальца.       — Как надолго планируешь пробыть в отпуске? — выпуская дымные кольца, спросил хоббит.       — На недельку-другую. Поброжу по лужайкам, отосплюсь в твоих объятиях и назад поеду.       — Надо было заранее предупредить, что собираешься приехать, — скривился полурослик. — Я бы еще одну кровать заказал.       — А я говорил. Просто раньше с твоим заказом справился.       — И решил побаловать себя отдыхом?       — Поискать вдохновение!       — В вине?       — Да что ты понимаешь, — хмыкнул Бродошмыг и улыбнулся.       Под разговоры о новостях и под дружеские споры они просидели до глубокой ночи.

***

      Ошарашенная Ольфа стояла перед трактиром, с восторгом взирая на дворец. Если завсегдатаи вздыхали от зависти богатству эльфа, то она просто впервые в жизни видела столь красивое и большое жилище. Девушку искренне восхищали башни и белокаменные стены с арочными проемами. В лунном свете переливались витражные стекла.       — Не удивлюсь, если он какой-нибудь эльфийский принц, — бурчал Арчибальд, таская к утилизатору тачки с конским навозом. Ехидно улыбнувшись, он спросил: — Не хочешь познакомиться с «его древнейшеством»? Получилась бы забавная сказка про принца и лягушку.       Ольфа, поначалу принимая слова мечника за искреннее предложение дружбы с новым соседом, стушевалась и даже немного обиделась. Проходившая мимо с корзиной белья Заракру увидела пунцовую девушку и невозмутимо поставила Арчибальду подножку. Когда тот рухнул лицом в тачку, победно оскалилась и поспешила прочь.       — Вот же!.. — стирая с лица грязь и корчась от запаха, рычал парень. — Да она!.. Да я ее!..       — Бросишь ей вызов? — фыркнул Джуг, любовно поглаживая свою новую боевую подругу. В отличие от других, он давно закончил со своими делами и уже который час сидел в обнимку с новой пушкой, полируя гномью сталь.       Арчибальд скривился еще сильнее. Драться с девушками он считал низостью и недопустимым поведением для настоящего рыцаря. Поэтому, когда Заракру Ветер-Южных-Степей в прошлый раз попыталась с ним сразиться, просто бегал от нее почти всю ночь. Утром, оба уставшие и помятые, они негласно решили не приближаться друг к другу.       — Последнюю чистую рубашку испортила, — вздохнул мечник. — Боюсь, запах никогда не выстирается. А ведь мне на ней Молли вышила знак вечной любви…       — Рози, — поправил Лу. Он отнес последнее ведро помоев в утилизатор и, сонно потирая глаза, шествовал отсыпаться. — На этой рубашке тебе узор вышила Рози.       — Да какая разница, — обреченно вздохнул Арчи, снимая с себя рубашку и бросая в утилизатор. — Вещь-то хорошая была.       — Дурак, — проследив за его действиями, констатировал юный дракон и вынул из кармана подаренный кем-то из завсегдатаев бытовой артефакт. Арчибальд зло всплеснул руками и поплелся отмываться, а в спину ему летел смех старого воина.       Плескался в ледяной воде у колодца Арчи долго. Казалось, запах конского навоза впитался под кожу навечно. С остервенением парень натирал себя мылом и мочалкой. Уже давно ушел старина Джуг в обнимку с «Жабкой», Ольфа полировала до блеска питейный зал.       — Проклятье! — взвыл мечник. Ужасный запах никуда не делся. С досады он пнул ведро и в испуге замер.       Ведро пролетело пару метров и упало прямо под ноги эльфу, выплеснув мыльную воду на его сияющую мантию. Гаэссор медленно окинул взглядом пятна от подола до колена на своем одеянии. И так же медленно поднял взгляд на мечника.       — Я не специально! — пискнул Арчи, у которого от страха подкосились ноги.       Гаэссор медленно и величественно приближался. Мечника пробрала мелкая дрожь. Теперь он понимал, почему Одри впадал в истерику при одном лишь упоминании эльфов. Чистокровные выходцы этой расы пугали своими равнодушными лицами и пронзительным взглядом.       — Простите меня, идиота, ваше древнейшество! — попытался взмолить Арчи и тут же сам себе руками закрыл рот, когда выпалил приклеевшееся к новому соседу прозвище: за глаза эльфа величали только так все постояльцы и работники.       Гаэссор в удивлении приподнял бровь, продолжая надвигаться. Когда эльф потянулся к чему-то на поясе, Арчибальд в панике закрылся руками и зажмурился. Ожидая, как его сейчас проткнул кинжалом, он простоял так пару мгновений. А когда открыл глаза, эльф стоял перед ним застыв изящной статуей, протягивая маленький флакон.       — Яд? — в ужасе выдохнул Арчи. Каким же жалким он был в глазах эльфа, раз тот даже не желал марать о него руки…       — Шампунь, — невозмутимо ответил Гаэссор, продолжая держать флакон.       Арчибальд недоверчиво принял подарок и осмотрел пузырек со всех сторон. Сняв крышку, принюхался. Пахло осенним лесом в жаркий день. Под немигающим вниманием эльфа, парень неуклюже намылил голову. Набрал воды и смыл с себя пену.       Гаэссор взмахнул рукой и мечника обдало теплым потоком воздуха, моментально высушив волосы. Ровные блестящие локоны легли в привычную прическу. Арчи посмотрел в водное отражение. Словно в лучшем салоне красоты империи побывал…       — Следуй за мной, — ровно сказал эльф и, не дожидаясь ответа, направился во дворец.       Арчибальд не знал что и делать. Его душа в панике металась, сердце вот-вот грозило выпрыгнуть из груди от страха. Мысленно продолжая кричать от ужаса, он, будто заколдованный, следовал за Гаэссором. А коридоры эльфийского дворца казались бесконечными.       Войдя в одну из комнат, им поклонился слуга, держащий вешалку с нарядом.       — Надень, — сказал эльф.       Пока Арчибальд в панике путался в штанинах, Гаэссор присел за накрытый сладостями стол и принялся листать книгу с закладками. Впервые за многие столетия он принимал гостя. Он приказал подать легкие закуски и десерты и теперь сомневался, что скудное разнообразие из десяти блюд понравится приглашенному юноше. Достойный чай в этой глуши на краю империи тоже было сложно найти. И эльф корил себя, что не отыскал ничего достойнее северной чайной розы в запасах. Он не особо любил чай…       Окинув взглядом с головы до пят переодевшегося гостя, Гаэссор нахмурился. Арчибальд был ниже его ростом, и костюм был велик в рукавах. Да и то, как пришлось подкатать штанины из лучших эльфийских тканей… Но гость стоял ровно, вытянув руки по швам. Дискомфорт одежда ему явно не причиняла.       — Сядь, — попросил Гаэссор.       Арчибальд едва не уселся на пол там же, где и стоял. Но вовремя увидел приглашающий жест слуги, что отодвинул для него стул. Гаэссор кивнул своим мыслям. Возможно, его гость выходец из степных кланов: там не пользуются стульями и столами, сидят на коврах, скрестив ноги. Эльф находил это очаровательным в своей первобытности и верности старым обычаям.       Гость сидел напротив, скромно положив руки на колени. Когда слуга налил в изящные чашки чай, тот даже не глянул в ее сторону. «Скорее всего он никогда прежде не видел такой посуды и блюд…» — подумал старый эльф. Вспомнив о том, как недавно сидел в незнакомом месте и пробовал незнакомую еду, он с понимаем и уважением произнес:       — Пей. Остывший чай не так хорош.       Гость в два глотка осушил чашку. Слуга налил еще.       — Угощайся, — обведя рукой стол, попросил он юношу. Решив подать пример, подхватил корзиночку с кремом. Слуга заботливо отрезал кусок торта и положил на тарелку мечнику…       Когда пуговицы на рубашке Арчибальда начали трещать, эльф решил, что достаточно накормил гостя. Гаэссор открыл первую книгу. Рядом прямо на полу возвышалась хаотичная стопка с тысячами закладок.       — А теперь я попрошу тебя рассказать мне поподробнее о том, что такое трактир…