Трактир "Злобный Хоббит"

      Арчибальд постучал в дверь, но из кабинета не донеслось ответа. Взглянув на суровое лицо старого эльфа, он постучал вновь. Господин Бален точно не убьет бедного мечника, а вот чего еще ждать от Гаэссора, он не знал. До самого утра тот пытал его расспросами, заставлял есть сладости, будто надеясь на то, что Арчи лопнет. А потом велел отвести его к хоббиту. И вот они у двери кабинета, за которой наконец послышалась тихая брань.       Взлохмаченный от сна хоббит, завернувшись в одеяло, недовольно взглянул на визитеров.       — Чего надо в такую рань? — проворчал полурослик.       — Данный господин настаивал на личной встрече с вами, — пролепетал Арчи и в поклоне начал отступать к лестнице.       Проводив взглядом сбежавшего работника, Мохнопят жестом пригласил эльфа войти. Пока хоббит перебирал пустые кувшины в поисках воды, Гаэссор уселся на единственный стул нормального размера. Он уже открыл рот, но раздавшийся из-за ширмы храп так удивил гостя, что тот не сумел вымолвить и слова, с немым вопросом уставившись на Балена.       — Не обращайте внимания, — попросил хоббит и грустно вздохнул. Воды он не нашел. Усевшись за рабочий стол, поправил на себе одеяло и наконец посмотрел на эльфа. — Чем обязан?       — Я, Гаэссор из Великого Рода Стального Древа, за свою долгую жизнь в совершенстве овладел семью школами магии и проклятиями. Умею обращаться с мечом, копьем, луком, кинжалами. Владею даром общения с животными. Могу подчинять чужую волю…       — Вы мне угрожаете? — не понял Мохнопят.       — Ни в коем случае, — уверил его Гаэссор и, задумавшись на мгновение, продолжил: — Владею семнадцатью языками, обучен эльфийскому этикету, разбираюсь в математике, литературе, истории, философии, артефакторике. Не так давно, около пяти сотен лет назад, опубликовал восемнадцать трактатов о взаимодействии со стихиями, чем внес неоценимый вклад в развитие магического сообщества. На базе изложенных мною знаний строится вся современная система заклинаний.       — Вы — молодец, — кивнул Бален, не понимая к чему вдруг эльф принялся сам себя нахваливать с утра пораньше. Но эльфы в принципе странные. Попробуй не быть странным, прожив тысячи лет. Не бросаются на мимо проходящих — и ладно…       Гаэссор все говорил и говорил. Заслуг за его долгую жизнь он имел немало. А Мохнопят, почти не улавливая суть, кивал в конце его длинных предложений. Голова побаливала от похмелья. От монотонного голоса тянуло в сон. И полурослик непременно уснул бы, если бы время от времени слух не резал громкий храп пьяного Бродошмыга…       — … и таким образом, спустя некоторое количество ошибок, мне удалось вывести идеальный гибрид данных существ. Теперь они могут нести яйца, что является неотъемлемой частью современной алхимии и зельеварения.       — Удивительно, — еще десять минут назад потеряв нить повествования, кивнул хоббит. Эльф в благодарность улыбнулся и продолжил. Мохнопят подпер голову рукой и отчаянно клевал носом.       — …бла-бла-бла… упразднил монархию и устарелые традиции, основал Стальное Древо… бла-бла-бла… Возглавлял совет, но был вынужден оставить свои обязанности… бла-бла-бла… Один из последних носителей божественной крови и благословения Матери…       — Какой матери? — едва не стукнувшись лбом об стол, потер глаза Бален. За ширмой, едва сдерживая смех, хрюкнул Бродошмыг.       — Милосердной, — со всей серьезностью пояснил эльф и замолчал, ожидая вердикта. Бален попытался вспомнить, о чем вообще все это время говорил его гость, но в голове осталась лишь звенящая пустота.       — Невероятно, — после недолгого молчания откликнулся Мохнопят. Эльф с благодарностью принял его похвалу, выразив это коротким кивком. — Вы поистине достойный эльф. Но позвольте уточнить — к чему вы мне все это рассказали?       Гаэссор едва не сгорал от стыда. Он был так взволнован, что тут же принялся нахваливать себя перед хоббитом, совсем позабыв сообщить ему о главном! И пусть внешне эльф ничуть не изменился в лице, кончики его ушей заалели, как помидоры.       — Не сочтите меня хвастуном. Я надеялся донести до вас, что являюсь достойным кандидатом.       — Каким кандидатом? — наморщил лоб Бален. Он совершенно перестал понимать визитера. Казалось, что они разговаривают на разных языках.       — Достойным, — повторил эльф, но под взглядом хоббита заерзал на стуле. — Кандидатом в работники.       Мохнопят едва не схватился за сердце. Сон моментально слетел с него, как и похмелье.       — Я заметил, что у вас недостает рабочих рук, — монотонно продолжил эльф. — Да и тяжелой работой занимаются женщины и ребенок. Я желаю облегчить их ношу. Неужели вы откажете безработному старику в такой малости, как должность полотера?       За ширмой беззвучно хохотавший гном свалился с кровати. Но эльф не обратил на него никакого внимания, пристально наблюдая за реакцией Балена. У хоббита нервно дергалось нижнее правое веко.       — Не скрою, мне в новинку подобный род деятельности, но уверяю — несмотря на года я все еще легко поддаюсь обучению. Также я взял на себя смелость и, дабы не отнимать ваше драгоценное время, составил контракт заранее. Взгляните.       Эльф достал из широкого рукава белоснежный лист и положил его на стол перед таким же бледным полуросликом. Бален впился взглядом в ровные строчки. Это был контракт, точь-в-точь какой подписывали его работники. Только сейчас он вспомнил перепуганного Арчи. Страшно представить, через что прошел этот разгильдяй, если сумел вспомнить оформление документа, подписанного пару лет назад…       — Здесь графа пуста, — заметил Мохнопят, указывая на строку оплаты труда.       — Мне не нужны деньги, — спокойно пояснил он. — Но я не отказался бы от пирогов. Особенно с лесными ягодами…

***

      Луэрен в негодовании сжал тряпку. Заракру презрительно фыркнула. Арчибальд побледнел и поспешил сбежать с кухни. Джуг закатил глаза и пробормотал невнятое ругательство. Гаэссор убрал в карман подписанный контракт и застыл в ожидании указаний. Он был горд собой. Уговорить хоббита оказалось задачей не из легких. Но старый эльф последнюю тысячу лет только и занимался тем, что вел переговоры с империей и вразумлял старейшин совета. Каких-то пару часов спора с хоббитом — и вот у него в руках подписанный документ.       — Я уже вижу, как новость разлетается по империи, — буркнул старик. — «Злобный Хоббит заставил остроухого из Древнего Рода драить полы за хлеб и воду».       — Пирог и травяной чай, — поправил Гаэссор, на всякий случай сверяясь с контрактом.       — Когда за тобой придут сородичи в составе всех западных лесов — это не будет иметь никакого значения…       — Они не причинят вреда.       На данное заявление Джуг лишь фыркнул и вернулся к работе. Не желая нянчиться с новым работником, Заракру Ветер-Южных-Степей подхватила подносы и умчалась в зал. Лу тяжело вздохнул. Обучать новых работников, видимо, стало его обязанностью…       — Пойдем, — вздохнул ребенок, вручая эльфу ведро и швабру. — Пока авантюристы шляются в поисках Болотной Девы и дракона, нам надо убрать питейный зал.       Гаэссор кивнул и направился вслед за внуком. В зале и правда почти никого не было. В углу сидели гномы, увлеченно играя в кости, время от времени подзывая Заракру. Та меняла пустые кружки на полные сидра, и игра продолжалась. В противоположной стороне спал молодой маг. Уткнувшись лицом в листки с заметками, он пускал слюни на гримуар и тихо похрапывал. Рядом с ним была оставлена записка: «Разбудить, когда появится свободная кровать. Оплата за месяц вперед».       — Вот, начинай отсюда, — указал Лу, проведя черту от стойки до лестницы. Но глянув на эльфа, отобрал у него швабру. — Смотри, тряпка должна быть мокрая, но не так, чтобы с нее капало. Ведешь плавно, собираешь мусор. Если что-то не отмывается — трешь сильнее. Доски лакированные, так что все должно быть просто. Не забывай тряпку полоскать. Ясно?       Гаэссор, внимательно наблюдавший за работой внука, кивнул. Луэрен с сомнением вручил эльфу швабру.       — Если у тебя появяться вопросы… — начал дракон и замолчал. Ну какие вопросы могут быть по поводу мытья пола? Но, взглянув на сияющий наряд эльфа и его величественную позу, все же закончил фразу: — … обратись к Арчи или Заракру. Я пока сбегаю белье сниму.       Получив в ответ очередной кивок, Лу направился во двор. Гаэссор взялся за швабру и провел тряпкой по полу. Она оставила за собой влажный след. Вроде все просто. Приноровившись собирать песок и крошки, эльф увлеченно мыл пол.       Первые трудности настигли его, когда он решил выполоскать тряпку. Рукава мантии очень мешали. Наряд не подразумевал, что их надо будет закатывать, так что после того, как эльф отжал тряпку, он так же отжимал и рукава своего одеяния.       Еще Гаэссора смущал цвет воды в ведре. Она же теперь грязная. Может, сходить и набрать новое ведро? Эльф беспомощно огляделся. Куда идти и где брать воду он не знал. Недолго подумав, он отложил швабру и принялся магией отделять воду от песка. Когда в одной руке у него оказался шар чистой воды, а во второй комок грязи, он задумался. Воду вернул в ведро, а вот что делать с песком — не имел представления.       Он вышел из трактира, присматриваясь к двору. Арчибальд подметал дорожку. Увидев эльфа с комом грязи он невольно попятился. Гаэссор решил, что на территории трактира оставлять грязь нельзя. Поэтому с помощью заклинания ветра, выбросил сгусток за невысокую ограду. С чувством выполненного долга он вернулся к работе.       Он отмыл уже половину зала и уже сбился со счета, сколько раз очищал таким образом воду. Как вдруг в трактир вбежал Арчибальд. Мечник вихрем пронесся по залу и нырнул за стойку.       — Да сколько можно?! — ввалившись в питейный зал, орал авантюрист. Позади него стояли его друзья. Визитеры были перепачканы с ног до головы.       — Весь шатер изгадили! — угрожающе покачивая палицей, шел в сторону стойки рослый воин. — Полный котелок каши испортили!       — Выходи, Арчи! Кроме тебя никто не мог этого сделать!       — Но это правда не я, — попытался вразумить мечник разгневанных гостей, когда его за воротник вытащили на стойку. Зажмурившись, он указал в сторону.       Гаэссор стоял величественной статуей. В одной руке он держал швабру, а над раскрытой ладонью парил ком грязи. Почти весь его наряд был в мыльной воде. Из идеальной прически выбились длинные пряди. Он хмуро смотрел на гостей. С них капала грязь прямо на только что вымытые половицы… Авантюристы стояли не дыша. Один из старейших эльфов мира смотрел на них не мигая. Да о таких, как Гаэссор, они слышали лишь из легенд!       — А мы… Это!..       — Спасибо сказать хотели! — невольно отступая от древнего существа, чья сила ощущалась страшным давлением, лепетали гости.       — Точно! Грязью ведь так хорошо утеплять жилище!..       — И песок для пищеварения полезен… Собаки же едят, а мы чем хуже…       — А за одежду не переживайте, скоро грозовая неделя, постираем…       Гаэссор, внутренне сгорая от стыда, заклинанием собрал с перепачканных авантюристов грязь.       — Ой, спасибо большое, огромное спасибо, — залепетал один из авантюристов, и компания сбежала.       — А можно мне ваш комочек? — опасаясь за собственную шкуру, попросил Арчибальд, подставляя пустое ведро. Гаэссор послушно отдал грязь. — Я тут ведерко оставлю, вы в него песочек складывайте. А как закончите — меня позовите. Покажу, где утилизатор…

***

      Под своды дворца эльф вернулся лишь ближе к полуночи. Закаленное тренировками тело не ныло, но чувствовало приятную легкую усталость. Под руководством работников трактира он вымыл полы, помог Луэрену с посудой. И даже помог загадочной Ольфе разнести заказы. Гости смотрели на него со странным выражением лица, но никто не сказал ни единого дурного слова.       — Майтас, мне нужна одежда попрактичнее, — скидывая грязную мантию, Гаэссор уселся за стол. Слуга подобрал испорченное одеяние хозяина и кивнул.       Одним глотком он выпил поданный чай, после чего достал платок и, задумавшись о чем-то своем, принялся натирать чашку. Получалось пока хуже, чем у хоббита. Но Гаэссор не расстраивался. У него есть в запасе целая вечность, чтобы достигнуть в этом деле величайшего мастерства