Трактир "Злобный Хоббит"

      Фиранихель оглядел трактир. Достал белоснежный платок и протер им ручку двери. И хоть ни единый мускул не дрогнул на его лице — внутри все пылало от ярости и брезгливости. Отворив дверь, он вошел в убогое место, гордо подняв голову.       Он был далеко не последним эльфом. За восемь веков своей жизни он обзавелся связями, богатством, авторитетом. Но в глазах старейшин Стального Древа он так и остался грязнокровкой.       В империи до сих пор сохранились баллады о чудесной любви эльфийки и князя из людского рода. История любви его прадеда и прабабки. Его дед, став полуэльфом, не унаследовал долголетия, но, женившись на чистокровной эльфийке, даровал этот дар матери Фиранихеля.       Сам Фиранихель не отличался от любого из западной рощи. Он был высок, наделен большой магической силой и острым умом. Черты его лица были благородны, волосы — длинные и золотистые. Единственное, что передалось ему по наследству от человеческого предка, — темные карие глаза. И эта черта навеки обернулась клеймом.       За свою короткую жизнь в восемь столетий он сделал немало для своей родины. Новые заклинания, артефакты, зелья — он внес неоценимый вклад в развитие магического потенциала западных лесов. Ему щедро заплатили за это золотом. Но не более.       Лишь век назад он добился жалкой должности архивариуса. И лишь потому, что более достойный по мнению Стального Древа кандидат пропал. А десять лет назад его едва не лишили даже такой малости! Совет отмахивался от его слов, использовал как простого посыльного и гонца. И эта несправедливость разъедала Фиранихеля изнутри!       Питейный зал встретил его оглушающим гомоном голосов. Он прибыл после заката специально, надеясь встретить как можно меньше раздражающих людей и полукровок. Но зал был полон. Многие стояли с кружками и тарелками у окон, у камина. На лавках, толкаясь локтями, гомонили авантюристы, жадно поедая мясо и запивая вином сразу из кувшинов. Даже у стойки образовалась толпа.       На него бросали косые взгляды рядом сидящие воины и маги, но не более. Никого не удивило появление столь величественного гостя в дорогих одеждах. Подавальщицы ловко бегали между столов, им помогал какой-то мальчишка и мечник человеческой расы. До Фиранихеля никому не было дела, поэтому так он и стоял в дверях, наблюдая за суматохой и балаганом.       Первым делом он направился во дворец. Сложно не заметить высокие белоснежные башни даже с тракта. Но одинокий слуга сослался на отсутствие хозяина дома и даже не предложил подождать его возвращения за чашкой чая. Лишь указал на трактир и выпроводил незваного гостя. Фиранихель был в ярости. Какой-то молодой чистокровка с таким неуважением отнесся к нему! К создателю магических сфер связи и больших накопителей! К ученому и творцу!       — Утопец тебя защекочи! — возмущенный рык отвлек эльфа от своих мыслей и заставил обратить на авантюристов неподалеку внимание. Недовольный полуорк размазывал по рубашке пролитый сидр, а рядом виновато лепетала юная волшебница. — Иди фокусы на улицу показывать!       — Простите! Я все исправлю! Только заклинание вспомню…       — Не надо. Наколдовалась уже!       — Воспользуйтесь моим бытовым артефактом. Мне правда жаль…       — Прошу ненадолго покинуть свои места, — попросил их эльф, в котором Фиранихель не сразу узнал Гаэссора.       Авантюристы послушно встали с лавки, освобождая место для работы. Гаэссор, одетый в коричневую рубаху с коротким рукавом, темные подвернутые до середины голени шаровары и простые сандали, достал из кармана тряпку и принялся протирать скамью. Его волосы были собраны в косу и завернуты в пучок, который держала простая деревянная заколка.       — Достопочтенный Гаэссор… Это вы? — с неверием произнес Фиранихель. — Приветствую верховного судью Стального Древа, — изобразив церемониальный поклон, склонился эльф.       — Я занят, — даже не взглянув на гостя, ответил Гаэссор. — Мой рабочий день закончится через два часа. Можешь подождать меня снаружи или здесь. Тебе принесут табуретку.       Фиранихель открыл и тут же закрыл рот. Гаэссор магией призвал ведро и швабру и принялся убирать пролитый алкоголь, активно драя половицы. Авантюристы наблюдали за работой эльфа с улыбкой и благоговением.       — Благодарим, ваше древнейшество! — сказал воин, усаживаясь на свое место. И протянул один серебряник. Гаэссор тут же спрятал монету в карман, кивнул в знак признательности, подхватил ведро и швабру и покинул питейный зал.       — Ваш стул, — отвлек Фиранихеля от шока голос мечника. Парень поставил рядом со стеной старый табурет и заботливо накрыл полотенцем.       Фиранихель содрогнулся от брезгливости, но Арчибальд не заметил тени на безупречном лице. Выполнив поручение, он оставил гостя, что так и не решился присесть на предложенный табурет. Увидев знакомые лица, Арчи направился в их сторону.       — …Несомненно, это настоящий прорыв в оружейном деле, — кивал Ремнелязг, взвешивая в руках странный прибор с шестернями и рычажками.       — Сомневаюсь, что данное оружие полностью исключит луки и арбалеты. Помнится, кто-то уже предлагал похожее устройство… Как же его называли? — вещал другой гном, поглаживая бороду.       — Мушкеты, — напомнил маг. — Эту технологию принес один из попаданцев пару столетий назад. Но идея не прижилась. Слишком долго заряжать, да и против магических щитов бесполезно. Луки куда как практичнее.       — Если ваше изобретение приживется — не только луки, но и мечи станут бессмысленны. Охота, поединки, сражения — все это изменится и преобразится во что-то новое, — задумался старый авантюрист.       — Интересно, а как тогда будут выглядеть масштабные войны? — вклинился в разговор гоблин.       — Это долгая тема для размышлений, — усмехнулся Бродошмыг, забирая свое изобретение из любопытных рук. — Я пробовал создать аналог Стрелялы большего размера — и не преуспел. Но однажды, уверен, какой-нибудь гениальный мастер сотворит нечто подобное.       — А как оно работает? — выхватив оружие из рук мастера-кузнеца, Арчибальд с интересом принялся вертеть его в руках.       — Верни немедленно! Не нажимай ничего!..       Грянул выстрел. Арчи дрожащими руками передал страшное оружие в руки Бродошмыга и постарался незаметно сбежать. Но был сбит с ног злым полуросликом.       — Ар-р-рчи! — рычал свирепый хозяин трактира, держа мечника за ухо, как нашкодившего ребенка. Мечник ойкал, но вырваться из хватки Мохнопята не мог.       — Да я не специально же! Да и не пострадал никто!       Хоббит взглянул на дыру в потолке, на отряхивающихся от щепок и пепла гостей. На лестнице стоял перепуганный маг, выставив на обозрение простреленную подушку, из огромной дыры которой разлетались перья. Бедняга едва не лишился жизни, был бледен и с укором смотрел на виновника балагана.       — Замени гостям еду и напитки! И перед тем, как идти спать, — загляни ко мне в кабинет. Посчитаем, сколько ты будешь отрабатывать.       Арчи скривился. Судя по всему, необходимо залатать дыру на всех трех этажах, чердаке и, наверное, даже крыше. Взглянув на широкий стол, усыпанный щепками, парень насчитал еды минимум на четыре золотые.       — Работать мне год за еду и воду, — вздохнул мечник.       — Больше, — сурово сказала Заракру. И бросила под ноги Арчи свою походную сумку. В ней зияла огромная дыра, через которую было хорошо видно, как магический выстрел сплавил воедино в бесформенный комок ее стальные наплечники и наручи.       — А может, поединок? — после недолгого созерцания сумки, уточнил он. — Смою кровью и забудем, а?       — Потом и кровью, — оскалилась в улыбке орчанка. После этих слов Арчибальд скривился еще сильнее.       — А я говорил, что нет для Арчи наказания страшнее, чем принуждение к труду, — хмыкнул Луэрен, проходя мимо с веником. За ним следовал Гаэссор с тряпкой и ведром.       — Приносим извинения за неудобства, — склонился перед авантюристами Мохнопят. Его работники уже вовсю меняли блюда, убирали грязь. — А ты, друг любезный, убери свою Стрелялу в сумку.       — Прости, Мохнопятище, — повинился Бродошмыг, пряча свое изобретение. — В стенах трактира больше ни-ни!

***

      Гаэссор стоял в кладовке, разглядывая передник. Белоснежный, с кривыми стежками по бокам.       — Это мне?       — Ты еще кого-то видишь здесь? — фыркнул Луэрен. — Конечно тебе. Только сегодня закончил подшивать, а тут завсегдатаи налетели. Пока разносили ужин, я и забыл тебе отдать.       — Ты сделал его сам?       Луэрен закатил глаза и тяжело выдохнул.       — Я же только что сказал, что целый день шил этот передник. Не важно в общем, — махнул ребенок рукой и отправился спать.       — Спасибо, — донеслось до его слуха из кладовой.       Гаэссор аккуратно сложил подарок. Его внук сшил для него такой чудесный передник. Старого эльфа распирало от гордости. Малышу не исполнилось и десятка лет, а он столько всего умеет!       — Господин Бален! — услышав тихие шаги, Гаэссор распахнул дверь кладовой. Мимо проходящий хоббит подпрыгнул и схватился за сердце. — Что любит Луэрен?       — Почему бы вам не спросить его самостоятельно, — пытаясь успокоить испуганное сердце, проворчал полурослик.       — Боюсь, я еще не располагаю его доверием в полной мере.       — Луэрен не любит магию и все с нею связанное, — честно ответил Мохнопят. — Любой подарок он принимает с искренней благодарностью. Он слишком скромен и неприхотлив. Так что я не могу ответить на ваш вопрос.       Старый эльф кивнул в знак благодарности и задумался. Может, стоит спросить у того юноши? Или, быть может, старый повар лучше знает предпочтения малыша?       — Эй, эльф, — вывел его голос воительницы из раздумий. Заракру Ветер-Южных-Степей недовольно цыкнула, глядя в глаза Гаэссору. — Дай пройти.       Гаэссор виновато отступил к стене, пропуская орчанку вверх по лестнице.       — Достойная дочь степей, могу ли я задать тебе вопрос?       Заракру остановилась, гордо расправив плечи. Она обернулась и медленно кивнула.       — Известно ли тебе, что может порадовать сердце юного Луэрена?       Заракру задумалась. Ее никогда не интересовал этот вопрос. Да и какая ей разница, что кому нравится? Вот слабые места окружающих она подмечала легко, они буквально въедались ей в память. Именно этому и учил ее великий предок.       — Я не знаю, что нравится этому ребенку, — честно ответила Заракру. — Но знаю, что он ненавидит беспорядок и лень. Его усердие достойно восхищения. Однажды он станет великим полководцем, если того пожелает.       — Благодарю тебя, дочь степей, — кивнул Гаэссор. — Да не угаснет в веках слава твоих великих предков.       — Да приумножится слава твоего рода твоими деяниями, — ответила орчанка забытые всеми слова и с уважением склонила голову. И пусть они не улыбнулись друг другу, но отношения их стали явно теплее.       Арчибальда эльф застал в питейном зале. Мечник угрюмо протирал стол, надеясь простой водой смыть черные выжженные следы от выстрела. Но все было тщетно. Парень едва не плакал, подсчитывая в уме, сколько должен отработать золотых за свое любопытство.       — Ответь мне, знаешь ли ты, что нравиться Луэрену? — подошел эльф.       — Без понятия, что ему нравиться. Хоть он и дракон, но точно не золото, — ответил Арчи, не отрываясь от своего занятия.       Он уже не сбегал при виде эльфа. За пару дней немного попривык к его присутствию и смирился с чудаковатостью «сего древнейшества». Правда, в глубине души все еще побаивался.       — Он любит зверей, — тихо сказала Ольфа, проходя мимо. — Раньше он работал в конюшне, пока господин Одри…       — О-о-о-о-о-о!!! — заорал Арчибальд, не дав закончить девушке говорить. Ольфа испуганно прикрыла рот ладошками под его взглядом. Гаэссор в недоумении приподнял бровь. — Шутку вспомнил. Рассказать? — попытался выкрутиться Арчи.       Гаэссор невольно кивнул. Ему и правда стало интересно.       — Эм… Ну… Встретились как-то хоббит и фея. Хоббит ей и говорит: «Эй, рыжая, пойдем выпьем вина!». А фея ему отвечает: «Я не рыжая. Разве ты не видишь, что у меня волосы черные?». А хоббит ей: «Не ври, рыжая. Мне снизу виднее!».       Ольфа покраснела и поспешила удалиться на кухню, наградив мечника укоризненным взглядом. Арчи, глядя на каменное лицо эльфа, и сам был не рад, что именно эта шутка пришла первая на ум.       — Смешно, — с самым безразличным выражением лица сказал Гаэссор. Шутка ему и правда понравилась. Дерзкая! Таких в западных лесах не услышишь.       Старый эльф коснулся столешницы и черные следы исчезли. Небольшая благодарность за честный ответ и поднятое настроение. Арчибальд с восхищением смотрел на новый ровный стол и ликовал. Устав от благодарностей из его уст, Гаэссор покинул трактир.       У конюшни, сидя на бревне, отдыхал старый повар. Эльф заметил, что в особо безоблачные ночи, Джуг приходит сюда перед сном. Какой груз воспоминаний давил на плечи этого человека — никто не знал. Да и старый воин не горел желанием посвящать кого-то в свои тайны. Но Гаэссор видел в нем родственную душу, пусть и такую юную.       — Чего тебе? — пожевывая длинную травинку, спросил повар. — Дырки во мне протрешь, если столько пялиться будешь.       — Ищу совета, — ничуть не смутившись грубости, сказал Гаэссор. — Может быть ты подскажешь, что подарить Луэрену?       — Откуда мне знать? — хмыкнул Джуг. — Вы, эльфы, все с придурью, а единственный дракон, которого я знаю, на нашего Лу ничем не похож.       Гаэссор задумался. А что нравится эльфам? И можно ли Луэрена все еще считать эльфом? Если нет, то что же нравится хоббитам? Все, что он знал об этом маленьком народце, не соответствует действительности. Или просто господин Мохнопят настолько отличается от своих сородичей?       — Что бы ты там себе ни напридумывал, я скажу тебе одно, — понаблюдав за задумчивым эльфом, нарушил тишину Джуг. Он поднялся с бревна, отряхивая штаны. — Лу примет любой подарок с благодарностью, если он будет от чистого сердца.       Гаэссор проводил взглядом старого воина. А ведь он прав. Но все же, что лучше подарить мальчику? Игрушку? Или книгу? Может, свистульку в виде птицы? Или отправить Майтаса в Рощу за хрустальной флейтой? Может, подарить ему перстень рода? Или кулон, что так любила его ненаглядная Анарвен?       — Я ждал вас, достопочтенный Гаэссор, — отвлек от раздумий знакомый голос. — Надеюсь, теперь у вас найдется время на беседу с недостойным?       Перед ним, склонившись в церемониальном поклоне, стоял Фиранихель. В душе Гаэссора лишь при одном взгляде на него начало подниматься глухое раздражение.       — Майтас, проводи гостя и подай чай, — сказал он тихо, но тень слуги тут же возникла рядом с незваным гостем. — Наслаждайся моим гостеприимством, Фиранихель. Я скоро присоединюсь к тебе, лишь переонусь. — Слушаюсь, господин…