Трактир "Злобный Хоббит"

      — Когда уже прибудет помощь?! — негодовал Одриан, изнывая от усталости.       Он едва стоял на ногах. Крохи его сил уходили из тела страшной болью, обращаясь в заклинания целительства. Но их едва хватало, чтобы хоть ненадолго остановить кровотечение. Юный авантюрист стонал в муках. Его бледное лицо покрылось холодным потом. Дракон переломал ему кости и пробил живот шипастым хвостом.       Майтас, слуга Гаэссора, помог перетащить выживших в уцелевшую часть дворца. Дорогие наряды разорвали на бинты и повязки. Целебных зелий, к сожалению, не было, ведь и Майтас, и старый эльф в совершенстве владели магией исцеления…       Эльф унес своего господина в спальню и всю ночь провел в попытках залечить его рану. Истратив все силы, он не сумел полностью исцелить Гаэссора, но теперь его хозяин просто мирно спал и не истекал кровью. Едва волоча ноги, Майтас принялся помогать магам, таская воду и бинты, раздавая уцелевшие запасы еды…       Ольфа явилась после заката. С ужасом обозрев последствия побоища, отправилась в топи за целебными травами. Вернулась быстро и присоединилась к магам в попытках хоть немного помочь раненым. Больше всего ее беспокоило состояние Джуга.       — Убери от меня свои сорняки! — рычал старый повар, самостоятельно перевязывая культю. Драконье пламя оставило на правой половине его тела безобразный ожог и оторвало ногу. Он не умер от кровопотери лишь потому, что страшную рану прижгло огнем. — Я справлюсь. Помоги остальным!       Заракру Ветер-Южных-Степей очнулась быстро. В бою дракон переломал ей пару ребер и когтем едва не лишил руки. Лицо отныне украшали глубокие раны от стекла. Но Дочь Степей считала, что отделалась лишь испугом. Отказавшись от помощи, она последовала примеру Джуга, перевязала себе рану самостоятельно и отправилась помогать Арчибальду и Бродошмыгу.       Луэрен не находил себе места. Он метался от мага к магу, раздавая уцелевшие накопители, чтобы те пополнили свои силы и продолжили спасать раненных. От криков боли и стонов ему было жутко и очень горько. Мальчик едва сдерживался, чтобы снова не разреветься. Но выходить наружу боялся еще больше. Там, среди пепелища, в окружении черных тел его знакомых и друзей, лежало тело дракона. Безобразное, окровавленное, изломанное, но до сих пор вселяющее своим видом ужас.       — Нет!.. Держись, приятель! Нужно потерпеть еще совсем немного!.. — в отчаянье причитал Одриан, когда юноша под его руками внезапно захрипел.       Захлебываясь кровавой пеной, еще совсем мальчишка дернулся пару раз и затих. В порыве ярости, Одриан схватил стоящий рядом кувшин с водой и бросил его в стену. Посуда разлетелась на десяток осколков, а маг запрокинул голову и взвыл от беспомощности. Еще один погиб, не дождавшись помощи.       — П-помогите!.. — пискнула юная волшебница рядом. Дрожащими руками она отдавала последние крупицы сил, в надежде спасти полуорка.       Одриан тут же оказался рядом, принялся вливать магию в исцеление. Юная волшебница отступила, едва не теряя сознание. Ей в руки тут же сунули стакан воды. Накопителей больше не было. Один за другим маги едва не падали от истощения.       — Луэрен, перевяжи его, — глядя, как останавливается кровь и рана немного закрывается, попросил Одриан. Не теряя времени, он тут же направился к следующему авантюристу.       — Я обязательно научусь магии, — шептал маленький дракон, разорвал рубашку на лоскуты и принялся накладывать повязку, стягивая края глубокой раны. — Я поступлю в академию… Я стану целителем… И магом… Чтобы больше никогда не терять друзей и близких… — едва сдерживая слезы, раз за разом повторял он.

***

      — Это последний? — спросил Арчибальд, глядя на разложенные в ряд тела.       Их было больше тридцати. Черные, обугленные. Драконье пламя не оставило на них ни доспехов, ни лиц. Зачарованные жетоны авантюристов не выдержали мощи жара и въелись безобразными кусками металла в тела. Оставалось лишь догадываться, кто есть кто. Опознать в безобразных фигурах знакомых не выходило.       Чуть дальше лежали тела магов, сраженных гномьим изобретением. Бродошмыг стоял над ними, с горечью сжимая кулаки. «Стреляло» получилось невообразимо мощным оружием. Смертоносным, противостоять которому может не всякая магия. Именно об этом он и грезил, стараясь над чертежами в своей мастерской. Но теперь совсем был не рад собственному успеху.       — Я нашла еще, — отозвалась Заракру, волоча за собой на куске ткани кучу из оторванных частей тела и обугленных головешек. — Куда это?       — Положи там, — указал кто-то из помогающих авантюристов. — Главы гильдий разберутся, чьё это…       Воительница кивнула и потащила свой груз дальше. Арчибальд не повернул головы. В той стороне лежали тела погибших авантюристов, более-менее уцелевших в битве с драконом. Там же лежал и Ремнелязг…       — Я не вижу его среди погибших… И среди раненых его нет… — блуждая по выжженному пустырю, бормотал один из завсегдатаев спаленного трактира. — Может, он отправился в Сильв за подмогой?       — Не хочу тебя расстраивать, друг мой… — вздохнул гоблин, собирая брошенное оружие. — Но многих сожрало пламя, не оставив даже пепла…       — Не верю… Он ведь был таким ловким… Таким сильным!..       — Будем надеяться, что ему удалось спастись. Но если посмотреть на трупы, можно понять, что многие обратились в золу под нашими ногами…       — Осторожно, — удержав за плечо гоблина, Арчибальд остановил его прежде, чем тот ступил на что-то блестящее. — На нем еще может быть проклятие.       Гоблин отступил и, набрав полную грудь воздуха, сдул черную золу, что скрывала под собой расплавленный эльфийский подарок. Под жаром драконьего пламени телега сокровищ превратилась в бесформенную лужу, растеклась по земле и застыла. Но даже так вокруг золота до сих пор было неуютно. Словно что-то внутри предупреждало о страшных чарах, наложенных на сокровище.       Послышалось ржание лошадей и стук копыт. Уцелевшие авантюристы повернули головы в сторону дороги. Под знаменем империи к ним спешили рыцари в сопровождении храмовников и магов. Впереди всех неслись знакомые авантюристы, что отправились на закате за помощью…

***

      Балену снился ровный берег. Совсем мальчишкой он сидел рядом с отцом, нетерпеливо наблюдая за поплавком. Взирая на мирную картину со стороны, он грелся в дурмане светлого воспоминания. В сознании засела мысль, что такие воспоминания посещают тех, кто вот-вот должен умереть. Но несмотря на это, хоббит был спокоен. Он сделал все, что мог. И на грани сознания слышал, как рухнуло тело побежденного дракона. А значит — беспокоиться не о чем.       Красивое воспоминание постепенно померкло, погружая все вокруг в темноту. Почувствовав боль в боку, хоббит скривился. Но под веки упорно пробивался теплый свет, а боль постепенно начала утихать.       — Вот и все, — донесся незнакомый голос. — Пусть отдыхает. Скоро должен прийти в себя.       Тихие удаляющиеся шаги и скрип закрывающейся двери. Бален приоткрыл глаза. Он лежал в незнакомой комнате. Повернув голову и увидев через разрушенную стену, как мирно под солнцем колышутся кроны чащи, понял, что находится во дворце Гаэссора. Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, он повернул голову в другую сторону. Испуганно вскрикнув от неожиданности, он свалился на пол. На широкой кровати лежал Гаэссор, повернув голову в сторону хоббита, и широко улыбался.       — Вы в порядке, господин Бален? — приподнявшись на локте, спросил старый эльф. Взгляд его был полон искреннего беспокойства.       — А вы? — поднимаясь, спросил Мохнопят. Ощупав себя, он понял, что страшная рана с его тела полностью исчезла. — Вы живы! Но как?       — Ваш друг весьма талантливый изобретатель, — согласился Гаэссор. — Но Фиранихель не славится меткостью. Будь удача на его стороне — мое сердце разорвало бы в клочья. Но не будем об этом гнусном предателе. Прилягте. Целитель велел вам отдыхать, — и эльф похлопал по кровати рядом с собой.       Бален хотел отказаться, но его повело в сторону. В глазах на мгновение потемнело. Рану ему залечили, а вот кровь, которую он потерял, никто не в силах был вернуть. Едва не рухнув от слабости, хоббит залез на кровать и улегся рядом с эльфом. Чувствуя некоторую неловкость, он попытался отодвинуться на самый край. Гаэссор заботливо придвинул его ближе, укрывая одеялом. Оно было одно на двоих.       — Я рад, что вы живы, — широко улыбнувшись, продолжил Гаэссор. — Вуивар пал. Его гибель потребовала огромных жертв, о которых я скорблю вместе со всеми. Но я несказанно счастлив встретить новый день.       Бален лишь кивнул. Он не был так же рад. Многие из тех, кого он знал, пали в этом бою. Сгорел его дом. Он мечтал о месте в легенде, и теперь его мечта исполнена: несомненно в скором времени барды воспоют битву с драконом. Возможно, даже упомянут его имя в балладе. Но почему-то Мохнопята совсем не радовала эта мысль. Грело лишь то, что Луэрен, Заракру, Арчи, Одри и Джуг живы.       В дверь тихо постучали. Маленький дракон осторожно заглянул в спальню. Убедившись, что не потревожит ничей сон, он ворвался в комнату, забравшись на кровать. В стальных объятиях захрипел хоббит. Луэрен ослабил хватку, но не отпустил родителя.       — Я рад, что ты жив, папа, — сказал ребенок, пряча лицо. И спустя мгновение тихо добавил: — И ты, дедушка…       Гаэссор расплылся в довольной улыбке и погладил его по волосам...