Трактир "Злобный Хоббит"

      — Прошу вас, успокойтесь! Ваши раны серьезны!       — Это знаки моей отваги! И я не позволю их отобрать!       Заракру вырвалась из рук целителей и убежала прочь. За ней бежали храмовники и маги, пытаясь залечить глубокие порезы.       — В раны может попасть зараза! Дайте хотя бы стянуть края! Остануться ведь безобразные шрамы!       — Знаки доблести, что останутся со мной до конца дней! — уворачиваясь от очередного исцеляющего заклинания, рычала Дочь Степей.       Арчибальд, меланхолично наблюдавший за чехардой вокруг, смирно сидел во власти целителя. Когда маг закончил, парень подобрал какой-то осколок и придирчиво осмотрел свое отражение.       — А это? — указал он на рассеченную бровь. — Вы что, хотите, чтобы данное лицо навеки обезобразила эта полоса?!       Маг закатил глаза и продолжил исцеление. Сначала он очень радовался, что ему попался самый не раненный авантюрист. Но спустя два часа готов был лично придушить паршивца! Любую, даже самую мелкую царапину, он заставлял исцелять, закатывая невероятного масштаба истерики.       Тело дракона забрали гвардейцы, вручив Арчибальду огромный сундук золота. Вентур пересчитал все золотые монеты и величественно кивнул в знак согласия, но в глубине души считал, что здорово продешевил. Но лучше уж камень в руке, чем меч в ребрах. Восседая на своем богатстве, он важничал и гонял бедных целителей.       Бален вместе с Луэреном вооружились кирками и принялись добывать свое расплавленное золото. Многие были бы рады им помочь, но никто не рискнул — проклятье Гаэссора могло принять такого помощника за вора. Сам старый эльф уже сутки как спал, восстанавливая силы. Больше всех его пробуждения ждал Одри.       Бродошмыг уехал в Сильв, но вернулся на следующее утро с какими-то документами и строителями. На удивленный взгляд Мохнопята ответил, что продал свой магазинчик и мастерскую. Чертежи уничтожил, недоделанные изобретения — тоже. Хоббит всерьез переживал, что его друг сошел с ума, но гном лишь улыбнулся:       — Я оказался слишком совестливым для изобретателя оружия…       — Но что ты будешь делать теперь? Неужели станешь простым кузнецом, днями напролет клепающим гвозди и подковы?       — Нет, конечно! Я решил, что буду помогать людям! Не только людям, конечно, но твоему повару — в первую очередь! Если все получится — я стану богаче, чем кто-либо!..       Не сумев выпытать, что задумал Бродошмыг, Бален лишь пожелал ему удачи. А сам нагрузил повозку золота и отправился в город. Рабочие, которых прислал первый советник, уже принялись за возведение трактира. Хоббит же решил как можно скорее закупить все необходимые вещи: посуду, простыни, мебель, артефакты, одежду и много-много прочих мелочей…       — К сожалению, это все, что мы можем сделать… — виновато развел руками целитель.       Джуг провел рукой по бугристому шраму от драконьего пламени. Шея, правая рука, бок и часть спины. Ногу вернуть ему магия тоже была не в силах. После битвы с драконом он стал хуже видеть правым глазом. Сжав кулаки, отметил, как непривычно и запоздало двигаются пальцы на правой руке.       — И на том спасибо, — искренне поблагодарил он целителей.       Те виновато кивнули. В отличие от Джуга, Арчибальд закатил целый скандал, когда они не сумели свести шрам на его плече. Но всякий, кого хоть немного коснулось дыхание Вуивара, теперь был отмечен красным следом. Словно магия огня навеки засела под кожу. Хорошо хоть боль не несла.       — Почему ты приходишь только после заката? — спросил Луэрен, помогая Ольфе разносить еду. Пока Джуга обхаживали целители, Майтас крутился у уцелевших котелков. Хоть многие и покинули место битвы с Вуиваром, некоторые авантюристы остались, решив продолжить поиски Болотной Девы в отсутствие конкурентов.       — Днем я сплю, — простодушно ответила девушка. — Очень крепким сном. Когда восходит солнце, я обращаюсь в камень.       — Как? Почему? — удивился ребенок. Не меньше удивились и другие слушатели. — Неужели ты в родстве с троллями?       — Нет, я… изначально была камнем, — призналась Ольфа и смущенно отвела взгляд. — Когда вокруг болота стало очень беспокойно, она оживила меня и нарекла защитницей Чернотопья…       — Тебя создала Болотная Дева?! — подпрыгнули все в изумлении.       — Ну… Да. Так вы ее называете обычно…       Все позабыли про поздний ужин и набросились на девушку с расспросами. Кто такая Болотная Дева? Откуда явилась? Почему обосновалась в топях? Зачем одаривает героев? Но Ольфа не могла дать ответ ни на один вопрос. Она ведь просто страж Чернотопья, созданный лишь для того, чтобы не подпускать к своей создательнице злых и слишком любопытных смертных…       Одриан был единственным, кого все эти вопросы не волновали. Теперь, когда битва с драконом позади, а убийца его учителя пал от лап болотных чудищ, единственным его желанием осталось снять проклятие. С этим шутя справится Гаэссор, поэтому встреча с Болотной Девой ему ни к чему.       Заметив странную магию поодаль от эльфийского дворца, он осторожно вышел в ночь. Обойдя все вокруг, не заметил даже присутствия зверей. Пройдя дальше в выжженную чащу, он резко остановился и скрестил руки на груди.       — Неужели ты и правда согласна ждать, пока я позову? — хмыкнул Одриан. — Выходи, Аменс. Я знаю, что ты где-то здесь.       — Конечно, здесь! — улыбнулась старуха, опираясь на посох.       Одриан в очередной раз поразился тому, как провидица появляется из ниоткуда. Ведь он лишь моргнул, а на пустом месте уже стоит старая ведьма, словно давно ждала, пока ее заметит слепой маг.       — Как твои дела, милый? — еще шире улыбнулась старуха. — Не ранен?       — Будто ты не знаешь, — улыбнулся в ответ Одриан. — Мы одолели Вуивара, а Арчибальд стал тем, кто принес ему смерть. Но ведь тебе уже наверняка обо всем поведали кости. Так зачем ты хотела меня видеть?       — Такой славный парень, а испорчен наличием ума, — вздохнула провидица и протянула наплечную сумку. — Верни это гному. Скажи, что за возврат украденного я взяла один золотой.       Одриан подхватил сумку. В ней лежала «Стреляло» — оружие, которым Фиранихель едва не убил Владыку эльфов и хоббита, но сумел оборвать жизнь многим магам. Аменс, словно напоказ, покрутила в пальцах одну золотую монету и спрятала ее себе в декольте.       — Кто убил Фиранихеля? — не выдержал Одриан. — Это правда были маг-звери или это была Болотная Дева?       — Зачем тебе это знать? — удивилась Аменс. — Мерзавец мертв, его постигла лютая кара. Живи счастливо. Ведь ты отомщен, как и многие-многие другие.       — Я хочу ответов, — не унимался маг, отчего провидица закатила глаза.       — Какой капризный ребенок. Я думала, что ты до сих пор желаешь только снятия проклятия. Но раз твое желание изменилось, я верну все как было…       Одриан не сразу понял, о чем говорит старуха. Сорвав с себя тряпичную маску, он наколдовал зеркало и впился в свое отражение взглядом. Проклятия не было. От незаживающих ран, что мучили его десятилетие, не осталось и шрама! Он неверяще провел рукой по подбородку.       — Когда? — опешил он. — Как ты сделала это? Я ничего не заметил!       — Ты был так сосредоточен, отбиваясь от мерзкого эльфа, что совершенно не обратил внимания на мое вмешательство. Два дня ты носил свою тряпку по привычке. Забавно, не правда ли? Надеюсь, теперь ты почаще станешь смотреть в зеркало.       Не в силах подобрать слова, Одриан открывал и закрывал рот. Наблюдая за этой картиной, провидица широко улыбалась.       — Не стоит благодарности, милый, — отмахнулась она. — Проклятие все равно пало бы сразу после смерти длинноухого мерзавца, но я решила, что он в полной мере должен ощутить всю ту боль, с который ты жил так много лет. Правда, в этом мне помогла еще одна вещица…       Одриан почти не слушал. Он до сих пор в шоке смотрел на свое отражение. Как он мог не заметить, что боль ушла? А Провидица лишь тихо посмеивалась. Маг так сильно переживал за всех вокруг, что позабыл о своем проклятии и не заметил, как его лишили столь ужасного и несправедливого клейма.       — Погадать тебе на прощание? — предложила провидица, когда ей надоело забавляться над парнем.       — Конечно, — согласился Одриан.       Аменс достала свой загадочный мешок, вытряхивая его содержимое на землю. Кости, шишки, беличьи шкурки и камни. Все это поднялось в воздух, начиная безумный хоровод вокруг старой провидицы. На мгновение Одриану показалось, что он видел в этом вихре эльфийские уши. Но сколько ни всматривался в вихрь, больше увидеть их не смог.       — Вижу… — непривычно зашептала старуха, смотря в ясное ночное небо. — Вижу. Вижу город, большой, красивый. Словно цветок, распустился он посреди черноты и зелени. Правит тем городом бессменный владыка, мудро и справедливо. Охраняет его зверь священный. И нет в том городе ни бед, ни вражды. Каждый, кто дорог тебе, в этом месте нашел себе дом…       Одриан, затаив дыхание, смотрел на возникшее видение. Каменные улицы, подобно белоснежным лентам, оплетали красивые дома с яркими крышами. Пытаясь отыскать среди множества радостных лиц знакомые, он совсем не обращал внимания на провидицу. А она замерла, любуясь падающими звездами.       — Не выпадет более на твою долю великих испытаний. Боги милостивы. За свою отвагу благословили тебя на мирную и счастливую жизнь. Не знать тебе поражения и смертельных ран, не быть смерти от яда и предательства до тех пор, пока мысли твои так же светлы, как сегодня…       Услышав знакомые слова, Одриан вздрогнул, оторвав взгляд от видения. Но провидица уже исчезла. Вслед за ней растаяло и видение. Желая задать множество вопросов, Одриан выкрикивал ее имя снова и снова, но старуха так и не явилась на его зов. Устав метаться среди выжженной чащи, он присел на землю, запрокинув голову. Из мыслей не выходил образ чудесного города.              — Что же… Я сделаю все возможное, чтобы то сказочное место из видения стало реальностью…

***

      — Вот что значит — традиции! — восхищался Арчибальд, наблюдая как хоббит в ярости сражается лопатой с виверной. Зверюга шипела в попытке словить полурослика, показывая ядовитые зубы. Мохнопят в бешенстве пытался их выбить.       — Может, поможем? — предложил Одри.       — …Я из тебя не то что жилет!.. Я из тебя диван сделаю, скотина!!!..       — Не думаю, что наша помощь необходима, — наблюдая за схваткой, отозвался Джуг.       — Аргх!!! — взревев, Бален прорубил позвонок и перевел ошалелый взгляд на трактир. Отбросив в сторону согнутую лопату, он подбежал к недостроенному дому. Едва не со слезами погладил изувеченные стены, на которых красовались глубокие борозды от когтей виверны.       — До сих пор поражаюсь, откуда в нем столько силы, — хмыкнула Заракру.       — В каждом хоббите должна быть своя тайна, — отозвался Арчи.       — Пап, ну не переживай так, — подбежал к перепачкавшемуся в крови хоббиту Луэрен. — Рабочие ведь целы. Сейчас возьмут и все исправят. Будет как новое.       — Мой трактир… Мой бедный трактир… — всхлипнул Мохнопят, поджимая подрагивающие губы.       — Не переживай, Бален. Когда твое детище достроят, я наложу на него сильнейшие защитные чары, — выглядывая из окна дворца с чашкой наперевес, попытался успокоить его Гаэссор. — Отныне твоему трактиру не то что виверны — ему даже драконье пламя нипочем будет.       Хоббит недовольно нахмурился. Эльфу легко говорить. Его восстанавливающийся дворец чудища не трогают… На недовольство полурослика Гаэссор лишь улыбнулся.       — Мохнопятище, ты же не будешь против, если ее кости я заберу себе? — крутился вокруг тела виверны Бродошмыг. Его мастерская тоже была почти готова.       — Забирай, — отмахнулся расстроенный полурослик.       — А голову мы повесим в кабинете господина Балена! — отгоняя гнома от ценного трофея, проворчал Арчибальд. Бродошмыг легко согласился на более увесистую часть виверны.       — Пойду, помогу гному, — тяжело поднимаясь, сказал Джуг.       Неуверенно перенес вес на стальной протез, что смастерил ему Бродошмыг. Старый воин был рад и такому, но изобретатель остался недоволен: в колене не гнется, культю натирает… Гном поклялся всем на свете, что как только его мастерскую закончат, он сделает ему такую стальную ногу, что от настоящей никто не отличит! Джуг не понимал, зачем Бродошмыгу это нужно, но был очень благодарен за одно лишь рвение.       — На ужин «виверна в меду и травах»? — пошутил Одриан.       К его открытому лицу и широкой улыбке еще не привыкли. Часто Луэрен и Арчибальд надолго замирали, вглядываясь в черты лица мага. Одриану было немного неловко, но что поделать?       — И колбасы… — вооружившись ножом и раздумывая, с чего начать разделку виверны, пробормотал повар.       — Может, сменить название на «Кровь Виверны»? — задумался Бален, но взгляд его зацепился за лежащую неподалеку вывеску. Спасаясь от чудовища, рабочие бросили ее прямо на землю. Большими резными буквами на вывеске было выведено два слова — «Злобный Хоббит». — Ладно, в другой раз…