Трактир "Злобный Хоббит"

      Дулмонд стоял, поджав губы. Перо, что он крутил в руках целый день, изрядно полысело и выглядело непрезентабельно. На белоснежном листе не было ни единой строчки. Хоббит ехидно улыбался, наблюдая за служителем Дома Закона.       — Все в порядке? — учтиво поинтересовался Мохнопят с самым невинным выражением лица.       В порядке было не все. Дулмонд нашел с десяток нарушений, но заявить об этом не смел. Ведь трактир восстанавливали по поручению самого Алимуса Валирамиса Плонг — первого советника его императорского величества! Это его подписи стоят на всех документах, это он не глядя утвердил план строения с вопиющими нарушениями. Но указать на ошибки — равносильно тому, чтобы подписать указ об увольнении. Служитель Дома Закона прекрасно понимал, что советник вряд ли похвалит его за рвение ткнуть лицом в грязь такого занятого человека…       — Все в порядке, — наконец выдавил из себя Дулмонд. Обреченно вздохнул и убрал в сумку перо и бумагу.       — Вы уверены? — не унимался полурослик. — А как же…       — Все в порядке, — тверже повторил проверяющий.       — А если придет другой служитель Дома Закона и…       — Покажите ему ваши документы с подписями Алимуса Валирамиса. А теперь, с вашего позволения, я откланяюсь. Дорога до Сильва неблизкая, хотелось бы успеть к ужину.       Бален радостно помахал ему, когда раздраженный мужчина решительно распахнул дверь. Раздался испуганный писк. Дулмонд захлопнул дверь, прижавшись к ней всем телом. Бален с интересом посмотрел в окно. И правда — почти как живой…       — Это статуя, — попытался успокоить проверяющего полурослик. — Тоже по приказу советника.       Покраснев, Дулмонд поправил свой шарф и гордо покинул трактир. Но возле памятника долго не задерживался — очень уж каменное изваяние походило на создание, что уже неделю являлось к нему в кошмарах. Оседлав лошадь, проверяющий умчался в сторону города быстрее пущенной стрелы.       Арчибальд придирчиво смотрел на каменного дракона с раскрытой пастью. На спине у чудовища восседал, судя по всему, Одриан — каменный мужчина непонятных пропорций, лицо которого скрывала маска. Почему-то карнавальная. Себя же мечник отказывался признавать в данном акте искусства: вторая мужская фигура у лап дракона с поднятым копьем никак на него не походила.       — Это кошмар… — в очередной раз вздохнул мечник. — Спустя века Арчибальда Вентура будут помнить только по этой страшной каменной роже…       — А мне нравится, — внезапно отозвалась Заракру, показавшись с метлой наперевес. — Сразу видно статного воина. Какие мышцы! Какая воля! Какой взгляд!       Арчибальд с сомнением покосился на статую. Глаза копейщика смотрели в разные стороны, рот был распахнут в немом крике. Но в плечах герой и правда был широк. По телу прошла неприятная дрожь. Не желая больше смотреть на это безобразие, парень скрылся в таверне. Но и здесь ему не было покоя.       — Господин Одриан, а вы не заняты вечером? — крутились юные магички и авантюристки всех рас у стойки, с пылом взирая на мага.       — К сожалению, дамы, я работаю допоздна, — деликатно улыбался им Одриан, заполняя учетную книгу.       — Может, если вы будете в настроении, захотите прогуляться вместе с нами?       — Или просто посидеть на полянке, понаблюдать за звездным небом?       — Уютны ли ваши рабочие комнаты? Может, хотите отдохнуть на широкой постели лучшего номера «Злобного Хоббита»?       — Сожалею, но не смогу составить вам компанию, — спокойно ответил Одри и широко улыбнулся. Девушки любовались этой улыбкой, покрываясь румянцем. — Этой ночью я буду охранять ваш сон, отгоняя чудовищ из глубин топей.       Одриан закрыл книгу, отложил перо и поспешил на кухню. Вслед ему неслись томные девичьи вздохи.       — Слыш, че за дела, э?! — не в силах высказать свое негодование, Арчибальд схватил друга за плечо.       — Что-то случилось? — невинно спросил маг. — Ты явно не в настроении.       Арчи растерялся. Он все еще не привык к открытому улыбчивому выражению лица Одриана. Извечно мрачный и хмурый маг, с которым под ворчание и причитания оного было пройдено больше половины дорог империи, был непривычно вежливым, отзывчивым, добрым. Это пугало…       — Статуя… — растеряв весь свой гнев, буркнул Арчи.       — Да, я тоже видел это убожество, — со смехом отозвался маг и, приобняв друга за плечо, повел через кухню. — Искренне сочувствую, друг мой. Зная, как ты радеешь за правдоподобие и свою красоту, мне жаль твое хрупкое сердце. Но увы, я пытался хоть немного исправить этот ужас. И не преуспел. Во избежание актов вандализма от таких, как мы с тобой, в статуи замуровывают антимагические артефакты…       Арчибальд молчал. Сейчас безобразная статуя волновала его не так сильно, как тот факт, что все прекрасные обитательницы «Злобного Хоббита» обратили свое внимание на друга. Но как сказать об этом, он не знал. Наблюдавший за этой картиной Джуг лишь фыркнул.       — …Но я обязательно подам жалобу в Дом Имперского Закона, когда буду в Сильве, — продолжал вещать маг в попытке утешить мечника. — Господин Бален собирается как раз в конце недели. Я планировал к нему присоединиться. Так что не беспокойся. Все будет хорошо!       Похлопав его по плечу, Одри с чувством выполненного долга вышел вон.       — И как быть?! — возмущенно воскликнул Арчи, вопрошая сам себя.       — Да не нужны ему твои девушки, — проворчал Джуг.       — Но он им нужен! — негодовал парень. — Ну ничего… Не быть мне Арчибальдом Вентуром, если я так легко сдамся…

***

      Бален отставил в сторону пустую лейку и осмотрел большую клумбу. Яркие цветы качались под легким ветром, насыщая воздух сладким ароматом. Их огибали каменные дорожки. За оградой возвышалась статуя. Слева от нее краснела крыша мастерской Бродошмыга. Гном пропадал в ней днями и ночами, лишь изредка заходя в трактир. Бален был горд за друга — изобретатель мастерил из металла и магии подвижные протезы. Один такой достался Джугу. Да и отныне в «Злобном Хоббите» останавливались не только авантюристы, но и простые и не очень смертные, что желали встретиться с Бродошмыгом.       Позади трактира, как и прежде, возвышался белоснежный эльфийский дворец. Луэрен переехал к деду. Да и для Балена там была приготовлена комната с мебелью под его размеры, в шкафах висела одежда. Но Мохнопят предпочитал лишь заходить на чай свободными вечерами, чем несказанно расстраивал Гаэссора. Владыка эльфов признал его частью своей семьи и со страшным рвением пытался сделать все возможное, чтобы проводить время с Луэреном и Баленом как можно чаще. Но хоббит всегда ссылался на обилие работы.       Должность полотера Гаэссор отказался покидать. Стоило рабочим только закончить возведение трактира, как старый эльф тут же возник с ведром и тряпкой на пороге. Позади мялся обеспокоенный слуга, от которого Гаэссор лишь отмахнулся. Его рана давно зажила. И сейчас он желал лишь помочь с делами своим близким.       Луэрен изменился. Теперь он грезил магией, старательно учился и делал невероятные успехи. Немудрено, ведь его обучал сам Гаэссор и помогал Одриан. Больше всего маленького дракона интересовали заклинания исцеления. Овладев самыми простыми из них, он выискивал хоть кого-нибудь с любыми увечьями и исцелял их. Хоббит не на шутку перепугался, когда одной из ночей проснулся под хмурыми взглядами Луэрена и Гаэссора, что пытались незаметно залечить его порез на пальце…       Наблюдая за вереницей приближающихся повозок, Бален курил трубку. Еще при визите в Сильв он слышал множество интересных вещей. Некоторые знакомые торговцы и ремесленники изъявили желание купить землю рядом с его трактиром и последовать примеру Бродошмыга. Через пару дней рядом появится еще несколько зданий: кузнец и алкхимик, портной и зачарователь — все они желали построить в месте скопления авантюристов свои магазины. И если раньше их останавливало наличие кровожадных тварей, то теперь и этой проблемы не стало.       После случая с драконом, имперские рыцари стали регулярно патрулировать дорогу от тракта к «Злобному Хоббиту». Некоторые несли караул сутками напролет непосредственно возле дворца Гаэссора. Опасаясь негодования Верховного Судьи, первый советник приказал охранять жилище старого эльфа от любых бед, а заодно и трактир, что так дорог эльфийскому сердцу. И теперь здесь стало безопасно, отчего все заинтересованные лица ринулись скупать землю возле Чернотопья. Чему Бален был рад. Любоваться на выжженную чащу порядком поднадоело.       — Господин Бален, а что нужно для того, чтобы поселение признали городом? — присоединившись к хоббиту, спросил Одриан. Теперь они вместе наблюдали за тем, как рабочие разгружают материалы и готовят заклинания.       — Насколько я помню, необходим хотя бы один храм, — отозвался Мохнопят.       — А по какому принципу их строят? Если мы пожертвуем достаточно, они возведут здесь храм?       — Увы, все не так просто. Храмы строят лишь там, где Боги явили свою волю. К примеру в Сильве Матерь Милосердная вырастила Вечное Древо. Пусть плодоносит оно редко, но его плоды исцеляют почти все болезни. Вокруг него и построили храм. А столица построена вокруг Камня Созидания. Любой предмет можно восстановить, если Боги будут в настроении.       — То есть необходимо чудо?       — Именно. Но будь осторожен. Магия и божественная сила слишком отличаются друг от друга. Храмовники быстро раскусят обман.       — Да у меня и в мыслях не было!.. — начал Одриан, но быстро сдался. Хоббит слишком хорошо его знал. — Я что-нибудь придумаю.       — Зачем тебе это? — недоумевал Бален.       — Аменс явила мне видение, — ответил маг и на испуганный взгляд Мохнопята отмахнулся. — Она не придет. По крайней мере, сколько бы я ни произносил ее имя, она не желает показываться. Попробуйте, позовите ее. Думаю, пока я рядом, она не придет.       — Воздержусь, — отказался хоббит. — Зачем тревожить пожилую женщину зря.       Из трактира донесся шум, и Бален вместе с помощником поспешили в питейный зал. Гаэссор, наблюдавший за их беседой, вытряхнул остатки мусора из ведра в утилизатор и спокойно произнес:       — Покажись. Я чувствую тебя.       Неподалеку возникла старуха. Длинное, некогда богатое платье, было испачкано. От времени и влаги ткань выцвела и истрепалась. Обвисшие длинные эльфийские уши и тонкая старческая кожа на шее покачивались в такт ее движению. Она смотрела на Владыку эльфов без привычной улыбки и веселья. Гаэссор окинул ее внимательным взглядом и с уважением склонил голову.       — Оставь свои церемониальные поклоны для других, противный мальчишка, — фыркнула провидица.       — Прости…       — Аменс! С тех пор, как я покинула Рощу, мое имя изменилось.       — Прости, Аменс, — покорно согласился старый эльф и тепло улыбнулся. — Я рад тебя видеть спустя столько лет.       — Это не взаимно, — проворчала старуха. — Глядя на тебя, я вспоминаю свой возраст. Но все же есть вещи, которые нам необходимо обсудить…       — Вуивар и Фиранихель…       — К чему тыкать палкой в их мертвые тела? Я пришла поговорить об ином! Убери чары с моих созданий и прекрати шастать возле моего дома!       — Маг-звери могут быть опасны для обитателей трактира.       — Они не опасны, потому что я приказала им не убивать живых созданий. Ты мешаешь мне развлекаться и помогать одному маленькому хоббиту.       — Он больше не стоит твоего внимания. Отныне и навеки — он член моей семьи.       — Лишь мне решать, что стоит моего внимания! — в ярости прошипела старуха, и Гаэссор едва не пал к ее ногам. Опомнившись, Аменс вернула себе спокойствие, прислушиваясь. Обитателям трактира немного поплохело, но никто серьезно не пострадал.       — Я услышал тебя, — спокойно отозвался эльф. — К ночи уберу все чары и больше не потревожу твой покой. Даже не стану спрашивать, зачем тебе все это.       — И правильно. Я все равно тебе не отвечу.       — Но, может, ты захочешь вернуться в западные леса? Не сейчас, но когда-нибудь. Причину твоих беспокойств и страшных видений я давно обратил в прах. Эльфы будут рады узнать, что ты до сих пор жива.       — Сам сбежал из этого змеиного гнезда и предлагаешь занять в том клубке твое место? Смешно.       Аменс подхватила свой посох и развернулась, собираясь уйти. Гаэссор не смел ее останавливать, но надеялся, что когда-нибудь ее душевные раны затянутся. Он был рад узнать, что старейшая из эльфийской расы, верная подруга его матери и наставница жива и здорова.       — Береги свою семью, малыш, — на прощанье сказала она. — Хоть Вуивар и был силен, но вместе мы сумели одолеть его. Не осталось в мире врагов, что не сумеет поглотить мое болото. Я буду помогать тебе.       — Спасибо, — поблагодарил Гаэссор пустоту. Провидица исчезла, оставив после себя лишь бледные зеленые искры — след забытой всеми магии природы.       — Ты… Вспугнул Болотную Деву! — обиженно сказал проходивший мимо авантюрист. Он сбросил с плеч походный мешок и бросился туда, где еще мгновение назад видел зеленые искры. — Мужики! Болотная Дева рядом с трактиром!       На его крик слетелись почти все завсегдатаи, с энтузиазмом выискивая следы создания из слухов. За спиной старого эльфа винили в том, что он своей силой напугал бедную девушку. Но Гаэссор лишь тихо посмеивался, слыша каждое слово. Болотная Дева… Что же, надо будет оставить возле дома провидицы несколько сундуков с сокровищами, чтобы она почаще одаривала героев, поддерживая придуманную хоббитом легенду…