Трактир "Злобный Хоббит"

      Иветта стояла перед мужем и не знала что сказать. Столько лет она безуспешно искала его, чтобы высказать свое негодование, обиду, попытаться воззвать к его совести, а сейчас не могла подобрать слов. Супруг сидел на бревне, хмуро наблюдая за ней. В лунном свете серебрились его седые кудри и борода. Как же он постарел…       Шрамы. Безобразные шрамы украшали его тело. Стальной протез вместо ноги нервировал блеском в лунном свете, заставляя вновь и вновь обращать на него внимание. Душу словно рвало на лоскуты при виде последствий очередных битв, что пережил этот человек. Но, несмотря на внутренние муки, женщина поддерживала маску невозмутимости. Как и положено графине…       — Хорошо помолчали, — фыркнул старик, принимаясь подниматься на ноги. — С вашего позволения, «графиня», я откланяюсь. У простого смертного слишком много дел.       — Сядь, — с напускным спокойствием сказала Иветта.       Темная магия в мгновение ока приковала Джуга к месту, уронив его обратно на бревно. Старший сын хмурился, контролируя черные нити силы.       — Колдунишки… — фыркнул старый вояка. — Однажды ваши магические финтифлюшки здорово вас подведут.       — Как и тебя подвела твоя пушка, — отозвался средний сын, внимательно осматривая багровые шрамы. — Мы рады, что ты вообще жив.       — Болтун Вал ничуть не меняется с годами, — проворчал Джуг. — Это ведь он рассказал, где меня искать?       — Валирамис — хороший человек и верный друг. В первую очередь — для тебя, — не стала скрывать Иветта.       — Дурак он. Молодится всякой дрянью, будто вечность императору служить собрался.       — А ты? Разве все еще не служишь ему, как верный пес? — не сумев скрыть раздражения, прошипела графиня.       — То была случайность. Шанс, что дракон упадет мне на голову, был крайне невелик, — ядовито отозвался старик.       — Поэтому ты выбрал самое опасное место в империи — Чернотопье? Чтобы наверняка стать кормом для какого-нибудь чудища?! — едва не переходя на крик, закипала женщина.       — Я выбрал Чернотопье, потому что это самое далекое от тебя место! — рыкнул на нее Джуг и резко замолчал, увидев как дрогнуло лицо жены.       — Пап, ты ведь несерьезно… — присел на корточки перед стариком младший сын. — О твоем подвиге ради мамы до сих пор ходят легенды. Барды воспевают историю вашей любви в балладах. Почему ты ушел? Может, мы чем-то тебя обидели?       Джуг молчал. Он многое хотел бы сказать, многое поведать, но держал себя в руках. Взглянув на свою прекрасную и вечно молодую супругу, он лишь хмыкнул в усы и отвернулся.       — Ты… — доведенная до грани, Иветта в ярости бросилась к нему, выпуская когти. Пряди ее волос, подобно змеям, извивались в воздухе. Черные глаза налились кровью. Сыновья едва успели перехватить ее за секунду до того, как женщина едва не вцепилась страшной рукой в плечо Джуга. Вырываясь, она рычала в бешенстве. — Упрямый старикашка! Да как ты посмел бросить меня?! Ты хоть представляешь, сколько насмешек я выслушала на банкетах и балах?! Сколько труда мне стоило не расцарапать этим ублюдкам лица?! В один миг я потеряла свой авторитет в высшем свете, а ты…       — Это все, что ты хотела мне сказать? — тихо спросил Джуг, легким движением обрывая сковывающие путы. Он гордо поднялся, хмуро глядя в растерянные глаза вампиров. — Если так, то я пойду. В отличие от вампиров, люди ночью спят.       — Нет, Десмонд… Я не… — едва не плача от досады, пыталась остановить его Иветта, но сыновья крепко держали ее в объятиях. Старик гордо ушел, хлопнув дверью трактира.       — Мам, успокойся…       — Мальчики, вы же знаете… Я ведь не хотела!.. Столько лет я думала, что последняя встреча с ним будет над его безымянной могилой… А теперь… Ализарин, Марон… Что мне делать? Шарлах, ты ближе всех был отцу… Как мне поступить?       Юноша взглянул на трактир и задумался. Пока его братья пытались успокоить плачущую мать, он заметил несколько любопытных слушателей.       — Думаю, вам лучше подождать в Сильве, — предложил Шарлах. — Оттуда вы без труда сможете управлять делами, а я пока останусь здесь и попытаюсь уговорить отца на еще одну встречу. Или хотя бы попытаюсь узнать причину, почему он так зол.       — Я бы хотел остаться с тобой, — вздохнул Марон и взглянул на старшего брата. Тот лишь покачал головой. — Но он не отпускает.       — Ты останешься с матерью в Сильве, — кивнул Ализарин. — Пусть мы и переживаем за отца, но бросить дела не смеем. Не после стольких лет упорных трудов.       — Ты отправишься в столицу? — удивилась Иветта. — Ты ведь не любишь балы.       — Как и ты, — отозвался старший сын. — Но ведь ты так близка к цели. И я не могу подвести тебя.       — Спасибо, родные…       — Я дам знать, как что-то выясню, — удаляясь от них, сказал Шарлах. — Не скучайте, не переживайте. Ализ, передавай столице от меня привет!..

      ***

      — Комнат нет, — устало рыкнул хоббит, глядя на орка и юного вампира. На данное заявление гости синхронно бросили на стол по увесистому мешку золота. Хоббит вздохнул: — Господа, у меня на чердаке штабелями лежат авантюристы, а в подвалах среди бочонков храпят маги. Даже если вы завалите меня золотом — свободное спальное место не появится. Запретить жить в питейном зале я вам не могу, но уверен — пребывание в «Злобном хоббите» станет для вас некомфортным.       — А вы принимаете на работ…       — Нет! — даже не дослушав вампира, отрезал Бален. — На работу не принимаем! У меня полный штат работников! — безбожно соврал он, глядя на Гаэссора.       Тот мычал себе под нос похабную частушку, что услышал от завсегдатаев, и с азартом оттирал пятна по полу. Старый эльф продолжал исправно ходить на работу, хотя ему перестали платить пирогами: ягодный сезон закончился. Хоббит пытался сказать Гаэссору, что контракт о трудоустройстве сгорел и теперь эльф не обязан быть полотером. На что его древнейшество принесло зачарованный пергамент с копией предыдущего контракта. Хоббит махнул рукой. Пусть делает что хочет. Но заиметь еще парочку таких работников он не желал.       — Я не займу много места, — сказал юный вампир и превратившись в крупную летучую мышь, уселся на стойку. — Мне хватит и темного угла под потолком. Боги мне в свидетели, я не доставлю беспокойств.       — Ага, как же… — хмыкнул полурослик.       — Господин Бален, мы же с вами деловые люди! — бросив еще один увесистый мешок золота, улыбнулся Шикрлаш. — Мне нужен ночлег лишь на эту ночь. Завтра я придумаю, как быть. Но вы ведь не выгоните старика в темноту к болотным тварям?       Мохнопят не был заинтересован в золоте, но слова орка пробудили в нем неприятные чувства. Если вампир и мог постоять за себя, то этот пухлый торгаш точно сгинет рядом с его трактиром. Летучая мышь смотрела своими глазками-бусинками, едва не пуская слезу. Хоббит махнул рукой и сдался.       — Только эту ночь! — проворчал полурослик, и, глянув на вампира, добавил: — И этот день. Заберите золото. С вас по двадцать сребреников.       Бален проводил их в свой кабинет, указав на постель за ширмой. Орк в благодарности не скупился на комплименты и обещания вечной дружбы. Шарлах же оглядел широкие окна и по-хозяйски открыл шкаф. Обратившись в летучую мышь, он устроился среди рубашек на вешалках. Спрятав в стол документы, хоббит оставил этих двоих и удалился в зал.       Время было позднее. Полурослик ужасно устал за день и понимал, что необходимо где-то поспать. Желая найти хоть какой-нибудь угол, он обошел весь трактир и даже заглянул на конюшню. Для его небольшой фигуры нигде не было места. Бален взглянул на белоснежные стены дворца.       Он долго сомневался. Но усталость брала свое, и Мохнопят все же решился побеспокоить эльфа. Он едва поднял руку, чтобы постучать в высокие двери, как они тут же распахнулись. Перед ним возник Майтас с магическим светильником в руках. Словно все это время он только и ждал визита полурослика, слуга склонился в поклоне и с радушной улыбкой предложил войти.       Бален виновато оглядывался по сторонам, следуя за сопровождающим, когда рядом словно из воздуха возник старый эльф.       — Господин Бален, я так рад, что вы, наконец, приняли мое приглашение в гости! — улыбаясь так широко, что хоббиту казалось, будто вот-вот лицо эльфа треснет, воскликнул Гаэссор. — Вы голодны? Майтас, подай что-нибудь в комнату. Вы наверняка устали, но я все же хотел бы составить вам компанию за трапезой в столь поздний час. Вы не против?       — Конечно нет, — вздохнул хоббит. Есть не хотелось. Все, о чем мог думать полурослик, — лишь о мягкой постели.       Старый эльф лично сопроводил Мохнопята до заранее приготовленной комнаты. Хоббит искренне удивился, осматривая мебель под его размер. Лишь диван в углу выглядел обычно. Стоило Гаэссору усесться на него, как хоббит усмехнулся. Все продумал старый эльф. Заняв место напротив в низком кресле, Бален счастливо откинулся на мягкие подушки.       — Как Лу? — желая развеять неловкое молчание, первым спросил хоббит. И виновато добавил: — Из-за наплыва посетителей в последнее время я едва успеваю перекинуться с ним парой слов…       — Мальчик мудр не по годам, — словно только и ждал возможности рассказать о внуке, счастливо ответил эльф. — Он уже легко обращается с магией, обучился письму на всеобщем. Недавно проявил интерес к фехтованию и боевым искусствам, но я считаю, что пока рано так сильно нагружать его тренировками и учебой.       — Откуда только силы в этом ребенке, — улыбнулся хоббит. — Столько работает, еще и успевает чему-то учиться… Вы не думали отправить его в школу?       — Луэрен не одобрил эту идею. Я тоже считаю, что пребывание среди сверстников пойдет ему на пользу, но он не хочет покидать трактир. Мне грустно, что дитя лишен нормального детства, но я не посмею пойти против его воли, даже если считаю, что мое предложение принесет ему пользу.       — Мне кажется, он боится потерять обретенную семью. Но однажды ему придется покинуть «Злобного хоббита». Пока не стоит на него давить, но однажды я всерьез поговорю с ним про академию. Такой талант не должен пропасть зря.       — Полностью вас поддерживаю. Надеюсь, он послушает своего отца.       — Отца… — эхом повторил Бален, вспоминая свое детство. — Знаете, мой отец был достойным полуросликом. Лучшим портным на многие-многие мили. Его наряды пользовались популярностью по всей империи. Часто в нашу глушь приезжали знатные особы, чтобы он лично шил им платья. Я любил наблюдать за его посетителями. Столько нового можно было узнать о них лишь по одним туфлям! Но я не питал страсти к его ремеслу…       Майтас тихо вошел с тележкой и принялся выставлять на стол блюда. Хоббит наблюдал за тем, как появляются широкие тарелки с мясом и десертами, как клубится пар от ярких овощей и запеченной рыбы…       — Среди моего народа не в почете рвение куда-то дальше собственного огорода, — вздохнул Мохнопят, принимая чашку с ароматным чаем. — Меня откровенно сторонились соседи, а тягу к приключениям и знаниям высмеивали. Пока я с азартом учился магии, хоббиты растили свои тыквы и грелись у каминов. Моя мать лично отбирала у меня книги, запирала дома, сжигала деревянные мечи. Под давлением окружающих я все же стал помогать отцу в его салоне.       Гаэссор с интересом слушал рассказ, накладывая в тарелку гостя разную еду. Хоббит с благодарностью принял угощения и, закинув в рот сочный кусочек мяса, продолжил рассказ.       — Я не очень хорошо помню то время. Окруженный тканями, я все время смотрел в окно. Там, за городской стеной, стелилась вдаль широкая дорога. И я часами мог витать в фантазиях, представляя, как выглядят южные степи, Сизый Хребет, покрытые снегами земли Вольных Княжеств или вечнозеленые западные леса… Я оживал, лишь прислушиваясь к разговорам посетителей, когда они рассказывали очередные новости из дальних краев. И тогда отец сказал мне…       Бален прикрыл глаза, вспоминая его образ. Внезапно в носу почудился запах родных лугов. А на лице его родителя возникла виноватая улыбка.       — «Я желал тебе лишь счастья, поэтому вел по пути, пройдя по которому, сам его и достиг. Видят Боги, я был слишком глуп, чтобы осознать, что мое счастье может и не быть для тебя счастьем вовсе…». После его благословения я встал на свой собственный путь. И пусть я терпел множество неудач, пусть долгое время уже и сам не верил в успех своей затеи, если бы мне представилась возможность начать все сначала — я прошел бы его вновь след в след.       Хоббит отставил пустую тарелку, допил чай и вытер рот белоснежной салфеткой.       — У Луэрена впереди долгая-долгая жизнь, — после паузы сказал Бален. — Настолько долгая, что я и вообразить не смею. Я желаю ему только счастья, но в чем оно заключается именно для него — я не знаю. Все, чем я могу ему помочь — лишь направить в ту сторону, где он найдет множество инструментов, что поможет ему облегчить свой путь в будущем.       — Бален… Не хотел бы ты присоединиться к моему роду? — серьезно спросил Гаэссор. — Ты мудр, а душа твоя — сильна и чиста. Я не хотел бы…       — Видеть мою скорую смерть? — уточнил Мохнопят и улыбнулся. — Для тебя, древнего эльфа, чья жизнь длиннее, чем история империи, мой век — мимолетен. Я не стремлюсь к бессмертию, и отведенного мне Богами времени хватит с лихвой, чтобы сделать все то, о чем я когда-либо мечтал.       — Я уважаю твой выбор. Но как же Луэрен?       — Я же не собираюсь умирать прямо завтра! — возмутился хоббит, чем вызвал улыбку на лице эльфа. — К тому моменту, как я состарюсь, он успеет и вырасти, и влюбиться. Может, даже я внуков успею понянчить, а ты — правнуков!       — Было бы неплохо, — согласился Гаэссор.       — Когда стану чуть посвободнее с делами, буду почаще заходить в гости, — поднимаясь с кресла, сказал Мохнопят. — А то даже совестно: вроде отец Лу, а воспитанием не занимаюсь вовсе.       — Мы будем ждать с нетерпением, — наблюдая, как Майтас убирает последнюю тарелку со стола, поднялся старый эльф. — Доброй ночи, Бален.       — И тебе, — кивнул уставший хоббит и только сейчас понял, что уже долгое время обращается к Владыке эльфов без уважительного «господин». Глядя на растерянное лицо полурослика, Гаэссор тихо рассмеялся и вышел вон.       Мохнопят скинул с себя одежду и упал на широкую мягкую кровать. Накрывшись воздушным одеялом, он взглянул в окно. Небо постепенно начинало светлеть, готовясь встречать рассвет. Устроившись поудобнее, хоббит быстро провалился в сон, грезя светлыми воспоминаниями…

***

      — Прими этот скромный букет, дорогая, — протянув перевязанные лентой лесные цветы, промурлыкал Арчи. Заракру в растерянности обняла подарок. — Нет слов, что могли бы описать мою любовь к тебе. Я счастлив встретить новый день рядом с тобой.       Дочь Степей едва не задохнулась от волнения, когда парень обнял ее за плечи и склонился к уху.       — Подыграй мне, балбесина, — шепнул он ей, отчего девушка моментально пришла в себя. И даже разозлилась.       — Спасибо, любимый, — оскалилась она и, резко развернувшись, удалилась на кухню.       Широко улыбнувшись наблюдающему за ним Шикрлашу, он не спеша направился к стойке. Одриан разливал эль по кружкам, нагружая поднос Луэрена. Мальчик бегал по залу, разнося заказы и быстро возвращался за новыми кружками.       — А где Мохнопят? — удивился Арчи, наблюдая за тем, как трудятся его друзья.       — В плену эльфийского дворца, — хмыкнул маг.       — Ничего не в плену, — возмутился ребенок. — Он просто отсыпается в покоях, что предоставил ему дедушка. Кто виноват, что этот противный орк выгнал его из собственной кровати?       — Я его чуть в пепел не превратил от неожиданности, — покосился Одри на хмурого толстяка. — Зашел утром уточнить, что делать с охранными амулетами, а там этот… В одних трусах в шкафу господина Балена роется. А там вампир спросонья шипит. Дурдом, одним словом.       — Папе нужен отдых, — не сдавался ребенок.       — Нам всем не помешал бы отдых. Но заметь — время за полдень, а господин Бален все еще не с нами.       — Не рухнет без него трактир, если он возьмет один выходной! — рыкнул ребенок на мага, покрываясь чешуей.       — Слыш, малявка, — возмутился Арчи. — Ты чего на старших рычишь, ящерица?       — А от тебя вообще никакой пользы, — плюнув маленьким шариком огня под ноги мечника, проворчал ребенок и направился разносить заказы. Арчи, испуганно подпрыгнувший от искр, что исчезли лишь коснувшись пола, возмутился еще больше.       — Не, ну ты видел? Переходный возраст, что ли, начался?       — Шел бы ты… и правда поработал, а? — проворчал друг.       Вентур хотел было что-то сказать, но под раздраженным взглядом Одри быстро заткнулся и сбежал на кухню от греха подальше. Мимо пронеслась Заракру, толкнув его плечом. Мечник проводил ее взглядом.       — А у тебя как с настроением? — прочистив ухо, которое заложило от грохота захлопнувшейся двери, спросил он старика. Джуг, покосившись на него, разорвал куриную тушку пополам голыми руками. — Ясно, понятно… Слушай, я тут спросить хотел насчет графини…       — Поди прочь, пока я тебя на жаркое не пустил. По-хорошему прошу.       — Понял, не дурак, — выскользнув на улицу под хмурым взглядом повара, Арчи присел у стены, греясь в лучах солнца. — И чего они все такие хмурые? Раз наша мохнопятая принцесса в заточении, можно вздремнуть немного.       — Увы, мой юный друг, — раздался голос Гаэссора совсем близко, отчего Арчи подпрыгнул и вытянулся в струнку. Старый эльф, лениво облокотившись на метлу, пристально взирал на парня.       — Я это… Конюшни, наверное, почищу… И воды натаскаю, а то маловато что-то, — пробормотал парень.       Гаэссор щелкнул пальцами, и рядом с ним возник большой глаз с птичьими крылышками. Маленькое чудище пристально следило за каждым движением, каждым вдохом парня. Поняв, что он под наблюдением эльфа, Арчи вздохнул и поплелся работать. Теперь и у него настроение было не очень…