Трактир "Злобный Хоббит"

      Шикрлаш стоял и довольно жмурился в лучах полуденного солнца. Рядом бегали рабочие, разгружая телеги, роя котлован под фундамент будущего дома. Орк искренне радовался, что успел купить землю за сущие гроши. Судя по ажиотажу вокруг «Злобного Хоббита», — вскоре за каждый клочок выгоревшей чащи Дом Закона будет вытрясать из желающих не только золото, но и душу.       — Отец… — растерянный голос Заракру заставил его улыбнуться еще шире. Он повернул голову к дочери, ожидая вопросов. — Это что?       — Звездочка, я долго думал по поводу ситуации, в которой мы с тобой оказались, — принялся объяснять Гром-Южных-Степей. — Любовь — несомненно, прекрасное чувство. И я не смею тебе запретить любить того славного юношу, но… Я обеспокоен вашим финансовым положением. Даже за пару лет работы в трактире вы не сумеете накопить на достойную свадьбу!..       — Свадьбу? — испуганно отпрянул Арчи от радостного орка, как нечисть от серебра. Но Шикрлаш, воодушевленный своей речью, не обратил на него ни малейшего внимания.       — И я решил преподнести вам скромный подарок заранее! — обведя рукой трудящихся рабочих, продолжал толстяк. — Не кривись, булочка. Я знаю, что ты не любишь роскошь, так что решил построить для тебя самый обычный дом. Две комнатки на первом этаже, две на втором, небольшая кухня, просторный подвал… И немного земли под сад, хотя уверен, что моя бусинка сделает вместо сада тренировочную площадку…       Заракру Ветер-Южных-Степей с недоверием взглянула на радостное лицо отца. Но все ее недовольство испарилось, стоило ей увидеть мелькнувший в руках рабочих ковер с узором клановых цветов. Чем дольше она смотрела на мельтешащих рабочих, тем большей радостью наполнялось ее сердце. Куда бы ни упал ее взгляд, виднелись узоры кочевников и воинов Степей. Наблюдая за своей дочерью, Шикрлаш улыбался все шире.       — Я знал, что тебе понравится, — приобняв ее за широкие плечи, сказал Гром-Южных-Степей. Заракру виновато опустила голову.       — Я… достойная дочь своих предков, но недостойная дочь своего отца…       — Глупости, ягодка, — отмахнулся Шикрлаш. — Ну ушла ты из дома, ну решила до конца дней своих подражать героям из сказок и легенд. Запомни, милая: какую бы дорогу ты ни выбрала — я обязательно тебе помогу. Ведь именно такова роль родителя! И какие бы убеждения ни занимали твою милую головушку — они не должны стать тем, что посмеет разрушить наши семейные узы…       Он отвернулся, пытаясь прогнать нахлынувшие воспоминания. На мгновение поддавшись тоске, он глубоко вдохнул и вновь обернулся к Заракру со счастливой улыбкой.       — А свадьбу сыграем на следующей неделе. Я уже договорился с храмом и Домом Закона. Так что отпроситесь у господина Балена заранее.       Заракру в панике открыла рот, но отец, обратив свое внимание на уронивших что-то рабочих, бросился к ним. Воительница обернулась, желая спросить Арчибальда, что им теперь делать, но мечника рядом не было.

***

      Бален проснулся и сладко потянулся. Взглянув в окно, он удивился розовому небу. Неторопливо поднялся с постели, оделся, покрутился возле большого зеркала. Пальцами причесал непослушные кудри и улыбнулся. Вроде и поспал всего пару часов, зато выспался как никогда прежде. Настроение было удивительно прекрасным. За окном пели птицы.       В дверь тихо постучали, и хоббит с радостью распахнул ее перед опешевшим слугой. Внимательно осмотрев счастливого полурослика, Майтас попросил не покидать покои и удалился. Бален прошелся по спальне, взял с полки одну из книг. Присев в низком кресле, открыл на первой странице.       «Хоббиты — малочисленный народ Именстерра, обитающий в восточной части империи, склонный к оседлому образу жизни и земледелию. Магического потенциала не имеют. Боевыми искусствами не владеют. Не агрессивны, не конфликтны. В случае опасности предпочитают прятаться.       Представители данной расы, как правило, не более трех локтей в росте. Имеют волосяной покров на ступнях, отчего могут передвигаться бесшумно. В отличие от гномов, не носят бороду. Обладают густыми кудрями. Оборотничеством не владеют, второй ипостаси не имеют.       Хоббиты разумны, но не интересуются знаниями. Безразличны к окружающему миру, политике. Консервативны и ворчливы, не любят перемены и нововведения. Обрядов своих не имеют, определенному божеству не поклоняются. Все свободное время предпочитаю проводить в своих норах за поглощением еды…»       — Будто с матери моей писали, чес-слово, — пробормотал Бален, перелистывая страницы.       «…Орки — крупная раса, отличющаяся бледно-зеленым оттенком кожи и характерным строением нижней челюсти: имеют выпирающие клыки. История их народа берет начало из кочующих племен, занимавшихся набегами на другие народы и охотничьим промыслом. Агрессивны, имеют прирожденный талант к боевым искусствам, наделены большой физической мощью и выносливостью. Недавно переняли вероисповедание Именстерра, до этого имели культ поклонения предкам.       В настоящее время почти все представители данной расы перестали интересоваться военным промыслом, освоив кожевенное ремесло и торговлю. Славятся постройкой заводов и производством обуви, одежды, аксессуаров…»       — Монополизировали производство обуви, одежды и аксессуаров из кожи, — поправил хоббит автора книги и перевернул страницу.       «Вампиры — представители долгоживущей расы, отличающиеся схожестью с нежитью. Имеют бледный оттенок кожи, длинные клыки верхней челюсти. Питаются кровью. Отличаются солнцебоязнью. Способны к оборотничеству (в зависимости от рода, способны оборачиваться летучей мышью, вороном, псом крупных размеров, пантерой, змеей). Имеют сильный магический потенциал, особенно в менталистике, отчего с рождения владеют даром внушения.       Из-за ряда слухов и расовых особенностей долгое время считались представителями высшей нежити, отчего подвергались гонениям и истреблению. Историческая родина данного народа неизвестна, однако последнее крупное поселение было обнаружено в северных горах: переплетение тоннелей и коридоров с выдолбленными в горной породе небольшими помещениями, образующее аналог наземных поселений людей, эльфов, орков, гоблинов и прочих рас.       Вампиры причисляются к вымирающей расе: большинство ее представителей было уничтожено военной мощью Вольных Княжеств из-за суеверий и давних споров…»       — Господин Бален, я принес воду для умывания, а также осмелился приготовить вам ужин.       Мохнопят отложил книгу, закатал рукава и подошел к сверкающему тазику с водой. И только после умывания до него дошел смысл сказанных слов.       — А который час, достопочтенный Майтас? — осторожно спросил он, косясь на розовое небо за окном.       — Ох, не переживайте, — продолжая расставлять тарелки, отозвался эльф. — Это иллюзия, что создал господин Гаэссор, дабы солнце не сумело потревожить ваш сон.       — Который час, Майтас? И почему так тихо?       — Господин Гаэссор поставил вокруг дворца защитный купол, чтобы посторонние звуки не потревожили ваш покой.       — Время, Майтас!       — Не стоит так кричать, господин Бален, — слегка поморщившись от крика полурослика, слуга застыл каменным изваянием рядом с накрытым столом. — Все равно, пока вы не поедите, мне дан приказ не выпускать вас из дворца…       Хоббит взглянул на эльфа и понял, что спорить бесполезно. Усевшись в кресло, он схватил вилку и принялся трапезничать. Расправившись с птицей, заев ее салатом и белым хлебом, залпом осушив кружку с чаем, полурослик с вызовом посмотрел на Майтаса.       — Десерт? — протягивая салфетку и вазочку с чем-то белым и воздушным, спросил невозмутимый слуга. — Вы можете съесть его по дороге.       Мохнопят вышел из дворца эльфов и зло уставился на темное вечернее небо. Оглянувшись на слугу, он увидел как эльф с улыбкой машет ему салфеткой. Зачерпнув изящной серебряной маленькой ложечкой белоснежный десерт, хоббит быстрыми шагами направился в трактир. За высокой изгородью виднелись крыши магазинов, гильдий и нескольких домов.       В питейном зале немногочисленные завсегдатаи играли в кости, несколько групп авантюристов выпивали за дружескими спорами. Первым, кто заметил возвращение хозяина трактира, был Гаэссор. Счастливо улыбаясь, он сложил руки на швабре.       — Господин Гаэссор, — проворчал хоббит, подходя ближе. — Я несказанно рад вашему гостеприимству, но иллюзия? Серьезно?! Спасибо хоть не заклинание усыпления! Сколько я проспал? День? Два?       — Как вам десерт? — пропустив негодование полурослика, спросил эльф. Хоббит нахмурился и, зачерпнув необычную сладость, отправил ее в рот. — Вижу, вам нравится…       — Мы еще вернемся к этой теме! — пригрозил Бален Владыке эльфов облизанной ложкой. И, гордо задрав голову, направился к хмурому магу за стойкой.       — Рад, что вы вернулись, — проворчал уставший Одри. — Трактир цел, постояльцы — тоже. Сегодня должны были доставить овощи, но по какой-то причине поставка задерживается. На завтра из меню убрали часть блюд. Заранее объявили, что завтра «День пирогов с мясом».       — Отлично, — кивнул полурослик. — А где все?       — Если вы про Шикрлаша — то он крутится возле дома, что построил для Заракру. Сама Заракру бегает по окрестностям, пытается найти Арчибальда.       — И где этот балбес?       — Чего сразу «балбес»? — тихо отозвался мечник из-под стойки. Хоббит обошел ее и увидел раздраженного парня, что от скуки в углу натирал кружки. — Я, в отличие от некоторых, на рабочем месте. И даже работаю.       — Что случилось?       — Женится, бедолага. Вот и грустит, — отозвался Одри, принимаясь заполнять учетную книгу. — А я говорил, что ваша затея ни к чему хорошему не приведет.       — Господин Бален, стукните это негодяя, — вяло огрызнулся мечник. — Я, между прочим, для общего дела стараюсь: нашу орчанку от переезда на родину и потери работы спасаю. А он глумится.       — Браво, мой бескорыстный рыцарь, — проворчал маг. — Свободы своей не пожалел, на алтарь супружеской жизни ее положил. И все ради трактира.       — Да иди ты…       — Это все замечательно, но ты не пробовал прекратить весь этот спектакль? — спросил Бален, доедая десерт. — Скажи Шикрлашу прямо. Уверен, он и сам обо всем догадался.       — Поэтому дом для будущих новобрачных построил и даже разрешение на брак, заверенное печатью из Дома Закона, получил? — фыркнул Арчи.       — И что будешь делать? Сбежишь со свадьбы? — усмехнулся Одри. — Я понимаю, что тебе не впервой. Но не солидно как-то уже. Ты ведь у нас герой, одолевший дракона…       Вэнтур лишь вздохнул. Бален пожал плечами и направился прочь.       Зайдя в кабинет, он осмотрел аккуратно заправленную постель. Решив переодеться, хоббит распахнул дверцы шкафа. Мелькнула черная тень, и Бален уже готов был метнуть в неведомого врага вазочкой из-под десерта, но вовремя остановился. Молодой вампир принял человеческий образ и приветливо улыбнулся, показав клыки.       — И вам доброй ночи, господин Бален, — поправляя свою одежду, сказал Шарлах. — Благодарю за гостеприимство. Кстати, у вас весьма приятный парфюм.       — Благодарю, — проворчал полурослик, который совершенно забыл о своем госте, что, получив ответ на комплимент, тут же поспешил удалиться.

***

      Шарлах спустился в питейный зал. Несмотря на поздний час, здесь все еще было весьма оживленно. Недолго понаблюдав за игрой гномов, за симпатичной подавальщицей, что бегала к ним от стойки с новыми кружками, он незаметно подошел к двери. Прислушавшись к доносившемуся голосу, улыбнулся и тихо вошел на кухню.       Он встал у бочки с мыльной водой, вглядываясь в широкую спину старика. Раздумывая, с каких слов начать беседу, юный вампир наблюдал, как под умелыми руками повара тесто прекращается в замысловатые узорчатые фигурки.       — Ты голоден? — тихо спросил Джуг. От неожиданности Шарлах вздрогнул. Он успел позабыть, что отец всегда чувствует их присутствие. Даже улыбнулся, вспоминая, как он с братьями всегда быстро попадался при игре в прятки, хотя сами они друг друга могли искать часами.       — Немного, — не стал скрывать юный вампир и подошел ближе.       Старик кивнул в сторону соседнего стола, на котором стояла кружка с кровью. Шарлах взял ее, принюхался. Немного пригубил. Свиная кровь, даже еще теплая. Присев на перевернутое вверх дном ведро, он медленно трапезничал, растягивая удовольствие мелкими глотками.       — Я не вернусь, — вновь нарушил тишину старый воин. — Ты зря тратишь здесь свое время.       — Не переживай. У меня его более чем достаточно, — улыбнулся парень. — И у тебя было бы не меньше, если бы ты вошел в род…       — Не начинай, — оборвал его Джуг. Сын послушно замолчал, возвращаясь к трапезе.       Тяжелое молчание раздражало. Допив кровь, Шарлах подошел к бочке с мыльной водой и, закатав рукава, принялся мыть посуду. Джуг лишь улыбнулся в усы. Словно и не граф вовсе, а простой мальчишка. Его младший ребенок всегда был таким — простодушным, честным, послушным. Пока Иветта взваливала груз своего долга на старших детей, он воспитывал Шарлаха так, как воспитывали его самого: водил на рыбалку, учил охоте, строил шалаши из всякого мусора, играл в рыцарей…       Десмонд вспомнил, как вместе с сыном пробирался на кухню. Хозяин собственного замка полз вдоль стен, прятался под столами, чтобы украсть несколько перьев лука и кусок черного хлеба. Ему накрыли бы целый стол, стоило лишь приказать. Но каким азартом блестели глаза ребенка! Как же весело было самому! Это был самый вкусный лук за всю его жизнь. А после маленький Шарлах обзавелся традицией в образе летучей мыши воровать с кухни всякие вкусняшки. И пусть сам он их не ел, но исправно приносил отцу. Как же их ругала Иветта…       Иветта…       Женщина, увидев которую лишь раз, он лишился покоя. Женщина, ради которой он готов был сражаться до последнего вздоха! Даже не мечтая о том, чтобы иметь право коснуться ее белой кожи, он два года проливал кровь тех, кто посмел навредить ей. Для него до сих пор загадка, почему она согласилась стать его женой. Он был счастлив, как не был счастлив никто в этом мире. Желая обезопасить ее от всех невзгод, он добился титула, получил земли, построил крепость. Без нее все это не имело бы смысла.       Иветта быстро осознала свое положение. В отличие от мужа, она с удовольствием изучала этикет, интересовалась политикой, всегда стремилась побывать на собраниях аристократов. Десмонд не разделял увлечений возлюбленной супруги. Пока она пропадала на балах и банкетах, он читал детям сказки и играл в салочки.       Годы шли, и граф старел. Его жена цвела, как и в первый день их встречи. Желая разделить с ней свою жизнь, он предложил ей войти в род. Стать человеком. Разделить вместе с ним оставшиеся полвека, состариться вместе. Но, несмотря на все, что пережила эта женщина, она не желала отказываться от своего прошлого. Не желала оставлять своих сыновей одних в мире, где ее народ до сих пор считают проявлением зла и нечестивости. Решив бороться до последнего, она предложила супругу войти в род. Стать вампиром. Разделить вечность, наслаждаться в объятиях звездным небом до тех пор, пока оно не рухнет.       Он отказался, чем породил пропасть между ними…       — Как ваши дела? — пытаясь уйти от неприятных воспоминаний, спросил Джуг.       — Ализарин еще несколько лет назад окончил академию и теперь пропадает в столице, — принялся рассказывать Шарлах. — Дядя Вал помог ему устроиться придворным магом. Марон в этом году тоже станет выпускником, но чем будет заниматься — пока не знает. Мама что-то говорила про университет политологии и дипломатии, но я не уверен, что для Мара это хорошая идея. Он ведь даже врать не умеет!       Джуг улыбнулся. И правда: его среднего сына отличала тяга к справедливости и правде. Было забавно наблюдать, как он в детстве часто разрывался между данным обещанием ничего не рассказывать об очередной шалости братьев и тем, чтобы рассказать все для торжества правосудия.       — Ему бы в рыцари идти. Или в сыскари какие-нибудь… — проворчал старый повар.       — Я тоже об этом думал, но пусть Мар сам решает…       — А у тебя? Как у тебя дела?       — Ну, с тех пор, как ты ушел, я откровенно страдал бездельем, — рассмеялся юный вампир. — Пока все бегали в поисках тебя, я валялся ночами напролет и читал книги. Учился черчению и рисованию. Немного увлекся языками. Провалил вступительные экзамены, из-за чего пролетел со столичной академией. Дважды. Но мама не сдается и отправила мои документы снова…       Джуг впервые открыто посмотрел на сына. Тот застыл с невинной улыбкой над бочкой с мыльной водой и котелком. Под пристальным взглядом отца, парень слегка поежился.       — Я устал, — сказал старый повар, направляясь к выходу. — Спокойной ночи, Шарлах.       — Подождет академия пару лет, — крикнул в закрывающиеся двери юный вампир и чуть тише добавил: — Я ведь бессмертный… Не то что ты…       Взглянув на оставшуюся грязную посуду, парень решил, что домоет только котелок. Раздумывая, как подступиться к отцу, как уговорить его вернуться, он совсем не заметил, как на кухню вошел мальчик.       — Ты что тут делаешь? — возмутился ребенок, отчего Шарлах чуть не выронил котелок. — Ты кто такой?!       — Привет, — улыбнулся парень хмурому мальчишке. — А я тут мимо шел, вижу — посуда грязная. Решил помочь.       — Что значит «шел»?! Это служебное помещение! Сюда гостям нельзя!       — Извини, я не знал. Сейчас котелок домою и сразу уйду. Тебя, кстати, как зовут?..

***

      Шарлах не спеша брел куда-то, наблюдая за мерным сиянием звезд. Ночь была не особо продуктивной: с отцом толком не поговорил, от работников трактира ничего нужного не узнал. Только хоббита уговорил предоставить свой шкаф еще на несколько дней. Юный вампир вздохнул. Нужно еще передать весть маме и братьям.       Убедившись, что отошел достаточно далеко от трактира, он прислушался. Вокруг никого. Присев на корточки, он подхватил ветку и принялся чертить ею магический круг. Он не соврал отцу. Пока все бегали в поисках пропавшего графа Усмана, его младший сын тихо сидел в своих покоях и изучал самое сложное направление магии. Забытые языки для призыва, четкие линии ритуальных печатей — все для того, чтобы в случае гибели отца суметь вернуть его с той стороны.       Линии магического круга налились багровым светом, осветив жутким сиянием глухую чащу. Мгновение — и перед юным вампиром послушной куклой в ожидании приказа застыла маленькая птичка. Убедившись, что крылья целы, Шарлах приказал ей отправляться в Сильв и передать брату сообщение. Маленькая птичка взмыла в воздух, показав на мгновение изъеденное червями брюшко…