Сбудется, что снится

      Кира свернула с трассы на проселочную дорогу, которая проходила через лес и вела прямиком в коттеджный посёлок, где находилась родительская дача. Ей нравилось ездить за рулём. Для нее это было неким ритуалом, во время которого можно было успокоиться и привести мысли в порядок. Девушка, по обыкновению, поставила диск с хорошей музыкой, и всю дорогу чарующий голос Фрэнка Синатры ей пел о красивой любви. «Бывает ли такая любовь в жизни или чувства обречены быть невзаимными?» — думала она. «Быть может таков закон мироздания — кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить, кто-то властвует, а кто-то зависит». Всю ночь Воропаева терзала себя анализом их с Андреем отношений. Разве она была плохой партией для него? Разве за эти четыре года, проведённых вместе, он так и не смог ее по-настоящему узнать и оценить? Ведь она отдала ему всю себя без остатка: любила и прощала, ждала, принимала, снова прощала, боролась с реальными и вымышленными соперницами, устраивала сюрпризы, закупалась в интернете масками и плетками. И чего только ему недоставало? Этот вопрос доводил Киру до иступления, но ответа на него она так и не смогла отыскать. Первый шок потихоньку спадал, и те откровенные фотографии уже не рвали сердце в клочья, а лишь заставляли вновь и вновь посмотреть на свою жизнь под другим углом. Почему она — молодая, красивая, самодостаточная, позволяет так обращаться с собой мужчине, пусть этот мужчина сам Андрей Жданов. Вспоминая своих родителей, она невольно сравнивала их отношения со своими, и с горечью признавала, что их союз с Андреем полностью лишен тепла, понимания, уважения и доверия. Самое странное, что она сама все понимала. Даже то, что он сделал ей предложение ради голоса на совете директоров, но всё равно ничего не могла поделать со своей отчаянной любовью. Вчера, когда Кристина сказала, что эта островная безделушка якобы приносит человеку любовь и удерживает с ним того, кто предназначен ему вселенной, Кира задумалась. А действительно ли Андрей предназначен ей, а она ему? Из его ли ребра она создана, или она вслепую бьётся в закрытую дверь, в то время как кто-то давно готов распахнуть перед ней свою? Девушка подъехала к воротам большого двухэтажного коттеджа. Насколько она помнила, раньше они открывались дистанционно, но сейчас система скорее всего не функционировала. Выйдя из машины, она поежилась. На улице трещал настоящий новогодний мороз, а накануне выпало так много снега, что все дорожки замело большими сугробами. Воропаева вспомнила, что с другой стороны забора была пешеходная калитка и решила пробраться к ней. Калитка поддалась лишь с попытки десятой, когда девушка уже почти выбилась из сил и отчаялась попасть за ворота. Теперь оставалось проложить тропу к дому. После гибели родителей дети Воропаевых здесь не бывали. Они нанимали специальные организации по благоустройству и людей из соседних сел, чтобы те ухаживали за территорией и домом, хорошо им платили, но сами больше на дачу не приезжали. Не было ни времени, ни особого желания. Сейчас же Кира чувствовала огромную потребность снова побывать там, где можно было ощутить тот самый воздух, почувствовать энергию родных стен, просто остаться одной, наедине с самой собой и своими мыслями, вдыхая запах соснового леса, а не горький московский смог. Она катастрофически нуждалась в этом уединении, ведь ей предстояло собрать себя по кусочкам в ту самую Киру Воропаеву — жизнерадостную и лучезарную, какой она была до тех пор, пока больная любовь к Андрею не сломила ее. Поэтому она сейчас войдёт в родительский дом, включит отопление, растопит камин и с бокалом дорогого французского вина проводит уходящий год, а с первой минутой Нового года для нее наступит совершенно новая жизнь — жизнь без Андрея Жданова. Охваченная наполеоновскими планами, Кира пробралась к заснеженному крыльцу и предприняла первую попытку открыть дверь. Замочная скважина была настолько скована морозом, что ключ в ней еле поворачивался. — Ну, открывайся, же, черт возьми! — чуть ли не плача простонала Кира, сломав идеально накрашенный ноготь. — Так, кто вы и что здесь делаете? — раздался за ее спиной строгий мужской голос. Девушка обернулась и ахнула от неожиданности. Напротив нее стоял Никита. На нем были высокие валенки, свитер, теплая куртка, а в руках он держал лопату для уборки снега. — Кира! Это ты?! Боже, я даже не думал, что это мог быть кто-то из вас. Просто подумал, вдруг это воры или… — тут он запнулся, зачарованно глядя на удивленную девушку. — Ты как здесь оказалась? Эээ… Нет, не так. Ты одна приехала? — мужчина сбивчиво говорил, а на его лице появилась радостная улыбка. Кира тоже улыбнулась ему в ответ, поймав себя на мысли, что очень давно на нее никто не смотрел вот так — с искренней радостью, теплотой и восхищением. После гибели родителей, она чувствовала себя совершенно одинокой и потерянной. Быть может поэтому ее чувства к Жданову приняли такую нездоровую форму. Ей банально не хватало любви, близких людей рядом, не хватало хороших преданных друзей. Каждый раз муштруя женсоветчиц, Воропаева с горечью ловила себя на мысли, что завидует их сплочённости, их горячей и трепетной дружбе. — Я приехала одна, — ответила Кира после небольшой паузы. Она собралась было что-то придумать, но решила, что Никите наверное всё равно, а поэтому и незачем было сочинять небылицы. — Дааа, тебе стоило заранее сообщить о своем визите. Дом надо было подготовить, отопить, снег расчистить. — Дачей занимается Саша, но с ним мне не удалось переговорить. Я очень спонтанно решила поехать. — кратко объяснила девушка и предприняла очередную попытку открыть дверь. Замок всё так же не поддавался. — Кира, оставь. Дай я открою. Смотри, у тебя руки заледенели, да и сама ты вся продрогла. — Минаев скинул с себя куртку и бережно укутал в нее соседку. Мужского натиска замок не выдержал, и дверь наконец распахнулась. В доме было чисто, убрано, все лежало на своих местах. Конечно, ощущалось, что помещение нежилое, но также было видно, что за домом периодически следят. — Ты присядь, а я пока всё проверю — электричество, газ, водопровод. — сказал Никита, усаживая Киру на диван. Вернулся он через минут десять, печально констатировав, что трубы замёрзли, а поэтому включить отопление у них не получится. Вызывать аварийную службу было бесполезно в новогоднюю ночь, а оставаться в мороз в ледяном доме было исключено, поэтому девушка с досадой пришла к выводу, что придётся ей возвращаться обратно в Москву. — Нет, ты что?! Я тебя никуда не пущу. Там уже всё небо затянуло. Уже совсем темно, метель начинается! — возразил Минаев. Кира улыбнулась. Как же приятно, когда о тебе заботятся. Она вдруг попыталась вспомнить,  когда в последний раз это делал Андрей. А было ли это вообще в их отношениях? Волновало ли его когда-нибудь ее физическое и моральное состояние? — «Он просто такой человек. Эгоист и бесчувственный тиран, как говорит Милко.» — она снова искала Жданову оправдания, но здравый смысл отчётливо твердил — «он просто тебя не любит», а поэтому стоило, наконец, это признать и достойно принять. — Кир, останься. Пойдем к нам. Там родители, Настя с мужем и детьми. Они будут рады тебя видеть. Встретим Новый год все вместе. А завтра попробуем реанимировать здесь всё. Ну, или вернёшься в Москву, если захочешь. — не унимался Никита, и Кира взвесив все за и против согласилась. Она давно не видела дядю Мишу с тётей Олей, да и соскучилась по Насте, с которой они всё детство были подругами. Дочь соседей по даче Минаевы приняли как родную. Тётя Оля и Настя тут же увлекли ее с собой на кухню, чтобы поболтать. Женщины насплетничались и насмеялись вдоволь. Давно Кира не чувствовала себя так легко. Ей было искренне весело и отрадно в компании подруги детства и ее матери. Она чувствовала, что развеялась и у нее даже получилось полностью отвлечься от мыслей об Андрее. Девушка достала телефон из кармана джинсов и посмотрела на дисплей — ни одного звонка после их последнего разговора. Тяжело вздохнув, Кира покачала головой. Всё-таки она уже начинала свыкаться с мыслью, что Жданов был не ее человеком жизни. В гостиной за большим круглым столом встретили Новый год. Кира впервые за несколько лет была счастлива. Искренне и всецело. Она как и прежде радостно хохотала над остротами дяди Миши, с любовью умилялась Настиным детям, а главное — впервые за последние годы ей было приятно внимание другого мужчины. Никита буквально не сводил с нее глаз, а у нее самой в животе появилось давно забытое ощущение порхающих бабочек от одного только присутствия Минаева-младшего. Она вдруг снова почувствовала себя той маленькой влюблённой девочкой, и от этого ощущения улыбка сама рождалась на ее губах. После ужина продолжили разговоры, но уже перед растопленным камином. И тут Кира не переставала восхищаться. Как же она отвыкла от таких простых и милых сердцу семейных посиделок. Как же ей не хватало родителей и семейного тепла. Хоть Ждановы и пытались заменить ей мать и отца, она все равно чувствовала себя чужой в их семье, а здесь ей было так комфортно, так легко, что она невольно почувствовала себя дома. Под бой курантов она зажмурила глаза и загадала самое сокровенное желание — иметь большую и дружную семью. Неприятно кололо осознание того, что эти годы она жила не своей жизнью и почти безвозвратно потерялась в ней. Та холодная, стервозная и заносчивая женщина была не Кира Воропаева, а несчастный и неудовлетворённый человек. Настоящей она была сейчас — в кругу этих добрых и весёлых людей. Гостье приготовили постель в уютной спальне и, лежа на свежих ароматных простынях, девушка прокручивала в памяти этот незабываемый день и чудесный вечер. Как же прекрасно для нее начался Новый год! С надеждой в сердце она думала, что быть может всё у нее наладится теперь, она отпустит Андрея и, наконец-то, начнёт жить своей собственной жизнью. Жизнью, в которой непременно появится человек, который ее полюбит. Почему-то ей отчётливо представилось лицо Никиты, его мягкие черты и спокойные, бархатные глаза, в которых отражалось танцующее пламя камина. Он так смотрел на нее, что сердце сладко сжималось, а по телу бежали мурашки. Кира закрыла лицо ладонями и заулыбалась. Но вдруг ее сладкие мечтания прервал осторожный стук в дверь. — Войдите, — ответила Воропаева, приподнявшись на постели. Дверь тихо приоткрылась и в комнату по-шпионски беззвучно вошёл Никита с бутылкой вина и двумя бокалами в руках. — Я почему-то подумал, что ты не спишь, — произнёс он шепотом с заговорщической улыбкой. — Там на улице такой снег. Хочешь пойти выпить вина в беседке? — Девушка кивнула. Они спустились вниз и, укутавшись в зимние вещи, вышли на заснеженный двор. Погода стояла чудесная. Медленно шёл снег, а снежинки  крупными хлопьями кружили в затейливом завораживающем танце. Двор, освещенный десятком  небольших фонарей, искрился и сиял, будто бы все происходило не в Подмосковье, а в детской волшебной сказке. Эта атмосфера невольно наполняла душу радостью, разбавляя серость бытия нотками лёгкой ностальгии и романтики. Расположившись в беседке, Никита открыл вино, разлил по бокалам и протянул Кире. — С Новым годом, девочка из моей беззаботной юности, — произнес он с улыбкой, но в голосе все же прозвучала тихая, светлая грусть. — С новым счастьем, — нежно ответила Кира и пригубила вино. А потом они долго и увлечённо говорили, рассказывая друг другу обо всем на свете, и казалось, что стрелки часов остановились, а эта новогодняя ночь длилась целую вечность. За эту самую вечность Кира осознала, что единственный человек, который не давал ей дышать полной грудью была она сама. Она не давала себе быть счастливой, терзаясь ревностью и злостью. Ведь наше восприятие определяет реальность, и если разум чист, а сердце открыто, то чтобы обрести настоящее  счастье не нужна никакая магия. — А помнишь… — спросил Никита смеясь, но вдруг осекся, внимательно оглядев девушку серьёзным взглядом. — Ты про ту мою записку? — открыто ответила Кира, немного смутившись. — Да, я помню. Напора по отношению к мужчинам мне, по всей видимости, всегда было не занимать. Ты мне еще сказал тогда, чтобы я подросла, — расхохоталась Воропаева, подливая себе еще вина, но Никита оставался серьёзным. — Я бы многое отдал, чтобы вернуть то время и твои чувства, — произнес он тихо, подойдя ближе к Кире. — Жаль, что нельзя ничего исправить, и ты уже чужая невеста. Кира поставила бокал на перила и посмотрела Никите в глаза. Этот взгляд ее ласкал, убаюкивал, умиротворял. Если в глазах Жданова полыхал адский огонь, то в глазах Никиты теплился мягкий, согревающий свет. — Я больше не его невеста, — сказала Кира вполголоса, — И я подросла… — мягко добавила она, обвивая шею Минаева руками. Мужчина тут же наклонился к ней и притянул к себе. Робко коснувшись ее губ нежным поцелуем, он провёл ладонью по ее щеке, смахнув две крупные снежинки. — Кира, я мечтал об этом несколько лет, с тех самых пор, когда встретил тебя на той вечеринке. Помнишь, ты тогда приехала в Москву после окончания университета? — прошептал он, пряча лицо в ее волосах. — А я однажды даже загадала этот поцелуй в новогоднюю ночь, — ответила она смеясь. — Выходит, что мечты сбываются? — Выходит так. Только нужно уметь ждать, — сказала Кира, прикоснувшись губами к его щеке. — И верить, — добавил Никита с улыбкой, ласково взяв ее лицо в свои ладони.