He knows what I think about

Хината Шоё знал, что будет непросто. Хината Шоё знал, что временами будет даже слишком сложно. Поэтому он просто отвлекался на все те препятствия, которые попадались на его пути — новые места, новые люди, любимое занятие волейболом, совершенствование не только физическое, но и личностное, и старался не думать. Совсем не думать о съедающем его одиночестве, о расстоянии между Бразилией и Японией. Не думать о пустоте в голове, словно там зародилась пустыня, по которой летает одно-единственное перекати-поле из комка собственных безрадостных мыслей. Он старался не думать о своей паре. Старался не заглядываться на витающих в облаках людей, старался им не завидовать. Он учился быть сам у себя и ни от кого никогда больше не зависеть. Он учился выкидывать из головы какое-то фантомное ощущение присутствия Кагеямы Тобио. Он учился не зацикливаться на нём. Не думать о том, чем он сейчас занимается, как себя чувствует и хорошо ли всё в нынешней его команде. Учился не смотреть его матчи с щемящей тоской в груди по былым временам. Учился воспринимать его как цель, то, до чего ещё предстоит добраться. Учился не думать о нём, как о своей паре, которая была на другом конце света. Получалось у него, мягко говоря, хреново. Он подробно следил за его успехами через СМИ, рассматривал фото с фанатами и бесконечно злился, что не может прикоснуться к своему соулмейту так же как они. Как бы смешно и абсурдно не звучало, при всём при этом, он отвергал все попытки Кагеямы встретиться. Когда тот был в Рио-де-Жанейро и хотел повидаться между играми на чемпионате, Хината отказывал. Он просто не хотел представать перед своей парой таким слабым и сломленным. Не хотел, чтобы его жалели, не хотел чтобы Кагеяма видел его таким, потому что его партнёр справлялся. Кагеяма Тобио блистал на публике, а на все вопросы о соулмейте отвечал кратко и по делу: «Я его уже нашёл». А ещё Хината боялся, что снова слишком погрузится в свои чувства, когда прикоснётся к нему. Нет, пусть лучше он захоронит это глубоко в душе и никто не услышит его мыслей. Научиться светиться и светить, каким он обычно был в старшей школе — не так сложно. Не показывать людям то, что было у него в голове и душе — тоже. Хината Шоё просто шёл к своей цели и старался делать все, чтобы пробиться в профессиональный волейбол.

*

Япония встретила непривычной прохладой, и Шоё пришлось заново закупать всю теплую одежду — он заметно прибавил в массе и ширине плеч. Хината уже успел забыть, какого это — с постоянно меняющимся климатом в зависимости от сезона. Шакалы встретили его шумным Бокуто, невероятным Атсуму и интересным Сакусой. Сильная команда профи, о которой он долгое время мог только мечтать. Дебютный публичный матч, как назло, встретил его Кагеямой Тобио. Вселенная определённо над ним издевалась. Одна его часть была безумно счастлива предстоящему матчу. Разве не к этому он стремился — одолеть, наконец, своего главного соперника? Разве не для этого проделал такой путь? О да, эта часть Хинаты была в предвкушении. Другая его часть откровенно и громко рыдала. Какие к чёрту матчи, когда он не видел своего любимого соулмейта почти три года? Три года — огромная цифра, если сейчас оглядываться, как он их вообще пережил? Собственные мысли предавали его, снова и снова сбивая весь настрой, руша концентрацию. В голове болезненно пульсировало — связь будто ощущала что они с парой в одном здании и сходила с ума, постоянно возвращая мысли по направлению к Тобио. Она звала своего соулмейта, Шоё чувствовал. Но нет, не сейчас. Может быть после матча они и поговорят один-на-один, но сейчас главное — выкинуть всё это из головы, сосредоточиться, выпить таблетку, подготовиться к матчу и победить, наконец. — Шоё? Хината оборачивается по пути в туалет, и весь былой настрой улетучивается, когда он встречается с бездонным синим океаном в глазах Кагеямы. Если у него и были когда-то какие-то мысли, то сейчас от них не остаётся и следа. Они так давно не виделись, так давно не касались, по ощущениям прошла целая вечность. Шоё не верит своим глазам, даже учитывая, что он сейчас должен был играть против этого человека. Тяжело свыкнуться с мыслью, что Тобио сейчас перед ним, и он осязаем. На лице Кагеямы удивительная смесь эмоций — Хината видит такое впервые, а хочет услышать их. Он чувствует это, чувствует как связь тянется к нему, как все его существо тянется к нему, как мысли будто материализуются перед глазами и волнистыми строчками двигаются прямо по направлению к человеку перед собой. Хината с Кагеямой срываются с места одновременно — тела им уже не принадлежат. Через секунду ладони соприкасаются, лбы сталкиваются, отдаваясь легкой болью от резкого удара. Шоё ничего этого не замечает. По всему телу проходит сладкая дрожь, которая смешивается с накатившей головной болью, но Хината не чувствует и её. Трепетное наслаждение растворяется глубоко внутри и он слышит приглушённый, тихий стон. Шоё слегка приоткрывает глаза и натыкается на мутный взгляд Кагеямы. Их пальцы непроизвольно скользят и вот уже руки оказываются сцеплены в крепкий замок. Впервые они зашли чуть дальше обычного. Шоё всего трясёт, ему мало, чертовски мало их привычного ритуала. Его это мысли или пары — он уже не разбирает — в голове бесконечно повторяющиеся громкие «я так скучал», вперемешку с желанием ощущать больше, дольше, сильнее. Кагеяма, ни на секунду не отпуская, толкает Хинату чуть в сторону и парень упирается спиной в легко поддавшуюся дверь. Они шумно заваливаются в туалет, дверь с грохотом захлопывается, а Шоё изворачивается и пришпиливает Тобио к стенке. Слегка разжимает пальцы и медленно проводит ими по рукам соулмейта, от запястий до сгиба локтя, касаясь подушечками едва ощутимо. В мыслях всё вспыхивает, и не понятно кто что почувствовал первым — тело прошибает мурашками, а в голове один на двоих огонь наслаждения. Этого мало, всё ещё так мало, после такого долгого отсутствия касаний. Тобио в ответ задирает олимпийку с футболкой и на пробу кладёт ладонь на чужой пресс. Хината вздрагивает и запрокидывает голову к потолку, крепко зажмуриваясь, изо всех сил сдерживая громкий стон. Он проваливается в какую-то другую реальность, где не существует ничего — только касания горячих рук и чужие мысли. Картинки событий Кагеямы за последние пару лет проносятся ярким вихрем, сопровождаются ощущением блаженной заполненности в голове. Они больше не один на один со своими мыслями, они снова связаны. Шоё тоже тянется под футболку к своей паре, и когда проводит руками по спине, плавно переходя на грудь, Тобио шумно выдыхает. В их сознании всё вспыхивает фейерверками с новой силой, Хината протяжно стонет от такого количества приятных ощущений и не знает — вслух ли он такой громкий или это в их мыслях. Давно сбитое дыхание уже не успевает восстанавливаться. Каждое касание в ранее нетронутых местах отдаётся у обоих разрядами электрического тока по всему телу. Шоё чувствует себя невесомым, поглаживания Тобио — самим гладким и мягким, что он вообще ощущал в этой жизни. Хината не выдерживает и впивается в чужие губы, а Кагеяма подхватывает его напор и отвечает так же резко. Мир в тот же миг взрывается, всё что они знали и чувствовали разбивается на маленькие осколки, потому что это гораздо, гораздо круче чего-либо. Перед глазами пляшут разноцветные мушки, а в голове сотни сплетённых из их голосов слов: «ещё, ещё, больше». Шоё извивается, когда Тобио слегка прикусывает его нижнюю губу и оттягивает. Он отвечает так же настойчиво, обводит руками напряжённые плечи пары, спускается ниже, ещё ниже и лезет под шорты, с силой сжимая ягодицы. Кагеяма выгибается и откидывает голову, прикрывая глаза, открывая прекрасный обзор на шею. Хината тут же припадает к ней — вылизывает, втягивает и покусывает кожу, вырывая из соулмейта новые стоны. Они в экстазе, счастье от воссоединения накатывает волнами, в голове мысли только о том как им обоим хорошо и приятно снова ощущать друг друга. Так ярко, так много и одновременно недостаточно. Это как наркотик, чувство абсолютной эйфории затапливает обоих и каждую секунду нужна новая доза. Шоё думает о том, что это самые лучшие и невероятные ощущения в его жизни, а ведь они ещё даже не занялись сексом. В ту же секунду он улавливает в мыслях Кагеямы мелькнувшее удивление, даже страх и это неожиданно отрезвляет. Тобио резко распахивает глаза и там уже нет былого помутнения от кайфа. Он отталкивает соулмейта, судорожно сглатывая, и Хината слышит, как в его мыслях зарождаются сомнения, неприятие и даже паника. — О чём ты думаешь? — хрипло выдыхает Кагеяма. Разговаривать мысленно уже не кажется таким привычным, как раньше. — Прости, я не должен был заходить так далеко, — Кагеяма и так уже прочёл ответ Хинаты секундой ранее, но они успели отвыкнуть от подобного. — Как давно ты думаешь об этом? Тобио хмурится и Шоё беспокойно отступает к выходу. Он чувствует как соулмейт настойчиво копается в прошлом, читает каждую мысль в попытках отыскать начало этим чувствам. Хината пытается сопротивляться, но он давно не ставил блок и это тяжело сделать вот так сходу. — Что? Почему не сказал раньше, Шоё? Я ведь спрашивал тебя тогда! — на лице Кагеямы отражается какая-то безысходность и он выглядит непривычно потерянным. — Я не вижу в тебе ничего подобного! Даже сейчас, когда Кагеяма был полностью открыт перед ним, Хината не слышал в его мыслях хоть что-то похожее на то, что чувствовал он сам. Да, его соулмейт был рад, счастлив, что наконец-то снова связан с ним, он тоже безумно скучал и даже немного обижался на Шоё, который столько времени намеренно игнорировал пару. Но эти чувства не были такими же сильными, как у него самого. — Но сейчас что-то точно было! Посмотри! Кагеяма дёргается, подаваясь вперёд и вытягивая руку, чтобы дотянуться ладонью до лица пары, но Хината отшатывается. Их действия сопровождаются резким открытием двери и в проёме замирает шокированный Мия Атсуму. — Я обыскался тебя, Шоё-кун. Нам пора скоро выходить… — он замолкает, разглядывая удивленных парней, — Что тут происходит? Пока Хината застывает под пристальным взглядом товарища по команде, Кагеяма успевает схватить парня за локоть. Поток чужих мыслей снова врывается в голову, снова сопровождается дрожью по всему телу, но в этот раз это удаётся контролировать. «Ты думаешь, я поверил тогда в эту отмазку с Бразилией? Я уже чувствовал, что ты недоговариваешь.», — тон Кагеямы такой же недовольный, как и в реальности. «Говоришь так, будто я бы остался, если бы ты что-то изменил.», — Хината смотрит яростно, будто готовится к удару. Чувствует он себя тоже побитым. «Речь не об этом. Нам нужно серьёзно поговорить после матча и даже не вздумай снова бегать от меня! Я никуда тебя не отпускал, понял?», — Кагеяма сдавливает руку крепче, прежде чем отпрянуть. — Я вам общаться не мешаю? — язвительно вклинивается Мия Атсуму, — Нам пора выходить на площадку, между прочим. Раз вы соулмейты, то не забудь выпить таблетку, Тобио-кун, а я прослежу за Шоё. Атсуму впервые такой строгий с ним за месяцы нахождения Хинаты в Шакалах. По правилам, если соулмейты в спорте играют в разных командах, то они обязаны пить «глушители». Ни одной команде не нужно было, чтобы их карты раскрыли. Их тренера, определённо будут удивлены. Таблетка в руке — напоминание, что сосредоточиться надо на победе. Поэтому Шоё побеждает и делает это со всей отдачей. Ему не нужно слышать мысли своей родственной души — он и так знает, что Кагеяма был к этому готов и почти не расстроился.

*

— Обидно, Шоё-кун. Я думал, ты не называешь имени, потому что у вас тяжелые отношения и ты страдаешь, а не потому что это чёртов Кагеяма Тобио, — тянет Мия, пока они отдыхают в раздевалке после матча. Хината с Атсуму находят общий язык быстро, даже слишком быстро. Шоё старался не сравнивать — всё-таки это другой человек, совершенно другая личность — но мысли всё равно крутятся вокруг дурацкого Кагеямы, и поэтому он сравнивает. Мия оказывается лишь слегка похожим, хоть и более живым. Поэтому дружба с ним должна была стать отдушиной, его бы слушали и понимали без влезания в голову. Но не становится. Не становится, потому что Хината не решается произнести имя своего соулмейта вслух. Однако разговоры с этим человеком всё равно помогали в какой-то степени. Атсуму опытный, как думал сам Шоё. Атсуму знал о связи столько, сколько Хината даже не читал. Конечно, когда вы связаны с утробы — наверняка познавать возможности легче. Атсуму знал, как легко можно соврать или скрыть правду без блока, чтобы точно не заметили. Атсуму знал, как легко можно вселить в голову соулмейта нужную тебе мысль и выдать за его собственную. А ещё он знал, как за это можно получить совсем не мысленный удар кулаком в лицо от родного брата. Атсуму много чего знал, но рассказывал только безобидное и полезное. — Слушай, что бы там у вас не произошло, надо просто поговорить. Я видел каким ты вернулся с Бразилии. Как бы то ни было — без соулмейта всегда хуже, чем с ним и неважно в каких вы отношениях. — Тебе легко говорить. У тебя родная душа брат-близнец и не надо разбираться ни в каких чувствах. — Ты думаешь, мне дохера круто с ним? Думаешь замечательно, когда судьба, жизнь или чтобы это ни было — просто ставит перед фактом? У меня нет выбора чтобы решить, кем он станет для меня, а у вас двоих есть. И вы, чёрт возьми, можете себе позволить делать с этой связью что угодно, а у нас нет такой роскоши. Думаешь, легко будет найти себе свободную от соулмейт-связи девушку? Сколько ты знаешь людей у которых пары — родственники? Хината конечно же молчит. — Просто иди и разберись с этим, — отрезает Атсуму.

*

Действие таблетки понемногу спадает, но этого всё ещё недостаточно, чтобы разобрать из шума в голове что-то конкретное. Именно поэтому они сидят напротив друг друга в каком-то неизвестном кафе и молча смотрят в глаза. Оказывается, каждому из них тяжело начать такой серьёзный разговор первым. — Слушай, я не против попробовать развить наши отношения. Я, по правде, думал об этом ещё в школе, но просто не стал грузить тебя этим и боялся, что это повлияет на волейбол, — Кагеяма смотрит спокойно, говорит ещё спокойнее и Хинату это напрягает. Он многозначительно приподнимает брови, потому что тяжело различить ложь, когда ты не сидишь в чужой голове. И это относится только к Кагеяме. — Ты вряд ли чувствуешь то же, что и я. Не нужно себя заставлять, — выдыхает, всё-таки, Шоё. — Слушай, это ты игнорировал меня три года, не я! — Да не хотел я, чтобы ты видел меня разбитым! Ты всегда переносил расстояние легче меня! Я же говорю, в школе я не слышал ничего подобного в твоих мыслях! Я и в действиях ничего такого не видел, — Хината сдерживается, чтобы не сорваться на крик, — Я чувствовал себя жалким, Кагеяма, жалким для самого себя с этими глупыми мыслями-чувствами. Мне кажется, будто я проиграл тебе, а это самое худшее. Шоё напряжённо хмурится, потому что Кагеяма протягивает свою ладонь, приглашает и смотрит так, будто от этого зависит вся его жизнь. Жизнь Хинаты, возможно, тоже. Рука идеально кладётся в чужую руку. Пальцы, будто они делали это всю жизнь — переплетаются. Кагеяма сильно сжимает ладонь Шоё в своей. Шум в голове замирает и приобретает буквы, собирается в слова. Они будто разматывают общий клубок из ниток-предложений. После подавляющей таблетки связь заново настраивается. «Я сомневался, да. Но не в чувствах к тебе, а в том, настоящие ли они. Я хотел быть уверен, что всё это не влияние связи, что мы не навязаны друг другу, потому что мы соулмейты. И я убедился. Просто посмотри», — голос Кагеямы оказывается каким-то надломленным, но Шоё улавливает в нём нотки надежды. Надежды, что у них всё снова будет хорошо и даже лучше. Хината копается в чужих мыслях и воспоминаниях, Кагеяма подталкивает его, будто даёт подзатыльники и упрекает, напоминает что нужно быть смелее, а заглядывать — глубже. Глаза Шоё удивлённо расширяются — он видел всё это когда они целовались в туалете, но, оказалось картинка была не полной — то ли Тобио всё же смог что-то скрыть, то ли Шоё слишком погрузился в собственные ощущения и не различил чужие. Все действия в старшей школе, все дальнейшие попытки Кагеямы пересечься, докричаться — по мере того, как пазл собирается, в глазах Хинаты скапливаются слёзы. Шоё настолько погряз в собственных переживаниях и чувствах, настолько себя накрутил, что отказывался замечать все знаки. Он все эти почти три года был не один в своих страданиях. Шоё сидит в каком-то кафе и разглядывает синие глаза парня напротив, а хочет сидеть с ним на кровати, целоваться и никогда больше не уходить.