Ты даже не представляешь насколько

      Во время разговора Ямагучи и Цукишимы в комнату ворвался дедушка. Он хвалил внука, в глазах читались гордость и счастье. Кей был шокирован появлением мужчины и будто бы отказывался принимать участие в этом «празднике». — А говорил, что стараться не видишь смысла! Вот как вымахал! А мы говорили тебе, что ты не прав, а ты не верил! Молодец! — и обнимал, целовал внука. Тадаши быстро встал с колен, не желая мешать семейному воссоединению. Он не понаслышке знал о том, что Цукишима на самом деле очень любит своего дедушку, из-за чего чувствовал себя виноватым перед семьёй за то, что старик взял и уехал невесть куда после того разговора. — Сынок, взрослые люди не меняются, ты держал бы свое мнение при себе. — твердила за чаем мама. Всегда, когда они садились за стол вместе, женщина начинала свою тираду. В конце концов юноша ел у себя в комнате. Все привыкли даже к этому. Будто Цукишима съехал, осталась лишь его комната в напоминание о нем — ни звука ни лишнего движения оттуда, будто бы и не было вовсе. Мать никогда не знала, дома ли ее сын сейчас, ибо и так, и так звуков чего-то живого не было. Даже сейчас, когда приехал дедушка, она с неуверенностью сказала ему, что внук у себя. Мужчина, шатаясь, поднимался на второй этаж, в комнату Цукишимы. У женщины рядом с перилами стояли горшки с цветами, которые чуть было не пострадали от ног старика. Он, извиняясь, остановился посередине лестницы, прося убрать горшки, чтоб они не полетели на пол. Женщина воспротивилась, совершенно переменилась в лице, нахмурила брови так, что морщины на лбу стали видны ещё ярче, а губы сжала в тонкую линию. Она затолкала мужчину на второй этаж и пригрозила ему тем, что, если хоть один горшок упадет по его вине, то он в свою очередь покинет этот дом раз и навсегда. — Но я же твой отец! — А это мое чадо. Ты бы не допустил, чтобы хоть кто-нибудь тронул меня пальцем, вот и я не допущу смерти моих цветов. — Ты жестока. — А ты пьян. Таких в этом доме не жалуют. — Вот, почему Цукишима рос без отца? — громко для шёпота, но тихо для его обычного разговора произнес старик, будто бы хотел, чтоб его подкол слова услышали лишь якобы потому, что у собеседника хороший слух. — А я без матери. Иди здоровайся с внуком быстрее. — и она снова толкнула его, но только на этот раз в дверной проем комнаты сына. Дверь с грохотом ударилась о стену, из-за чего дедушка схватился за сердце; а затем, увидев внука, набросился на него с объятиями, переступая через гостя, что в недоумении сидел в это время на полу. Комната была светлых тонов, но в ней было темно — задернуты шторы, горит лишь настольная лампа. Ее света явно не хватало до кровати и до двери — они находились дальше всего от двери; в противоположном углу. На пути к постели стояла преграда, если гость вдруг захочет пройти напрямую к кровати. Массивный диван был небрежно накрыт пледом. Плед был единственной вещью ярких тонов в этой комнате — жёлто-зеленый; он распластался на мебели и, казалось, являлся самым приветливым в этой комнате. Слева от двери стоял ряд шкафов — книжные и для одежды. Книги были расставлены по алфавиту, и в каждой из них можно было увидеть закладки. Пробыв здесь секунд пять любой человек делал для себя один и тот же вывод: везде строжайший порядок — всё расставлено по мере частоты использования и размерам; нигде ни пылинки; вещи аккуратно сложены и лежат в шкафу также по частоте их ношения. Идеально и сдержанно. Ничего лишнего. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на ней лежали наушники, телефон и стоял горшок с кактусом. На боку этого горшка, что был повернут ко всем входящим, написано: «гора»*. — Мне сказали, ты добился успехов в спорте, в котором не нужно прилагать усилий, Цуки! — любовь к подколам у этого старика безгранична, — а говорил, не видишь смысла стараться. Юноша вскочил с нагретого места на ноги, на его лице показалась улыбка: — Я тебя тоже рад видеть, дедуль. — Здравствуйте. — подал голос Тадаши. — Молодец, внучок! Молодец! — Не буду вам мешать, я пойду, пока, Цукишима, до свидания. — Ямагучи встал с пола и вышел из комнаты под радостные крики мужчины. На лестнице юношу встретила мама Кея. У нее в руках был кофе, который, очевидно, она несла кому-то из мужчин. — С Цуки всё в порядке? — Да. — Приходи почаще, с тобой он хоть дома бывает. — Хорошо, — он открыл дверь женщине, — до свидания. — До свидания.

***

— Ты тут был когда-нибудь? — На этой улице? — В этом городе. — уточнил Козуме. — Я в нём живу. — И заблудился? — Я от друга шел. В темноте ничего не разобрать, может, я пропустил поворот, — пробормотал Тадаши, — а ты почему потерялся? — Я вообще не здесь живу. Тоже от друга шёл. У тебя телефон с собой? Ямагучи остановился и стал рыться по карманам. Когда он прошёлся по всем карманам брюк и понял, что они были пустыми, на его лице показался страх. Правда, этого Кенма не увидел — света от фонаря, что находился в шагах двадцати от юношей, не хватало. — П-потерял. — голос Тадаши дрогнул, и он зашагал быстрее к уже видневшемуся в конце улицы кафе, по пути схватив Кенму за рукав куртки, — А твой где? — Сел. — Дашь позвонить, когда зарядим? — Конечно. В кафе было уютно и почти безлюдно, лишь какая-то парочка сидела в дальнем углу. Они мило переглядывались и о чем-то беседовали. На девушке был красный шарф, что сразу бросался в глаза, а юношу нельзя было точно увидеть из-за освещения — лишь очертания. Кенма не обратил внимания на этих двух и прошел сразу к кассе, заказывая кофе. Ямагучи же остановился, приглядываясь к паре. — Это же шарф Нишинои! — Чей? Кто? — не повернув головы к собеседнику, буркнул Кенма. Ему, честно говоря, было совершенно все равно на то, кто там сидит и чей это шарф. Единственное, что сейчас его волновало, — кофе. — Ну да, это Киеко и он. — Ямагучи пробежал к дальнему столику, — привет! Как ваши дела? Девушка вздрогнула и незаметно для Тадаши подвинулась на стуле чуть дальше от юноши. Нишиноя это заметил, встал изо стола и взглядом показал ему на дверь. Кенма, получив заказ, развернулся в своему новому знакомому и увидел, что того уводит молодой человек маленького роста под руку. — Она ещё не отошла от того, что произошло на Новый год? — все молодые люди, присутствовавшие в тот день на празднике, знали о том, что произошло в том туалете. Шое после отъезда Кенмы очень долго мыл его. — Нет. — Она не бе.— и осекся на полуслове, из-за того, что Ю ударил его локтем куда-то по животу, уводя ещё дальше за угол кафе. — Нет, не беременна. Не трогай ее и не разговаривай с ней, — он вздохнул, закатил глаза, а затем добавил, — пока что. Почему ты пришел со связующим Некомы? У вас свидание? — Что? Какая Некома? Ты про Кенму? — Он был у Шое на празднике. — Я не видел. — У вас свидание? — Нет, ты что! Мы только познакомились! Открылась дверь и заскрипел снег. — Ю, пойдем, п-пожалуйста. — прошептала Киеко. — привет, Ямагучи. Как твое здоровье? Продолжаешь тренировки? Да? Молодец! — она не смотрела ни на кого, взгляд был обращен точно вниз. Ноги были слегка погружены в снег, из-за чего намокали ботинки, но девушка этого не видела и не ощущала. Она ментально находилась дома с Ю, не желая принимать и понимать того, что сейчас они в трёх километрах от постели, в которую можно лечь и заснуть; что сейчас она стоит на холоде, а не теплится под пледом. Шимидзу не хотелось этого замечать. Совсем. — Домой? — он резко переключил свое внимание на девушку и подал ей руку. — Хорошо, идём. — и они скрылись за поворотом. Ямагучи зашёл в кафе, где его встретил довольный Кенма. Он сидел за столом, держа в правой руке стакан с кофе, а левой перебирал пальцами по столу. — Ты долго. — Ты из Некомы? — Да, а что? — Я из Карасуно. Кенма и ухом не повел, внешне казалось, что ему абсолютно всё равно, но сердце забилось чуть чаще при упоминании команды Хинаты. — Тебя это смущает? — решил выйти из раздумий Кенма. — Просто теперь понятно, где мы виделись. Ты был у Шое на празднике? — Да, а ты? — Да. Зарядил телефон? — Процента два есть. — Я позвоню? — Конечно. Козуме снова переключился на кофе и ушел в свои мысли. «Когда же я успел влюбиться в Шое? — все спрашивал у себя он, — Может, мне нравилось его особое отношение ко мне? А оно было особенным? Он улыбался мне также ярко, как и другим, тогда почему именно она стала причиной этого всего? А причины замечают? Это влюбленность вообще? Может, я поторопился? Да, скорее всего». — Собирайся, за нами приедет моя мама. — Я же живу в другом городе. — Переночуешь у меня. Врагов следует держать близко. — А Шое всех за друзей принимает. — А я не Шое.

***

Комната была светло-зелёных тонов. Шторы раздвинуты настолько широко, насколько это возможно. Окна закрыты, а на подоконнике лежат значки с аниме-героями, кактусы и чья-то фотография. Кровать стоит справа от двери; правда, сверху небрежно накинут плед для видимости «заправленной кровати». Напротив расположилась тумбочка с большим телевизором, по которому шла какая-то программа. Очевидно, его не выключают никогда. Также у стены стояла тумбочка, а на ней также, как у Цукишимы, был горшок с кактусом, на котором было написано: «остров»* — на стороне, что была обращена ко входящим. — Остров? Это его имя? — первое, что спросил Кенма, зайдя сюда. — Это часть имени моего друга. — Почему часть? Это из оперы о второй половинке? Он тебе точно друг? — А не пора ли спать?