Ты даже не представляешь насколько

/…/Я не люблю, когда наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор. Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или, когда все время против шерсти, Или, когда железом по стеклу. Я не люблю уверенности сытой, Уж лучше пусть откажут тормоза! Досадно мне, что слово «честь» забыто, И что в чести наветы за глаза. Когда я вижу сломанные крылья, Нет жалости во мне и неспроста — Я не люблю насилье и бессилье, Вот только жаль распятого Христа. /…/ Высоцкий

Следующий день закончился прогулкой давних хороших знакомых. В парке было не так многолюдно, как днём, например. Мужчины сидели на лавочке, пока Шое бегал с сестрой по парку. — Какие успехи у твоего сына помимо волейбола? — старик задал вопрос, которого так ждал Кимагуре. Ему всю прогулку не терпелось озвучить свою проблему. — Парня в дом привести хотел. — наконец-то. Наконец-то он смог об этом рассказать. — Да? Правда? — Но я его заставил оставить всё это и найти девушку. — А он счастлив? — старик указал пальцем на Шое, а затем скрестил руки на груди, закидывая ногу на ногу. Он не хотел продолжать этот диалог. — А что? — мужчина повернулся на сына. Тот провожал сестру скучающим взглядом. — да это он сейчас такой. Не выспался что-ли. — Сколько времени он встречается с девушкой? — Месяц? Да без понятия я. — Ты вообще интересуешься сыном? — Причем здесь это? Что за крайности вообще такие? — А то, что ты сделал своего ребенка несчастным не в счёт? — Это неправильно. Дед, что за тон? — Друг моего внука влюблен в него. Я очень рад за них. — Мальчики? Оба? — Да, оба мальчики. — Но позволь,.— до этого Кимагуре не позволял себе так открыто возражать старому другу, ведь тот его старше как никак. Воспитание давало о себе знать: старшим грубить нельзя, даже, если они неправы. Правда, в этом случае эта поговорка не работает, ведь сейчас мужчина мыслил узел. Теперь же, услышав мнение различное с ним, он был в смятении и немного разочарован, — это же неправильно! — Кто сказал? — Все. — Хината дёргал плечами и открывал широко глаза в недоумении. Он не понимал такого простого отношения к однополым парам. — Что для тебя дороже: счастье собственного ребенка или одобрение каких-то там уличных друзей, что считают также? — Не неси чепуху! Ты сравниваешь неправильно. Он будет счастлив, когда будет жить, как все. Он просто глупый, у него в голове нет ничего путнего. Он ещё не понимает своего счастья! — Это ты не понимаешь его счастья и живёшь так, как хотят этого все, мой дорогой друг. — Ещё как понимаю, поэтому и наставляю на верный путь! Шое ошибся, но теперь он идёт правильной дорогой. — Это ты ошибся. — Цукишима сделал вдох, закрывая глаза. Ему сейчас меньше всего хотелось спорить со старым другом, объясняя, как ребенку какому-то на пальцах, что любовь — это любовь и всё. Нельзя не делать на правильную и неправильную, — Твой сын же выбрал любовь. Ты знаешь, каково ему сейчас? Отец из дома гонит, узнав об этом, ещё и бьёт. Ты понимаешь, что ты ему близкий человек? Он просто любит, а его за это ненавидят. — мужчина перевел взгляд на Шое, а затем снова взглянул на старого друга, как на не смышлёного ребенка, которому сейчас будут объяснять что-то очень сложное, непонятное для его головы, простым языком. Настолько простым, чтоб тот всё-таки понял такую очевидную для старика вещь. — Ты его заставил быть с девушкой? Это как брак по расчету, в котором выгодой будет являться твоя благосклонность. Чаши весов неравны. Он страдает, а ты живёшь себе и жалуешься мне на то, что твой сын какой-то неправильный. Если б Шое жаловался мне, что его папаша какой-то не такой, то я бы его понял. А ты, друг мой, должен принять решение: сын или одобрение какого-то там общества. — Иди к черту! Старый извращенец! — мужчина бросил это, отходя к своим детям. Твой фальшивый авторитет не подорвет тот, кого ты за это можешь запросто убить, не так ли? Начать можно с тела — оно быстро заживает. Затем, переходя на личность, искать больные места человека и давить, давить, давить на них, пока этот человек не станет чем-то вроде сломанной игрушки в детстве у каждого из нас. Она была любимой, потому что была первой, мол, знакомила нас с этим миром. Ее можно было бы и залатать клеем, бинтами, попросить родителей помочь в этом, но иногда проще найти замену старым вещам. Кто сказал, что правильные вещи не могут быть лёгкими в исполнении? Правда, возможно, будет намного удобнее отказаться от пережитков прошлого, что уже совсем никак нельзя «подлатать», а искать нечто другое. Нечто. Откуда-то справа доносились радостные крики людей, катающихся на аттракционах. Слева же от мужчин были ларьки с едой, где очереди были в разы больше, чем на те же самые горки. Все любят поесть… Мимо проходили в основном парочки с бешеными детьми: они все время кричали и извечно просили на чем-то покататься или поесть чего-то. От них было столько шума, что иногда даже музыка из кафе или с аттракционов приглашалась. Некоторые деревья уже отцвели, и на них оставались лишь зелёные листы, которые местами даже опадали от сильных прорывов ветра. Среди толпы людей показались юноши, которых дед-Цукишима так долго ждал. Наконец-то! Хоть кто-то умный. Тадаши был на что-то очень сильно зол. Он кричал на друга, пока тот старательно его игнорировал. Кей искал глазами образ своего старика и в любую секунду готов был броситься к нему, лишь спастись от обвинений Ямагучи. — Ты хотел меня видеть? — Да. Нам с тобой нужно будет кое-куда зайти после этого разговора. — Ты меня вообще слушаешь? — кричал Ямагучи. — Здравствуйте. — Привет, мой дорогой друг! — старик подал руку юноше и продолжил разговор, — Я тут со своим старым другом. Он малость глуповат для своего возраста. Вы, пожалуй, поаккуратнее выбирайте слова, а-то вдруг не поймет. — Кто там чего не поймет? — мужчина был не в том настроении, чтоб церемониться с ответами. Его сознание было возбуждено недавней беседой. Весь мир будто перевернулся, а изнанка оказалась какой-то уж слишком не по душе другим. — Это вы те самые молодые геи? Поздравляю с тем, что вы сгниете в какой-нибудь канаве от СПИДа. — Вам провести урок по половому размножению? — Зачем мне? Ты бы лучше сам себе преподал его. Геи не могут размножаться! — Бесплодие не зависит от ориентации. Обе стороны считали своих собеседников несколько глуповатыми. Люди смеряли друг друга взглядами полными презрения. Будто старались через глаза показать всё отвращение души. — Это Хината Кимагуре. Мой давний друг. Я тебе про него говорил. — попытался разрядить обстановку старик. — Помню. — Кей замолчал на секунду, затем снова взглянул на отца Шое и приподнял бровь. Руки он завел за спину, хватаясь одной ладонью за другую, скрестил их и, перекатываясь с носка на пятку, смотрел так на собеседника несколько секунд, а затем добавил, — Я бы сказал, что мне приятно с Вами познакомиться, но желания нет даже лгать. — А ты, я смотрю, за словом в карман не полезешь. — Хината был в замешательстве. — Цукки, там Шое.. — наконец снова подал голос Тадаши.