Ты даже не представляешь насколько

Оставшись наедине со своими мыслями, тишиной улицы и хмурым небом, Ямагучи стал вглядываться во всё это. — И что с ними не так? — задал вопрос юноша, обращаясь к пустоте снаружи и к тому, что творилось у него внутри: столько мыслей. — А с тобой? — прозвучало как-то тихо и неестественно над ухом. Тадаши отпрыгнул на пару сантиметров, оглядываясь. Правда, никого в округе не было. Лишь на следующей улице переходил улицу мужчина, одетый во все чёрное. Он был почему-то нечётким. Может быть, это из-за того, что глаза подводят — зрение садится. Мужчина обернулся, приподнял шляпу у себя на голове, помахал рукой юноше и уверенно пошел дальше, завернув за угол. У незнакомца не было лица — лишь янтарно-желтые глаза и белая улыбка на, будто бы, черном фоне. Ямагучи замер. Страх сковал все его тело, а взгляд метался по тротуару в поисках чего-то обычного, размеренного, рутинного,... чего-то того, за что можно было бы зацепиться, чтоб отвлечься. На дороге лежал листок с зачеркнутыми надписями. Тадаши присел на корточки и подобрал его. Полоса. Отучите любить ушедших. Отучите любить насовсем: Проще чувство лелеять умершее, Чем таскать за собою пакет Полоса. Полоса. Ещё одна полоса. И лишь в самом низу, размашисто: Отучите влюбляться в ушедших: Все искать и искать повод слез. "Все, что в прошлом — давно ведь умершее". — Не согласен создатель мой грёз. Ему проще таскать то смирение, Лень, сонливость, волнение. Плоть Же лишь падает здесь на колени. Да что плоть? И душа — всё срослось. Ямагучи перечитывал всё сначала, останавливаясь на тех строках, что были зачеркнуты, но лишь еле уловимых очертаний букв недостаточно для этого.. Решив, что больше он не хочет оставаться наедине, юноша повернулся в противоположную сторону от уже скрывшегося в зданиях мужчины и зашагал по улице ко второму своему другу. Дома горел свет лишь на кухне — там занималась своими делами мать Цукишимы. Сегодня четверг, значит, она готовит блинчики. Тадаши выучил дни недели только благодаря этой женщине — она готовила что-нибудь каждый вечер при том условии, что мальчик, когда пришел в дом Кеев озвучил ей, какой сегодня день. В понедельник были маффины, во вторник — печенье (овсяное или шоколадное зависело от погоды: если солнечно, значит, овсяное; если пасмурно или дождь — шоколадное); в среду — пиццу; в пятницу женщина пекла пирожки с чем-нибудь, в субботу она заказывала суши, и все шли в гостиную смотреть фильм, который выбирал тот, кто сумел захватить пульт; в воскресенье же была шарлотка. Все привыкли к подобному расписанию и ориентировались в днях только благодаря этой женщине. — Привет! Как дела? Молчание. Постукивание карандаша о стол будто отвечало за Цукишиму, что всё, вроде как, и в порядке. — Я бы хотел поговорить с твоим дедушкой.. — пауза, — он.. Стук прекратился. Во тьме комнаты стало ещё темнее, когда Кей швырнул предмет куда-то в сторону друга, закричав при этом: — Да! Давай! Спасай очередную жизнь, лишь бы не сидеть как я, тут, в углу! Тадаши сделал шаг вперёд, в комнату, нащупал на стене выключатель и, секунда, — стало светло. — Цукки, ты же не серьезно это? Кей сидел на кресле у стола и был повернут навстречу гостю. Руки его скрещены были и подпирали подбородок, ноги же стояли далеко друг от друга. Юноша сгорбился и сощурил глаза. — Ты о чем? — Ты чувствуешь себя одиноко? — Отвали. — блондин вздрогнул от мелодии на телефоне (кто-то звонил), что стремительно заполнила и без того захламленную комнату. — Я пойду поговорю с твоей мамой. — Ага. — Тебе принести блинчиков? Тадаши закрыл дверь за собой прежде, чем его друг успел что-либо сказать — он знал, что Цукишима обязательно поест сегодня, чего бы Ямагучи это не стоило. Вчера просто Чёри (мама) написала Тадаши, что сын ее мало что ест в последнее время. Юноша же отмахивался со словами, что просто-напросто забывал об этом. — Привет. — не столько обреченно, сколько с неким сожалением и облегчением. Женщине было искренне жаль этого мальчика, ведь дружба с ее сыном часто приносила им обоим именно проблемы (это нельзя было уже назвать просто неудобствами). — Блинчики? — Да. Ямагучи оглянулся на дверь а затем вернул свой взгляд Чёри и замер: из ее глаз монотонно стекали слезы, а женщина, похоже, даже не замечала этого — она стояла ровно, уверенно, на двух ногах; плечи не дрожали, — они будто были опущены, — казалось, что Цукишима сгорбилась и побледнела, но ей самой так не казалось. Она не спешила об этом думать — у нее не было права на это, ведь так решила он сама в момент затишья в этом доме пару дней назад. Правда, все кричали, срывая голос, в попытках разобрать кто виновен в смерти такого прекрасного человека! — Ты не понимаешь! — дед неистовствовал, — такой прекрасный человек! Если б не ты со своим длинным языком! — Он так высоко поднял голову, что отвык смотреть себе под ноги. Мужчина погубил себя своим эгоизмом, дедушка. — Ложь! — отмахивался и топал ногами. Старик быстро дышал, кашляя через каждые два-три вдоха. Он шагал по комнате, дергая себя за волосы за рукава одежды. — наглая ложь! — Как бы то ни было, сейчас этого человека нет. Есть ли смысл продолжать этой разговор? — заключила женщина. На нее уставилась одна пара глаз, выглядывающая из-под очков и из-за седых волос. Глаза не выражали ничего более — будто из них последняя фраза, прозвучавшая так не вовремя, так некстати, вытянула весь блеск с эмоциями. — Желаю всем бесчувственным в этом доме забыть мое имя. — и удалился к себе в кабинет. По ночам старик выходил за едой или прогуляться. Зная это, Чёри не спала ночами, чтоб увидеть его и, если повезет, извиниться.. Те, что застали смерть отца Шое, заперлись в своем мире и в своих комнатах. — Вы страдаете: — спросил Тадаши, все еще сидя на полу, под дверью комнаты Кея. Он изучал выражение лица матери друга, но изучать там было особо нечего. Пустота. — Что, прости? — Вы страдаете. — Ох, нет, солнышко! Страдают дедушка и сын. — она протянула тарелку с блинами и с вареньем юноше и добавила, — Я еще могу делать свои дела, а они не в состоянии встать с постели. Им нужна помощь. — Вы не правы.. — прошептал Ямагучи, проползая в комнату.

***

— Он встречается с девушкой! — Тебя заменили, поздравляю. — без особого интереса проговорил Кей. Тобио на другой стороне звонка не понимал иронии друга. — Это не смешно! Я не хочу оставаться наедине.. — произнес он это настолько тихо, что его собеседник еле услышал это. — Так избавься от соперницы.. — Как? — Ну не знаю.. Найди ее какие-нибудь откровенные фотографии. Кагеяма шагал по переулку в сторону своего дома. Услышав предложение Кея, он даже остановился посреди дороги, переваривая информацию. — Чего, блять? — У каждой девушки есть хоть одна подобная фотография. Найди ее и шантажируй этим. — Ты так уже делал с кем-то? — Так делали с моей девушкой. — И что же? — Да нет больше ее. Смысл это обсуждать? В общем, сделай правильный выбор. Пока. — Стой! Подожди! Отключился. Кагеяма не понял: насколько серьезно настроен был его друг. И это: "Сделай правильный выбор" — что вообще означает? Ему придется выбрать между своим благополучием и благополучием относительно незнакомого для него человека? Он видел пару раз девушку на тренировках, когда та пришла в Карасуно.. Также летом Шое часто разговаривал о ней, но дальше ее имени дело не заходило.

***

— Я в отношениях с девушкой. — выдал Шое. — Чего? — Я в отношениях с девушкой. Кагеяма замер, будто онемел. Он пристально глядел на парня и пытался понять, смеется тот или нет. — Ты, должно быть, шутишь? — Нет. — Это не смешно! — Тобио встал с кровати и начал расхаживать по комнате. — Я серьезно. — Да катись ты к черту со своей серьезностью! Что за девушка такая? — Хитока. — Ты испугался все-таки отца. — юноша взглянул на Шое и выбежал из комнаты, бросив напоследок, — понимаю! Дверь захлопнулась, а Хината так остался стоять у окна, разглядывая ничем не отличающиеся друг от друга дома.