Ты даже не представляешь насколько

"В ней что-то громко надломилось, И исказилось вмиг лицо <...> Ах, вам, обычным, и не снилось: Как любят жизни мертвецов!" Л.Б.

На улице давно стемнело. Некоторые уже потихоньку шли в сторону своих кроватей, по пути наливая себе, скажем, чаю. По телевизору шли новости или что-то наподобие "Шоу талантов", где, очевидно, показывалось, что, мол, у нас все не так плохо, раз есть и такие одаренные. Правда, это можно было бы расценивать и за очередной повод усомниться в своей уникальности или той же самой одаренности.. — Мам, а я правда особенный? — Кто тебе такое сказал? — Дедушка. — А... — женщина отвернулась к окну, выискивая признаки грозы, добавив между делом, — ну раз так сказал сам дедушка.. Чёри едва вспомнила о сыне, отвечая на его вопрос — только что у нее умерла мать. Они часто обсуждали этот момент. Мать говорила девочке, что в день, когда она умрет, будет ужасная гроза. Гроза была, и вместе с ней унесло много фотографий семейных в открытое окно, сломался забор у дома и повалилось много деревьев. — Мам, а ты особенная? — А что для тебя это значит? И ударил гром. Больше Цукишима ничего не смог вспомнить из того дня. 6 июля. Только Чёри осталась сидеть на подоконнике в одиночестве. Обычно в такие моменты люди любят предаваться мечтам или же воспоминаниям, забывая о настоящем. Для них становятся необычно важными их прошлые шаги, слова,.. Они теряют свою прежнюю оболочку, превращаясь в сгусток оценивания себя и других.

***

— Ты говорил про Цуёи? — Ямагучи заполз в комнату, не постучав, с тарелкой в руках. — Ага. — приняв тарелку у друга, Кей взглянул на еду, делая вид, что отвлекается на еду, чтобы не продолжать разговор об этой особе. — Она тебе писала? — Что там мама? Грустит? А дед? Он выходил из комнаты? — А ты выходил из комнаты? Ты ел что-нибудь? Молчание. За окном закапал дождь. То, что можно было бы увидеть за окном, стало размытым. На улице заторопились люди, только какой-то "ненормальный", — как его назвали мимо пробегающие, — шагал по асфальту, кружась на пятках. Он что-то тихо напевал себе под нос и дергал в такт плечами. — Он особенный..? — прошептал Цукишима. — Что для тебя это значит? Кей машинально отвернулся от друга в противоположную сторону, отъехал в сторону окна, вид из которого был прекрасно виден обоим, и задернул шторы. — Если я поем, то ты обещаешь забыть об этом вопросе? — Я обещаю тебе найти ответ на твой вопрос. В дверь постучали. "Можно?" — раздалось сиплое за дверью. Дедушка. — Входи! Перед юношами предстал старик. От него не веяло чем-то новым, жизнерадостным,.. тягости никакой и ни к чему не было. Создавалось ощущение, будто за этот короткий период из человека ушел весь огонек.. Мужчина осунулся, похудел. Глаза его стали мертво-неподвижными, рот опустился, отошел от привычной для всех улыбки, щеки ушли вслед за ртом, а голова — еще ниже. Руки стали дряблыми и непослушными, где-то с подушечек пальцев даже стекала кровь и слезала кожа. Колени дрожали, а на ступнях красовались разные носки. — Я уезжаю. Взгляд Цукишимы метнулся от дедушки к порогу комнаты, затем на стены и обратно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, только рука предательски сжалась на мгновение, но юноша быстро это скрыл. — Надолго на этот раз? — интонация голоса стала приторно сдержанной и серьезной. — На четыре месяца. До твоего поступления. — Да зачем тебе тратить свое время?! Можешь приехать, когда я закончу получать образование, заведусь семьей, у тебя появятся правнуки.. — Ты расстроен. — Да что ты! Конечно, нет! Буду я по таким мелочам.. Его перебили. Тадаши никогда не понимал своего друга в этом: зачем же скрывать за толщей непроницаемого холода то, что творится в душе? — Хватит говорить такие вещи! Мы все прекрасно знаем, как сильно ты дорожишь дедушкой. И ты это прекрасно осознаешь! — Не лезь не в свое дело. — Спасибо вам. Пока. Дверь захлопнулась. Кей оцепенел. — Тебе не стоило... — гость слегка дотронулся рукой до друга, желая создать дополнительный эффект для своей речи с правильной точкой зрения, но.. — А тебе не стоило лезть в это дело! — Кей дернулся, ударил кулаком по столу и продолжил, выплевывая свои фразы поочередно, — Ты чужой человек, забыл? Что ты можешь посоветовать человеку из проблемной семьи? О, да, давайте же жить в мире и согласии, никаких войн, конфликтов! Твой долбанный пацифизм! Только принятие и любовь к ближнему! Тебе же так просто досталось внимание твоих родителей, а тебе мало? Тебе мало! Ты хочешь еще.. Пусто в сердце, да? Да! Кидайся каждому в объятия до тех пор, пока твое тело и душа не станут принадлежать кому-то другому, кто не будет считаться с тобой, за внимания которого ты будешь бороться! Ведь так веселее, не правда ли? Так привычнее и правильнее. Скажи, ведь ты так живешь, да? В погоне за вниманием и за любовью со стороны всех живых. — Закончил? — Чего? — Сам говорил, что на личности в споре нельзя переходить. — Ты убегаешь от вопроса. — Оставь свои извинения в будущем кому-нибудь другому. — А? Ямагучи встал с пола и просто вышел из комнаты. Цукишима остался один. Он боялся этого больше всего на свете. "Именно поэтому он уехал". — все повторял и повторял молодой человек на протяжении двух лет, проходя мимо зеркала, рядом с котором висели фотографии с дедушкой. "Именно поэтому.." — и никто не смог его переубедить в этом, потому что никто не знал об этом. Он сам никому не позволил узнать об этом. — Я особенный? — спросил Кей. Он вспомнил себя маленького и этот глупый вопрос, ответ на который он хочет найти сейчас. — Да. — громом прозвучало в комнате. Голос был довольно-таки знакомым. Правда, шагов того, кто зашел, не было слышно.. как и скрипа двери. Юноша специально оставил все так, как есть, чтоб всегда знать, когда кто-то пытается нарушить его одиночество. Быть может, Ямагучи не ушел.. остался на пороге комнаты.. услышал его слова.. Цукишима был повернут к двери спиной — его увлекал стол с недоеденными блинами. — Знаешь, я не слежу за языком.. Я виноват.. мне.. — он запинался, ведь терпеть не мог извиняться, — мне жаль.. просто.. Да черт бы меня побрал! Молодой человек с силой хлопнул по столу, отталкиваясь, и развернулся на стуле лицом ко входящему. Блондин не успел взглянуть никуда, кроме как себе под ноги, поэтому прокричал: — Я люблю тебя, идиот ты такой! Немного погодя, юноша услышал смех. Тихий, приглушенный, будто в ладонь. Сюда зашел брат Цукишимы. — Я тебя тоже люблю, братец! — Акитеру развел руки в стороны, очевидно, для объятий. — но это признание было адресовано не мне, верно? — Пошел вон! — Дедушка снова уезжает. — старший Кей загнул один палец, — от тебя ушел Ямагучи, — второй палец, — ты увидел смерть человека, — третий. — а тебе еще хватает сил сдерживать свои эмоции. — Дверь прямо за тобой. — Еще твои чувства не взаимны, скорее всего. — Дверь! — Почему бы тебе просто не попросить помощи? Тебе не станет лучше, пока ты будешь продолжать молчать. Цукишима подумал с минуту, покрутился на стуле, и подумал, что оставить все, ка есть, было бы наименее энергозатратным вариантом. — А кто сказал, что мне плохо? — Когда будешь готов рассказать, нарисуй у меня на одной из футболок динозавра. — Почему именно его? — Ну раз ты не помнишь.. я пошел! — в который раз за день эта дверь скрипнула и захлопнулась. За ней кто-то хихикнул и добавил: — Напиши ему! Он попросил маму написать ему о том, как ты. Может быть, тебя тоже любят. — Отстань! — С твоим-то характером.. — Ну как там он? — послышалось взволнованное за дверью. — Он влюблен, мама. — Так это же хорошо! — Так будет, если Ямагучи выберет его. За окном накрапывал дождь. Не было и намека на грозы, но было также тоскливо и страшно, как и шестого июля.