Часть 3. Глава 3. Странности Шинигами
23 августа 2021 г., 17:29
Часть 3. Глава 3. Странности Шинигами
Остров змеелюдов. Коноха.
Я мысленно усмехнулся еще раз, вспоминая сказанное пока что только одной из Узумаки, с которой сняли печать, сразу, как только она более или менее пришла в себя. Я отправился к ней с расспросами, желая вытянуть побольше информации на счет этого самого Красноволосого племени, которое тут то и дело баламутит воду. Хотя оно её не только тут мутит, но и как выяснилось (вернее подтвердилось) собирается сворачивать кровь и на ближайших материках тоже. — А что из себя представляет Шинигами? — интересуюсь я у Акеми, которая абсолютно спокойно кормит своего сына. Спокойствие-спокойствием, но вот после снятия сдерживающих печатей она ощущается как весьма сильный шиноби. — Когда я обучалась на одну из Хранительниц Шинигами, мне объясняли, что он был создан искусственно во имя защиты нашего клана от врагов, — поясняет она мне уже в третий раз терпеливо, как маленькому ребенку. — И это всё-таки божество? — уточняю я у неё. — Да, — говорит она чуть пожимая плечами. — В результате чрезмерного накачивания его энергией, он в итоге осознал себя и обрел свой разум. И первое, что желает каждый живой в этом мире — это оставаться живым и быть под защитой. — Инстинкт самосохранения, — ухмыляюсь я. — И он стал независимым? — Почти, — она переворачивает сына на живот и гладит его по спине, чуть покачивая. — Он зависит от той энергии и чакры, что мы даем ему, но в то же время он как бы уже диктует нам свои условия, и мы понимаем, что не сможем справиться с ним, и без него уже не сможем. — Понятно, но как ты с сестрой покинула Узошио? — Это наш отец смог наложить на нас защитные печати, и мы выбрались с островов, отправившись на большую землю, — ответила она чуть печально. — С него, скорее всего, сняли печать, которая защищает от Шинигами, и теперь он — часть него. — Как эти печати воздействуют на вас? — спрашиваю я, вспоминая, что местный божок добрался и до меня каким-то чудом. — По большей степени благодаря самой печати, но Шинигами уже давно знает нашу кровь и в итоге может воздействовать на нас и без них, если у него есть такая возможность, например, во время «прикосновения» ритуалом к печати связи с ним, — чуть улыбается она. — Но он может воздействовать и на людей иного клана, если те касаются этой самой печати. — Почему ты так решила? — интересуюсь я на счет последнего её предположения. — Потому что это очевидно, ведь ты не из Узумаки, а на тебя он воздействовал, — пожимает она плечами. «Печати их тварские! И какая-то хрень, основанная на крови Узумаки! Но крови красноволосых во мне теперь шиш да маленько, а, значит, он как-то еще и принадлежность души к клану отслеживает что ли? При том умудряется «видеть» даже если это перемещенец во времени и теперь Сенджу! Меня это не устраивает! Надо как-то если уже не избавиться от него, то защититься», — думаю я, стараясь не хмуриться. — Ага, — киваю я Узумаки головой. — А тебе известна технология накачки чакрой так называемых божеств? — Там ничего сложного — есть особый ритуал, благодаря которому можно обратиться к Шинигами и отдать тому чакру и силу. Но зачем вам это надо? — Есть одна мысля, — чуть улыбаюсь ей я. — Можно ведь создать любого бога? — Лучше, когда так сказать уже есть какое-то божество и у него имеется запас энергии, — она понимает к чему я клоню. — Но даже если вы создадите в перевес Шинигами новое Божество, то оно будет слабее по определению хотя бы из-за меньшего количества чакры и возраста. Ну не будет оно обладать сознанием. — А как именно управляется это божество? — спрашиваю я. — Шинигами? Посредством печатей. А вообще изначально разрабатываются правила, согласно которым идет общение, — отвечает она чуть задумчиво. — И почему же тогда этот самый не столько Бог, сколько защитник, приобрел разум? И как он может нарушать правила обещания, если они должны быть для него непрекословными запрограммированными истинами? — спрашиваю я. — Мы не знаем, — и она пожимает плечами. — Сначала всё было в порядке, а потом начались вот такие вот выверты: жертвоприношения, постоянная запитка чакрой, печати на телах, и вечные сражения. Отец посчитал, что однажды Шинигами может и нас (клан Узумаки) поглотить, если мы не будем выполнять его требования или не сможем по какой-то причине. И тогда он решился вывести нас за пределы клановой системы поклонения Узумаки, чтобы мы смогли оставить после себя потомство и так сохранить кровь клана вне островов. «Помнится мне остались в моё время потомки Узумаки. Кто бы мог подумать, что цена за их жизнь так высока!» — отмечаю я и выхожу к себе. Дальше она рассказывает о том, что клан их весьма процветает. Но этого и следовало ожидать от тех, кто нагибают всех, кто попадает в их поле деятельности. Система их общества представляет из себя кастовую структуру, выше всех в которой стоят служители Шинигами. В их обязанности входит контакт с Шинигами, обеспечение его чакрой. В обмен Божество дает им чакру в критические моменты и сам может приходить на помощь. Но девица не знала многого, так как не прошла обучение до конца и была не-Хранительницей. — Значит, ты не знаешь, какими они обладают техниками? — удивляюсь я. — Нет, ведь пока ты не станешь достаточно высокого уровня посвящения, тебя не станут посвящать во все эти вещи, — она чуть виновато улыбается мне. — Такова участь всех тех, кто не оказался способным или не доучился, как я и моя сестра. Я тяжело вздыхаю, понимая, что одного из важных моментов вызнать не получилось. Ведь если ты знаешь техники противника, то у тебя уже есть больший шанс на победу.--- ---
И вот теперь я сижу и просматриваю информацию о создании такого Божества и всё больше прихожу к выводу, что что-то тут не так! Ну не может вот эта вот приспособа на тонкоматериальном плане вдруг стать разумной! Просто что-то на подобии машины и вдруг разум заимело? Агрегат (эгрегор) не мыслит сам, судя по написанной здесь информации. — Хаширама! — влетает ко мне в комнату Изуна. — Я тут печати все проштудировал, так вот: мы можем и сами такую хрень создать! Хоть десяток! Другое дело, что надо бы чакрой их накачать, чтоб Шинигами пересилить! Тобирама с Мадарой уже расчеты начали. — Не выйдет, — чуть улыбаюсь я и откладываю лист бумаги в сторону. — Тут, как по мне, все не так просто с этим их Шинигами! Разума у нашей «постройки» не будет по определению, да и силы не хватит, чтоб она нас от Шинигами хоть немного защищала! — Но ведь нужно что-то делать? — Изуна выглядит озадаченным. — Этот Шинигами действительно серьезно так обрисован Акеми. — Тут у нас другие серьёзности корёжатся, — обрываю я его. — С весны надо начинать снова торговать, так что продумай ассортимент и посмотри что имело спрос в прошлом, так сказать сезоне, и вызови ко мне Тобираму. — Если ты по поводу Академии его звать хочешь, то он активно работает над этим! — утвердительно машет головой Учиха. — Шайори ему помогает! По последней фразочки мне становится понятно, что сегодня я его точно не дозовусь! И кто бы мог подумать, что Тобирама Сенджу так любвеобилен? Но это его дело, да и отдыхать порой надо. Мадара тоже забурился в свою часть подземелья и теперь с гордым видом пьет чаи вместе со своей Хозуки. А что тут тогда делает Изуна? А! Точно! Он прячется от четырёх змеелюдок, прикрываясь делами государственной важности! Даже Кагуя притихли и теперь вполне довольные жизнью и благами цивилизации сидят в своей части убежища и ждут весны во имя походов во имя вечной битвы. — И как долго ты планируешь от них бегать? — спрашиваю я у Учиха. — Вроде бы они так-то неплохие. — И ты туда же! Тебя брат мой подговорил? — с укоризной смотрит на меня Изуна. — Нет, я просто не понимаю, почему ты не согласен, — поясняю я, еще раз смотря на замысловатые печати по созданию связи с Божеством. — Просто, понимаешь, искра должна быть между влюбленными, а здесь как бы нет её, — и он почти что невинно пожимает плечами. — Вроде бы все хорошо: и поговорить нам есть о чем, и вроде бы мы все вместе быт налаживаем прекрасно, и они красивые — другие завидуют, и умные, но вот чего-то не хватает… Я даже не знаю! — Может быть, вам времени вместе больше проводить? — интересуюсь я у него, а он отрицательно машет головой. — Тогда они меня точно одолеют, и я сдамся, — вздыхает он. — А так хочется встретить половинку своей души! — Да у тебя их уже четыре встретилось! — удивляюсь я недальновидности Учиха. — Ну, немного не те, наверное, — пожимает он плечами вновь и в этот момент напоминает немного незрелого мальчишку. — Ладно, иди уже! — велю ему я, понимая, что хочу побыть один и поработать над печатями, которые нам подогнали, как выяснилось мало того, что Хранительницы Шинигами, так еще и недальние родственники Мито Узумаки и всей её верховной семейки. — Но, Хаширама! Меня сразу поймают! — Изуна всем своим видом показывает, что как бы не уйдет и выпроводить мне его не удастся. Я тяжело вздыхаю, и понимаю, что тут не обойтись обычными мерами — младший Учиха когда не хочет, делать не будет. — Хорошо, оставайся! — соглашаюсь я. — Можешь молча лечь и уснуть! — Хаширама! Ты настоящий друг! — заявляет он и скидывает обувь, плюхаясь в мои одеяла и несколько шкур, подаренных Яритэ, который продолжает обхаживать Мегуми с размахом воистину Главы клана. — Лежи уже молча — у меня много работы, — велю ему я и он довольно скалится и поворачивается ко мне спиной, засыпая почти сразу. Я молча смотрю на его мерно вздымающуюся спину и меня берет псих. Я откладываю в сторону бумаги и хватаю теплую одежду и шкуру. Ноги несут меня на поверхность, под пронзительный ветер. Но вот я миную коридоры, проходя мимо яблонь, ждущих своего часа в горшках, и оказываюсь на поверхности. Луна. Она сияет сегодня на небе ярко и как-то тепло. Порыв ветра вздымает вверх мои волосы и всё вокруг словно умолкает. Волны мерно накатываются на наш остров и наводят тут свои порядки. Ледяная земля подобно гигантскому зеркалу отражает свет ночного светила. Тишина. Я осматриваюсь по сторонам — тут никого нет, кроме тех. кто теперь там, внутри, вверху, в куполе, обеспечивает нам наше безмятежное существование. В памяти всплывает то, что в ближайшее время купол надо снять и освободить томящиеся там души, иначе они перестанут существовать вовсе. Но как это сделать, если в наличии есть Узумаки? Волны медленно накатываются на истерзанную ветром и холодом сушу. Ледяное царство вокруг меня восхищает своим естественным великолепием. Волна отхлынула, и мир снова замер под светом планеты Лунной Богини. Почему-то вспомнилась Сакура, Саске, Курама. Я скучаю? Луна на полнеба была чем-то похожа на огромный глаз, что смотрел на меня, словно ожидая: что я буду делать? И создавалось ощущение, что все кругом было пропитано этим немым вопросом, и замирало не иначе, как в предвкушении. Волна снова накатилась на остров и скатилась обратно по глянцевой поверхности ледяного панциря. Я всмотрелся вдаль туда, где плескалась до бесконечности делаеко эта сама соленая влага. Понимание, что по весне тут работы непочатый край вновь взбесило. Снова волна и я с раздражением провожаю её взглядом, щепча: — Проклятые Узумаки просто подплыли к острову и просто разломали купол, защитные волы и сожгли мои леса! Просто подплыли и… И тут до меня доходит, что можно сделать теперь, чтоб не допустить такого в будущем. Я стою ещё немного и смотрю вверх на Луну. Небо начинает заволакиваться тучами, с неба крупными хлопьями валит снег. Красиво. Так не вовремя вспоминаются битвы и просто миссии, когда кого-то требуется убить. Нет в этом ничего привлекательного — неправильно это. Становится как-то печально и тоскливо. В этой тишине стоять долго не хочется. Я спешу вернуться обратно в убежище, где сейчас хоть и тихо (ведь ночь), но чувствуется энергия людей, такая теплая, такая живая.--- ---
Учиха продолжает спать на моём ложе тихо и безмятежно. Я обреченно вздыхаю, понимая, что выгонять его сейчас к змеелюдкам, которые мнутся в коридоре неподалеку — это просто грех. Я снимаю обувь и аккуратно ложусь рядом. Ложе мое согрето его телом и я ловлю себя на мысли, что спать вот так рядом с кем-то очень хорошо. Поползновения Хозуки Умари в свой адрес я не то чтобы пресёк, но дальше безобидных игр мы с ней не зашли. Во-первых я не был уверен, что люблю её, во-вторых, (что, наверное, важнее) я не был уверен, что она любит меня. Я чуть слышно усмехаюсь и пододвигаюсь к Изуне ближе. Он чуть ворочается во сне и я придерживаю его рукой, чуть приобнимая, не давая проснуться. Он затихает, и я вслушиваюсь в его размеренное дыхание, сам не замечая, как проваливаюсь в сон.--- ---
Изуна Учиха чуть печально улыбается, смотря в темноту комнаты. Ему тепло здесь и спокойно. Он печально улыбается и не позволяет себе ронять слез, которые зачем-то наворачиваются на глаза.--- ---
Утром я обнаруживаю Изуну спящим возле меня. В моей голове невольно копошатся мысли, что четыре змеелюдицы замучали его своим вниманием, и надо бы их как-то занять! И лучше было бы поручить им что-нибудь проблемное, такое, что они бы делали и забывали об Изуне. — Хаширама, — врывается в мою комнату Мадара и замирает, видя своего братца рядом со мной. — Хм, даже не думал, что тут так всё серьёзно! — недовольно косится он на Изуну, который на голос брата реагирует и просыпается. — Я просто прятался здесь! — отзывается младший Учиха и недовольно сверкает Шаринганами. — Что? — недовольно произносит Мадара. — Опять от бедных сестер удрал? — Да с чего бы они бедные? Своими сиськами скоро меня задавят! — Изуна подскочил на ноги и сдернул со стола свою верхнюю одежду, которую я туда вчера положил. — А впрочем: плевать. Сам со своими бабами разбирайся и разберись уже наконец! — Мадара переводит взгляд на меня. — Там на горизонте корабли маячат. — Какие ещё корабли? — я вскакиваю и начинаю одеваться. — Да не нервничай ты так: они сигнализируют, что с миром и вроде бы хотят переговоров, — Глава клана Учиха пожимает плечами. — Так что можно минут тридцать повременить с отправлением к ним. Понятие повременить меня несколько напрягает, и мне не спокойно за купол и души людей, что скрыты в нем, и я спешу одеться, как, впрочем, и Изуна, который недовольно зыркает на Мадару.--- ---
На неспокойной водной глади стояли корабли с нанесенными на них рисунками клана Юки. Рядом с их посудинами вода застывала под действием ледяных техник, не давая раскачивать корабли. Наши же на волнах откровенно качались и я немного позавидовал техникам этого клана. Внешность у них весьма специфичная. Помнится мне Хаку со своими зеркалами, и его весьма нежные черты лица. Передо мной стоял глава клана Юки, и был он старше, чем Хаку, так что такой мягкости во внешности у него не наблюдалось, но подведенные черной краской глаза и длинные волосы, мягкая улыбка заметно контрастировали с внешностью тех же хмурых и неприступных Учиха, которых считали весьма красивым кланом. — Я Арэта Юки, Глава клана Юки, — первый поприветствовал меня этот высокий и статный мужик, на плечах которого покоилась шкура. — И я пришел к тебе по одному делу, Хаширама Сенджу! — И что за дело? — интересуюсь я, мысленно надеясь, что это не такое же желание, как и у клана Кагуя — силами помериться. — В клане Кагуя есть наши потомки, — сразу с главного начал он. — А раз уж клан попал к вам в подчинение, то мы просим отдать их нам, чтоб они не знали рабства. Мы готовы заплатить за них. На водной глади установилась тишина, а я не смог сдержать ухмылки. Вот хитрые задницы! Они решили, что мы идиоты и отдадим их людей с костяным Кекке Генкаем! А иначе бы нафига им к нам идти? — Клан Кагуя не находится у нас в подчинении, — произношу чуть насмешливо я. — И они не рабы нам! Яритэ Кагуя, Глава клана Кагуя, теперь мой сын, как и Рури, дочь бывшего главы клана. И, значит, клан Кагуя моему клану теперь родственники! А мы родственниками не торгуем! Да и людьми впринципе тоже! Уходи! И своих людей уводи отсюда! — Доказательства, — холодно требует он. — У нас сведения о том, что клан Кагуя проиграл и в итоге стал здесь в подчиненном положении. — Плохо работает твоя разведка! — усмехаясь, произношу я, впрочем, стараясь не раздуть сейчас битву под нашим куполом. — Узумаки нашептали? — При чем тут они? — удивляется Глава Клана Юки. — Про это все на островах говорят! — Чушь говорят с подачи Узумаки, — отвечаю я. — Сейчас велю за Ярите послать и за Рури. Спросишь у них сам, хотя зря бы не стоило отвлекать их от обучения в академии Конохи. Глава Юки чуть задумывается, но всё-таки кивает головой в знак согласия, и теперь мы ожидаем двоих моих случайно приобретенных детей. Через пол часа они являются и теперь стоят на против Арэта Юки. На лице Ярите читается узнавание этого человека, и я понимаю, что они как бы знакомы и, скорее всего, виделись до этого. — Как у вас дела? — спрашивает Юки у Кагуи. — Не стоило беспокоиться, — чуть улыбается Яритэ. — Все теперь хорошо, и у нас, и в клане. Мы живем в Конохе, и это замечательное место! — Извини, что не смог вытащить тебя раньше, — вдруг произносит Глава Юки. — Да ерунда! — усмехается Кагуя. — Я всем доволен! Хочешь, расскажу про Коноху? — Давай, — чуть хмуро и виновато соглашается Глава Ледяного клана. Из их разговора выясняется, что это два дальних родственника (очень дальних). И этот Арэта стал Главой клана не так давно и, зная про судьбу своего н-юродного брата, во время просто не смог прийти и освободить его, ведь для этого надо было иметь вес в клане, а пока он его нарабатывал и гонялся за кланом Кагуя, Яритэ уже сам стал Главой, а потом уплыл в Коноху. Я, конечно, был весьма растроган встречей дальних родственников, но меня не покидало стойкое ощущение, что что-то тут нечисто. Слишком уж всё это попахивало хитрой жопой Ледяного Царька.--- ---
Немного позже
— Так какова на самом деле причина, если ты захотел усилить свой клан за счет детей клана Кагуя? — прямо спрашиваю я у Главы Юки, когда на его корабле мы остаемся одни. — А ты быстро меня раскусил, — он чуть улыбается. — Нам нужна защита, и это правда. А причина — гребаные Узумаки, которые хотят опять развязать бойню, и мы будем втянуты туда если уж не как жертвы, то как их инструменты. А мне бы не хотелось настраивать жителей наших островов против нас. Ведь даже если мы уцелеем, и Узумаки не уничтожат нас своими руками, то жить потом и вечно оглядываться… Я б не хотел такой судьбы своим потомкам, — ответил мне он. — Очередная война? Но с кем? — удивляюсь я. — Этого мне разузнать не удалось — сведения весьма размывчивы, ведь даже на счет клана Кагуя я был информирован неверно, — отзывается он и смотрит на холодные воды, плещущиеся за бортом. — Отдай мне хотя бы часть моих родственников! — Нет, — отказываю я на отрез. — Я, как и сказал, своими не торгую, да и чужими тоже. И всё, что я могу тебе и твоим людям предложить — это такие же условия жизни в Конохе, как и у других, присоединившихся к нам. И право выбора я оставляю за тобой. — Мне надо подумать, — отвечает он, хмурясь. А я вспоминаю, что людей его клана в мое время нещадно «дорезали», и, кажется, я понял причину. Очевидно, они в свое время стали инструментами в руках Узумаки, и их так ненавидели с тех пор, что истребляли всех их потомков.--- ---
На утро клан Юки огласил свое решение. Они, судя по сведениям Учиха, всю ночь решали вопрос о присоединении к Конохе. И всё-таки решили присоединиться к нам, только с условием, что свою независимость они не потеряют.--- ---
Я вернулся на остров и заметил Умари Хозуки, что стояла и смотрела через прибор для дальнего видения змеелюдей уходящим вдаль кораблям. Её скулы чуть тронул румянец и сама она выглядела весьма смущенной. — Что такое, Умари? — обратился я к ней по-хозяйски прижимая к себе. — Ты кого-то там узрела? — Не знаю, — тихо ответила она мне. — Кажется, я был прав: твое сердце никогда не принадлежало мне? — интересуюсь я. — И ты полюбила другого? А я ведь спрашивал: не будешь ли жалеть от того, что решила быть со мной. — Спрашивал, — ответила она, еще больше смущаясь. — Вот и хорошо, что мы не зашли дальше безобидных ласканий друг друга, — произношу я и касаюсь губами её лба. — Скажешь хоть кто это? — Глава клана Юки, — засмущалась она еще больше. — И всё ты по Главам западаешь! — засмеялся громко Изуна, но тут же пожалел об этом. Ведь змеелюдки наконец-то нашли его!--- ---
Пару месяцев спустя
Зима перевалила за середину, близился её конец, но здесь у нас было не особо тепло. И теперь, когда в последние два месяца я занял всех жителей активной подготовкой к предстоящему сезону торгов всех жителей Конохи, можно было приступить к тому, что я понял, стоя тогда под Луной. Луна сияла на небе и сегодня. Можно было работать и днем, но Учиха Изуне Солнечный свет не особо нужен. Он ловко вскочил на корабль, а вместе с ним поплыли и его четыре змеелюдки. Нет, он не сдался — они так и жили в разных комнатах, но все уже привыкли считать его их «собственностью». И приклеилось это к младшему братцу Мадары с легкой подачи моего младшего братца. Изуна в тот день вспылил, но долго не злился — сам понимал, что это в какой-то мере правда. Охраняли его четыре девицы похлеще всех Шинигами вместе взятых. За купол выплыли быстро, и вот тут началась их миссия. Как и многих других Учиха и змеелюдей, что вышли создавать новые защитные барьеры в свете Луны. Вспыхнул Шаринган и, освещенный ночным светилом, заиграл иначе. — Вот здесь! — указал рукой Изуна, сверяясь с картой, что составили Мадара и Тобирама. Печати складываются молниеносно и из воды благодаря земляной технике теперь появляется небольшой длинный островок суши. — Отлично! Девоньки! Теперь вот там! И вновь растет и проявляется во внешнюю реальность новая заградительная стена, но в отличии от той, что будет возведена на острове по весне и снова засажена лесом, эти лабиринты из стен будут стоять здесь и не подпускать к нам корабли противников. И только мы будем знать, как пройти мимо них. И если уж не остановит это новых вторженцев, то хотя бы задержит. Я мысленно усмехаюсь: и как я не догадался об этом сразу? Понадеялся на купол? Или просто мозгов не хватило? А, впрочем, теперь это не важно: нужно действовать, иначе Ясу и другие перестанут существовать.--- ---
Клан Узумаки
Мито свернула очередной свиток посвященный Шинигами. Проклятое Божество требовало жертвы и при том постоянно! Она, будучи твердо уверенной, что мир прекрасен, не думала, что всё вот так обернется. Говорят, что у всего своя цена. Наверное, у её безмятежной жизни когда-то была вот эта цена теперь — она сегодня снова отстирывала кровь от своей одежды. Уже в который раз. Кин зашла в комнату Жрицы Шинигами, которая находилась в его храме. Неподалеку от её комнаты. Длинные жреческие одежды были окрашены пятнами крови, но младшая Узумаки не спешила их смывать. Мито вздохнула, понимая, что работы у старшей гораздо больше, чем у неё. Ведь жрице не положено беспокоиться об устранении трупов — это печаль хранительницы. — Я устала сегодня, — произнесла наставница. — Поставь чай разогреваться. И Кин устало опустилась в кресло, закрыв глаза руками, и так замерев. Мито спорить не стала. Она молча выполнила просьбу и опустилась перед сестрой на колени. Снять обувь не было проблемой и она сделал это. Кин вымученно улыбнулась и открыла красивые глаза. — Как думаешь, есть ли для нас шанс на спасение? — прошептала Хранительница темного Божества. — И можем ли мы быть прощены? — Я не знаю, — прошептала в ответ Мито. — Мне хочется верить, что все мы не совсем пропащие, но за последнее время, я уже не знаю, есть ли у нас право ходить под этими небесами? — Возможно, однажды всё будет иначе, — Кин мечтательно улыбнулась. — Мы смело посмотрим в глаза другим и себе, и там не будет этой боли и пустоты. Мы создали грозное оружие, которое давно выбилось из-под контроля и теперь не оно существует для нас, а мы для него. Это неправильно! — Я найду решение! — произносит Жрица. — Я не отступлюсь! — Не усердствуй слишком сильно — все мы лишь песчинки бытия, — она печально улыбнулась и заправила за ухо Мито выбившуюся прядь. — Давай уже об относительно приятном. — А есть приятные новости? — младшая Узумаки ставит на стол две чашки. — На островах твоего Хаширамы сейчас весьма сильно копошатся и строят нам преграды, так что там легко мы больше не сможем подплыть к их острову, — отмечает Кин. — Действительно, хорошая новость, — на усталом лице Мито появляется намек на улыбку. — А у меня нет хороших новостей: я не могу понять, как его убрать от нашего клана? По записям все правильно: это просто помощник и огромный накопитель чакры, но он не должен был стать разумным! Тут какая-то ошибка! — Ошибки быть не может — ты и сама его видела! Вполне себе разумная тварь и она жрет за наш счет, правда, защищая нас, — Кин тяжело вздохнула снова. — Я порой боюсь всего этого! — Я смогу! Я справлюсь! — обещает младшая Узумаки. — С материков приходят вести о том, что к плану Главы Клана все готовится, — произнесла Кин. — Понятно, — Мито чуть улыбнулась. — Знаешь, и ведь мы ничего не можем сделать. — Это как день и ночь, как солнце и луна на небе. Это естественно для нас, для Узумаки, — произнесла она. — Реки крови… так жаль, что нет возможности жить по-иному, — Жрица Шинигами встала и подошла к окну, отворив его. В лицо ударил прохладный воздух и это чуть охладило её мысли. Взгляд сам устремился в даль, туда, где за горизонтом был остров змеелюдов. — Не стой долго у окна — воздух холодный! — запереживала Кин. — Я даже не чувствую этого! — произнесла Мито почти что шёпотом. — Как думаешь, наши сестры, с ними всё хорошо? — Я на это надеюсь, — ответила Хранительница чуть помолчав. — Но от них пока что никаких известий. — Кэтсу ведь ещё не прибыл на последнем корабле? — интересуется Жрица. — Может быть, он что-то слышал? — Кто знает? — Кин откусывает кусочек от печенья, но аппетита нет. На улице в этот момент становится оживленнее и Мито видит паруса корабля, заходящего в гавань. — Кэтсу вернулся, — произносит она. — Сейчас узнаем последние новости.--- ---
В кабинете у Главы Узумаки стоит тишина. Ашина смотрит чуть растерянно и несколько раздраженно. — Повтори, пожалуйста, что ты сказал? — просит он племянника. — По слухам в одном из портов их видели живыми среди отплывающих с материка людей Хаширамы, — произносит молодой мужчина. — Так они на острове змеелюдов? — интересуется Ашина. — Получается, что так, — абсолютно без эмоций отвечает ему Кин. — Прикажете атаковать остров? — Нет, глупости! У них там сейчас кого только нет! Да и защиту они стали возводить весьма уверенно и четко. Учли свои ошибки! Не глупые! Жаль, что не получилось их переманить на свою сторону, — и старший мужчина сокрушенно кивает головой. — Какой будет приказ? — спрашивает Кин. — Хм, дайте подумать! — Ашина в задумчивости трогает бороду. — Ничего не предпринимать, и эту информацию держать в секрете! И кроме вас троих это никто не должен знать! — все трое, включая Мито, кивнули. — Свора Хаширамы не просидит на острове вечно! Ближе к весне они должны будут начать выползать из своей норы по имени Коноха. Там тоже ничего не делать — усыплять бдительность. Потом, когда они уверуют в свою неприкосновенность, нужно будет поймать как можно больше тех, кто приближен к Хашираме Сенджу и потребовать в обмен на наших беглянок. — Думаете, они отдадут Акеми и Айю? — Кэтсу явно не уверен в благонадежности плана. — Не знаю, но стоит попробовать вызволить оттуда этих дурочек хотя бы так. Если же не получится, то будем думать о начале войны, — отвечает Ашина племяннику. — Но мне кажется, что они отдадут их. Мито старалась улыбаться отцу, ведь так было в этом случае положено. Он дает верное распоряжение: Хаширама враг, у которого в плену две её сестры. Но, а если не в плену? А если это ошибка? Но вслух озвучивать свои предположения не имеет мало того, что никакого смысла, так еще и может быть опасным для Кин и для неё самой. «Тварский Шинигами! Это все из-за него!» — злится Узумаки, чуть потирая потянутую руку, именно ту, которой она орудует, принося жертвы обнаглевшему Божеству.
