Часть 4. Глава 3.1. Дни Великой битвы. Затишье перед бурей
2 февраля 2022 г., 09:07
Часть 4. Глава 3.1. Дни Великой битвы. Затишье перед бурей
Пять лет спустя
Коноха
Время текло весьма быстро, но это не удивительно если учесть, что нам было чем заняться. И вот в трудах минуло пять лет, которые у нас ушли на подготовку к освобождению Узумаки, периодических переговорах с Деревушкой Огненной страны, разрастании нашего влияния вне островов красноволосых и страны Огня. Надо отметить, что в сторону так называемых «дружественных кланов» с нашей бывшей родины мы не сувались. Тут и дураку было понятно, что подлости и лицемерия там на весь мир хватит, а, значит, следующими после Узумаки на очереди стоим мы — жители Конохи. Но я понимал, что мы до сих пор не до конца готовы к тому, чтоб объединить, пусть и военным путем, наши кланы с Узушио. Я в очередной раз смотрел в донесения и думал о жизни и её поворотах. Не так давно мне казалось, что отомстить за Саске — вот та цель, которую нужно достичь. И причина этому была не в глупых амбициях, а в отчаянном порыве напомнить этому прогнившему миру, что у любого поступка есть последствия. Но тогда я не понимал в полной мере смысла этого правила жизни. И только попав сюда я осознал, как сильно может повлиять решение и действие всего одного человека на многие жизни. Из высокой башни, которая одиноко возвышалась над островом змеелюдей, было видно на многие километры вокруг. Но я посмотрел не в даль, а вниз, туда, где сновали люди, которых я, кажется, спас, когда попал в это время и начал делать так, как, наверное, было положено. Как это называется? Жить по чести и совести? Но есть ли эти качества у шиноби и вообще у любых людей, что меня когда-либо окружали в моем времени? Небольшой перерыв радости за себя с свои правильно принятые решения омрачило осознание, что вообще-то однажды надо будет спасать этих самых Узумаки, и иначе никак. Ведь мне в отличии от всего этого счастливо-напряженно жужжащего улья снующих людей, известно возможное будущее: кланы перестанут существовать, если не выполнить это самое обещание, что мы дали Узумаки. Но думать о грядущем будущем опять некогда: под постоянно истончающимся куполом заискрилось пространство. Это началась подготовка к накачиванию чакрой Рукотворного Бога. И мне надо спешить — сегодня Рури начинает свою работу по управлению одной из групп, которая занимается этим в определенные дни. Она старалась, и в итоге стала Жрицей. Я думал, что возникнет культ, по типу культа Шинигами, образовав иное божество. Но кланы ничего не образовали по сути. Они продолжали накачивать в карман в параллельное пространство чакру, а праздновали и славили Великую Мать. К чему это приведет? Я не знаю, но разве так уж важно порой знать всё до последнего момента? Рури собрана и серьезна. Она стоит в центре печати — сегодня она в первый раз руководит ритуалом. И Солнце отражается в её темных волосах, чакра искрится, протекая по телу в иное измерение. А я, раз за разом смотря на этот ритуал, всё никак не понимаю, как Узумаки умудрились то? Это ведь просто запасение чакры на выполнение супер мощных техник в случае необходимости. Как это могло обрести разум? Что они там создали и каким образом? Мимо меня проносятся двое детей Мадары, следом за которыми спешат дети Мегуми и Яритэ. Глава клана Хозуки уже давно растит своих мелких копий, рожденных от Главы клана Юки. Жизнь идет своим чередом, и только невыполненное обещание висит над нами, подобно незримому оружию, которое однажды упадет на наши головы, будучи подкрепленным великим отчаяньем предсмертного осознания, что никто Узумаки не помог. Ритуал заканчивается, и все спешат по своим делам. А Рури горда собой — такая юная, и уже такая сильная, как взрослые куноичи. Сегодня она стала Жрицей Великой Матери и её Лорда, который помог ей изменить мироздание. И под её ногами распускаются пышным цветом белые цветы, над которыми неустанно летают привезенные сюда пчелы.--- ---
На небе светит Солнце. Мито смотрит на него и думает о том, как бы еще раз увидеться с Хаширамой и поскорее? Она поправляет длинные волосы и немного рассеянно смотрит по сторонам. Сейчас самое время возвращаться в Узушио и приступить к своим прямым обязанностям, которые с неё никто не снимал и никогда не снимет. Молодая женщина с трудом удержалась от того чтоб не скривить лицо, ведь она должна будет в скором времени участвовать в так называемом празднике во имя Шинигами. Она посмотрела в сторону на корабль, на котором везли плененных людей. Стало горько и противно от осознания кем могли бы быть Узумаки, и кем они являются. В голову закралась греховная мысль: может быть, пусть он лучше всех их убьет? Это ведь лучше, чем вот так вот раздражать кажется, все мироздание своим неадекватом… Память подкинула воспоминания о детях, которые еще ни о чем не знаю и ни в чем не виноваты. Они искренне почитаю Шинигами и засыпают с мыслью, что однажды смогут стать полезными ему. Она вспомнила себя в детстве, да и несколько лет назад… И силы вновь появились, и она стала готовой жить ради других, ради того, чтоб однажды всё изменилось. А пока, она ничего не в силах сделать — только быть смиренно-стойкой, и знать, что она и для чего везет. Целый корабль. Огромный корабль. Жаль, что для них скоро все кончится. Правда, это отсрочит проблемы клана Узумаки и Шинигами будет доволен, но… Но в голове в который раз отразилось понимание, что и этого Кровавому Богу в скором времени окажется мало. Несколько раз за свою впринципи недолгую карьеру Кровавой Жрицы она приносила в жертву своих же — Узумаки. Жрецы, лиц которых она так и не видела — да и не интересовалась собственно — говорили ей, что это те, кто совершили преступления против клана Узумаки. Мито не спрашивала — жертвы уже были в отключке и видели сладкие сны под действиями препаратов, туманящих разум и притупляющих почти полностью боль. В воспоминаниях снова ярким светом вспыхнули встречи с Хаширамой. Она улыбнулась. Но как-то не кстати вспомнила, что ей в последнее время кажется, что кто-то постоянно смотрит ей в спину. И в замке, и во время встреч с Хаширамой, и даже сейчас. Она обернулась и, как и всегда, никого не обнаружила. «Странно», — пронеслось у неё в голове, но она отогнала от себя эту мысль, понимая, что от постоянных переживаний еще не то начнет казаться; к тому же корабли причалил к родным берегам, и ей следовало не думать ни о чем, что могло хотя бы косвенно выдать её истинных желаний свергнуть Кровавого Бога.--- ---
Коноха и ближайшие острова
Я думал о том, как долго всё это будет продолжаться? Годы неспешно шли вперед, и, как любят говорить в подземной Конохе, моложе мы не становились. Постепенно решались те проблемы, которые в самом начале нашего пребывания здесь стояли весьма остро. С увеличением численности населения нашей шебутной деревушки, уже в первое время стало ясно, что нам не хватает места. И хоть жить мы стали куда веселее, но со временем начала накапливаться напряженность из-за постоянного нахождение людей рядом друг с другом. Эту проблему мы тоже решили — ближайший к нам остров был частично заселен так называемой Кочевой Деревней, которая специализировалась на выращивании продовольствия. Для её охраны нам хватало численности, а местами шальные Кагуя курсировали на своих кораблях вокруг острова неустанно охраняя это поселение, в котором на лето собиралось приличное количество людей. Ближе к зиме они снова возвращались в Коноху, но за это время все успевали друг по другу начать скучать, и потому напряженность отсутствовала. И вот теперь я шел по одному из полей и касался ладонью верхушек высокой травы, которая была мне местами по плечи. Ветер размеренно колыхал её взад и вперед, но упрямая растительность отказывалась гнуться и упорно тянулась вверх к свету Солнца. — А ты говорил не надо сажать! — встрял Тобирама, шедшей все время за мной. — Вон сколько веревок по осени сделаем и загоним за три дорого и здесь и на материке! — Ты знаешь причину, по которой я был против, — отвечаю ему я, вспоминая, как при нашем переселении Тобирама припрятал себе несколько мешков с семенами этой поганой травы клана Учиха. — А еще из нее ткань ткать можно! Она крепкая получается и в ней очень комфортно! Так что не надо мне тут про Учиха и их зависимости, от которых они избавились, — младший братец ходит по полю и тоже трогает травищу. — Именно поэтому Мадара запретил им находиться на этом острове, — со скепсисом произношу я. — Кто в здравом уме будет портить будущие ткани и веревки на продажу? — Тобирама срывает травину. — Им даже говорить об этом в клане запрещено. Скоро вырастет поколение, которое не будет знать, что когда-то делали с этой травой Учиха. Они будут понимать только одну истину: это трава нужна для веревок, одежды, ну и циновок на пол. А про все остальное им будет просто не известно. — Еще бы Сенджу забыли, зачем они использовали когда-то пиалы и что в них наливали! — напоминаю я про его косяки. — О! Тут все сложнее! — Тобирама довольно скалится. — Мне тут змейки нашептали, что кто-то под лабораторией продолжает гнать поганое питьё! — Тобирама после моих слов останавливается как вкопанный, но быстро берет себя в руки. — Да я не для этого, а для науки, — оправдывается он. — И никто про это не знает из наших. Да и кто им даст хоть каплю за исключением болезни, при том сильной? А змеелюдки к пойлу равнодушны — за то очень интересуются новыми тканями, и потому от Учиха это поле охраняют, как зеницу ока… — Хаширама! — раздался у нас за спиной голос Изуны. — Мы решили отправляться с вами на Острова Свободной Торговли. — Вот так они и охраняют, что пропустили аж одного Учиха! — со скепсисом я смотрю на своего младшего брата. — Думаешь, пропустили одного, не пропустят второго? — Да я под бдительным наблюдением! — Изуна явно защищает змеелюдиц (и за одно Тобираму), что мнутся неподалеку от него, и я различаю каких-то там n-юродных сестер его змеелюдок, которых так легко сместила Кин из его сердца (хотя они там никогда и не были на самом деле). — Идемте, — велю я, понимая, что больше здесь задерживаться не стоит — нужно отплывать, и лишние Учиха во время миссии это всегда хорошо. И не важно, что теперь мы больше не особо сталкиваемся с Узумаки, которые и к нам теперь не суются.--- ---
Узушио
По прибытию на остров Узушио Мито в срочном порядке вызвал к себе Глава клана Узумаки. Официально объявленная пять лет назад Жрица Шинигами шла по коридорам и ей спешили освободить дорогу, поспешно преклоняясь. Но Мито было на это плевать — Отец не так часто вызывал её письменно и срочно. Что-то случилось. В его кабинете не было никого, кроме них двоих. Она поспешила притворить за собой двери, и отец тут же активировал печати, защищающие от прослушивания. — Мито, дело серьёзное, — произнес он, обращаясь к ней, и по его виду было понятно, что что-то случилось из ряда вон выходящее. — Твоя жизнь в опасности, и я принял решение отправить тебя в Скрытую Деревню Страны Огня. — Что? — молодая женщина от неожиданности аж присела. — С чем связано такое решение и кто мне может угрожать? Я ведь одна из Жриц Шинигами! А мы — самый сильный клан на нашей территории! Мужчина на это вздыхает и смотрит на дочь тяжелым взглядом. Он всегда подозревал, что однажды с ней может что-то случиться, но не ожидал, что беда придет именно с этой стороны, да еще и так быстро. — Я не говорил тебе, да и не положено — это секретная информация, и владеют ей всего единицы из нашего управляющего круга. Но помимо нас в клане (помимо правящей семьи) есть еще люди, которые стоят еще ближе к Шинигами, чем мы. И именно они могут распоряжаться нашими жизнями. А Шинигами периодически требует себе в жертву кого-то из нашего рода (правящей семьи)! И выбор пал на тебя! — Что за бред? Чем я ему не угодила? — но колени у Мито все равно затряслись. Она ненароком вспомнила, что Шинигами все видит и слышит, и что не просто так мать в детстве предостерегала её от лишних слов и дурацких поступков. Теперь ей казалось, что она знала причину, по которой её смерти мог требовать этот самый обнаглелый Бог. Уж неужели он как-то узнал о её встречах с Хаширамой? — Я кое как упросил тех, кто стоит «возле Шинигами», чтоб тебя не приносили ему в жертву, а вместо этого отправили в страну Огня. По плану ты станешь тем, кто будет связывать нас с жителями материка и в последствии ты сможешь помогать нам в политике угодной Шинигами. И Шинигами согласился на эти условия, и поэтому нам надо спешить. На тебя нанесут специальные печати и уже через неделю, максимум две, ты отправишься с островов… — Почему сразу уходить на материк? — Мито думает, как отсрочить момент и уйти к Хашираме, ведь туда не так и далеко плыть. — Я могу остаться здесь, уйдя на острова. — У нас слишком много врагов, и потому мы не можем так рисковать, — отвечает ей Ашина, и почему-то опасливо озирается по сторонам даже под защитным куполом печатей. — Да я и так жертва на заклание! Что меня там ждет? Куда меня вообще отправляют? Какой будет моя жизнь и жизнь моих детей в итоге? — Мито вскакивает на ноги, находя в себе силы и понимая, что от ярости внутри неё все словно закипает. — Что за херня? Уйду на острова, и в итоге там буду жить… — Идём, — произносит Ашина и снимает покров, отделяющий их от окружающего мира. — Куда? — Мито раздраженно смахивает с лица красную прядь выбившихся волос. — Я покажу тебе кое-что, — поясняет он и Мита идет за ним следом.--- ---
Множество переходов, запечатанных дверей, и в итоге они спускаются на какой-то уровень под клановым поселением. Ашина наносит на стену печать, и в ней появляется проход. Мито спускается вслед за отцом еще ниже, и замирает на месте от увиденного. Перед ней огромный зал, вдоль стен которого расположены люди, помещенные в большие стеклянные емкости. Их глаза закрыты, а к лицам тянутся какие-то шланги, очевидно всего предназначенные для дыхания. И вот над одним из людей зажигается печать, и к резервуару поспешно подходит человек в жреческой одежде — она узнает его — именно он подает ей оружие для жертвоприношений, когда Кин нет рядом. Он наносит какой-то символ на емкость, и из неё стремительно сливается вода. На пол выкатывается мокрое безжизненное тело, которое другие служители культа кладут на носилки и относят куда-то. — Что это? — произносит Жрица тихо, подходя ближе, и понимая, что все люди внутри спят, и никак не реагируют на её приближение. Да что там! Она даже постучала по резервуарам, но никто и не шелохнулся. — Что за нахрен? — Это то, что защищает нас и то, благодаря чему кормится Шинигами, помимо наших жертвоприношений, — произносит Ашина, но в его словах нет ни восхищения, ни гордости — только какая-то вселенская усталость и сожаление. — И по его первоначальному требованию, ты должна была тоже стать одной из них. Вон там для тебя даже было выделено почетное место. Я с трудом смог его уговорить. Взамен он потребовал пятьдесят Узумаки, и мне пришлось выполнить это требование… — Это не может продолжаться дальше! — на глаза Мито наворачиваются слезы, когда она в царящем здесь полумраке различает красные волосы своих соплеменников, что находятся в странных горизонтальных емкостях. — Это надо прекратить! Как отключить их от этого… пока они еще живы! — Мито, — одергивает её Ашина, отводя от запечатанного в емкость молодого мужчины клана Узумаки. — Идем со мной! — Я не хочу! — произносит она и мотает головой. — Это ведь всё слишком… Это вообще неправильно! Сколько они будут ещё живы? — Пока у них есть чакра и их жизненная сила. Кто-то живет больше, кто-то меньше, — произнес он и потащил её за собой в какое-то помещение, в котором на стенах было множество защитных печатей. В небольшой комнатке, где они оказались, Мито видит книгу, раскрытую на середине. Отец указывает на неё рукой, веля посмотреть. Она подходит к ней и читает. Тут аккуратным подчерком в три столбца на страницу написаны имена и кланы тех, кто был принесен вот тут, в этих емкостях, в жертву Шинигами и защитному барьеру, который окружает острова. — Зачем ты мне это показываешь? — спрашивает Жрица. — Ты когда-то задавала мне много вопросов, и я говорил, что однажды отвечу на них, — отвечает ей Ашина. — Время пришло. И ты ведь помнишь свой любимый вопрос? Она кивает головой, и сердце пропускает удар — она уже понимает, что увидит, но она к этому готова именно сейчас. Мито видит на каждой странице указанный год, и руки её сами листают на тот год, когда не стала её матери. Тело содрогается в рыданиях, когда она видит здесь её имя. И она понимает, что, скорее всего, все те, кто были якобы убиты врагами и вокруг кого была раздута небывалая шумиха, на самом деле были пожраны этим чудовищем. Руки нервно отыскивают дату смерти брата отца. И он тоже здесь, хотя официально его убили Хозуки. Жар обжигает всё внутри, и она, кажется, перестает себя ощущать в этом мире. Но вот прохладная рука, гладит её по лицу, как когда-то в детстве, когда она скинулась с лестницы, сразу после смерти матери и упала, потеряв сознание. Тогда её нашел отец и она всё-таки решила жить не смотря ни на что. И Мито приходит в себя. — Так вот оно как, — произносит она и захлопывает книгу с гулким эхом в пустой комнате. — Твоя мать была главой сопротивления и именно она положила начало тому, что ты и другие делаешь сейчас, — произносит Ашина. — Так ты знаешь? — Да, с самого начала, — кивает головой мужчина. — И она пошла на эту жертву добровольно — так мы планировали усыпить его (Шинигами) бдительность. Но, видать, я слишком плох в подобных играх — он запросил именно тебя в этот раз! Я думал, что выбор падет на меня. И так он посадит на место Главы более неопытного правителя — тебя — и будет пытаться манипулировать. Я, если ты заметила, сократил все конфликты хотя бы на островах до минимума. Мито кивает ему. В этот момент она испытывает гордость за отца и какое-то облегчение, понимая, что всё это было спланировано, и, значит. Время точно пришло и она всё делает правильно. — А что было с дядей? — спрашивает Мито. — На него действительно напали Хозуки, но убить не смогли, хотя сильно ранили. И когда его доставили в клан, Высшие (те, кто действительно близки к Шинигами) огласили, что Шинигами хочет его в жертву, и это было правдой — я сам лично тогда ходил к нему, но он был неприклонен. Так мой брат, который был несомненно талантливее, чем я, и оказался в этих книгах. А я даже мысленно запретил себе думать, что его просто сожрали. — Мы можем это прекратить… — Нет! Не в данный момент! У нас сейчас ничего не получится! — он отрицательно покачал головой. — У каждого из нас есть печать, благодаря которой мы связаны с ним. В итоге если мы поднимем восстание, как уже было когда-то, то он убьёт большинство, а с остальными еще не известно что будет в нынешней обстановке. — Дай мне время, — требует Мито. — У нас его нет! — отрицательно качает головой Ашина. — Тебя надо спасать, пока не поздно! И отправить тебя якобы влиять на политику Скрытой Деревни в стране Огня — это лучшее, что я могу для тебя сделать. Мито молчит. Она уже успокоилась. Почему? Возможно, потому что жила в клане, в котором жертвоприношения Шинигами так же естественны, как день и ночь? Или потому, что знала, что если ослушаться, то тоже попадешь к нему на алтарь? И каждый имеет такую возможность за провинность. А теперь она узнала, что и не только за провинность, а и за выкуп за кого-то другого, например, за неё. Но она взяла себя в руки потому что — она Жрица Шинигами. А ими не становятся тряпки и слабачки. Перед её глазами вспыхнула ярким светом её первая жертва во имя Кровавого Бога, сердце вновь обожгло разочарованием и крушением всех светлых картин, которые она когда-то нарисовала в своей голове, представляя великого заступника за Узумаки. — Мне нужно видеть Кэтсу и Кин, — произносит она. — И это последнее моё желание, отец. И ещё: сколько я здесь могу находиться максимальное количество времени? — Кин отсутствует, но я распоряжусь позвать к тебе Кэтсу сегодня же, — произносит он. — Что же до времени, то не более двух недель. — Хорошо, — она смотрит на него прямо и смело. И он гордится своей дочерью. Она сейчас так похожа на свою мать! — Прости меня за то, что не смог ничего изменить, как бы не пытался, — произносит он. — Нет, я не злюсь на тебя и ничем не обижена — ты был хорошим отцом, хотя бы потому, что доверил мне такую ответственность (быть Жрицей и пытаться что-то поменять), не смотря на то, что потенциала у меня не было никакого. И тут скорее я не оправдала доверия, раз вляпалась, — она улыбается ему. — Но я постараюсь всё исправить. — Ты стала взрослой, — он обнимает её, и она утыкается ему в плечо лицом, как когда-то в детстве. — Я надеюсь, что это так, — произносит она, и уже через минуту, они оба выходят из защищенного печатями помещения с легкой улыбкой посматривая на емкости с людьми и приветливо здороваясь с Приближенными к Шинигами. И вот к ним подходит один из тех, кто на самом деле является Верховным Жрецом — а Мито, это так — декорация, красивая кукла, в забрызганной кровью одежде и клинком в руках. — Рад приветствовать Вас, Глава Ашина, — из его уст это звучит насмешливо и слегка пренебрежительно, но ни Ашина, ни Мито вида не показывают, что что-то заметили. — Шинигами недоволен нашим кланом. Как же так получилось? (Он деланно качает головой из стороны в сторону) Как так вышло, что наше новое поколение, увязло в ереси и не способно принять истинное величие нашего Бога? — О чем ты? Всё у нас в порядке, — произносит Ашина. — А что до недовольства Шинигами — он всегда был требовательным Богом и строгим. — Кстати об этом, — произносит Жрец, который подаёт Мито ритуальное оружие на церемониях жертвоприношениях. — Он велит приготовиться к Великой Чистке, которая однажды уже была! Только так можно ввести Узумаки в норму! И это наказание за грех неподчинения Шинигами. «Великая Чистка? Это когда большая часть клана была просто уничтожена в угоду Шинигами? Ужас! Что делать?» — Мито улыбается, стараясь не выдать своих мыслей ни чем, но всё-таки её ладони сжимаются в кулаки и она прикусывает нижнюю губу. — Да, конечно, — Ашина не показывает, что напуган или огорчен. Он, наоборот, улыбается, но Мито понимает, что это лишь маска. — И когда это случится? — Возможно сразу, как только отсюда уплывет наша Жрица, — мужчина с ехидной улыбкой кланяется Жрице Шинигами, но в этом жесте нет никакого уважения — только насмешка. — Как скажете, — произносит Мито и кланяется в ответ. — На все воля Шинигами, хозяина нашего. И кто мы в сравнении с Богом? — Разумеется! — произносит Жрец, и оставляет Ашину и Мито в одиночестве. Они же спешат покинуть это место как можно скорее.
