Часть 4. Глава 3.2. Дни Великой битвы. День, когда мы спасли Узумаки
2 февраля 2022 г., 09:07
Часть 4. Глава 3.2. Дни Великой битвы. День, когда мы спасли Узумаки
Вечер этого же дня
Мито стояла у окна и с нетерпением ждала Кэтсу, который должен был прибыть с минуты на минуту. Она подошла к двери и прислушалась — там стояли шиноби Узумаки, которые караулили её. Она усмехнулась: Приближенные к Шинигами не желали расстраивать божка, который уже возрадовался, что она отправится на материк и там в последствии будет подсказывать главам деревень «умные» решения на счет войн. А то, что её возьмёт в жены кто-то из вышестоящих, ни у кого сомнения не было. Так же началось приготовление к нанесению на неё печатей, которые бы не позволил ей сказать что-либо о жизни в клане или о знаниях, что ей доступны. Ритуал приготовления идет почти неделю, потом чаще всего сразу его проводят. И потому у Мито мало времени. Кэтсу наконец-то появляется у неё и тут же натягивает щит из печатей, которые защитят их от прослушивания другими людьми. — Я в курсе случившегося, — произносит он вместо приветствия. — И тебе действительно лучше уехать. — Нет! — она отрицательно качает головой. — Ты передашь вот это письмо Хашираме Сенджу как можно скорее. Они должны быть на островах Свободной Торговли — сейчас самое время согласно нашему соглашению. И они решат что делать. — Хорошо, — он кивает головой. — Но ты ведь понимаешь, что это будет просто смешно! Их всех убьют, высосав чакру у нас, а потом у них! — Я надеюсь на лучшее, — голос Мито дрогнул. — Тебе надо просто отправиться на материк, и тогда мы получим ещё время, и сможем подготовиться как следует! — Кэтсу отрицательно качает головой. Но вот дверь в помещение резко отворяется, и здесь появляется Ашина. Он поспешно захлопывает за собой дверь, с которой слетела защита печатей. Полог тишины натянут им вновь, и он протягивает Кэтсу плотно смотанные в трубочку бумаги. — Что это? — спрашивает он. Кэтсу как всегда с виду холоден и спокоен, но Мито знает, что сейчас творится у него в душе. — Наш шанс на спасение, — Ашина кивает головой, слегка улыбаясь Мито. — Если этот самый Хаширама действительно порядочный Человек, то у нас есть шанс. Если же нет… то, наверное, так погибнуть нашему клану будет лучше, чем быть пожранным Шинигами? Вы не находите? Кэтсу усмехается, но бумаги берет, согласно кивая. — Он хорошо себя зарекомендовал, мы ведь ставили его в разные ситуации всё то время, что он находился на островах, — произносит младший мужчина. — правда, не думаю, что они готовы к такому, но у нас к сожалению нет иного выбора, кроме как поставить на него и его свору. Ведь то, что нужно провернуть, смогут только те, кто не подключён к Шинигами. А при наличии печати человека в случае прямого бунта ждет моментальная смерть… — Не будем об этом! — произносит Ашина и довольно улыбается. — Не буду скрывать, что изначального я ставил на него, как на того, кто придет, и сможет решить нашу проблему с пополнением жертв для Кровавого Бога. Я слишком впечатлился после смерти моей жены и брата…наверное, я не должен был быть к ним так привязан… (Ашина вздохнул, и снова улыбнулся двоим молодым Узумаки) Но вот теперь, когда прошло несколько лет, и когда я понаблюдал за ним, я понял, что есть иной путь, кроме как битвы всех со всеми. И показал мне его Хаширама, который смог объединить вокруг себя столько кланов не под страхом смерти, а просто от желания сотрудничать. И они живут. И живут мирно и хорошо. — Никогда не поверю, что только это могло так повлиять на моего дядьку, — усмехается Кэтсу. — Ну, я слишком эгоистичный родитель, чтоб отдавать мою единственную дочь на алтарь к Шинигами, — он усмехнулся. — И я не знаю, как в итоге сложится судьба клана, но Мито сегодня была права и её слова стали последней каплей: так больше не может продолжаться! Шинигами требует все больше жертв из нашего клана под разными предлогами! И я чую… да, поверьте старику, что не за горами тот день, когда он вольтанётся окончательно и в итоге пожрет всех нас, найдя себе новых рабов, что будут таскать ему людей и класть на алтари. — Ты тоже заметил, что он стал вести себя иначе? — интересуется Кэтсу, хитро улыбаясь. — Да, — Ашина кивает головой. — В моё детство он не вел себя так борзо и так надменно. Кажется, он понял, что опутал нас с головы до ног, а помочь нам не кому… — Но ведь есть кому… — Твои слова, Мито, да каким-нибудь Богам бы в уши! — по-отечески треплет он её по макушке, чем вызывает у неё улыбку. — Главное, чтоб Хаширама не оказался на самом деле мразью, каких поискать! А мало ли? — усмехается он на гневный взгляд дочери. — Притворяется может быть! — Мне пора отплывать, — смотрит в окно Кэтсу. — Корабль готов. — Поспеши, — велит Мито, а Ашина кивает ему головой и заталкивает свернутые в трубочку бумаги в деревянный круглый короб (тубус), нанося защитные печати.--- ---
Острова Свободной Торговли
Току шла по улице торгового поселения вместе с другими шиноби. Но вот она слегка отдаляется и решает скоротать путь, выйдя быстрее к интересующим её рядам. Но сильные руки хватают её быстро, и она узнает запах Кэтсу. — Ждала меня, вертихвостка? — шепчет он на ухо ей, стараясь не коснуться оголённым горлом её оружия, которое она держит наготове возле его шеи. — Еще раз так сделаешь, и яйца отпилю, — шепчет она и улыбается, поворачиваясь к нему и касаясь его губ губами. — Где Хаширама? — спрашивает молодой мужчина, который за прошедшее время значительно возмужал и теперь возвышается на голову над Току, хотя в момент их первой встречи они были почти одинакового роста. — В торговом ряду у круп — там закупаются, — ответила она и прильнула к нему всем телом. — У нас есть минут 20… — Нету, — отстраняется он от неё. — Мне нужно идти. — Что случилось? — она заметно напрягается. — Да время пришло, — шепчет он и касается её губ своими. — Но это однажды должно было случиться. Он поспешно исчезает из переулка, а она стоит одна, как-то слегка обреченно сжимая в руках своё оружие — мир без войны длился так недолго!--- ---
Чуть позже на корабле по дороге в Коноху
Снаружи на небе сияет полная Луна. Корабль стремится на всем ходу к нам на остров, а мы должны разработать план действий. Я раздражено прочел послание Мито ещё раз, и потом ещё. На столе прямо передо мной лежал чертеж, переданный нам Узумаки. На нем подробно отображалось как и какими печатями прикреплены Узумаки к Шинигами, а также те, кто были прикреплены к нему насильно и находились в «состоянии сна» в подвалах главного здания в Узумшио — Храме Шинигами. Я внимательно посмотрел на карту города, а еще на тайные проходы, что были переданы нам Главой Красноволосого клана. И я в который раз удивился: передать такое тем, кто и союзниками не является! А вдруг мы просто придем, перебьем их, а потом свалим, забрав клановую библиотеку, и всё? Но я понимаю, что никогда бы не смог так поступить. Из мыслей меня выдергивает гвалт, что сейчас творится в помещении. Все собравшиеся здесь разделились на два лагеря: одни предлагают просто перехватить Мито уже на материке, перебив сопровождающих, а другие предлагают штурмовать Узушио, пока есть такая возможность. Ведь не известно, что будет в дальнейшем — вдруг они потом все печати поменяют, и что тогда? — А вдруг это вообще ловушка? — произносит один из присутствующих за столом. — Ну, да — а Шаринган это вам шутка! — обреченно вздыхает Мадара. — Они там в самом деле не надеются на чудо. Кэтсу не врал, да и столько лет врать они бы нам не смогли. — Это у них под боком бешенный Шинигами, а не у нас, — опять замечает один из клана Хагоромо. — Как бы у нас в итоге, — парирует Мадара. — В случае поглощения всей чакры Узумаки не известно на что будет способна эта тварь и как она себя проявит. Вот и подумайте сразу — как потом жить будем, когда это чудо, решит что ему жрать хочется? За столом опять гвалт и все что-то решают. Опять склоняются к тому, что Мито можно вообще по дороге перехватить, и отложить на некоторое время захват клана Узумаки, а я вспоминаю, что на неё (мито) такие печати должны нанести, что, возможно, мы их и не снимем — Жрицу Шинигами всё-таки передают в другую страну. Вспоминается мне и другой момент — Страна Огня уже давно планировала снести Узушио, как конкурента и по боевой мощи и по влиянию в сфере торговли, да и как-то не нравилось её шиноби, что есть те, кто просто им не подконтрольны. И вот я понимаю, что все смотрят на меня и ждут от меня решения. — Ну? — спрашивает Мадара. — Ты что решил? Мы ждем и вылавливаем её в море или ломимся к ним? — Мы будем их захватывать, — произношу я спокойно и уверено. — Но у нас чакры может на снесение печатей связи Шинигами с Узумаки не хватить, — Тобирама делает весьма резонное замечание. — И потом: нужно будет сломить их сопротивление — а они будут сопротивляться, ведь на них Печати Шинигами. И не защищать его они не могут, а потом есть ещё сам Шинигами, который так просто не сдохнет! — В том-то всё и дело, что они будут драться только из-за печатей, и вот их нам надо отключить, а не громить Узушио — оно нам, кстати, еще пригодится в будущем, — произношу я и дальше мы решаем, что и как будем делать.--- ---
День, когда Мы отправились спасать Узумаки
Когда-то, когда я был маленьким, я думал, что быть шиноби и вообще Хокаге это ходить и тупо всех нагибать. Но потом шло время, в моей жизни происходили разные события, например, смерть Саске, и я понял, что всех нагнуть не получится, во всяком случае вовремя. Да и нужно ли быть великой задницей этого мира? Нужно ли это нагибаторство, эти вечные бойни. В которых нет ничего приятного и романтичного. Это не та цель, к которой стоит стремиться. И вот теперь я в сотый раз сидел в своей комнате и сверял и перепроверял правильность печатей, распределения по ним чакры из «Рукотворного Бога», и вообще я проверял сам план. И это — на самом деле основная часть боя, самая отвественная и самая необходимая — вот это вот нудное и скурпулезное планирование. И именно верный план рождает победу, героев, и в итоге мирную жизнь. И собственно о ней: изначально надо было делать всё так, что в итоге вот этого вот сражения не было. Но тогда я почему-то слабо соображал… Но сейчас на воспоминания о прошлом нет времени — мне надо все еще раз перепроверить!--- ---
На приготовление к этой операции было всего три дня — не больше. В противном случае прорыв в клан Узумаки не имел смысла — Мито станет обладательницей печатей, которые не факт, что мы сможем снять. Мы решили, что в крайнем случае, если не получится прихлопнуть разожравшееся божество, просто отступим и своруем Мито по пути в страну Огня, а уже потом будем пытаться снимать печати с неё. Но, тут был один неприятный момент — Шинигами может и сожрать её, раз уже хотел это сделать, а потому нам придется давить эту падлу. Весь клан Учиха, и все, кто соображали в печатях, корпели над тем, чтоб создать то, чем можно хотя бы на немного «обесточить» Шинигами. Но для этого нужно было много чакры, и потому сейчас спешно все, кто мог, заряжали накопители чакры, передавали в «Рукотворного Бога». А я всё смотрел и недоумевал: как Узумаки умудрились сделать его разумным? Вот у нас он усердно не хотел себя осознавать. На острове спешно скосили всю возможную траву клана Учиха, которую поспешно сушили огненными техниками (поле для семян оставили — змеелюдки хотели крепкие штанишки из хорошей ткани). Её нынче сматывали в шары и грузили на корабли, как и всё другое, что могло пригодиться согласно плану. Трое суток мы трудились без устали, и вот в скором времени погрузка на корабли должна будет завершена, а мы поплывем осуществлять задуманное. Я неожиданно осознал, что за трое суток не сомкнул глаз, и теперь меня нещадно клонит в сон. Но спать было некогда. И вот был отдан сигнал — через четверть часа мы отплываем.--- ---
Не смотря на приличную скорость кораблей, покачивались мы как-то наредкости успокаивающе. Я же всё никак не мог позволить себе уснуть, прикидывая и так, и этак — хватит ли чакры на то, чтоб обрубить Шинигами питание — а больше было и не надо, потом мы планировали активировать то, что разрабатывали для него уже несколько лет. И меня всё-таки сморил сон. Я открыл глаза и увидел перед собой Богиню Кагую. Она сидела на крае моей кровати и внимательно изучала меня. — Ты всё-таки уделял важным делам слишком мало времени, распыляясь на всякую чушь, — улыбнулась она. — И ведь если бы не Мито со своими посланиями, то ты так и сидел бы в своей Конохе, не думая плыть сейчас в сторону Узумаки! А если бы ты остался на материке, то сейчас её бы отправляли к тебе, и ты бы не стал вообще спешить с освобождением Узумаки. Если бы вообще стал что-то делать. — Да кто в своем уме будет пытаться уничтожить Бога? — спрашиваю я у неё, и она на это заявление лишь усмехается. — Ты, — просто произносит она. И в помещении вновь наступает тишина. Корабль мерно колышется на волнах, и я прихожу в уныние от того, то надо было бы больше времени уделять проблеме красноволосого клана. Всё-таки они не просто те, кому мы пообещали, что поможем — они ближайшие соседи, а это значит, что потенциальная угроза и для нас со своим Шинигами. — Я сомневаюсь, что получится, — наконец, делюсь своими мыслями я с Древним Божеством. — Почему должно не получится? — спрашивает она. — Ты ведь идешь туда не ради выгоды, ты ведь идешь туда прежде всего ради Мито. Ты ведь любишь её? И она любит тебя? Она застигла этим вопросом меня врасплох. К чему такие вопросы? Она улыбается, и произносит: — Нет ничего сильнее любящего сердца, — Кагуя смотрит на меня в упор. — И если два человека действительно любят друг друга, то нет в этом мире таких преград, которые смогли бы их разлучить! Рано или поздно, они будут вместе! — Я сомневаюсь, что это может мне помочь, — произношу я. — Шинигами силен… — Он не знает силы Любви! — перебивает она меня и чертит на руке пальцем что-то. Я просыпаюсь и пытаюсь отдышаться. Рядом со мной никого нет — и на том месте, где сидела Кагуя, лежит моя нога. Я судорожно зажигаю свечу и осматриваю помещение — никого. Смотрю на руку — тоже чисто. — Бред! Привидится же! — произношу я и откидываю одеяло в сторону — судя по тому, что в трюме снуют туда — сюда люди — мы через пару часов будем на месте. Я в который раз возрадовался, что клана Хагоромо усовершенствовал корабли, и теперь они плавали действительно быстро, иначе бы мы точно не успели.--- ---
Острова Узушио
К островам мы прибыли на закате дня, и это полностью соответствовало нашим планам. Узумаки в темноте не видят, и потому нормально отражать атаку не смогут. Хотя мне кажется, что сегодня тут будет светло, как днем, но всё-таки ночью нападать лучше — Узумаки будут усталыми. Защитного барьера рядом с островом, как и предполагали, нет. Но на самом деле нам это было не важным. Корабли, которые были здесь, мы сразу постарались затопить или поджечь. Но к нашему удивлению они были пусты — очевидно всего, что Ашина сделал всё, чтоб мы смогли пробиться к острову с наименьшими потерями. — На позиции становись! — дает команду своему клана Глава клана Юки (Арэта Юки) и вместе с ними к первой атаке готовятся и Хозуки. — Собьём их немного в кучу, — произносит Изуна, который сейчас с предвкушением смотрел на мобилизующийся с огромной скоростью город Узумаки. Создавалось такое впечатление, словно они были рождены для войны — сейчас все из них, кто мог держать в руках оружие, готовились к обороне своего Узушио. — Хорошо работает пропаганда! — поделился своими наблюдениями Мадара. — Они уже все говорят только о том, что мы пришли забирать их в рабство, а Шинигами единственный, кто может их защитить. — Ага, — усмехаюсь я, понимая, что большей чуши надо еще поискать! В этот момент печати на их телах их не особо смущали. Шиноби клана Хозуки согласно плану подняли волну, которая должна будет обогнуть край острова с одной стороны, но не залиться внутрь стен — нам там вода не нужна. Клан Юки взмахнул руками, складывая печати, и огромная волна, рассыпалась на миллионы острых, как кунаи, осколков, и осыпала ими все пространство, прилегающее к стенам клана Узушио. Послышался треск пробиваемых крепким льдом деревьев, под летящими осколками задрожала земля. — Отлично, — произнес Мадара. — Продолжайте со всех сторон — не надо, чтоб они носились по острову, когда мы ступим на него. В это же время к залпу были приготовлены катапульты, которые спешно устанавливались на кораблях на позиции, заряжались шарами из Учиховской травы, которая теперь активно тлела внутри и источала дым, от которого все наши держались подальше. Веревки, удерживающие их (катапульты) к недвижении, были пережжены, и вместе с осколками льда в сторону Узумаки полетело множество шаров тлеющей травы, следом за которыми запускалось горючее пойло клана Сенджу, помещенное в стеклянные бутыли. — Удивительно, что у них нет защитного щита вокруг клана, — подмечает Шайори смотря на то, как красноволосые ставят на стены чакровые пушки, которыми они в своё время разбили нам защитный купол. — Возможно, активируй они его, и стрелять вот из этого оружия у них не получится — оно будет источать щит, а он в свое время не пропустит наружу снаряд? — предположил Тобирама. На остров тем временем высадились Кагуя. Они активно носились вокруг берега и укладывали целые горы шаров из травы, обильно поливая её смолой и прочими составами, от чего в воздух стал подниматься едкий черный дым. Вместе с ними на остров высадились шиноби клана Хагоромо. Как только костры разгорелись, их ветряные техники понесли дым в сторону клана Узумаки. Снова по острову сплошной стеной прокатился ливень из замерзших осколком воды, и Узумаки, разумеется, никуда из своей крепости выйти не могли. Они были вынуждены находиться там, куда плотной занавесой струились клубы дыма от травы. В этот момент по нашим кораблям раздался первый залп из пушек Узумаки, но попасть из-за струящегося над островом дыма было очень проблемно. — Пора, — Мадара сканирует Шаринганами остров. — Сейчас они нас не заметят.--- ---
Изуна, да и все мы, прекрасно помнили, где находился тайный проход в клан Узумаки. Когда-то Изуна случайно закрыл в него вход, в этот же раз мы имели специальные печати, чтоб открыть его и быть незамеченными системами слежения. В проходе темно, и мы стремимся вовнутрь кланового селения. И вот, когда последний поворот пройден и дверь из лаза открыта, мы наконец-то выходим наружу. Клановое селение Узумаки не в пример больше и развитее, чем Коноха в её лучшие времена. Здесь уже сейчас стоят высокие здания из белого камня, дороги мощеные камнем, а на тех площадях, что мы пересекаем, цветными камнями выложена красивая мозайка. Здесь в основном символ клана — спираль Узумаки. Но кроме спиралей на площадях выложенные ещё какие-то красивые узоры, цветы растут в специально для них построенных местах разной формы, кругом ухоженные деревья, капитальные дома, построенные в приблизительно одном стиле. Всё это смотрится колоритно и как-то нереально систематизировано и правильно… И с этим селением наше просто не сравнится! И тут в моей душе снова что-то кольнуло, при понимании того, что всё это было в моём времени просто разрушено. И для меня навсегда останется тайной: пришедшие просто не смогли справиться с Шинигами, или же сделали это (не стали справляться) специально, позавидовав такой красоте? То тут, то там, клубится дым от травы Учиха, и местные жители уже явно надышались им — видно, что у тех, кто не находится на защитных стенах, уже проявляются последствия, и теперь они явно не смогут давать нам отпор. Другое дело те, кто находится выше, и где ветер разгоняет клубы дыма от травы — с ними будет больше возни, но это лишь вопрос времени. Тлеющие клубки никто особо не тушил — все были заняты устранением мелких пожаров, которые получились из-за прилетевших к Узумаки бутылок с горючим пойлом Сенджу. А на слегка тлеющую траву никто особо не обратил внимание — не горит же и ладно. Но это они зря — как раз она и представляет основную опасность. Но вот перед нами нужная дверь, и мы спешим туда — внутрь строений клана Узумаки. На нас никто не обращает внимания — одежда на нас одета точно такая же, как и на жителях клана Узумаки — мы её просто скопировали, сшив такую же, ведь у нас был один образец в наличии, оставшийся у меня после похода к Древу. И вот теперь в темноте помещений я вижу перед собой какие-то печати, которыми здесь расписаны все стены, какие-то странные светильники, висящие на стенах и светящие не огнем, а чем-то светящим и жидким. «Чакра что ли?» — проносится в моей голове, и я спешу дальше, вглубь клана, туда, где должно находиться то самое устройство, благодаря которому происходит напитывание чакрой Шинигами и где расположены основные печати, что связывают Узумаки с ним. Очередная дверь после начертания на ней печати отворяется, и мы оказываемся в странном плохо освещённом помещении. Здесь всюду вдоль стен находятся люди в каких-то подобиях тех больших стеклянных ёмкостей, которые я видел у Орочимару в лабораториях. Только у него они были вертикальными, а здесь они расположены горизонтально. Изуна подходит к одной из них и его руки уже тянутся в катане. — Нет, — хватает его за руку Мадара. — Мы не знаем, как это точно работает, и, возможно, если просто разбить, то человек сразу погибнет, а его чакра отправится к Шинигами. — Их надо отсюда вытащить, — у Изуны глаз задергался от злости. — Это тот еще бред! Вот всё вот это! (он указывает пальцем на людей плавающих в стеклянных емкостях). — На обратном пути, — произношу я, понимая, что вообще-то нам некогда сейчас это делать — слишком много времени уйдет на то, чтоб вытащить оттуда всех этих людей, которые здесь были просто в огромном количестве! — Нам надо торопиться — у нас не так много времени, чтоб попытаться осуществить задуманное. — Мерзость! — прошипел Изуна. — Не спорю, — согласился с ним я. — Но нам надо идти вперед, иначе вот это вот (тыкаю пальцем в сторону людей, заточенных в стеклянных емкостях) никогда не кончится! — К тому же время на поверхности у наших не вечное — как долго они смогут уворачиваться от пушек и кораблей Узумаки, которые они, скорее всего, всё-таки спустят на воду, ведь явно мы испортили не все корабли? И мы пошли дальше согласно плану этого подземного лабиринта. Было как-то неестественно тихо. Где-то вдалеке капала вода, и звук от её ударов о каменный пол разносился эхом по коридорам. Мадара в очередной раз просмотрел всё Шаринганами, но в итоге здесь было слишком много печатей, и он не мог видеть сквозь стены, как, впрочем, и все остальные Учиха, что были с нами. Тобирама в очередной раз сверился с картой и указал направление, в которое мы должны будем свернуть из огромной залы, в которую мы прошли. — Уже скоро, — произнес он и засунул карту за пазуху. Но вот в пространстве вокруг нас что-то изменилось. Мадара и другие Учиха всматривались в темноту множества коридоров, что вели из этого огромного помещения, но ничего не видели. Сенджу пытались что-нибудь почувствовать, но в итоге ничего. Что-то неуловимо менялось. Стало подозрительно тихо — даже вода перестала капать. И вот в нашу сторону, словно из ниоткуда, полетел целый рой кунаев, на каждом из которых была навешена взрывная печать. Мокутон был применен, и корни, прорывшие пол, заслонили нас. Взрывы раздались где-то с другой стороны, и мы услышали стоны людей, по которым, очевидно всего ударило взрывной волной — так много было печатей и столько было в них вложено чакры. — Мадара, — обратился я к Учиха. — Ты видишь их? — Нет, — произнес он, осматривая Шаринганами направление, из которого стреляли. — Там пустые коридоры. — Быть того не может — они там, — произношу я. — Я сам лично видел, откуда летели кунаи и стоны тоже доносятся оттуда. — Нам в любом случае придется прорываться через них, — Тобирама указывает на тот коридор, в котором сейчас кто-то скрывался. Но вот сзади нас слышится шум — сюда кто-то несется, при том в большом количестве. — Хм, — скалится Мадара. — Кажется, те, что в том коридоре — не единственные наши встречающие. И, как и сказал Учиха, почти тут же в нашу сторону прорвались последователи культа Шинигами. Их было много, и я даже удивился, что тут, под сводами этих рукотворных пещер, оказывается, скрывался, почти что «тайный» клан Узумаки, о котором даже сами Узумаки не знали. И хорошо, что об этом в послании предупредила Мито, а иначе бы мы взяли с собой слишком мало людей, и сейчас не смогли бы оставить здесь их, а сами отправиться в сторону убежища этого самого Шинигами. Наши шиноби достойно встретили неприятеля. Вверх к сводам зала взметнули искры чакры, воздух рассекли техники, летящие в ответ техник Красноволосых Дьяволов. Лица их были и в самом деле разрисованы черной краской на подобии тому, какую я помнил по последователю культа Джашина — Хидану, когда тот применял свою технику. Я поначалу даже подумал, что все они могут её каставать, но почти тут же увидел, что мои опасения напрасны — это просто раскрашенные лица с целью устрашения, а не техника. Я дал сигнал одному из своих братьев, и мы оставили их одних отражать атаку неистового воинства фанатиков. Мы не особо беспокоились за количество наступающих, ведь скоро сюда должны были приплыть еще два отряда наших шиноби, и запереть подземных Узумаки в ловушку, атакуя с обеих сторон.--- ---
В этом коридоре было тихо. Мы шли не спеша, понимая, что здесь есть кто-то, кого мы просто не видим. — Есть предложения? — спросил я у тех, кто шел со мной. — Печати, — произнес Тобирама, когда в нас в очередной раз, кажется, отовсюду, полетели взрывные печати с кунаями. — Я думаю, что в коридоре никого нет, а эти залпы — просто летят из печатей, реагируя на приближающихся к ним людей, на которых нет печатей клана Узумаки. И тогда нам ничего не остается, как просто разрядить их, а потом достигнуть цели. — И что нас ждет впереди? Шинигами? — в задумчивости произносит Мадара, кидая вперед в темноту коридора кунай с привязанной к нему прядью волос, которую он только что срезал со своей головы. Следом за кунаем полетела туча оружия с заряженными печатями. — Хм, реагируют на движение, кажется, — предположил Тобирама. — Странно, что они только кунаями с огненными техниками атакуют, — произносит Изуна. — Было бы лучше, если бы Узумаки в них что-то покрепче запихали. — Думаю, в этом у них не было необходимости — всё-таки сюда бы никто не пробрался, не зная о том, как это сделать, — Тобирама заглядывает в задымленный коридор. — А союзников у Узумаки не было, так что и проболтаться особо не кому, учитывая, что это знание вообще доступно только Ашине и еще небольшому кругу людей. Я же вспоминаю, что в своё время удивлялся тому, как вообще удалось уничтожить такой клан, как Узумаки. У них были отличные укрепления, сильнейшие войны, прекрасное оружие, большая численность… А что если все случилось так, как сейчас? Если их Шинигами затеял провести бойнище в клане, а в итоге Узумаки решили хоть как-то вырвать себе шанс на спасение, запросив помощь и передав чертежи клана союзникам? И тогда или пришедшие и не пытались спасти Узумаки, просто воспользовавшись их бедой, или пытались, но у них ничего не вышло. Но зная реалии мира шиноби, я думаю, что пришедшие к Узумаки и не пытались кого-то спасать… Мы двинулись дальше по коридору, и дошли до его конца. Прямо перед нами предстал огромный зал залитый ярким светом от светильников, запитанных на чакре. Посредине над огромной печатью в полуметре над землей парил этот самый Шинигами. Он весьма напоминал того, которого мне рисовал по памяти Саске когда-то: мерзкое создание сейчас смотрело на меня и нагло ухмылялось. А рядом с ним в печати в строго определенных местах сидели Мито, Кин и другие жрицы Шинигами. Здесь же присутствует Ашина, который тоже внутри печати, только почти что с края. Сквозь их одежду просвечивались печати, нанесенные на их тела сразу при рождении. Они светились сине-голубым светом, как и сама печать, нарисованная на каменном полу. Я внимательно смотрю на всё это, и замечаю, что от печати подобно корням Мокутона отходят полупрозрачные жгуты, что обхватываю тела здесь присутствующих Узумаки. — Я ждал вас, — прохрипело Божество. — И прежде всего, я ждал тебя, Хаширама. — Хм, — произношу я, понимая, что ждет он меня тут совсем не с дружескими намерениями. Я продолжаю рассматривать печать, пытаясь понять, как наскребсти чакры на то, чтоб отсоединить тех, кто к ней прикреплен, но в итоге понимаю, что тут надо чакры столько, что навряд ли хватит того, что у нас есть. Но я надеюсь на чудо. В первый раз за всё время, что я здесь (в этом времени) нахожусь, по моей спине прокатывается холод — Шинигами довольно усмехается, делая подзывающих жест ладонью, и с тех, кто находится в круге печати чакра мощным потоком устремляется в него. — Они будут первыми, кого я поглощу! Я высосу из них чакру, а потом и души! А следом за ними оправитесь вы и другие глупцы, что посмели возомнить себя сильнее меня! — Ты самоуверенный! — от злости и негодования Изуна почти шипит, как его змеелюдки. — А ты глупый! — Шинигами смеется тихо и надменно. — Хаширама! — вдруг кричит Мито. — Делайте то, за чем пришли! И не думайте о нас! Не надо нас спасать! Спаси остальных в клане! Шинигами вновь смеется, и чакра из присутствующих начинает утекать быстрее. — Тобирама? — я смотрю на младшего брата, но он отрицательно качает головой. — Печать не та, которая была предоставлена нам. Эта, в случае нашей неудачи, сразу убьет всех, кто находится внутри неё. — Надо отсоединить их от печати! — рычит Изуна. — Не получится — тогда у нас не хватит чакры на все остальное, — Тобирама смотрит на Мадару, Шаринганы которого вращаются. — Что скажешь? — Выход только один — попытаться отвлечь его хоть немного, а потом… — Глупый Учиха! Ты не слышишь более умного Сенджу (Тобирамы)? У вас не хватит чакры! Вы сдохните сами! Даю вам один единственный шанс свалить из моего клана! И вообще с этих островов! — Отдай тех, кого ты держишь в печати, и мы уйдем! — выкрикнул Изуна. — Нет, — оскаливается Шинигами. — Видишь ли, те, кто тут находятся, принадлежат мне и только мне с самого рождения. Они — часть меня, и никуда не пойдут. — Чушь! — младший Учиха с ужасом смотрит на Кин, которая просто сидит, и, кажется, вообще медитирует. Её глаз закрыты, а сама она абсолютно безучастна и спокойна. — Делайте то, ради чего пришли! — снова кричит Мито. — И плевать на нас! — Думаешь, у них что-то получится? — усмехается Шинигами. — Думаешь, что сможешь отделаться от меня? Разве ты не знала, когда становилась Жрицей, что все Жрицы по умолчанию принадлежат только Шинигами и является частью своего Бога. Так что в случае их удачи, ты тоже сгинешь, вместе со мной. Думаешь, могла бегать к своему Сенджу в тайне от меня столько времени? В любом случае ты получишь своё, как только я перебью этот сброд! — Плевать! — кричит Мито. — Хаширама, давай! Вжарь ему! Отруби печать от основной подпитки чакрой! Шинигами смеется, а я вижу отчаяние Мито, безучастность остальных Узумаки, ужас на лице Ашины. Я поворачиваюсь к Мадаре, который с раздражением смотрит на Шинигами. — Я буду драться с ним, а вы сделайте что-нибудь с печатью, — произношу я, понимая, что в моем времени Мито осталась жива, и стала джинчурики. Здесь же она, кажется, погибнет, и, кажется, мое вмешательство сделало для неё только хуже. Но я так просто не сдамся! Я хотя бы попытаюсь исправить то, что натворил. И права была Лунная Богиня: я слишком мало времени уделил тому, что действительно важно. Надо было больше думать о спасении Мито и остальных Узумаки. А теперь же, как бы не сложилось, я буду за это ответственен, и я эту ответственность с себя не снимаю. Мадара кивнул, как и Тобирама. Изуна же сейчас со злостью вперемешку с отчаяньем смотрел на Кин, которая ни на что не реагировала. Меня уже конкретно бесила наглая морда стремного бога! Я сконцентрировал чакру в руках, и вперед, в Шинигами, устремились корни Мокутона. На мгновение морда божества даже стала немного испуганной. Но вот он взмахнул рукой, и корни испарились под действием чакры. — Это бесполезно, — произнес он после третьей моей попытки. Я скрипнул зубами, уже не особо задумываясь о последствия. Я ринулся вперед прямиком в печать. Очертания её вспыхнули ярче, а я стал ощущать, как чакра покидает мое тело. — Глупый! — Кровавый Бог уже откровенно потешается надо мной. — Вам не справиться! Но я шел вперед, шел к этому ублюдку, желая только одного — отправить его туда, откуда он пришел — в небытиё! Звуки мира, кажется, пропали. Я видел, как Мито смотрит на меня, как смотрят другие, как почему-то ни на что не реагирует Кин. Но в тот момент, когда я преодолел половину своего пути, мир разразился жутким шумом. Меня словно оглушило, и я понял, что здесь, в этом помещении, сейчас находятся те два отряда, что должны были прийти сюда следом за нами. Я слышу жуткий вопль Яритэ, визг Мегуми, где-то шипит Шайори, и в Шинигами летит множество прицельных техник, которые просто растворяются, так и не долетев до него. Но он отвлечен на миг, и этого хватает, чтоб его контроль ослаб, а поверх печати Тобирама вместе с Мадарой набросили ту печать, которая была разработана нами для разрыва связи Узумаки с Шинигами. Чакронакопители взревели, начался опустошаться резерв «Рукотворного Бога» растворяясь и отдавая чакру в нашу печать; все, кто здесь были, стали переливать чакру с предельной скоростью. И вот я вижу, как свет печати померк, и жгуты чакры, что тянулись к людям исчезают. И только вокруг Мито ничего не пропало. — Глупец! Её жизнь связана с моей! — Шипит божество и хватает Мито, поднимаясь с ней выше. Я понимаю, что у меня не хватает чакры на то, чтоб атаковать его Мокутоном, да и вообще чем-то. Я кидаюсь вперед, к нему, но в этот момент на Шинигами налетает Ашина, заставляя Кровавого Бога выпустить Мито из рук, и она падает в центр печати, и летит в сторону Кин. Глава клана Узумаки со всей силы врезается в стену, и, кажется, все слышали хруст его костей. — Идиоты! Она все равно привязана ко мне! — орет Шинигами и устремляется к Мито. И время для меня словно остановилось. Я вижу все так медленно! И так ясно! Кин молниеносно открывает глаза и выхватывает из рукава у Мито тот самый клинок, что я подарил ей. Кровавый росчерк рассекает её руку, и она чертит ей на печати какой-то символ, и печать озаряет помещение слепящим светом. — Нет! — кричит Мито. — Зачем? — Так будет правильно, — произносит Хранительница и чуть печально улыбается. Шинигами свирепеет, он летит к Мито и Кин, и Кин, вскакивая на ноги, откидывает Мито ко мне, а сама же оказывается сгробастанной этой неведомой тварью, которая исчезает отсюда через проход, который открывается перед ним, а потом захлопывается. Изуна кидается следом — ему больше не надо сдерживать печать по разрыву связей с Узумаки. Стена, разумеется, под его напором, не поддается. Он молотит по камню руками, и в итоге разбивает их в кровь. — Что же она наделала! — шепчет Мито. — Она закольцевала его питание на себя? — спрашивает Тобирама у Мито, на что она кивает головой. — Это был единственный выход, — произнесла Шайори. — Я посмотрела на то, как Шинигами изменил свою печать, и, надо отметить, Кин-гений, раз догадалась о том, что можно сделать сразу, как контроль над ней ослабнет. — Мито, — еле слышится голос Ашины. — Мито… — Отец, — Мито уже рядом с ним и держит его за руку, сидя подле него. На её глаза наворачиваются слёзы — она понимает, что ему осталось недолго. — Мито, ты не ошиблась в нем, — произносит мужчина указывая на меня кивком головы. — А ты, Хаширама, береги её и …наверное, всех нас… Мито одной будет тяжело, как и Узумаки… И я надеюсь, что ты и твои помыслы действительно чисты и в будущем, которого я не увижу, Узумаки станут воистину великими, объединившись с жителями Конохи. Ты сможешь дать мне такое обещание? — Я обещаю, — произношу я и его губы трогает легкая улыбка. Он еще раз смотрит на свою дочь, а потом его тело покидает жизнь.
