Часть 4. Глава 3.3. Дни Великой битвы. Нежданчик из страны Огня
2 февраля 2022 г., 09:08
Часть 4. Глава 3.3. Дни Великой битвы. Нежданчик из страны Огня
Из стеклянных емкостей на пол стремительно сливается вода. Люди, что спали в них, с остервенением выдергивают из себя шланги, что подвели для их дыхания и питания. Наши шиноби уже помогают им, но до полного восстановления им ещё далеко. Спасенные с трудом стоят на ногах да и вообще не в состоянии что-то делать.
Я выхожу на поверхность и вижу, что отряды Учиха спешно несутся на поиски Шинигами и Кин. Вместе с ними уходит Изуна, за которым несутся четыре змеелюдки, которые уже в курсе случившегося. И я почему-то не вижу на их лицах ни ехидства ни злорадства — куда-то всё это делось после рассказов о том, что эта тварь-Шинигами из себя представляла, и что сделала Кин ради освобождения Узумаки от связи с Кровавым Богом.
Да и они были свидетелями того, как неожиданно все Узумаки просто упали с чакроистощением.
Красноволосые, кстати, теперь приходили в себя. Они почти не понесли потерь, как впрочем и мы, а их город был цел и невредим.
Кучи тлеющей травы Учиха теперь поспешно тушил клан Хозуки, и клановое селение было сплошняком залито водой. Узумаки спешно стаскивают в развернутый под открытым небом полевой госпиталь, где они проваляются с полным чакроистощением несколько дней.
— Мой многоуважаемый Отец, потерь почти нет — Узумаки надышались дымом, и в итоге даже прицелиться нормально не могли, — отчитался Яритэ явно гордый собой и не только собой. — Ваше имя запомнят наши летописцы! Вы войдете в историю! О вас сложат легенды! Этот ваш план был гениальным….
— Где Кин? — перебиваю я его песнопения по поводу моего плана, который был провальным на самом деле, ведь Шинигами не только не сдох, так еще и Кин уволок куда-то, и что-то мне подсказывает, что Кровавый божок не так прост — это однозначно.
— Её нет на острове, — отвечает он.
— Ааааа! — раздается бешенный вопль Изуны, и, кажется, его боль сейчас ощутили все, кто здесь присутствовали. — Я найду эту тварь! Его распылю!
— Он не мог уйти далеко, — Шайори спешит к нам. — Нужно всё еще раз просмотреть.
Я осматриваюсь по сторонам, и вижу то, от чего у меня нервно дергается глаз: защитное заграждение Узумаки всё еще стоит!
— Оно на месте, но как? — ужасаюсь я увиденному.
— Хрень какая-то! — произносит Тобирама.
И в этот миг с диким треском стена из чакры, что окружала острова, и не давала сюда никому пройти, начинает сворачиваться в одну точку.
— Кто это делает? — выкрикивает Изуна и активирует Шаринганы, что в его состоянии уже весьма плачевно — он и так на их активацию уже всю чакру просадил практически. — Это он! Надо организовать за ним погоню!
— Вперед! — дает команду Яритэ. — Сейчас мы его жахнем!
И я поддерживаю эту идею, но вдруг понимаю, что только что он собрал всю чакру, которая была в барьере. А вот у нас вся чакра кончилась — всё, что было в чакронакопителях и в «Рукотворном Боге» мы выжгли, отрывая Шинигами от Узумаки.
— Надо же! Барьер был чакронакопителем на самом деле, — усмехается Шайори. — Мудрёно придумал!
— Возможно, он уже давно планировал свалить отсюда, — подмечает Тобирама. — И у него даже относительно хорошо получился план со сбором чакры с Узумаки — они сейчас валяются в полевом госпитале. Если бы мы обрубили его связь с ними чуть позже, то они бы сдохли.
— Вовремя мы их отрезали от печати с чакрой, — подмечает Глава клана змеелюдов. — Но теперь немного проблема: он собрал в себя их чакру, ту, что была в защитном барьере, и зачем-то уволок Кин.
— Ничего, сейчас мы его догоним и вернём её, — Мадара и его люди уже спешно занимают места на кораблях, готовясь к бою. — Придумаем что-нибудь с чакрой и печатями.
Но в этот момент я вижу на линии горизонта какие-то черные точки. Изуна замирает на месте и смотрит вдаль через специальный прибор, что позволяет видеть дальше и лучше.
— Корабли, — произносит он изумлено и одновременно раздосадовано. — Там корабли!
И к нашему удивлению они действительно там! Их много, и на них разные флаги разных стран и Скрытых Деревень.
Я с ужасом понимаю, что битвы не избежать, и то, что случилось когда-то в моё время, случится и сейчас — против Узушио выступили все, кто только можно, прекрасно зная, что союзников у них нет. Только вот нас о наступлении не предупредили. Но я не удивлен — Нара говорил, что не все и не всех в их коалиции предупреждают о каждом шаге.
— Битвы не избежать, — отмечает очевидное Мадара, смотря на стремительно приближающиеся корабли. — И уйти к себе под защиту куполов мы не успеем — нападающие слишком близко.
— Я не думаю, что их совместный натиск выдержит наш защитный купол, — Тобирама тяжело вздыхает. — Он далеко не нерушим — всё-таки души, что его питают, давно израсходовали половину своего потенциала, а, значит, шансов просто отсидеться у нас нет. Да и есть ли смысл бежать? Лучше отбиваться здесь и сразу гнать их прочь.
— А бежать у нас и не получится, — подмечает подошедшая к нам Мегуми. — На то, чтоб погрузить Узумаки на корабли, их библиотеку, всё нажитое потребуется много времени, а у нас его нет. Нужно однозначно готовиться к обороне, и та тактика, которую мы применяли для осады кланового селения тут не пригодится — на открытом пространстве отравленный травой Учиха ветер или быстро будет развеваться совсем, или вообще полетит в нашу сторону. Да и травы у нас в нужном количестве как бы нет.
Они дальше обсуждали то, как лучше обыграть стратегию, а я смотрел вдаль. Как-то уж слишком удачно совпало решение Шинигами отправить Мито на материк, высасывание чакры из Узумаки и защитного барьера, а так же наступление на Узушио всех тех, кто в ближайшее время на них рыпаться и не планировал — у тех, кто с материка сейчас должна была идти дележка власти и сфер влияния, а не активное наступление на Узумаки.
--- ---
Сам по себе остров Узумаки был не слишком большим. Во всяком случае клановое селение находилось в досягаемости от берегов и большой воды. Корабли приближались все быстрее, а мы спешно сволакивали все ещё еле двигающихся Красноволосых под защитный своды Храма Шинигами. Это было даже как-то иронично. Однозначное решение биться и отражать нападение было продиктовано пониманием, что если пришлые захватчики ломанутся за нами, то в случае их победы они уничтожат всё, что было нами создано, в том числе и Коноху. Если же мы здесь проиграем, то будет уничтожено только Узушио, а Коноха выстоит, и люди, что остались там, продолжат наше дело под сводами защитного купола. Да и там даже пару Узумаки уцелеют, так что можно считать, что хоть кого-то мы спасем. И вот корабли запустили в нас первые залпы, что врезались в защитные стены, спешно укрепляемые чакрой тех, у кого её было достаточно. И стены не дрогнули. Находившиеся на кораблях этому не были удивлены — оружия были снова перезаряжены, и в сторону стен кланового селения полетели следующие заряды в этот раз укрепленные чакрой. — Их нужно выманить из кораблей на сушу, — подмечает Мадара. — Пока они там сидят, нам их точно не одолеть. Они просто порушат однажды, когда у нас кончится чакра, эти стены и тогда сражение будет идти уже в этих стенах. — Сможем ли мы незаметно от них выпроводить не-шиноби с этого острова? — интересуюсь я, смотря на стремительную деятельность разворачивающуюся на кораблях. Сейчас почти с молниеносной скоростью собирались и готовились к атаке катапульты — подготовка у наступающих была не слабой. Кажется, обнаружив, что защитного щита нет, они просто решили поджечь поселение, заставив всех, кто там находится покинуть его стены. Забавная, однако, штука жизнь: не так давно на их месте находились мы, и тоже были в роли нападающих! Как быстро все поменялось! А сейчас сидим тут и смотрим на активных захватчиков, которые решили организовать поджег селения, в котором мы сидим. — Сомневаюсь, — отвечает Тобирама. — Они заметят отплывающих от острова, и отправятся в погоню. А мирное население не сможет дать отпора. Мы же не можем разделиться. Как только мы это сделаем, нас тут же перебьют по частям, сначала тех, кто пошел с не-шиноби, а потом тех, кто сидит за стенами. — Каковы наши шансы на то, чтоб создать защиту вокруг клана Узумаки? — интересуюсь я, вспоминая, что как-то раз вокруг острова змеелюдей защита уже была экстренно создана. — Ноль, — отозвалась Шайори. — Это еще почему? В прошлый раз смогли — всего-то немного людей надо для этого принести в жертву. А у нас есть кандидаты — вон, тайная часть клана Узумаки вполне сгодится для этого — всё равно после всего (если выстоим) они будут казнены, а так хоть погибнут с честью и возможностью немного искупить свои грехи перед кланом, — удивляюсь я. — А у нас нет расколотого камня, который накатывается из чакры для определенного места, — поясняет она. — Его мы сделать за такой короткий срок, даже если все будем заняты пафосным превозмоганием, не сможем. Да и жертва должна быть добровольной — от неё отдача чакры очень большая. А от не добровольной — гораздо меньше на выходе получается. Что же до той фигни, что была скрыта под кланом Красноволосых(масса людей, помещенных в сон и закатанных в стеклянные банки), то чтобы её запустить, нам как раз надо согласно моим подсчетам умертвить всех, кто там находился, да и то не факт, что мы сможем заново поднять барьер, который сожрал Шинигами. И, кстати, он может теоретически еще разок его сожрать — у него, скорее всего, есть какие-то особые печати по его управлению. — Значит, никаких вариантов, кроме как боя, при том на невыгодных для нас условиях? — интересуюсь я у тех, кто тут собрался. — Ну, над невыгодностью я бы поспорил, — произнес Тобирама. — Нам надо просто поджечь по возможности их корабли. И в итоге они окажутся на берегу. Часть из них точно. А там уже будем кидать в них всем, чем можем, мы. — Возможно, стоит попробовать договориться? — предлагает Току. — Возможно, получится от них откупиться? — Я сомневаюсь, что такое может получиться. Мы можем только потянуть немного время, и, возможно, отсрочить их наступление на время ближе к концу дня, и там у клана Учиха будет неоспоримое преимущество, — но Мадару прервали. — Эй, — раздался усиленный с помощью чакры голос. — За стенами! Мы требуем, чтоб вы начали переговоры! — С какой целью вы прибыли к стенам Узушио? — отвечаю я, показываясь из-за зубца. — О! — меня узнали, да и я узнаю говорящего — это глава клана Нара. — Мы прибыли в надежде найти тут Узумаки, а нашли клан Сенджу! Как интересно! По нашим данным вы враждуете! И тут только два варианта: или вы их захватили, или просто до этого нас провели, когда ты, Хаширама, с воодушевлением вещал, как в случае необходимости выступишь против Узумаки вместе с нами! Мито, которая теперь была здесь, за одним из зубцов, нервно хихикнула, но я показал ей жестом, чтоб она посидела потише. Узумаки прищурила глаза — и я понял, что если сегодня мы действительно выстоим, то нам будет о чем поговорить. — Всё немного не так, — скалюсь я. — Мы с Узумаки на самом деле недавно стали союзниками, и теперь, прознав о вашем наступлении, прибыли отражать нападение. А что еще было говорить? Всё и так очевидно. — О! — Глава Нара явно не верит. — А я вижу свежие следы того, что тут была недавно не то чтобы битва… Тут просто весьма организованно взрыхляли почву разными техниками! И вот еще вопрос: где среди вас Узумаки? Не вижу никого, кто был бы с красным волосами! Вижу с какими угодно, только не с красными! — Ничего, скоро увидишь! — Мито выскочила и встала рядом со мной. — Вали уже отсюда! — О! — Нара усмехнулся. — А где ваш отец, химе Мито? Что-то мне подсказывает, что девочка оказалась не промах, и в итоге организовала переворот чужими руками. Я ведь прав? Ты просто обеспечила себе место Главы клана поскорее, приведя сюда шиноби Конохи? Ну да ладно. Немного мозгов моей женушке не помешает — дети будут, возможно, с мозгами. — А ты мечтательный, — произношу я. — Да почему же? — удивляется Нара. — По договору, который мы не так давно получили, Мито должна была отойти нашей Деревне в качестве моей жены… Только мне надоел этот бестолковый треп. Мы, так и быть, уплывем отсюда, если ты, Хаширама, отдашь мне Мито и ещё половину Узумаки. Мы даже не просим у тебя мужчин — нам хватит и женщин. Можно даже детей — ничего, мы их сами выкормим и воспитаем… Что-то в этот момент внутри меня щелкнуло. Вспомнилось моё «счастливое» детство в приюте, то, как я задавался вопросом о том, кто мои родители; про то, как потом меня всей деревней не понятно за что травили; как я всё время, до смерти Саске надеялся и ждал какого-то чуда, вечного одобрения, прям как собака ждет чуть-чуть похвалы от своего хозяина… И в миг пришло понимание и негласное подтверждение откуда были все эти сироты, которыми приюты Конохи (а их было несколько на самом деле) были битком забиты. — Вон отсюда, — процедил я. — Пошли вон! — Угу, — отозвался Нара и дал какой-то сигнал. В этот миг стену клана Узушио сотряс удар небывалой силы. А следом ещё один и еще. С звонким скрежетом твердый камень под моими ногами растрескался, а в следующее мгновение стена подо мной обвалилась.--- ---
В глазах черно, а во рту привкус железа. Голова нещадно трещит. В ноги впиваются камни. Они почему-то бьют меня. И еще кто-то тянет куда-то. Да! Меня несут…волокут, наверное. «Я чувствую, а, значит, существую!» — пронеслось у меня в голове, и я открыл глаза. Картина представшая передо мной воистину ужасала: сражение бушевало во всю. Небо заволокло дымом от огненных техник, которыми Учиха старались выжечь всё живое и посмевшее нарушить наш покой на островах. Земля вздыбливалась волнами — клан змеелюдов старался выкинуть за пределы острова нападавших — получалось слабо, всюду раздавался скрежет металла, правда все этот происходило несколько поодаль меня — и я сразу понял, что к месту моего падения просто не подпускали захватчиков. Клан Хозуки в каком-то немом остервенении пытался смыть пришедших водой — не особо получалось. Они защищались и при том весьма успешно. Помимо шастающих по острову клана Узумаки огромных людей — Акимичи в своей боевой форме, тут же были и Нара в огромном количестве со своими теневыми техниками, и кланы Хатаке и Инудзука со своими боевыми псами, во всем этом безобразии я разглядел марионеток клана Акасуна, и, следовательно, ядовитое оружие, которое было всегда их спутником. Небо разверзлось сильнейшими разрядами молний — Шиноби скрытого Облака тоже здесь. Удар прошелся по всем, кроме них — но им плевать — этих тварей волнуют только Узумаки, желательно дети, которых можно воспитать как надо. Несколько кораблей захватчиков было пробито, остальные же отведены в сторону. И сейчас на них явно наблюдалось какое-то копошение… Я в очередной раз ощутил своей задницей камень и наконец-то поднял голову, решив узнать кто и куда меня тащит. Это была Мито, по лицу которой была размазана кровь, а сама она была в местами обгорелой одежде. Я зашевелился и она поняла, что я очнулся. — Хвала Богам! — произносит она и помогает мне подняться. — Я думала, что ты и не очнешься! — Я долго был в отключке? — спрашиваю я. — Нет, — она отрицательно качает головой и мы спешим к полуразрушенной защитной стене. — Почти сразу, как стена под тобой обвалилась, они стали палить по ней очень сильно заряженными снарядами с чакрой. Наши как могли сдерживали, но со стены высосал всю чакру Шинигами. И в итоге как видишь — сплошные дыры. Потом они почти молниеносно наводнили остров. И в итоге теперь бойнища, — крикнула она. — Где клан Юки? — спроси я сразу, прикидывая, что вообще-то их польза сейчас в сооружении стены необходима. — Они укрепляют вторую стену — первую пробили, и сделали дырки во второй, — теперь осталось пять уровней стен, — произносит она, а я понимаю, что наступление слишком лютое. Я осматриваю поле боя. От развернутого здесь сражения почти не видно того, что творится на воде. Мысленно удивляюсь тому, сколько они сюда и кого согнали. Нападающих неимоверно много! И вот я вижу, как часть их кораблей отходит в сторону от острова и я определяю направление Коноха. — Мито, — произношу я, попутно убивая какого-то шиноби, из, кажется, Камня. — Они идут в сторону Конохи! Мито, их нужно остановить. Где Мадара, Изуна, Тобирама? Где остальные? — Я не знаю, — отвечает она, отрубая кому-то голову. — Их надо найти! — произношу я и утягиваю её за собой, ближе к стене, решая оставить за ней. Внутри под защитой. И вот я вижу неподалеку от стен Изуну. Он в окружении — шиноби клана Акасуна загнали его в марионетку. Я понимаю, что случится через мгновение — и я со всей силой устремляю вперед корни Мокутона. Но в этот же миг марионетка разлетается от сильнейших ударов по ней змеиными хвостами. Все четыре змеелюдки здесь в своей боевой форме, и теперь одна из них хвостом «выжимает» досуха вражеского шиноби. Кровь ручьем течет на землю, и мне самому на мгновение становится страшно. Передо мной четыре машины для убийства. Все их тела покрыты твердой чешуёй, которая ближе к пояснице становится темной, почти черной. На теле по хребту вздымаются шипы, на руках теперь настоящие саблевидные когти, сами же хвосты превратились в хлесткое оружие, а шкуру, покрытую чешуёй, кунай пробить не в состоянии! Изуна подскакивает на ноги и гневно смотрит по сторонам, но в это мгновение к его ногам летит выжатый труп шиноби. И я вижу, как Изуна смотрит на четверых змеелюдок: в первый раз он смотрит на них не как на прилипчивых женщин, а как на равных, как на соратниц. С одной стороны я рад за них, а с другой — как только Кин найдется, все вернётся на круги своя, так что недолго змеелюдкам быть счастливыми… — Изуна! — зову я его, подбегая к ним и попутно отправляя с десяток зазевавшихся в Чистый Мир. — Идём со мной! — Я не могу — я отвечаю за защиту этой стены, — отзывается он, пиная ногой марионетку, из которой его изъяли. — Я оставляю это на Мито и на твоих Боевых сестер, — змеелюдки на это заявление почти что смущенно заулыбались, хотя смотрелось это в их нынешнем состоянии весьма жутко. — К тому же они и их клан с этим прекрасно справляется. Здесь же я оставлю Мито. Мито! Не спорь! — я увидел, что она решила возражать. — Что сейчас творится внутри кланового селения? Кто-то должен в случае необходимости собрать в кучу людей и контролировать полевой госпиталь. — В госпитале орудуют Харуно, — отозвалась Мито. — А в городе сейчас заправляют Хозуки. — Где Тобирама и Шайори? — спрашиваю я у Мито, Изуны и Четверых змеелюдок. — Мы не знаем, — ответил Изуна. — Нападение на нас произошло почти мгновенно. И мы рассосредоточились в самом начале. — Где Мадара? Яритэ? — спрашиваю я у них. — Не знаю, — пожимает плечами Изуна, что меня в коем-то веке удивляет — уж Учиха всегда пасут друг друга, а тут такое… И после выспрашивания кое-каких сведений об атаках, присутствующих здесь шиноби, я ухожу вместе с Изуной искать Мадару и кого-нибудь подмогу — корабли, навостряющие свои весла в сторону Конохи, надо останавливать. И пока мы несемся по полю боя, попутно рубя тех, кто нам попадается на пути, я думаю о том, а точно ли целью было Узушио? Может быть, целью как таковой были не только они? А, возможно, целью в итоге должны были стать и мы? Или вообще все острова? Мадара вместе с Яритэ нещадно рубит и жжет тех, кто пытаются пробиться к стенам, наспех сооруженных из говна и палок. Здесь, у раздробленной стены второго уровня защиты бой идет особенно рьяно: с защитной стены на нападающих льется кипяток, масло, которое спешат поджечь, а также прямо сплошным потоком льется вода из канализации. Тут невыносимая вонь, брызжет во все стороны кровь, стоит нескончаемый рев бьющихся с немыслимым остервенением шиноби, трещат разряды чакры. — Это что и откуда в таком количестве? — спрашиваю я про потоки дерьма, что льются со стен. — Это канализация Узумаки, а вернее отстойники. При помощи чакры все это превращалось в воду, но в итоге после того, как Шинигами забрал чакру, переработаться всё это не смогло, вот и было принято решение, что пусть все это послужит делу. — Кто это придумал, Изуна? — спрашиваю я у него, удивляюсь такой мерзкой находчивости. — Мегуми, — пожало он плечами. — Она ещё в самом начале предложила это сделать, когда ты общался с Нара. Но, правда, судя по всему, подачу сюда этого наладили только что. — Мой Многоуважаемый Отец! Да светится имя твоё… — Заткнись, Яритэ! — рявкнул на него я, когда этот уже далеко не мальчишка, начал нести чушь. — Лучше ответь, справитесь ли вы здесь без Мадары? — Да, — ответил мой усыновленный сын и довольно оскалился. — У нас тут все под контролем! И в этот момент поток отстойных вод окатил всех присутствующих нечистотами. Мадара нервно сплюнул и откинул назад грязные слипшиеся волосы, обернувшись в поисках деморализованных врагов, и увидел нас. — Хаширама, — он подлетел ко мне. — Где Мито? — Она меня таки дотащила и теперь внутри клана, — ответил я ему. — Вот и отлично! — Учиха явно доволен. — Мы тут все сделали, чтоб не допустить прорыва к тому месту, где ты валялся. Они ведь туда в самом начале ломанулись! Я киваю головой и теперь понимаю, что у всего, что мне тут увиделось, на самом деле был план и цель. И если по началу мне показалось, что защита наредкость раздроблена и непонятно как организована, то теперь я понимаю, что главным была моя персона, которую поручили выволочь Мито, а еще — удержание целостности защитных стен, которые уже и так держались только на чакре. — Идём, — говорю я ему. — Тут нужна наша помощь, — кивает он головой на Яритэ, что врезается в нападающих, оставляя за собой вихрь кровавого месива, которое теперь сложно будет опознать. — Нам надо остановить корабли, — отвечаю я ему. — Но за морем должны следить Тобирама и Шайори! — несколько удивленно отзывается он. — У них даже чакронакопители с собой есть… — Я только что видел, как несколько кораблей направились в сторону Конохи. И если не остановить их сейчас, то потом будет поздно — догонять их у нас нет возможности, а Коноха хоть и может дать отпор самостоятельно, но в любом случае мы не знаем всего, что сюда приволокли с материка, да и истощение щита раньше времени не то, что мне хотелось бы для нашего поселения, — отвечаю ему я. — Идем, — отвечает мне Мадара и мы стремимся в сторону, где за черными клубами дыма должно быть море, по которому сейчас спешно вдоль острова Узумаки должны отплывать в сторону Конохи корабли неприятеля. Дым от сверкающих то тут, то там техник, клубится черными облаками. Видно очень плохо, но для Учиха это не помеха, а я стараюсь не отставать от них. И вот у нас получается: мы вышли к берегу, где дым сносит ветром. Стало видно, как в сторону острова змеелюдов плывут корабли. Их пытались остановить несколько наших кораблей, но у них это слабо получалось — пушки стреляли исправно, громили чакрой корпуса наших кораблей и продолжали движение к своей цели. — Жахнем по ним! — рычит Изуна. — Мне это всё уже осточертело! Вместо того чтоб спасать Кин, я тут застрял с этими говнюками! — Жахнем, — соглашается с братом Мадара, что-то в уме прикидывая и откидывая назад слипшиеся вонючие волосы. — Только есть одно «НО»: у нас с тобой чакры уже не так много, и потому максимум мы пару раз киднем в них огнем, да и то заденем только последние, если повезет. — Да пусть даже так! — Изуна рычит, а из уголка рта стекает слюна. — Эти твари! Всё из-за них! Кин теперь неизвестно где! — Подождите, — стараюсь я остановить их спор, которому теперь не место и не время. — У меня есть чакра — я ведь не участвовал по факту в бою. Я просто передам её вам, и вы оба вдарите по кораблям, и если не испоганите их окончательно, то хотя бы создадите неудобства. — Идем, — Мадара на это кивает головой и мы стремимся ближе к берегу туда, где шквал огня двух Учиха должен будет достать до них. — У меня помимо огня еще немного получается стихия воздуха, — говорит Изуна, когда мы бежим по берегу вперед, но корабли всё ещё весьма далеко. — Может быть, мне стоит попробовать усилить ею технику Мадары, и тогда у нас больше шанс подпалить их задницы? — Тогда я поделюсь чакрой с тобой и с Мадарой. А вы вместе попробуйте создать хороший Огненный шар! — Не сомневайся в нас! — Изуна бежит быстрее. И теперь мы поднимаемся повыше. И вот мы стоим трое на возвышенности и смотрим на плывущие вдалеке корабли. Наших там уже нет — они откололись, взяв на абордаж несколько из тех, что двигались в сторону Конохи. Клан Кагуя, однако, молодцы, но на материке каким-то образом создали оружие, которое сильнее нашего, да и чакры у них как-то подозрительно много! Мадара и Изуна стоят по обе стороны от меня, и ветер вздымает вверх наши местами опаленные волосы. Старший Учиха как и всегда спокоен. Он оценивающе присматривается к кораблям, очевидно, рассчитывая силы. Изуна хмур и недоволен: ему бы сейчас действительно гнаться за Шинигами, но он вот тут — защищает нашу Коноху и Узумаки, которые всё еще не в состоянии выйти на поле боя. — Надо побольше чакры, — хмурится Мадара. — Ветер дует на нас, да и корабли движутся быстро. Я молча киваю головой. И почему-то знаю, что даже стоя ко мне спиной, он понимает, что я с ним согласен. Изуна делает шаг вперед, как и Мадара, и я касаюсь их спин своими ладонями, отдавая чакру. И вот Мадара начинает выполнение техники, как и Изуна. Чакры достаточно, и Огненный шар достигает крайних кораблей, но все не охватывает. — Еще! — велит Мадара и я спешу отдать им двоим чакру. Они снова производят свою совместную технику, но опять получается достать только крайние корабли. — Ещё раз! — Мадара непреклонен. Я вливаю в них всю чакру, какую получается, как можно быстрее, и они повторяют технику. И результат опять тот же. Мадара тяжело дышит, смотря вперед, и смиряясь с неизбежным: приличное количество кораблей продолжает плыть в сторону Конохи, а наши в большинстве своем или уже потоплены, или заняты в других боях. Изуна опускается на колени и с досадой бьёт кулаками о землю, склоняясь над ней и проклиная пришлых шиноби, Шинигами и всех, кого можно. Я понимаю, что у обоих из них, не смотря на мою чакру, сейчас состояние близкое к чакроистощению. Да я и сам с удивлением для себя понимаю, что и во мне чакры осталось не много. — Мы сейчас передохнем, а потом соберем всех, кого можно, и отправимся в погоню, — стараюсь их немного утешить я. — Нет, — не соглашается со мной Мадара. — Нам надо остаться здесь и здесь отбиваться вместе с другими. Что же до Конохи, то тут всё очевидно: сегодня будет день новых добровольных жертв для поддержания купола над островом. — Главное, чтоб они не пробили его до того, как жители нашей Деревни смогут принести в жертву куполу новых людей, — подмечаю я, и почему-то беспокоюсь. Там, под сводами защитного купола, осталась Рури. И что-то мне подсказывает, что велика вероятность, что когда мы прибудем туда, именно она встретит меня, спустившись с вершины купола в виде шара-души. Я сплевываю на землю, смотря вслед кораблям. И как они умудрились за столь непродолжительное время так шагнуть вперед? В чем причина? Ведь еще не так давно они и в подмётки не годились тем же Узумаки, а тут такое… — Хаширама! Наконец-то я нашел тебя! — слышу я голос своего младшего брата Тобирамы. — Идем скорее, там Шайори нужна помощь в одном деле. Я понимаю, что толку от меня будет мало, но, тем не менее, это лучше, чем просто сидеть здесь и пялиться вслед уплывающим кораблям.--- ---
Я спешу за ним, ожидая увидеть какую-нибудь локальную стычку, пытаюсь кого-нибудь почуять, но я сейчас слишком слаб и думаю не о том. В сторону Конохи несется целый отряд убийц, которым всё равно, дети там, или женщины, старики — все будут убиты. Я не питаю иллюзий — в мое время от Узумаки ничего не осталось. Да и с момента организации Скрытых Деревень, мировые войны шиноби гремели 4 раза. А прошло-то с их основания не так много времени — я знал Цунаде, внучку Первого. Так что мало на самом деле… — Вот, пришли, — произносит он и останавливается неподалеку от берега. — Где она? — спрашиваю у него я, но в этот момент голова раскалывается от нестерпимой боли.--- ---
Глаза я открываю от того, что кто-то льет на меня ледяную воду. И этот кто-то — Тобирама. Попытка пошевелить руками безрезультатна. Я нахожусь в центре какой-то огромной печати, и руки мои и ноги зафиксированы. — Что происходит? — спрашиваю я у Тобирамы, который держит в руках какое-то копье, покрытое печатями и символами — смесь знаков клана змеелюдов и Узумаки. — Я должен кое-что сделать, — произносит он и замахивается надо мной оружием. В этот миг перед глазами пронеслась вся моя жизнь от начала и до конца. И я с ужасом для себя осознал, что не предусмотрел самого главного — например, предательства брата. Я как-то не кстати вспомнил, что никто толком не знает, как умер Хаширама. А вот действительно: как? И в этот момент вспомнилось и отношения между двумя братьями, коим я был свидетелем, и то, что Тобирама всю жизнь находился в тени брата, а на первые роли вышел только после его смерти. Скорее всего, он не сам убил Хашираму, но как-то поспособствовал этому. Но это в мое время, и в той реальности, в которой я ничего не исправлял. Здесь же я исправил всё, что можно, но, кажется, братец затаил на меня обиду за то, что я тогда при всё клане его отметелил. Ну, мой косяк — не исправил самого главного — мало уделял времени брату, который попал под влияние хитрой змеелюдки, ну, или сам он ей вертит как ему надо, но мне этого уже не узнать. — Не дёргайся, — произнес Тобирама, но шевелиться у меня не было возможности. Копье врезалось в моё плечо и его обожгло дикой болью. «Что за извращенная манера убийства? Он так ненавидит меня?» — из глаз против моей воли брызнули слезы, и я даже подумал, что я отчалю в Чистый Мир, а Тобирама потом вместе с Шайори захватят власть и всё будет почти что не вызывать подозрений: сдох во время бойни с врагами старший, его место занял младший. Но из моих нерадужных мыслей меня выдергивает громкий звук, похожий на то, как что-то лопается, и волна этого «Бума» расходится во все стороны от меня. Печать светится, а я почти что физически ощущаю, как волны воздуха рассекают пространство и несутся куда-то вдаль. — Сейчас всё будет как надо! — почти что пропела Шайори и подошла ко мне с пробиркой, в которую стала собирать кровь из моей раны. — Что вы оба делаете? — спрашиваю у неё я, когда она заканчивает свою манипуляции и закупоривает стекляшку, нанося на неё какой-то знак. — Сейчас будет весело! — улыбается она, и я понимаю, что убивать меня никто не планирует — я сам себя накрутил. Братец тем временем берет пробирку у Шайори и складывает какие-то печати, и у него в руках появляется лук, в котором светится стрела из воды. — Однако мы не просто так просиживали в лабораториях, — похвасталась Шайори, явно их совместным изобретением. А тем временем пробирка прилипла к стреле и Тобирама запустил ею в сторону кораблей, послав следом другую. На том месте, где сейчас плыли корабли, вторая стрела разбила пробирку с моей кровью, догнав первую, и на воду упали кровавые пятна. В один миг организовалась печать, окрашивая всё в черный цвет. Тобирама тем временем нанес мне на руки и на ноги какие-то символы и я смог встать. — Что вы оба делаете? — спрашиваю я у них снова. — Сейчас увидишь, — ухмыляется змеелюдка. — Если мы ни в чем не ошиблись, то сейчас кое-кому тут будет мало места… И в этот миг раздался оглушительный то ли рёв, то ли визг, то ли шипение. И этот звук не прекращался, всё приближаясь. — Что вы оба сделали? — спрашиваю у них я вновь. — Сейчас будет весело, — Тобирама позволяет себе намек на улыбку. И вот, я вижу, как по воде к нам несется что-то серо-синее, с чешуёй, переливающейся на Солнце. Четыре лапы несутся по воде, а мощные хвостищи бьют во все стороны, и чакра искрами разлетается по округе. Это животное похоже то ли на кошку, то ли на собаку, то ли еще на кого, о ком я никогда не слышал и не видел. Из его головы торчат четыре рога — прямые, с каждой стороны по два. Длинный, как у змеи, язык, опасно показывается, и создание плюет в сторону кораблей, попадая на один из них. Раздаются человеческие вопли и слышится шипение — древесина просто проплавляется, не успев сгореть и вспыхнуть. Только теперь я замечаю, что из спины создания торчат во все стороны ветки с листьями. — Это Древо? — узнаю я по этим безумно дребезжащим в каком-то немом ужасе листьям то создание, которое я нечаянно когда-то породил. — Ага, — отзывается Шайори. — Оно самое. И оно думает, что вот там вот, где сейчас расползается черная печать, ты лежишь мертвым. Оно так ощущает тебя благодаря той технике, что мы использовали. И так как Древо твою чакру прекрасно помнит — хвала Мито и её желанию тебя сводить к Древу, оно идет на запах твоей крови. И сам понимаешь, что в Древо в бешенстве — оно будет крушить врагов… О! Корабль сожрать решило! — Откуда у вас эта техника? — спрашиваю я, видя как ветки потихоньку втягиваются во внутрь тела теперь уже животного. — Еще когда ты побывал на острове Хозуки несколько лет назад, мы с Тобирамой сразу задумались на счет того, кого ты там породил? Вот и пришли к выводу, что это создание, которое то ли из опасений, то ли из каких ещё соображение, кормили Узумаки, будет очень полезно в будущем. И мы стали разрабатывать технику его призыва и трансформации, — Шайори довольно оскалилась. — И когда Шиноби Огня прибыли к нам, и ты был в отключке, мы стразу смекнули, что надо бы немного разведать обстановку, и действия нашего отряда было направлено на выведывание информации о том, кто и в каком количестве сюда плывет, — продолжил Тобирама, пока Шайори с восторгом смотрела на то, как Древо с бешенными воплями продолжает жрать корабли, вместе с шиноби, что на них находились. — Так вот, то, что мы наблюдаем сейчас, это не все, кто хочет себе в рабы Узумаки, Учиха, Сенджу, да и всех остальных! Сюда плывет еще пять таких же групп кораблей с такой же численностью шиноби. И мы решили, что надо срочно вызывать это «Древо» сюда на подмогу. А единственный способ согнать с места этого ленивого полубога — это внушить ему мысль, что ты в Чистом Мире. Вот он и принесся сюда — смотри, как бушует. — Другой вопрос: как его утихомирить? — интересуюсь я, ловя себя на мысли, что, кажется, скоро наши проблемы с захватчиками решатся сами собой но Древу уже всё равно, кого жрать, и следующие под раздачу — наши шиноби. — Для этого создано вот это копьё, — протягивает мне оружие Тобирама. — Сразу, как ты захочешь, Древо придет к тебе, стоит тебе только направить в него (копье) чакру. — И станет снова деревом? — интересуюсь я, прикидывая, что мне при таком раскладе лучше вообще поставить копьё в землю и пойти погулять немного. — Нет, оно просто придет к тебе и порадуется, что ты жив, а после, судя по тому, что дерево тебя слышит, ты сможешь им управлять, — ответил Тобирама. — Странно, что оно до этого не услышало, в какой мы были жопе! — с сарказмом подмечаю я. — Всё потому, что угрозы твоей жизни не было, — пожимает плечами Шайори. — Да я в отключке был, — подмечаю я. — Да ты каждый день в Конохе в конце дня в отключке, — усмехается Тобирама. — Древо уже привыкло к такому твоему состоянию. К тому же ему еще рано было выполнять трансформацию — оно ещё маленькое, и сюда бы оно прийти не смогло. Мы же помогли ему это сделать с помощью этой техники и печати. И оно раньше времени стало немного не-Древом, и вот мы его наблюдаем. — Забавное «Древо», — рассматриваю я того, кто не особо похож на того Десятихвостого, которого помню я. Но на мою реплику не особо обращают внимание. Остальных больше интересует с какой скоростью Древо сожрет пришлых, а не то, что я бубню себе под нос. — Пусть немного порезвится — а то пришлые оборзели, — предлагает Тобирама и деловито скрещивает на груди руки, смотря вдаль. Я же радуюсь, что у меня такой брат! Который между прочим, выбрал себе в жены очень умную женщину, которая даже сейчас отмечала что-то на бумаге, когда мы просто смотрим на происходящее. Я невольно заулыбался и приобнял Тобираму, который всем своим видом пытался скрыть смущение. Но «телячьи нежности» длились не долго — сюда спешили оба Учиха, которые таки нашли нас.--- ---
Чуть позже
Древо будучи в обличии этого странного животного сидело возле воды и смотрело вслед весьма потрепанным кораблям, которые приплыли сюда следом за первой партией. Оно не сильно их потрепало — гнев его и ужас сошли на нет, когда оно увидело меня, сразу после того, как погромило тех, кто плыл в сторону Конохи. Огромная зверюга с деловым видом улеглась на берег и одним глазом смотрела вдаль. Я же шел в направлении селения клана Узумаки. В скором времени мы планировали выплывать на поиски Мито, попутно поддавая по пути кораблям, угоняя их подальше в сторону от наших островов. Я спешил — времени было мало, а сделать надо многое. Передо мной предстало селение Узушио. Первые защитные стены были разломаны, вторые тоже местами пробиты, а третьи держались на честном слове и чакре. Я невольно задумался: откуда они могли знать, как именно надо бить, чтоб печати слабели? Я сделал шаг вперед и что-то чвякнуло под моими ногами. Я невольно сосредоточил своё внимание не только на городе и стенах, а на всём остальном. Взгляд мой опустился к ногам, и я увидел, что уцелевшая каким-то чудом трава с несколькими цветами на ней, вся багряная от крови павших во время битвы. И тут и там валялись тела как наших шиноби, так и пришлых. Их еще не убирали — было слишком много раненых, кому надо было оказывать помощь, а мертвым уже всё равно. Я посмотрел ещё раз на залитые кровью цветы и траву и невольно вспомнил рисунок Рури, которая тоже рисовала цветы такого же оттенка. Но мне нужно было идти дальше. Ноги мои продолжали хлюпать, периодически наступая в лужи крови. Я ловил себя на мысли, что если не присматриваться особо, то будет казаться, что вся Долина, что находилась рядом с селением Узумаки, красная от крови. Во рту почувствовался привкус металла. Я остановился и оглянулся назад: спокойное море, синее небо, заходящее Солнце… Но это всё там, за моей спиной. А передо мной красная от крови долина, усеянная телами убитых, которым еще жить да жить, творить эту реальность и творить, принося благо, но вместо этого в скором времени они станут землёй, потому что сжечь такое количество убитых мы просто не сможем. Неприятно. Больно и противно. Но я должен идти по этой долине, по щиколотку проваливаясь в напитанную кровью землю, запоминая этот момент, который я точно не смог исправить. И это слабое утешение, что это они пришли к нам и они агрессоры. Раз это случилось, значит мы не смогли им объяснить, став достаточно сильными, чтоб о нападении на нас даже не смели думать! И в моей голове проносится раз за разом одна и та же мысль: лучше бы таких долин не существовало! И не важно кто тут пал — все здесь находящиеся — люди, шиноби. И не важно на чьей они стороне. Важно — почему по разные стороны?--- ---
Нам надо уходить отсюда и отправляться на поиски Кин. И я спешу к стенам клана, но понимаю, что кто-то хлюпает по кровавой земле, идя за мной. Я оборачиваюсь, и вижу, что это Мито. Лицо её местами обожжённое и волосы растрепаны и все перепачканы кровью, как и её одежда, из-под которой выбился перепачканный в крови тот самый кривой кулончик, который я ей когда-то подарил. В руке её зажато оружие, и сами руки больше, чем по локоть в крови. Ноги её чвякают по кровавой земле и она чуть улыбается при виде меня. Делает шаг на встречу ко мне, а с носка её сапога капает капля крови, в которой отражается свет Солнца. — Ты не была под защитой стен, — я уверен в этом. — Как можно? — спрашивает она меня. Но нет в её голосе ничего, что было в нем раньше. Как-то быстро, в один день, она стала не просто женщиной, не просто Жрицей Кровавого Бога, она стала Шиноби, она стала воином и защитником своего народа. И нет в ней больше того, что я помнил, когда увидел в первый раз. Нет той легкости, глупости, наивности и воздушности. Передо мной шиноби и этим все сказано. Она не смотрит на этот мир сквозь глупые надежды. Она улыбается, но нет в этом счастья. Я ощущаю ауру силы вокруг неё, и на Кровавой Земле рисуются замысловатые узоры. Глаза её словно светятся изнутри, и на ум невольно приходят Шаринганы Учиха. И свет этот тяжелый и властный, подавляющий, заставляющий соглашаться со своей волей. — Действительно: я дал тебе глупое указание, — киваю я головой, отмечая, что она отрешенно-спокойная сейчас, но это может быть результатом того, что ей пришлось пережить, а не следствием очередных кругов на кровавой земле. — Не будем об этом, — уголки её губ приподняты в намеке на улыбку, но в глазах лишь холод огня. — Нам нужно скорее произнести речь, чтоб воодушевить людей, и отправиться на поиски хотя бы того, что, возможно, осталось от Кин. И в этих её словах трезвости больше, чем во всем мироздании. Я надеюсь на лучшее, но на что способен Кровавый Бог? Мы не знаем. Мы даже о себе ничего не знаем, так что говорить о Богах?--- ---
На площади перед нами собрались все Узумаки, которые были в состоянии тут стоять, и наши шиноби. Солнце близилось к закату и нам нужно было спешить. Толкать речь об объединении, когда всем и так все понятно, одновременно и просто и сложно. Между нами и ними не было больше того барьера, который лежал не так давно. Всем все было очевидно: два отдельных мира сегодня стали едиными. Мито встала подле меня и обвела взглядом всех присутствующих на площади. Она держала в руках Оружие Шинигами и принадлежащие Кин украшения. Я посмотрел ещё раз на всех присутствующих. Что говорить, когда все и так очевидно? Ветер качнул мои волосы, и я машинально провел по ним рукой, отмечая, что и на них тоже кровь, как и на всём, что меня теперь окружает. — Я не стану вам говорить, что мы не планировали нападать на вас, и что агрессорами были вы, люди клана Узумаки. Нет. Это было нашим решением прийти сюда, под ваши стены, дезориентировать вас, и затем достигнуть самого сердца вашего дома. Но мы сделали это не для того, чтоб превратить вас в рабов или отнять у вас эту землю. Отнюдь — нам не нужны рабы и земля чужого клана! Мы здесь потому, что тот паразит, которого вы взрастили по своему незнанию, не знает границ дозволенного и не ведает жалости. И потому мы здесь. И теперь вы свободны от Шинигами. Мито чуть прерывисто вздохнула, стараясь «держать лицо». Я обвел взглядом толпу и продолжил: — С этого момента все мы один единый союз, все мы объединение кланов. Вы и сами понимаете, что так нужно — наступило время. И глупец тот, кто будет отрицать это. Люди в ответ молчали. Да и что им говорить? Теперь им было ясно, что приди сюда кто-то с материка, Шинигами не долго думая, так же бы вызундил с них чакру, как сегодня, и в итоге они бы просто сдохли, не оказавшись мы здесь так вовремя. — С этого дня я принимаю решение, что ни один человек не может иметь на своем теле какой-либо метки, подобной тем печатям и знакам, что имели люди клана Узумаки, когда находились под гнетом Шинигами и тех, кто в тени управлял ими, будучи приближенным к нему. Да и не одной другой метки не может иметь ни один человек! Я объявляю это запрещенным и больше не подлежащим оспариванию, сколько бы лет с этого дня не прошло! В этот момент на площадь вывели людей клана Узумаки, которые обслуживали работу щита острова, а также осуществляли кормление чакрой Шинигами непосредственно без ритуалов и жертвоприношений, тех самых, которых мы с трудом выбили, пробиваясь к кровавому божку. Они — те самые, кто на самом деле поддерживали кровавый режим зажравшегося Шинигами. — Это те, кто тайно диктовали свою волю и поддерживали кровавый строй клана Узумаки в результате которого гибли как ваши люди, так и чужие. Также именно они следили за исполнением воли Шинигами и следили за обязательным нанесением печатей в клане Узумаки. Сегодня все они будут казнены на этой площади прямо сейчас, — произнес я как можно строже. Толпа внизу молчала. Не было ни ликований, ни радости. Да и что хотеть от тех, кто привык к своей жизни и воспринимал жертвоприношения Шинигами, как своих людей, так и чужих, таким же естественным делом, как день и ночь? Люди ко всему могут привыкнуть — защитная реакция психики — так говорила Сакура. Привычка. Возможно, в ней и кроется проблема клана Узумаки? Ведь в начале же они были недовольны и даже поднимали восстания. А что потом? Большинство смирились и стали жить так, как придется. Но ведь не все смирились? И Мито, и Кин, и Кэтсу, и даже Ашина, который, как выяснилось, тайно манипулировал теми, кто руководил противостоянием, чтоб они хоть что-то смогли и в итоге помог всё это осуществить…--- ---
В какой момент человек перестает быть человеком? После чего это происходит? И я задумался над этим прямо сейчас, смотря на тех, кого сейчас при всех казнят. Мадара зачитывал приговор, Тобирама стоял наготове с топором в руках. Голова первого полетела виз, оставляя за собой багряный след, кровь из тела брызнула в сторону, а тело опало на пол. Что двигало теми, кто уничтожал своих же? Какое может быть оправдание у человека, который преднамеренно загоняет других в такие условия, в которых они перестают быть людьми по отношению к своим и к чужим? Сейчас почему-то вспомнилось детство и то, как я грезил миром без войны и упорно не мог понять, почему шиноби воюют? А почему они воюют? В академии рассказывали, что в основном кто-то на кого-то просто так нападает потому что плохой. Но все не так просто. Уже потом я понял, что дело в основном в привилегиях, которые верхи не желают упускать из своих потных ладошек. И все конфликты между шиноби чаще всего заранее оговорены и согласованы. Очередная голова полетела с плеч, Тобирама вновь опер топор о мощеную площадь. И, наверное, войны в мире можно прекратить только тогда, когда наконец-то исчезнут эти зарвавшиеся верхушки, считающие себя если уж если не богами, то как минимум приближенными к ним. Вот как вот эти, что сейчас теряют свои головы, а когда-то из тени руководили кланом Узумаки и в любых ситуациях выходили сухими из воды, обвиняя как минимум семью, в которой родилась Мито. Это не смывает грехов с её семьи, но у всех есть шанс стать лучше, и все они (Мито, Кин, Кэтсу, Ашина и тд.) его использовали, изменившись. Я посмотрел на толпу. О чем им говорить? О том, что их жизнь станет лучше? О том, что мы их освободили? Но разве судят по словам? Что они? Лишь пустой звук. Судить можно лишь по делам, а пока они перекроют их недоверие к нам, пройдет не один год. Но всё-таки однажды действительный мир, мир в их и в наших сердцах, между нами наступит. Сегодня же, прямо сейчас, когда я и Мито подписываем документ, состоится «мир на бумаге». Но это гораздо лучше во всех планах, чем перманентная война. Казнь наконец-то окончилась, и теперь была очередь Мито что-то сказать своему клану. — Вы все прекрасно знаете кто я, и в представлении я не нуждаюсь, и я обращаюсь к своему народу, как дочь своего отца — Ашины Узумаки. Сегодня произошло то, что должно было случиться несколько лет назад — мы должны были объединиться с кланом Сенджу еще в тот день, когда они только ступили на острова Узумаки. Но тогда было не время — ни для них, ни для нас. Сегодня же мы стали едины не только с ними, но и с другими кланами. Но мир не случится просто по росчерку кисти по бумаге — это длительная и кропотливая работа всех нас. Поэтому я прошу вас, Узумаки, сделать мир возможным, и не забывать, что именно благодаря жителям Конохи мы все сейчас живы и с гордо поднятой головой смотрим в будущее, — Мито слегка им улыбнулась. — Для нас в основном все останется неизменным. Мы также будем проживать на своей земле, также вести торговлю, защищать свои границы… жить одним словом, но теперь нет нужды постоянно со всеми воевать, и у нас, я надеюсь, появится действительно союзник в этом жестоком мире… В мире, где когда-то наши предки создали Шинигами, чтоб он стал нашим защитником. Но он стал нашим палачом… Хаширама Сенджу, — обратилась она ко мне. — Готовы ли Вы признать, что мы теперь являемся союзниками и подписать договор о Вечном Мире? Станет ли Конохогакуре и её жители теми, кто будет прикрывать наши спины, а не пытаться воткнуть в них нож? Мито замерла и выжидательно посмотрела на меня. Одно дело заключать договоры где-то втихушку в сарае, а совсем другое дело говорить об этом вот так вот, прилюдно. Это всё-таки волнительно — она стала Главой Клана Узумаки сегодня, в тот момент, когда погиб её отец. Но нужно понимать, что ей еще многому стоит научиться, как и всем нам. — В том случае, если и Узушио станет нам союзником, и будет также прикрывать наши спины, а не пытаться подло ударить со спины! — произнес во всеуслышание я. К моему удивлению толпа издала устало-радостный шум, а я смотрел на Мито. Она нервно прикусила губу и выполнила положенный в этом случае поклон равных друг другу людей, что поспешил повторить и я. Свет Солнца причудливо отразился в её волосах и мне показалось, что теперь идеальный момент для того, чтоб сказать ей о том, что уже на самом деле давно назрело — сейчас это отлично подкрепит заключенный мир. — Мито, — позвал я её, и она повернулась ко мне. — Я давно хотел тебе сказать… Но вот Мито оборачивается на заскочившего к нам на балкон Изуну, и я понимаю, что не к тому моменту решил приурочить свои слова.
