Часть 4. Глава 3.6. Дни Великой битвы. Кусочек счастья
2 февраля 2022 г., 09:10
Часть 4. Глава 3.6. Дни Великой битвы. Кусочек счастья
С момента Освобождения Душ из барьера прошло уже два года. Я посмотрел в окно моей башни и в раздражении откинул в сторону свиток с техникой, которая отказывалась получаться нормально. Я нервно потер переносицу, а потом виски — голова нещадно раскалывалась. Белая прядь волос выбилась из-за моего уха и я тяжело вздохнул, заправив её обратно. Времени как всегда не хватало, и хотелось успеть побольше, но где-то надо мной ржали боги — у тела Хаширамы не было способности создавать теневых клонов! Я взвыл от несправедливости в который раз: один из сильнейших ныне шиноби — я таки научился пользоваться по-нормальному Мокутоном, который на самом деле своими корнями «выпивает» чакру, передавая мне, а не давит, — не может создавать клонов, да и вообще каставать очень многие техники! За то цветы Ооцуцуки меня любили! Цвели, как проклятые! Правда, трое из них оказались на поверку Древами Шинджу, но росли они по классической схеме. Пока что спокойно сидели в горшках, которые скоро надо будет менять на более подходящие — размером с ведро, наверное (два раза я их уже пересаживал и они счастливо дребезжали листиками). Я раздраженно посмотрел в окно — мост от Конохи стал строиться на соседний остров еще пол года назад, но у нас (как всегда) не хватило возможностей, и строительство пока что стояло на месте. Все силы были пущены на возведение защитных заграждений, которые змеелюди укрепляли стена за стеной, и теперь корабли к нам вряд ли подплывут легко и просто. Мы продолжали торговать с соседними странами и не особо сувались в Страну Огня и те страны, которые участвовали против нас в конфликте. Да и не до них было — всё-таки работы было хоть отбавляй. Мёд теперь собирался исправно, что немного радовало Изуну, но лишь немного. Он всё также ходил хмурым, а прибор, что был сооружен для поиска души Кин на основе оттиска её чакры, не отображал при её поиске абсолютно ничего. Змеелюдки постарались и народили для него четверых сыновей, и он даже был немного рад, но не сильно. Очевидно, для Учиха потеря своего возлюбленного является слишком сильной травмой. Я еще раз взглянул в отчеты — опять у нас не хватает средств на наши проекты! На одном из островов началось строительство селения по новому образцу, куда будут заселять всех желающих, но и на него пока что не хватало, так что работа застопорилась. А строить его вообще-то было надо! К нам с разных земель начали стекаться беженцы. Они приходили в наши точки в портах и там просились к нам. Среди них было очень много тех, кто обладал чакрой и имел неплохой потенциал. Собственно, перевозили всех, но размещали их в небольших времянках, в которых они жили и работали. Но селить людей там на вечно я не рассчитывал, потому спешил и нехватка средств меня немного огорчала. Я отодвинул бумаги в сторону, и нашел заключение, в котором значилось, что я и Мито имеем в результате той техники Ооцуцуки такие повреждения своей циркуляции чакры, да и вообще ауры, что ни я, ни она никогда не сможем иметь детей. Мне, когда я это услышал, показалось, что это вполне логично: техника опустошала все резервы организма, а тот в свою очередь сопротивлялся как мог, и отдавал на откуп что угодно, только чтоб Ооцуцуки нас не убил. Шайори по этому поводу сказала, что хорошо, что так вышло — он не смог отнять у нас года жизни, а вернее не успел. Только начал — цвет волос поменялся первым. Змеелюдка предложила начать проект, который в дальнейшем решит эту проблему выращиванием искусственных детей, но Мито тогда недовольно скривила губы. Как потом выяснилось, она решила во что бы то ни стало сделать так, чтоб самой родить ребенка от меня. И теперь мало того, что она носилась по вопросам своего клана, так еще и просиживала над созданием своей техники. Пару раз мы уже пытались зачать по её разработкам, но ничего не получалось. Я снова просмотрел гору отчетов — тут все наши разработки — усовершенствования за этот месяц, и надо бы ознакомиться. Чтоб хотя бы понять, в какие вкладываться побольше, но я устал, и хочу хотя бы поесть. — Как жаль, что здесь нет Саске и Сакуры! Уж Сакура бы сразу сказала что лучше! А! И почему она осталась там, в будущем?! И тут позади себя я услышал шорох одежды. Я запоздало понял, что сказал сейчас вслух и поспешно повернулся в сторону шума. Там, за моей спиной, стоял Изуна Учиха и внимательно смотрел на меня. Под его глазами в очередной раз залегли черные круги, а сам он выглядел усталым и не в духе. — Так кто такая Сакура? — спрашивает он меня. — И в каком будущем ты её оставил? Я понимаю, что проговорился и всё-таки младший Учиха меня поймал. Он смотрит на меня выжидательно и как-то обреченно-устало. — Забудь об этом, — произношу я, надеясь, что он отстанет и спишет это на мою странность. — Нет, — отвечает он. — Эта женщина… она ведь много значит для тебя. И не ври мне! Я знаю по себе, как говорят о женщинах, которые хоть что-то значили в жизни! Кто она? И о каком будущем ты говоришь? Повисло неловкое молчание. Что говорить? Он не собирается заминать тему. Промолчать? Да о Сакуре тогда и о каком-то будущем, станет известно всей Конохе через полчаса. — Изуна, я должен тебе кое-что сказать, только у меня к тебе просьба — не говори больше никому, — произношу я жестом приглашая его за стол. — И что это он должен больше никому не говорить? — следом за ним в помещении появляется Тобирама, а потом Мадара и Шайори. — Я расскажу, но то, что посчитаю нужным, — предупреждаю я четверых собравшихся в моем рабочем кабинете. — Хорошо, — просто отвечает Тобирама и остальные кивают. — Говори то, что посчитаешь нужным. — Я не Хаширама, — произношу я и на меня смотрят даже с легкими намеками на улыбки. — Я немного другой человек, и я попал сюда из будущего. Оно не слишком далекое, но совсем иное. Моя душа перенеслась сюда в это тело в тот момент, когда меня нашел Тобирама и мы тогда отправились к Учиха — ирьёнинить Изуну. — Из будущего? — уточняет Мадара. — Да, — киваю я головой. — Но я не буду о нем рассказывать, потому что в этом нет смысла — того будущего уже точно не будет никогда! Я своим появлением здесь слишком исказил реальность… — Тогда ты просто создал новую ветвь реальности, — заявляет Шайори. — А та вполне себе может существовать, только без тебя. — Ага, — киваю я головой. — А что с Сакурой? — спрашивает Изуна. — Кто она такая? И еще ты говорил про какого-то Саске! Это еще кто? — Это мои друзья там, в том времени, — отвечаю я. — И ты собрался к ним, решив бросить нас? — спрашивает Тобирама, смотря на меня с укоризной. — Нет, — я отрицательно мотаю головой. — Я не хочу туда! Та реальность просто отвратительна! Там моих друзей убивают… Сначала Саске — его отравили ядом, который до этого сказали разработать Сакуре. Потом мы мстили за него, а потом Сакура нашла Машину и отправила меня сюда. Но я помню, что она погибла в результате этого. И я хочу перенести их сюда, в это время! Я уверен, что тут им будет лучше… — Так кто такая Сакура? — спрашивает Изуна. — И не думай, что получится не ответить мне! Ты столько времени водил меня за нос! — Она та женщина, которую я любил до того, как полюбил Мито, — отвечаю ему я. — И я жил все это время с пониманием, что мертва она, мертв мой лучший друг. И я не хочу их там оставлять. — Хм, — задумчиво произносит Тобирама . - Эта проблема точно не решится быстро! — Я даже боюсь предположить, сколько лет понадобится, — отвечает Шайори. — Предлагаю обсудить это как следует завтра, — произносит Мадара и дальше они уже дискуссируют между собой. И тут я понимаю, что меня напрягает: — А вас что не смущает, что я не Хаширама? — спрашиваю я у них. — Нет, — отрицательно качают головой все четверо. — Но почему? — я в шоке от услышанного. — Как бы тебе сказать, братец, — начал Тобирама. — Я со своим братом всю жизнь прожил под одной крышей, и заметил странности в тот момент, когда нашел тебя в лесу и ты начал рваться лечить Изуну. Но я тогда списал это на то, что ты чуть до смерти не упился. Но а потом странностей было больше — но мало ли — люди порой меняются. А сейчас ты это сказал, и все встало на свои места. — И тебе не хочется меня убить? Я ведь не Хаширама. — А смысл? — он пожимает плечами. — Ты уже столько лет с нами и доказал свою преданность нам и эффективность. Я буду дураком, если после всего, что ты для нас сделал и после всех твоих правильных решений, я начну бунт против брата. — Понятно, — киваю я головой. — А вы? — Я понял что с тобой что-то не так, когда ты явился ко мне под ворота клана, — отвечает Мадара. — Сначала я даже думал убить тебя, а заодно и тех моих идиотов, которые смогли пропустить тебя на клановые земли, но потом ты вытащил с того света Изуну, и я как-то не стал заморачиваться. Затем ты показал полное незнание традиций наших земель — ты не пришел на официальное подписывайте Вечного Мира между нашими кланами, и тогда я пришел к тебе в клан. А там ты Клановое селение жег из-за пьянки Сенджу. Ну, тут я стал подозревать еще больше. Хаширама бы никогда не пропустил такое — он был распиздяем во многом, но в документах о перемириях… НИКОГДА! Затем я стал за тобой следить, и заметил благодаря Шарингану отклонения в жестах и мимике. И мне было понятно, что что-то не так, но новые изменения пришлись мне по вкусу и были выгодны Учиха. А дальше это стало не важным — отличный друг, прекрасный Хокаге, способный к пониманию человек… А что еще мне надо было от Хаширамы? Я просто подумал, что он упился и у него какая-нибудь прошлая жизнь вспомнилась и он немного поумнел — так я себе это объяснил тогда. Но тут все оказалось забавнее! — А вы? — смотрю я на Изуну и Шайори. — Ну, мы с Мадарой это сразу обсуждали, когда я пришел в себя после того, как ты меня спас, и потом много раз. Мое мнение совпало с мнением брата: Хаширама не тот — он изменился. Одно только то, что когда наши две Узумаки строили из себя жертв, ты не стал в обход правилам пытаться их отобрать, а следовал ритуалам Учиха (участвовал в честном бою, где получил по башке от Узумаки), говорит о том, что в человеке что-то изменилось и конкретно, — Изуна развел руками. — А это твоя Сакура тоже наводила меня на определённые мысли, ведь я не знаю ни одной девушки с таким именем в наших кланах. И ты о ней не говорил, хотя Хаширама бы, скорее всего, рассказал бы. — Ясно, — киваю я головой. — А я не удивлена, — Шайори пожимает плечами. — Явиться к Узумаки это вообще было чушью! Тем более было видно, что ты не знаешь их обычаев, а Ашина точно бы просвятил! Так что я заподозрила сразу, как приплыла на остров. Ну и еще множество мелких моментов. Весьма прогрессивный взгляд на науку — ты на неё никогда денег не жалел. Но это все мелочи. — И что я из будущего вас не смущает? — А что смущаться? — Шайори пожимает плечами. — Тут надо думать о том, что нам повезло, что тебя закинуло именно сюда. Мы позже разузнаем у тебя побольше подробностей твоего попадания и начнем разработки, которые тебе помогут перенести сюда твоих друзей. Но ты должен понимать: быстро мы точно не справимся. Вон: душу Кин не можем найти. Изуна тяжело вздохнул, а потом, словно о чем-то вспомнил, положил передо мной на стол свернутый лист пергамента. — Что это? — спрашиваю у него я, разворачивая бумагу. — Это разрешение на установку статуи Кин Узумаки на главной площади Конохи и Узушио, — угрюмо смотрит он на меня. Я смотрю на чертёж — статуя прекрасна! А потом читаю расходы. — О Боги! — шепчу я, ставя оттиск своей печати, давая разрешение. — Это стоит бешеного количества рьё! — Вот за это мы тебя и уважаем, Хаширама! — довольно скалится Шайори. — Ты для правильных дел рьё не жалеешь! — Угу, — недовольно отзываюсь я и уже начинаю думать, где мне опять брать денег? — Ну, мы пойдем, — произносит Мадара и они встают и направляются к выходу. — И больше не будет никаких вопросов? — спрашиваю я. — На счет того, кто такая Сакура, Саске, я? И какое оно это будущее? — Нет, — спокойно отвечает мне Мадара. — У всех могут быть какие-то тайны. Хотя…. А кто ты на самом деле? И какое у тебя имя? И тут я задумался: а стоит ли мне говорить? — Это не имеет значения, — отвечаю я Учиха. — Для вас я Хаширама Сенджу, и на самом деле я бы предпочел забыть и никогда не вспоминать своё прошлое и то время в котором жил. — Это даже правильно, — заявляет Изуна. — Правда, ты не сможешь забыть тех, кого любил и кто тебе был дорог, и их отсутствие рядом порой навевает грусть. — Ну, эту проблему мы однажды решим, — заявляет со всей уверенностью Шайори. — Идёмте, — произносит Тобирама. — У нас ещё есть дела. И они оставляют меня одного. Я смотрю в окно своей башни. И мысленно возвращаюсь в те моменты, когда я был, как мне казалось, близок к провалу. Кто бы знал, что я «провалился» в самом начале своего прибывания здесь. Стало даже как-то смешно над самим собой и немного обидно.--- ---
Через несколько дней я отправился в сторону Узушио, которое теперь активно отстраивалось. Мито встретила меня в когда-то кабинете своего отца. Стол её был завален бумагами, а сама она с раздражением поглядывала на календарь, что-то с чем-то сверяя. — Ты представляешь! Я выделила рьё на статуи Кин уже месяц назад, а они всё еще не стоят на положенных местах, — заявляет она вместо приветствия. — Не могу понять, куду деются рьё? — У меня на днях тоже просили на статуи, — подмечаю я, вытаскивая из вазочки медовую сладость, которые теперь чуть ли не основной деликатес на наших островах. — Да, я знаю, — отвечает она. — Это я послала к тебе Мадару и Тобираму. Но надо разобраться с этими проблемами с потерей рьё, которые куда-то утекают. Хотела попросить тебя на обратном пути заплыть к Кэтсу. У него в клане такого не наблюдается, да и Хьюга на редкость дисциплинированные. Попроси у него, чтоб он поработал слегка на нас. — Хорошо, — отвечаю ей я. Мито продолжает пересматривать отчеты, а я сижу у окна и смотрю на звезды, которые начинают зажигаться на небосклоне. С удивлением для себя отмечаю, что у меня в коем-то веке выдалась время для отдыха. И я почему-то спешу его использовать именно с этой целью — ни о чем не думаю и смотрю на звезды, про себя отмечаю, что не смотрел на них уже, наверное с пол года — столько было работы по укреплению и строительству всего необходимого на островах Узушио.--- ---
Ночь вступила в свои права и я лежу рядом с Мито, смотря вверх, на небо, которое видно через куполообразную крушу, выполненную из толстого стекла, усиленного чакрой. Эта комната, в которой когда-то любили проводить время родители Мито, и она небольшая — просто построенное помещение на крыше башни главной семьи Узумаки. И сейчас в абсолютном молчании мы просто лежим друг рядом с другом, держась за руки. Вот она реальная жизнь правителей деревень (это не то, что описывают в сказках про жизнь тех же даймё): редкие встречи друг с другом, уйма работы и проблем, хроническая усталость не смотря на все ухищрения, и уже счастье от того, что просто лежим рядом друг с другом — на иное уже не хватает сил. Мы символы единения, символы новой жизни и светлого будущего, символы возможности всё изменить. И этот груз ответственности давит на нас, не давая возможности на ошибку и на простое человеческое бытие. В глазах простых гражданам мы если только не Боги, спустившиеся с небес однажды в человеческие тела и потому справившиеся и с Шинигами, и со всем, что было потом, и, несомненно, те, кто смогут таки завершить этот проект на островах по построению лучшей жизни. — Еще два моста построены, — раскалывает тишину бесцветным голосом Мито, чуть поглаживая мою ладонь и не отрывая взгляда от звездного небосвода. — Хорошо, что хоть где-то что-то сдвигается с мертвой точки, — отвечаю я так же бесцветно и мои губы сами по себе растягиваются в улыбке снисхождения. — Как думаешь, так еще долго будет продолжаться? Мы толкаем этот чертов «воз» с проблемами островов, а он всё не толкается! Елозит на одном месте! — Мой отец когда-то говорил, что чтобы телега сдвинулась с места, надо приложить куда больше усилия, чем если она уже едет и ты её лишь слегка подталкиваешь. В общем: заставить телегу двигаться сложнее всего, а потом она уже сама катится и твои усилия минимальны. Я думаю, что и здесь так же. Однажды количество положительных изменения станет критическим, и всё будет куда проще. — Поскорей бы это время наступило! — произношу я и чувствую, как глаза начинают закрываться. — Я думаю надо еще лет пять усиленной работы и тогда мы вздохнем спокойно, — предполагает она. — Нужно так много сделать! — я с трудом разлепляю глаза и поворачиваю голову в её сторону, чтоб увидеть, что и она смотрит на меня. — Ага, — она устало улыбается. — И еще надо что-то сделать с нашими последствиями в результате техники Шинигами, и душу Кин найти, и твоих друзей перенести сюда из твоей реальности. — Ты уже знаешь? — удивляюсь я. — Да, — она кивает головой. — Все из «ближнего» круга в курсе. — И ты не хочешь у меня ничего спросить? — Нет, — она отрицательно качает головой. — Ты для меня — Хаширама Сенджу, что спас мой клан от незавидной участи рабства и уничтожения. Что же до каких-то там знаний и воспоминаний другой реальности, то в клане Узумаки, да и в других кланах, известно, что мы находимся в Чистом Мире совсем недолго, чуть-чуть отдыхая, а потом возвращаемся обратно. И порой некоторые люди помнят прошлые жизни. Так что ничего страшного, что ты что-то там помнишь. Главное не это, и не то, кем ты звался когда-то, главное, что ты сделал и к каким последствиям это привело. — Наверное, — устало соглашаюсь с ней я и чувствую, как мои глаза всё-таки слипаются. Сквозь сон я ощущаю, что она укрывает нас вторым одеялом и сама прижимается ко мне, стараясь не разбудить. И мне снится безмятежно синее море, Мито, и тот день, когда мы в первый раз в жизни вместе с ней купались в нем, и как её волосы, подобно символу клана Узумаки вращались вокруг неё, когда она вращалась под водой. Сознание против моей воли отправляет меня туда, где я был так безмятежен и счастлив на самом деле. Но понимаю я это только сейчас, когда всё так поменялось. Но ведь такой сон хороший знак? Я не знаю, но я буду верить в это и стараться сделать всё, что от меня зависит, в надежде на лучшее будущее для других.--- ---
С Кэтсу я встретился через три дня и изложил ему требование, что Верховная Жрица Мито выставила перед ним. Он как всегда отнесся этому спокойно и по-философски. Мы сидели на берегу их острова и смотрели на море. Мост который строили Хьюга был почти завершён, остров ухожен, благоустроен, засажен по максимуму, и я даже немного позавидовал тому, какой Хьюга клан. Сенджу, конечно, тоже старались, как и остальные жители Конохи, но всё равно не так слаженно и активно, да и всегда находились проблемы, которые нас отвлекали от основного. От моих мыслей меня отвлек Кэтсу. Я повернулся к нему и в который раз поймал себя на мысли, что крайне непривычно видеть Узумаки с Бьякуганами. — Всё никак не свыкнусь, что ты пересадил себе глаза бывшего Главы Клана, — произношу я вслух, когда всматриваюсь в серебряные Бьякуганы брата Мито. — Того требовал их обычай, — пожал он плечами. — Да и что пропадать добру? Их глаза воистину уникальны, и теперь, когда через два года они наконец-то прижились, я скажу тебе по секрету, что доволен тем, что согласился тогда на это. Кстати, если получится, могу подогнать и тебе пару. Хочешь? — Наверное, пока не стоит, но за предложение спасибо, — меня даже смущает его щедрость. — Их глаза хорошо прирастаются, если у владельца достаточно чакры, а у Сенджу её хватает, так что тебе бы не помешало — быстрее справлялся бы с бумажной волокитой, — чуть улыбается он. — Я думаю, что такое количество бумаг — это временно. — Это всё твои предрассудки, которые ты принес сюда из своего времени и своей реальности, — вдруг заявляет он. — Хотя, местами они были полезны, и надо признать, без них ничего бы здесь так неплохо в итоге не получилось. — Возможно, — соглашаюсь с ним я, в уме прикидывая, что Бьякуганы были бы полезной вещью. — Смотри, — произносит он и пускает в глаза чакру, отчего они начинают подсвечиваться изнутри. — Глаза у Хьюга, оказывается, тоже могут эволюционировать, как у Учиха, только там принцип немного другой. Я в клановой библиотеке прочел! — Так тебя всё-таки допустили до неё? — я припоминаю, что Хьюга до последнего упирались. Потому что Хоть Кэтсу и самый сильный, и Глава, но как бы не Хьюга. — После полного приживления глаз и после моей женитьбе на жене бывшего Главы их клана, им пришлось — все обычаи соблюдены! Бьякуганы есть, я член клана Хьюга — Глава всё-таки, и как бы женат на Хьюга, хотя его жена мне и так по их обычаям отошла в подарок, — заявляет он. — И как Току тебя терпит? — удивляюсь я. — Она не против, что теперь — Первая жена, да и они как-то быстро поладили между собой, да и во многих кланах есть подобный обычай, так что ты опять со своими эмоциональными проблемами, Хаширама … или как там тебя на самом деле кликали? — Это не имеет значения, — я отвернулся в сторону моря и дал понять, что эта тема закрыта. — А как там, в твоем будущем? — вдруг спрашивает Хьюга. — Там действительно всё так плохо было? — Я бы не назвал то, что там происходило, хорошим, — отвечаю ему я. — Клан Хьюга, например, там с печатями и для них ничего не изменилось. Когда-то среди них был жив один человек, и я искренне его уважаю. Но он мертв. Он погиб. А сам клан…там больше нет таких, как он, и менять там никто и ничего не хочет. — Он хотел что-то изменить в своем клане? — аккуратно интересуется Кэтсу. — Да, — киваю я головой. — Он был племянником действующего Главы Клана, и он носил печать, будучи членом побочной ветви, и он хотел для своих людей иной судьбы, но там им было не суждено стать свободными. Забавно, что здесь это произошло благодаря тебе. Ты ведь из клана Узумаки, и у вас у самих были печати. — Вот потому, как только появилась эта возможность, и ты издал закон за «незаконность печатей и меток на шиноби», я и отправился туда — искоренять несправедливость. И я прекрасно могу понять тех, кто носил печати, ведь у меня самого они были до того момента, пока не удалось разорвать связь с Шинигами или кто он там был? — отвечает мне Кэтсу. — И я рад, что ты именно такой, какой есть. Другой, из нашего времени, и без твоих загонов, наверное, ничего бы не стал менять — просто бы не имел понятия, что есть такая возможность. Спасибо тебе за это. И за Узумаки, и за Хьюга. Хотя они и не мой клан, но никто не должен страдать. — Угу, — киваю я головой. А дальше мы говорим о других важных вещах, о мостах, о том, что кто-то тырнул рьё, хотя Кэтсу склоняется к тому, что они просто где-то затерялись, ведь у них в клане такое часто бывает. И я убеждаюсь, что не так уж Хьюга и добросовестно работают, и меня как-то отпускают переживания за то, что вперед мы движемся медленно. В голову закрадывается понимание: главное, что движемся к намеченной цели. И дорогу осилит идущий, так что все у нас будет в порядке.--- ---
Отплывая от острова Хьюга я ловлю себя на мысли, что я тут своим появлением изменил не только клан Сенджу, судьбу клана Учиха, и прочих, кто примкнул к нам. Так получилось, что изменение и спасение клана Узумаки коснулись через вот этого вот Кэтсу Узумаки еще и клана Хьюга просто потому, что я по факту развязал ему руки своим законом «против печатей на телах» и он пошел приносить справедливость в мир и наносить там порядок. И Хьюга узнали новую жизнь. Корабль несся вперед, устремляясь в сторону Конохи, а я даже не стал гадать, как в итоге может измениться этот мир. Да и зачем? Я всё равно это увижу! Главное, чтоб я смог осуществить задуманное, и это увидели Кин, Саске и Сакура — они, всё-таки, заслужили кусочек счастья.
