Цейки
20 декабря 2020 г., 06:40
Мьер Эссен оказался интересным собеседником. Несмотря на то, что говорить он мог только через Люми, Проводник старался запоминать новые слова и учился использовать их. По крайней мере, «спасибо» и «пожалуйста» он выговаривал сам, причём, довольно часто. От него Вир узнал, что портал в другой мир обнаружил вовсе не он.
– Мастер сказал, что на него напали, – суккуб бережно взял Мьера за руку, с сочувствием поглаживая ту. – Лисы-мародёры. Они хотели, чтобы он переписал под них реальность. А Мастер отказался… Его избили и, видимо, вышвырнули из мира.
– Переписал реальность? – Варез, с интересом слушавший историю, растерянно переглянулся с Гриммом. – Это как?
– Проводники пишут. Не могут не писать. И то, что они пишут, меняет этот мир… Не слишком сильно, но всё же.
– Почему бы тогда Проводникам не собраться всем вместе и не закончить войну на Хаяре?
Люми грустно покачал головой.
– Потому что невозможно переписать судьбу каждого. Это война всех против всех. И, изредка, с Римверой… Каждые две тысячи лет Богиня ведёт своих детей в бой за далёкие земли, чтобы мы, наконец, смогли жить вечно.
– И вы проигрываете?
– По легендам, мы побеждаем, но алчность демонов так велика, что Римвера гибнет, а мы так и не обретаем шанса переродиться. А потом этот покинутый богами мир восстаёт из пепла.
– Как?..
– Механизм богов. Такова их программа. И… некоторые полагают, что Хаяра нужна только для того, чтобы перезапускать этот мир. Я тоже так думаю, порой.
– Это звучит грустно…
Молодой человек вздохнул и бросил взгляд в окно. Может быть, их мир тоже существует для чего-то? Может, века спустя объявится некий «бог» и поведёт их в бессмысленный бой с кем-то, кто даже ничего плохого им не сделал?.. Его размышления прервал Мьер.
– Пожалуйста, – негромко попросил он, – пожалуйста?..
– Что такое? – Вир обеспокоенно повернулся к нему. Эссен что-то пробормотал на своём языке и виновато взглянул на суккуба.
– Мастеру неловко заставлять меня переводить каждый раз, но он просит разрешения переночевать здесь, у тебя. Он плохо себя чувствует и не уверен, что сможет сегодня куда-то пойти.
– А, это, – Варез улыбнулся. – Мне казалось, это вопрос решённый – я же всё ещё у тебя в долгу.
Острые ушки Люми мгновенно порозовели, а вместе с ними и он сам. Опустив голову, суккуб быстро смахнул с брюк несуществующую пылинку.
– Мне не стоило быть таким наглым. Ты спас господина, так что это я в неоплатном долгу у тебя. Ну и… ты сделал всё, чтобы доставить меня к Мастеру в целости и сохранности. Я не могу требовать, чтобы ты приютил нас, поэтому и прошу.
– Всё хорошо, – слова юноши тронули Вареза, и он даже погладил того по ярко-розовым от смущения ушкам. – Я правда буду рад, если вы останетесь. Кроме того, когда вы уйдёте, Гримм уйдёт с вами. Мне бы хотелось побыть с ним ещё немного.
– А нельзя переназначить хозяина снова на тебя?
– Нет, – соврал Вир. Как бы дорог ни был ему его пёс, он уже отпустил его. Вырванное из сердца болит долго, но уходит навсегда. Даже если бы тот вернулся, Варез не смог бы снова привыкнуть к нему. Гримм молчал. Наверное, понимал и разделял его чувства.
Мьеру и Люми он постелил в своей комнате. Пожелав обоим доброй ночи, Вир погасил свет и, сделав себе чашку какао с зефирками, вернулся в гостиную. Спать не хотелось. Включив компьютер, он без особого интереса окунулся в ночной чат: люди в комнатах спорили о выходе новой игры, обсуждали подготовку к Новому году и просто трепались о насущных проблемах.
«Вот живут и даже не знают, что их мир – не один-единственный…».
Виру даже захотелось поделиться с каким-нибудь случайным собеседником всем, что накипело на душе. Просто выговориться. И плевать, что он подумает – к утру они оба забудут об этом разговоре. Он уже даже начал присматриваться к людям в чате, пытаясь на глаз определить того, кто не уйдёт спать, как только он напишет в личные сообщения, но, вдруг остановился, поймав острое чувство дежавю.
***
В сети его звали Сбой Сети, и он был завсегдатаем ночных чатов. Спокойный и невозмутимый, он развлекался тем, что врывался в самый эпицентр спора, находя десятки аргументов против каждого оппонента. Острый на язык, начитанный и, кажется, слишком взрослый для подростковой тусовки, Сбой, изредка, проявлял человеческие черты, делясь интересной синемаграммой или музыкой. Иногда с ним даже удавалось душевно поболтать, и в те редкие моменты это был один из самых вежливых и понимающих собеседников. Но каждую ночь всё начиналось по-новой. Семнадцатилетнему Виру нравилось с ним общаться. Он был для него кем-то вроде кумира, но быть похожим на него почему-то не хотелось. Варез и сам толком не понимал, почему, но ему никогда не удавалось держаться с людьми так же высокомерно и отстранённо, оставаясь при этом кем-то, с кем хотелось бы продолжать общаться. О Сбое почти ничего не было известно: на аватарке у него стояла картинка с системным сообщением об ошибке, в друзьях было ноль человек, а репосты на странице выдавали в нём страстного фаната компьютерных игр. Но не более. Возраст, род занятий и даже город, в котором он жил, узнать никому так и не удалось. Никому, кроме Вира. Всё началось с того, что он потерял сознание на улице. Очнувшись на холодной земле, молодой человек не без труда поднялся на ноги. Мир вокруг плыл, и парень, покачиваясь, наугад брёл к остановке, чтобы немного посидеть и прийти в себя. – Пить надо меньше, – буркнул какой-то старичок, проходя мимо. Кажется, Варез нечаянно задел его плечом. Вир не в первый раз сталкивался с подобной реакцией, но, почему-то, именно в тот день это показалось настолько несправедливым и незаслуженным, что, едва он сел, молодой человек принялся гневно печатать в чат о несправедливости этого мира. Сбой Сети как раз был в сети. – И что теперь? Нам пойти и удавить за тебя какого-то прохожего? – ответил он на сообщение Вира. – Не будь ребёнком, тебе никто и ничем не обязан. Это звучало логично, но взбешённый таким обращением Варез немедленно направился к тому в личные сообщения. Сейчас, вспоминая об этом, он горел со стыда, но тогда парень настрочил несколько десятков сообщений, ругая анонима на чём свет стоит. Когда он устал от собственного монолога, Сбой прислал сообщение: «А чего ты хотел? Сочувствия? Можешь писать в чат – значит, жив. Если тебя это так волнует, я бы огорчился, если бы ты не вышел пообщаться вечером. И извини, что такой злюка сегодня – сам понимаешь, когда даже мать забывает про твой День Рождения, настроение на нуле». Вир, не ожидавший от него такой откровенности, мгновенно смутился и, бросив что-то вроде «С праздником!», поспешно закрыл телефон. Он не знал, что ещё ему сказать, а позже они не возвращались к этому разговору, продолжая иногда сталкиваться в чат-румах. Со временем общение в сети перестало быть таким интересным. Варез всё реже появлялся в ней, наслаждаясь жизнью офф-лайн. Сбой Сети и бесконечные споры между участниками забылись, уступив место тревоге перед экзаменами. Вспомнил он о нём случайно – удаляя спам из почты, Вир наткнулся на письмо с подтверждением регистрации в том самом чате. Не видя смысла оставаться там и дальше, он зашёл на сайт, чтобы удалить свой аккаунт. Каково же было его удивление, когда среди кучи непрочитанных сообщений, он увидел одно от Сбоя: «Хэй, ты там помер что ли?». «Нет, не помер. Просто наскучило тут сидеть», – ответил Варез. Не смотря на то, что сообщению было месяца три, Сбой Сети прочёл его практически мгновенно. «А, ну, удачи тогда. Чего зашёл?». Вир прокрутил ленту сообщений и обнаружил, что впервые списывался с ним ровно год назад. А это значит, что сегодня у Сбоя был День Рождения. «Тебя поздравить, – соврав без задней мысли, ответил он. – С праздником!». «Вау, хоть кто-то… Спасибо!». В этом «хоть кто-то» было столько одиночества, что Варез невольно вспомнил себя, лежащего на земле. Одиноко, тоскливо, обидно… Теперь его наезд на анонима казался неоправданным и практически жестоким. Немного подумав, он предложил: «Если будешь в Каттисе, давай встретимся?». «Я уже в Каттисе. Давай». Полтора часа спустя они встретились в торговом центре. Сбой Сети оказался почти таким, как Вир его себе представлял: крепкий, на голову выше него, в поношенной кожаной куртке со значками и длинными волосами, собранными в конский хвост металлическим «крабиком» с черепком. Именно таким Варез его себе и представлял, исключая одну маленькую деталь: Сбой Сети вне чат-румов звался Цейки Берг. И он был девушкой. Цейки была из семьи военных. Застенчивая из-за высокого роста и широких, почти мужских, плеч, в жизни она была не так смела, как в сети. Впрочем, это не мешало ей быть по-своему привлекательной и интересной собеседницей. И, честно признать, куда более приятной, чем в сети. Вир и не заметил, как их встречи стали почти ежедневными. Кроме тех дней, когда он готовился по экзаменам, он был с Цейки. Прямая и немного резкая, она не была ни мягкой, ни заботливой, но в её компании Варезу всегда было легко. Она могла часами говорить о компьютерных играх, научной фантастике, которую она поглощала том за томом, но больше всего ей нравилось говорить про небо. – Пойду в военную академию и стану пилотом, – частенько заявляла она. И, глядя в её чёрные, горящие энтузиазмом глаза, сомневаться в этом было трудно. В такие моменты она казалась Виру самой красивой девушкой на земле, и он, с замиранием сердца, любовался её пылающими от волнения щеками, робко накрывая её ладонь своей. Никогда прежде девушка не завладевала его сознанием настолько, чтобы после общения с ней, он ещё долго не мог отдышаться, чувствуя лёгкую дрожь в ногах. Никогда ещё он не бежал на свидания, рискуя полдня провести на скамейке с головной болью из-за подскочившего давления. Никогда прежде он не чувствовал такого глубокого уважения к кому бы то ни было. И именно это испортило всё. – Вот мы давно общаемся, – однажды завела разговор Цейки. – Ты меня уже неплохо знаешь. Как бы ты меня описал? – Ты умная, крутая, сильная и очень интересная личность. Всегда выручишь, поддержишь… – Не перехвали, – усмехнулась девушка, – я просила честно. – А я и говорю честно! – с жаром ответил Вир. – Ты всегда готова мне помочь, если что, с тобой очень здорово общаться… и ты самый настоящий друг! – Лучший друг? – улыбнулась Цейки. Глаза у неё вдруг стали серьёзные-серьёзные. Варез понял, что ляпнул глупость, и тут же, сгорая от стыда, ляпнул вторую: – Да. – Вот и здорово. Ладно, ещё увидимся, – Берг по привычке поцеловала парня в щёку. И хотя так она делала каждый раз, Вир почувствовал, что на этот раз они действительно прощаются.***
Допивая свой какао, молодой человек задумчиво пролистывал ленту новостей. Цейки действительно осталась его лучшим другом, к которому он, уже несколько лет, ничего не испытывал. Юношеская влюблённость прошла, оставляя только горечь и, излишне позднее, осознание: Его ошибка была только в том, что он позволил ей уйти.
