Диффузия

      — Это плохо. Это очень и очень плохо!              Граф сам не понял, когда успел вернуться домой. Тело кипело от нагрузки, пазухи жгло, а пальцы невольно сжимались. Похоже он летел так быстро, что сдавил себе железы.              Но далеко не это было проблемой.              Душа пульсировала и извивалась, а рога сковал холод. Зерно интереса закатилось глубоко внутрь и успешно проросло.              — Только не это, только не так! — Граф сполз по стенке и схватился за грудь. Кровь шумно пульсировала под кожей доставляя массу не самых приятных ощущений.              Хотя называть интересом испытываемые им чувства было нельзя. Очарованность, вот что это такое. И кем? Шайном!              — О, великие предки, как я мог оказаться в такой ситуации?              Случись такое с равным ему маре — хорошо, пара дуэлей и можно вступать в брак. Будь то средний или малый маре — тоже неплохо, их можно съесть, а оболочки использовать как украшение или как помощника.              Но Шайн?!              Мало того, что сам по себе противный, грубый и без чувства собственного достоинства, так еще и урод с нездоровой любовью к людям!              Что подумают другие правящие, когда узнают? Графа и без того за спиной осуждают за своевольность и горячий нрав, но подобное даже для него перебор.              — Так, тише, — успокаивал он себя. — Ты давно ушел из правящих, никто осуждать не будет. А если и будет, то им явно надоело жить.              Граф набрал полные пазухи воздуха и со свистом его выпустил.              Тьма с ними, с правящими. Ковену такое тоже может не понравится. Им конечно и не с таким приходилось разбираться, но границы не просто так существуют. Пусть их общество не столь целостно как у людей, но их влияния достаточно, чтобы… Так, стоять.              Граф похлопал себя по лицу и нормально сел.              Он сейчас рассуждал так, будто серьезно решил заключить с Шайном брак. Вот же глупости. Подумаешь, очаровал. Как будто мало маре способных на это.              И эта мысль заставила очнуться.              А ведь правда: подобных Шайну Граф никогда не видел. Что-то явно не сходилось. Как маре со столь низкой ценностью мог обладать такими навыками? И его неприязнь к сородичам… выглядит подозрительно.              Вскочив, Граф проплыл вперед и остановился на полпути: рога вновь сковало холодом, а жилы затряслись внутри.              — Я должен держать себя в руках, — повторял он. — Я крупный и не должен вести себя как глупая мелочь. Не должен!              Но не выдержал и схватился за рога.              — Саншайн, чтоб тебя! — закричал Граф. Он сам не особо понимал, чего хотел: съесть, убить или сдавить Шайна в объятьях. Или все сразу.              Пусть люди в шутку называли его дедом, но по меркам крупных маре Граф был весьма молод. Можно сказать, что он только начал свой путь. Шайн был очевидно меньше, но старше, пусть в его случае определить возраст трудно.              Обычно-то это делается по рогам, но они у Шайна…              Образ тонких и изящных костей, промелькнувших перед взглядом на жалкое мгновение, вновь всплыл в памяти. А еще эта уверенность, это нахальство. Эта сила.              — Что же ты такое, Шайн? — прошептал Граф.       

***

      Главным источником информации конечно был сам Шайн, но спрашивать у него напрямую Граф пока не решался. А идти к Ворже могло быть просто опасно. Потому первая заявка полетела в местное управление.              — Я проверила архивы по переписи, как вы и просили, но похоже маре Саншайн не состоит в ковене, — покачала головой девушка в приемной.              — Как странно, — удивился Граф. — Я думал, это обязательно для всех.              — Для всех новоприбывших, — поправила она. — Этот закон был введен в прошлом веке. Если интересующий вас маре старше или находится на индивидуальном обеспечении, то вам следует поискать информацию в головном отделе.              — В столице, — Граф скривился. — Хорошо, благодарю вас.              — Графир Вертае? — к нему подбежал другой работник. — Вы… вы искали информацию о Духе разочарования, верно?              — Верно, — качнул рогами тот. — Вам что-то известно?              — Вот, — запыхавшийся человек протянул ему бумагу. Взяв ее в руки, Граф с удивлением обнаружил, что это постановление, согласно которому Шайн считается агрессивным, аморальным существом склонным к совершению преступлений, а потому ему не только запрещено появляться в крупных городах, но на него даже не распространялись права на жизнь и свободу. Другими словами, по документам он был животным, которого можно убить, искалечить, продать, и все в рамках закона.              В самом конце стояла печать дома Нуаре.              — Сквома? — изумился Граф. — А ей какое до Шайна дело?              «Мне после случая со Сквомой вообще не хочется сородичей трогать», — вспомнились слова Шайна ранее.              — Не нравится мне это, — Граф встревоженно дернул рогами. — Позвольте уточнить, — он обратился к человеку перед ним. — Можно ли пересмотреть решение по этому делу?              — Мне это нужно уточнить, но в теории можно, если вы найдете для него поручителя и докажете его безопасность для людей, — протянул работник. — Мне подготовить для вас необходимые заявки?              — Да, пожалуйста.              Человек убежал, а Граф задумчиво склонился над бумагами.              Агрессивный и аморальный? Шайн конечно чудной, но опасным не выглядит. Напротив, он способен лечить людей. Случай с девочкой настолько впечатляет, что если бы люди об этом узнали, то к Шайну собралась бы орда желающих.              Что до Сквомы, то Граф был с ней знаком номинально. Конечно они дважды сцепились в дуэли на почве дележа территории, но это то, что люди бы назвали деловым разговором. Сквома запомнилась Графу как весьма ответственная и пожалуй излишне дотошная персона. Хотя странно ожидать иного от главы дома возглавляющего фармацевтическое производство страны. Печать с крылатой змеей можно найти практически на любом бутыле с лекарством.              Поэтому особенно странно, что Шайн с его-то способностями оказался в таком положении. Быть может Сквома хотела с ним сотрудничать, а он отказался? Странная какая-то месть выходит.              — Графир Вертае, — вернулся тот человек. — Сожалею, но Дух разочарования не может быть принят в ковен. Он является виновником погрома в столице в 231 году. На его счету сотни жертв.              Граф от изумления рога уронил.              — Постойте, вы про… о, кажется я помню, — он задумчиво прищурился. — Эпидемия кристаллии. Кажется, в тот же год была создана прививка. Об этом говорили все, но что-то я не припоминаю какое-либо отношение маре к этой трагедии.              — Так говорят документы, — пожал плечами человек.              — 231-й год от великой войны, — Граф пошевелил рогами и посмотрел перед собой. Эта дата не была для него пустым звуком, ведь накануне он оставил пост правящего. Тогда в столице в целом было неспокойно, а другие правящие грызлись за освободившиеся территории. То есть в теории да, они могли упустить момент, когда Шайн условно мог устроить погром. Но тогда почему его не поймали и не уничтожили, если он столь опасен?              — Я не знаю, — растерялся человек, когда Граф задал ему этот вопрос. — Я знаю лишь то, что есть в документах.              — То есть они не освещают этот момент? — продолжил Граф.              Работник побледнел как лицом так и цветом.              — Вы правы, — протянул он, когда от и до просмотрел все бумаги. — Быть может, у нас просто отсутствуют нужные копии.              — Возможно ли такое, что на Шайна просто свалили вину? — Граф угрожающе качнул рогами.              — Простите, не в моей компетенции обсуждать подобное, — окончательно сжался человек, а Граф понял, что уже переходит черту.              — Прошу меня извинить, — он отдалился. — И благодарю за помощь.              Значит, действительно нужно посетить столицу.              Убедившись, что расписание позволяет, а цирковые без него справятся, Граф отправился в путь. Семья много раз просила его пользоваться транспортом, но зачем, если по воздуху надежнее?       

***

      Нельзя сказать, что у Графа была какая-то неприязнь к столице, вовсе нет, он по-своему ее любил. Но несколько воспоминаний портили картину. Скажем, те же обстоятельства его ухода.              С его последнего визита здесь многое изменилось: дома укрылись камнем, бараки снесли, а по улицам теперь ползали забавные механические звери. Стало больше света и какой-то торопливости. За людьми не угонишься. Но что осталось неизменным, так это холодный воздух и обилие разноцветных стекл вокруг. Что-что, а красота и изящество всегда были в почете.              Граф поправил мех на одежде и пролетел вдоль центральной улицы.              Границы территорий тоже изрядно сдвинулись: там, где раньше были знакомые метки, теперь стояли новые дома, но чувству направлений это не мешало. Нужно лишь остановиться, раскрыть пазухи и прислушаться. Ага, все верно, осталось позвать хозяина этих земель.              Не успел Граф подумать об этом, как рогов коснулось знакомое бархатное присутствие, и следом из-за крыш показалось белое пятно.              — Графи-и-ир! — проурчало оно.              — Варахиил! — Граф радостно затрещал в ответ.              Пятно спорхнуло с крыш и на ходу изменялось, превращаясь из огромного размером с дом дикого маре, в более дружелюбную ручную форму. Но даже так Варахиил был ростом почти два этажа.              — Как приятно тебя видеть! — белый маре быстро приблизился и сдавил Графа в крепких объятьях. Люди на улице с удивлением таращились на эту картину.              — И я рад! — Граф охотно обнял в ответ. — Как ты тут, дружище?              — Потихоньку, — ласково муркнул он. — Как раз заканчиваю обход, а тут вижу, твои ветви торчат.              Граф хихикнул.              — Давай в гости! — Варахиил дружелюбно округлился. — Мне столько тебе нужно рассказать!              Ну как тут отказаться? Особенно, когда тебя приглашает такой маре. Собственно, о нем.              Варахиил Бланки — самый крупный, сильный и наиболее влиятельный среди правящих, их негласный лидер, а так же единственный, с кем Граф сохранил теплые отношения. Их связь можно было назвать дружеской, но сам Граф воспринимал его скорее как наставника, а так же того, кому можно доверить любую мысль. Но главное — Варахиил был самым милым и дружелюбным существом с чудесным обволакивающим до самых жил фоном и не менее чудесным мягким шубком, который люди часто принимали за полноту.              — Послушай, Хиль, — начал Граф, когда Варахиил закончил делиться новостями. — У тебя ведь среди супругов есть… необычные, верно? Как вышло, что ты их выбрал?              — Каждая моя куколка особая, — с гордостью протянул тот. — Знаешь, можно сказать, что я не выбирал: я их как видел, так сразу понимал, что хочу в супруги. И, конечно, брал.              — И тебя не волнует шепот за спиной?              — Ха! — Варахиил затрясся всем телом от смеха. — Если бы меня это волновало, то я бы не был тем, кто я есть, — он перевел на Графа взгляд. — Если выбранный тобой маре действительно тебе приглянулся, то бери не задумываясь. Мнения других, особенно злых и завистливых тебя волновать не должно.              — Я… — Граф потупился. — Все не так просто. Ему отказано в регистрации в ковене. И я…              — Граф-Граф, — остановил его Варахиил. — Ты прекрасно знаешь, что как только ты поглотишь его, то и регистрация уже будет не нужна. Это же касается лишь тех, у кого нет постоянного покровителя. Другое дело, если покровитель есть.              — Покровитель есть, но он не из наших, — Граф недовольно прижал рога.              — Тогда тем более нет причин откладывать, — Хиля зажмурил несколько глаз и спустился на крышу своего особняка.              — Ему покровительствует Вор Жизней.              Это имя заставило Варахиила застыть. Он неспешно обернулся и сощурил все глаза кроме центрального.              — Вижу, — его голос стал глухим. — Дело и правда серьезное.              — Да, но дело далеко не в Воре, — Граф твердо встал на ноги и поднял голову. — Я хочу узнать, какое отношение Сквома имеет к моему маре.              Сказал, а сам мысленно осекся. Граф не то чтобы правда хотел так называть Шайна… справедливости ради, он бы вообще никак не хотел его называть, но допускать сомнение в словах и действиях — значит показывать себя слабым.              — Сквома? — удивился Хиля.              — Да, — Граф сверкнул глазами.              — Графир, — Варахиил недовольно покачал головой. — Разум — наше главное сокровище. Не теряй его, — немного помолчав, он укрылся мягким цветом понимания.              Это значило лишь то, что он согласен помочь.              — Спасибо, Хиль, — Граф дружелюбно качнул рогами.              — У меня к тебе тоже просьба, — протянул Варахиил, на что Граф удивленно встопорщился. — Подберешь новые наряды моим куколкам?              — Для тебя что угодно, дружище! — засмеялся тот.       

***

      — Новый супруг — это всегда так будоражит, — усмехнулся Хиля. — А у тебя это впервые, могу представить твой клокот.              — Клокот — это мягко сказано, — смущенно протянул Граф, когда рассматривал ткани. — Сиреневый, немного белого и нужен акцент. Хиль, попроси подать бумагу, я сделаю тебе несколько набросков.              Варахиил махнул рукой, и слуги тут же засуетились.              — Меня всегда восхищал твой вкус, — муркнул он. — Особенно то, как ты подбираешь цвета.              — Без этого невозможно писать хорошие портреты, — Граф улыбнулся и в несколько точных движений очертил на бумаге силуэт. — Смотри, многослойный подол хорошо подчеркнет величие, а рога можно украсить лентами.              — Великолепно, — вздыбился Варахиил. — Мне не терпится это увидеть! — он взволнованно махнул хвостом, и один из его работников привычным движением увернулся.              Граф хихикнул.              Для маре в целом не свойственна разносторонность, потому такие как они были особенно ценны: способные не только стоять в рамочке, как сказал Шайн, но и выполнять множество различных работ. Увлечения редко способствовали изменению статуса или положения, но их наличие неплохо помогало установлению крепких связей. Так общее восхищение людской культурой стало тем, что позволило Графу и Варахиилу сдружиться.              — Хм, какой интересный фон, — Граф присмотрелся к одной из супруг Хили — чудесной шестиглазой змее солнечно-желтого цвета.              — Рад, что ты заметил, — Хиля довольно округлился. — Она единственная, кому я оставил несколько капель разума. Поэтому у нее такой проникновенный взгляд и нежный фон.              — Получается, — Граф оглядел других супругов, которых у Варахиила всего было четыре. — Остальные пусты?              — Конечно, — кивнул Хиля. — Но не волнуйся, я тщательно берегу их воспоминания. Ничего не пропало зря, — он сгреб их в охапку и с большим удовольствием обнял.              «Если я заключу с Шайном брак — его ждет такая же судьба», — с ужасом подумал Граф, но Хиле показал улыбку.