Диффузия

      Он чувствовал себя под такой защитой, какой не испытывал даже рядом с Воржей. Это было особое чувство, чувство покоя и отдаленности, чувство, что больше никто и никогда не причинит тебе вред, не причинит боль, стоит лишь полностью отдаться этой силе…              Шайн резко открыл глаза.              Он не понимал ни того, где он, ни как сюда попал, ни почему вообще пребывал без сознания. Страха не было. Была странная ломка во всем теле до самых рогов. Как если бы он лежал с похмелья. Одна беда: он же не пьянеет.              В следующее мгновение Шайн с ужасом понял, что за что-то зацепился рогами. Точнее его рога что-то держит… нет, сжимает? О-о-о, нет, только не говорите, что…              — Ты пришел в себя? — Граф приподнялся, наконец отцепившись своими рогами от его, и посмотрел с заботой. — Доброе утро. Люди же так говорят, да? — он глупо приподнял ветви бровей.              Шайн отскочил в другой угол кровати. Стоп, кровати??? Они что, переспали?              — Нет, мы не сливались, — Граф усмехнулся и поправил сползший свитер, продолжая лежать на боку.              — Я что, вслух сказал? — Шайн прижал рога и огляделся. Выглядит как обычная комната: кровать, тумбочка, шкаф с книгами. За окном светло. Видно уголок циркового шатра. А, теперь все ясно. Почти. Сам Граф был в своей обычной одежде, только без вуали и обуви; Шайн оглядел себя: тоже все на месте кроме плаща — тот висел на вешалке у шкафа.              — Нет, очень громко думаешь, — Граф тепло хихикнул. — Шайн, как ты себя чувствуешь?              Тяжело сказать, как. Тело плохо слушается. Какое-то онемение. Неприятное чувство.              — Я ничего не понимаю, — Шайн попытался встать, но передумал и сел обратно. — Я не помню, как оказался здесь. И почему мы лежали в обнимку… Что ты со мной сделал?              — Ничего я с тобой не делал. А вот ты вполне, — Граф оттянул воротник свитера, демонстрируя укус на плече. Шайн узнал очертания своих зубов и растерялся окончательно.              — Так, что вчера было? Или сколько я здесь? — он вновь осмотрел себя, ощупал: нет, никаких свежих ран, порезов или повреждений. Все старое и давно зажившее.              Граф покачал рогами и вновь улыбнулся.       — Ты здесь всего ночь. Но учитывая сколько моей крови ты поглотил, я думал, что ты будешь без сознания побольше. Она ведь вызывает паралич, — Граф вновь хихикнул. — А вчера… Вчера я победил Сквому в дуэли и позвал тебя отпраздновать это.              — ЧТО? — Шайн вздыбил рога и посмотрел круглыми глазами.              — Ну… люди ведь празднуют, когда побеждают. Я решил, что это хороший повод дать тебе свою кровь, и…              — Стой-стой-стой, помедленнее, — дождавшись тишины, Шайн продолжил. — Давай сначала. Ты дрался со Сквомой. Зачем?              — Она бросила мне вызов, я этот вызов принял.              — Э-э-эм, ладно, — Шайн чуть успокоился и сел ровно. — Почему ты дал мне кровь? Но что важнее: как я вообще согласился? Или ты заставил меня?              — Нет, все было добровольно, — удивился Граф и сел на колени. — Ты мое предложение не сразу принял, но согласился, когда узнал, что это полностью избавит тебя от тяги к Сквоме.              — О, а вот это звучит здраво… СТОЙ, — медленно подняв взгляд, Шайн чуть приоткрыл рот. — Ты просто дал мне себя укусить, оберегал, пока я был не в себе и ничего мне не сделал. Серьезно?              — Ну-у-у, — Граф глупо улыбнулся в сторону.              — Что ты сделал?              — Снял с тебя шапку.              — И все?              — И погладил тебя.              — И все?              — Я вернул шапку на место.              — Точно все?              Граф растерянно кивнул.              — И ты не хочешь попробовать мою кровь в ответ? — Шайн яростно пилил его взглядом.              — Хочу, но не стану делать это против твоей воли, — сделав жест похожий на вздох, Граф закрыл глаза.              — Ты очень странный маре, — прищурился Шайн.              — И я это слышу от тебя? — Граф улыбнулся.              — Я — это отдельный разговор. Ты вроде как считаешься нормальным.              — Пхах. — На это Граф лишь добродушно пожал плечами. — Раз мы здесь, то я точно нормальным не являюсь. И знаешь, я на самом деле очень рад этому: я ни с кем не чувствовал себя так свободно. Ты как человек, но все еще маре, ты все понимаешь, но думаешь совсем иначе. Я не перестаю удивляться.              Шайн хотел возразить, кинуть какое-нибудь обидное замечание или подколку, но замер и уронил руки себе на колени. Как человек… он столько лет стремился к этому, почти жаждал, но из уст сородичей это всегда звучало как оскорбление. И тут впервые в жизни другой маре восхитился этим. Быть может, Граф такой же как и он? Тоже любит людей и просто не понимает или не знает, как с ними обращаться? Хех, в таком случае он обратился по адресу!              — Хм. Думаю как человек, говоришь…– Шайн заговорчески оскалился. Стоит начать с малого по людским меркам. Нет, не с общения и узнавания друг друга — это Граф и так умеет, а с первого контакта. — Тогда… Разрешишь поцеловать тебя?              — Да, конечно. Но не думаю, что в этом будет какой-то…              Договорить Граф не успел: Шайн тут же притянул его голову к себе. Желание было спонтанным, да, Шайн и сам понимал, что возможно в этом нет никакого смысла, просто захотелось. Тем более что разрешили. Так почему бы не попробовать?              Граф замер, приподнял кончики рогов и округлил глаза. Его лицо тоже было фальшивым, потому Шайн сразу отмел все варианты обычных невинных поцелуев — Граф все равно не поймет — и запустил внутрь язык. Забавно, что анатомия у него хорошо исполнена: пусть зубов и нет — было бы странно — была имитирующая их пластина, вполне четкие нëбо, линии челюсти, а главное — язык, точнее два. И похоже это тоже тентакли. Интересно.              Шайн прижался сильнее, чувствуя, как Граф неловко зашевелил языками в ответ, чуть касаясь, а затем вновь отступая назад.              У него был такой странный, но очень мягкий вкус. Далеко от вина и кислот, нечто, что хочется назвать… сладким? Люди на вкус соленые. Хочется еще. Смешно с собственных мыслей — это действительно то, как бы думал человек. Маре бы такой: о, хорошая кровь, хочу высосать ее до дна и лишить ее обладателя любого волеизъявления, потому что проигравшему не положено думать, ха-ха!              Они подались назад, растянув меж ртов сплетенные языки.              Граф смотрел удивленно, но был воодушевлен, а Шайн же напротив растерялся: это было намного лучше, чем с людьми. С людьми нужно аккуратно — лишь касаться самым кончиком, ведь легко навредить, легко закрыть воздух, а здесь… Здесь можно не сдерживаться.              Как-то само собой они вновь сцепились: Граф явно вошел во вкус и целовал сам. Хах, можно ставить рог на отсечение, что если б у Графа были зубы — откусил бы. Собственно, да, об этом.              Шайн толкнул его на подушки, а после сел в область таза. Граф даже не успел ничего спросить, как замер с открытым ртом: Шайн с хрустом надкусил себе пальцы, а после совершенно наглым образом потянул Графа за языки.              Смысл этого действия был сложен и прост одновременно: чтобы обучение прошло успешно и в полной форме, то без связи не обойтись. Слов можно лить сколько угодно, но ничто и никогда не заменит вкуса чужого знания.              Кровь стекла вниз, извиваясь перьями зеленого пламени. Мгновение, и капли исчезли в темноте рта.              Зрачки Графа медленно расширились.              Обмен состоялся. Другие маре вряд ли бы остановились на этом: для полноценного брака этого слишком мало, но для первого раза — достаточно. Хотя, он и Граф в браке. О не-не-не, лучше рога отсеките; то что происходит сейчас и так переходит все границы.              — Ох, — тяжело протянул Граф, привлекая к себе внимание. — Если кто-то скажет, что у тебя слабая кровь — я ему лично рога выверну.              Шайн заинтересованно опустил взгляд. Хах, под ним лежит в прострации пусть и бывший, но все же правящий, который имеет немалый вес в ковене и считается одним из сильнейших маре в стране. Занимательное зрелище, Розили знает в этом толк. Зараза, так и хочется продолжить и насладиться вовсю. Собственно, зачем отказываться, если выпал такой шанс? Вряд ли найдется второй такой маре, который позволит творить с собой что вздумается.              — Гра-а-аф, — проурчал Шайн, склонившись. — Я знаю, как приспособить наше тело под людское удовольствие. Хочешь, научу?              Вместо ответа, тот вновь потянулся с поцелуем.              Что же, будем считать, что это «да».              Шайн принял поцелуй и в несколько резких движений стащил с Графа часть тряпок и раскрыл брюшину: там его ждали десятки извивающихся плотно лежащих друг к другу янтарных тентаклей. Чудесный вид. Шайн поймал одну и вытянул. Полупрозрачная, с кольцами светлых сухожилий и красивым косым срезом коготка на кончике. Упругая и массивная, толщиной примерно с большой палец взрослого человека. Толще, чем у Шайна. И кажется длиннее. Даже завидно. Не зря Граф из крупных, это сразу видно, пусть он и весьма молод — его нутро еще нежное, податливое, точно только-только отросшее. Шайн посмеялся внутри себя — он не раз совращал свежесозревших девушек, но чтоб дело дошло до такого же маре… Жизнь удивительная штука.              Вторя своим мыслям, Шайн игриво надавил пальцем на место среза. Сейчас все закрыто, как и положено, но если применить немного силы, то можно получить любопытный результат. Граф что-то протянул, попытался встать, но вскрикнул и рухнул обратно — Шайн забрался пальцем внутрь. Щупальце дернулось, затряслось, другие быстро обвились вокруг рук Шайна, тем самым лишь прижав его к себе. Воспользовавшись ситуацией, он запустил Графу в живот собственные тентакли. Встревоженное и испуганное естество Графа крепко обвилось вокруг его такого же полупрозрачного, но зеленого. Шайн охнул, не ожидав столь массивного сжатия, но двинулся ближе, буквально ложась всем телом. Они с Графом вновь оказались лицом к лицу. Новый поцелуй был лишь вопросом времени.              Его цвет стал таким красивым. Наивное ожидание, легкая россыпь удивления, переливы теплой взаимности.              Шайн жадно впился Графу в лицо, руками скользнув к его рогам и сдавил их, а тентактями закопошив у него внутри. Реакция была забавной: Граф испуганно чирикнул, вытянул рога и руки, в то время как его щупальца ответили на движение и сами потянулись вверх. Их было много, они извивались, сочились нежной слизью в неловких, аккуратных движениях. Предки Графа вряд ли занимались таким, а значит у него нет никакого представления о том, что маре могут не только атаковать друг друга и насильно выпивать кровь, но и вполне мирно доставлять удовольствие. Удовольствие сравнимое с откладыванием семян в Ко-оа — оазисы жизни. Да, именно так это должно быть в норме: тентакли просачиваются сквозь мягкую почву, зарываются так глубоко, насколько это возможно, а затем по ним проталкивается семя, что немного крупнее щупальца. Впервые это неприятно — ранние семена часто жесткие, а мышцы слабые, на это может уйти много времени. Зато в момент, когда семя покинет кончик и уйдет на дозревание в продородную землю, хочется кричать от счастья.              Жаль, на Саравее нет таких мест. Нет Ко-оа. Но чувства можно воссоздать.              Граф издал череду свистящих звуков, когда Шайн спиралью обвился вокруг нескольких его тентаклей и ритмично потянул их на себя, то отпуская, то хватая вновь. В ответ Граф задрожал, раскрыл рот и сильнее вжался в Шайна. Одурманенный кровью, загнанный в угол, но одновременно открывающийся новым ощущениям он не знал куда деться, извивался всем телом, пытался вырваться и вместе с тем подавался навстречу. Шайн охотно ему в этом помогал. Они смешивались, пусть только физически. Связь крови еще слаба и ненадежна. Она передает лишь знание о том, что бояться нечего.              Шайн довольно проурчал, когда поймал особенно приятное касание. Скользить по чужому нутру оказалось настолько интересным опытом, что он в серьез задумался над тем, чтобы как-нибудь это повторить. Что ж, если Граф не будет против, то почему нет?              Цвет удивления, опасения, непонимания. Такой чудный коктейль из самых разных отблесков. Словно помутнение, которое раскрывает суть вещей настолько глубоко, что кажется сущим бредом. Словно тягучая мысль, словно большое и бьющее, терпкое желание, что с каждым движением лишь глубже врезается в сознание, делая его сочным и податливым, позволяя принять в себя все больше.              Чувство чего-то плотного рывками поползло вверх. Шайн даже отвлекся, чтобы взглянуть на происходящее. Как он и ожидал — некоторые щупальца Графа набухли и по ним потянулись семена. Зрелые и склизкие с крошечными завихрениями, что виднелись через полупрозрачную оболочку. Такие милые, притягательные… и до ужаса аппетитные. Шайн резко одернул себя от таких мыслей. Если он поглотит семя Графа, то это будет равносильно выпиванию концетрата его крови, чем семя собственно и является. Тогда брака не избежать. Да уж, вместе с девственностью потерять еще и голову в первую совместную ночь (пусть на улице день) будет максимально иронично.              Если держать себя в руках, то ничего не произойдет. Вести, контролировать процесс, делать его понятным и стройным, медленно поднимать темп, слушать ритмы тела и нагло менять их русло, выбивая из чужого горла новые чудные ноты. И новые цвета. Граф и в правду почти пел: он стрекотал, свистел и щелкал, он надрывно трещал не способный выдать ни одного людского звука. Со стороны может показаться, что это свистят сотни и сотни полуночных жучков, и свист этот столь громкий, что удивительно, почему еще никто не ворвался в комнату.              Шайн крепко сжал чужие плечи и выгнулся. Осталось совсем немного помочь Графу, а после отдалиться, чтобы процесс подошел к концу. Как только это произойдет, Граф уже не будет прежним, он захочет вновь это повторить. Это лучший из наркотиков, а главное совершенно безобидный, если знать меру.              Раздался странный булькающий звук и Шайн с любопытством опустил голову: Граф лежал с широкими зрачками, мелко дрожал, его рога извивались в такт движениям, ветви бровей шелестели, а языки вывалились наружу. Звук раздался вновь, заставив Шайна буквально подскочить: несколько семян вместе с окружающим их соком брызнули ему в живот и похоже увязли где-то среди множества половых пузырей. Граф прострекотал финальную трель и обессилевший развалился на кровати.              Мда, немного не угадал со временем.              Шайн раздвинул петли своих щупалец и попытался вытрясти все лишнее. Это оказалось не так просто. Похоже что-то еще и приклеиться умудрилось. Главное сразу почиститься, чтобы потом проблем не было, а то еще заползет куда не следует, потом рога отвалятся.              Несколько штук упало на кровать, а одно из семян попало обратно в раскрытый живот Графа. Ему с этого ничего не будет — таки собственная кровь вреда не причинит. Не должна по крайней мере.              И пока Шайн копошился и активно пыхтел, Граф пошевелил бровью, немного рогами, а после медленно открыл глаза, слепо глядя перед собой.              — Шайн? — позвал он, с трудом понимая, что происходит. — Что ты дел…              — Ща, погоди, я чутка занят, — не задумываясь ответил тот.              Граф проследил за его действиями, а после с ужасом увидел, как из Шайна вывалилось рыжее семечко.              — Во, это вродь последнее, — Шайн уложил тентакли в своем животе, закрыл его и натянул безрукавку. — Вот, теперь я все. Чего хотел?              Граф раскрыл рот, явно собираясь что-то сказать, но тут же взвыл, закрыл лицо руками, свернул рога в ракушки, и мелко-мелко задрожал. Кажется даже заскулил или что-то в этом духе. Его действия, а так же его вопящий от смущения цвет были весьма исчерпывающими, Шайн даже прыснул в кулак со смеху — он как-то забыл о том, что для обычных маре откладывание семян это как бэ очень интимный процесс. Возможно даже интимнее, чем сбрасывание шкуры. Что-то на уровне естественной нужды у человека или чего-то схожего. Обычно-то если нет Ко-оа, но семена откладывают чисто механически, когда заканчивается их срок пребывания в теле. Как срок годности, ха!              — Ну, подумаешь кончил, с кем не бывает? — отмахнулся Шайн. — Не волнуйся, ты научишься это контролировать.              Слушать Граф был явно не в состоянии. Шайн понимающе покачал головой. Сам он не то чтобы хорошо помнит, при каких обстоятельствах отложил свои первые семена, но хорошо усвоил, что в людей это делать нельзя — это вызывает отравление, а после они умирают. Хорошо, если не в муках. Когда человек умирает в муках — его цвет становится таким острым и противным, что тошнит. Людская боль вообще штука странная, хотя оргазм тоже являясь по сути болью — на вкус весьма и весьма приятен. Оргазм у Графа, если для маре это слово вообще применимо, был очень даже ничего. По встряске на каждое отложенное семя. Вкусно. Главное не пристаститься к этому на радостях.              — Знаешь, ты отложил довольно много семян, неужели так долго сдерживался? — Шайн с любопытством взял семечко и покатал его меж пальцев. Оно сияло и переливалось на свету. — Или тебе было настолько хорошо? Если да, то почту за комплимент. Сам понимаешь, единственный маре, с которым я могу развлекаться — я сам, ха-ха.              Граф что-то пискнул, а его цвет перешел в сторону откровенной паники.              — Та расслабься ты, — усмехнулся Шайн. — Больше я точно ничего с тобой не сделаю. Если сам не попросишь конечно.              Почему Граф до сих пор с ноги не отправил его в полет за такие фразочки — загадка. Возможно, и вправду понравилось, просто паника все перекрывает. А возможно он настолько в шоке, что даже не рассматривает такого варианта.              — Что, уже не такой смелый и уверенный? — оскалился Шайн и приблизился. — А ведь я всего лишь приласкал тебя. Только представь, чему еще я могу тебя научить, — он медленно отвел руки Графа в сторону и поймал его взгляд. — Ты познаешь наслаждение не доступное простым маре. Его будет столько, что ты захлебнешься в собственной страсти, ты будешь сгорать от удовольствия, ты сможешь пить людского счастья столько, сколько сам пожелаешь. В твоих руках будет власть над своим и чужим телом, будет власть над самым сокровенным из желаний. Лишь доверься мне, стань моим, а я открою тебе запретные знания… — Шайн резко замер, запоздало осознав, чьими словами только что говорил. — О темнота, мне надо меньше общаться с Воржей.              Граф раскрыл рот, помедлил, опустил и поднял брови, а затем вновь заглянул Шайну в глаза. Его цветов было столько, что еще немного и стены в комнате пропитаются насквозь.              — Я… не очень понимаю, о чем ты, — медленно протянул он. — Ты… хочешь меня?              Шайн с такого вопроса слегка так растерялся.              — Я это скорее по инерции сказал, но от слов своих не отказываюсь. Да, я не против проводить вместе время, только кровью своей меня кормить больше не надо, а то знаю я, чем это грозит, — он усмехнулся и подался назад, разглядывая открывшийся на раскрытое тело вид. — Знаешь, а ты очень даже ничего.              Граф пошевелил брюшиной, вздрогнул в осознании, и тут же ее закрыл. Шайн взорвался смехом.              — Ну, я рад, что ты пришел в себя. Относительно по крайней мере, — он улыбнулся и встал. — Сейчас я вынужден откланяться — итак задержался у тебя больше положенного. Боюсь, если останусь еще на час другой, то Воржа спасибо не скажет. Надеюсь на твое понимание и увидимся позже! — Шайн поклонился на прощание и направился к дверям, прихватив с вешалки свой плащ.              — Д-да, — кивнул Граф, закрываясь одеждой. — Увидимся.              За дверью Шайна ждал небольшой сюрприз: лестницы не было. Комната просто висела в стене над другими этажами. Удобно. Не для людей конечно. Люди сновали где-то внизу, занятые своими людскими делами. Шайн пожал плечами и направился к выходу.              Что-то внутри звало его назад.