Диффузия

      По официальным данным в Имирикане проживают порядка десяти тысяч свободных маре и примерно столько же поглощены Котоко. Поэтому когда Лазурин подняла информацию об аномалии множественных рогов, то она не расчитывала найти много примеров. Но удача оказалась на ее стороне: помимо Шайна было известно еще пятеро. Четверо из них уже скончались, но пятый был жив и даже согласился выйти на контакт.

***

      Десять глаз — десять разных человек. На каждом по медальону, на каждом лежит взгляд.       Марган пошевелил рогами и немного размял плечи.       Конференция в разгаре, три глаза смотрят на выступающего. Он хорош собой, он красиво говорит, он очарователен. Столь же очарователен, как и его ложь.       Веки опустились сами собой.       Человек делал все правильно: показал личный пример, убедил в полноте ощущений, предостерег, что не каждый сможет повторить. В его голове идея, в сердце вера, а в душе желание. Но сколь бы не были чудесны речи, сколько бы он не нахваливал товар — на столе всего лишь бесполезный хлам.       Марган дал сигнал. Его глаза поблагодарили человека, уточнили имя и отправили домой. Теперь домой могут идти и они. Сегодня глаза больше не важны. Кроме одного. Того, чей путь лежал через сады и мосты, чья карета на крыльях из тока и пара летела по солнечным улицам. Марган все это видел. И пусть он сам уже второй день не покидал покоев, пусть ждал прямо здесь у зашторенных окон, но он видел и знал все, что знали и видели его глаза.       Десять глаз — десять человек, десять доверенных лиц. Те, кому дана возможность видеть других людей так, как видят маре. Марган был рад поделиться этим. Тем более, что он сам не всегда способен видеть лично, даже когда очень хочется.       Глаз вышел из кареты, поприветствовал слуг и направился по коридору вверх. Дальняя комната, рельсы на стенах, длинные ковры и прибитая мебель. Они поставлены особым образом и служат важной цели. Все в этом доме особое: от рабочих, которых ищут по всей стране и обучают в частных школах, до хозяев, ради которых возвели это здание без лестниц и порогов. Точнее, ради одного из них.       Дверь открылась, и Марган развернул коляску.       — Ксал, — улыбнулся он и раскрыл руки.       Оксалат радостно вздохнул, закрыл за собой дверь и пошел навстречу. Марган видел самого себя из глубин красного кристалла на его шее и посмеялся со своего уставшего лица. Неужели всего одно собрание смогло так вымотать?       — Марган, — ласково проурчал Ксал и обнял его. — Как прошел день? Что нового сегодня узнал?       — Я видел как цветет ливерет. Цветки размером с мой кулак, представляешь? — Марган пальцами очертил цветок. — И цвет сочный-сочный, как солнце с белыми пятнами.       — О, ливерет, — удивился тот. — Это кто у нас так далеко на юг забрался?       — Кажется, там было жарко, да, — улыбнулся Марган. — Мой глаз закрыл себя тканями, но ноги оставил босыми. Чудак, скажи?       — Чудак, самый настоящий! — рассмеялся Оксалат и встал позади коляски. — Ты не против прогуляться в саду? Тебя там ждет сюрприз.       — Неужели ларлисы проросли?       — Нет, но тебе все равно понравится.       Двери раскрылись, и Марган сощурился от ударившего в глаза света. Но не успел он порадоваться теплому дню, как по спине пробежала дрожь — тут чужак. По фону казалось что маре, но было в нем что-то едкое, склизкое и колющее. Словно не маре, а какой-то зверь. Марган удивленно склонил голову — Ксал не из тех кто станет приглашать неизвестно кого. Может просто гость особый? Или инженеры создали новый артефакт? Лишь бы ничего не взорвалось, как в прошлый раз…       Оксалат вывел коляску на каменную дорожку, а сам едва ли не светился от предвкушения. Из его сбивчивых ощущений и мыслей Марган разобрал лишь то, что Ксал сам не очень понимал, что их ждет, но расчитывал получить… лекарство?       Он все еще хранил надежду поставить Маргана на ноги. Как же не хотелось вновь его расстраивать.       Чем ближе была обвитая цветами беседка, тем тревожней становилось. С дорожки Марган разглядел синюю прическу Лазурин Ирр. Он узнал ее — она одна из докторов в областном центре. Накануне она давала заявку на посещение и пришла явно не одна. Среди листьев и цветов виднелось что-то зеленое, что Марган не сразу приметил. Колеса стукнули о мраморную плитку беседки, и прохладная тень коснулась лица. А рога буквально растрещались от тревоги.       — О, здравствуй, Марган! — подскочила доктор, — Я хочу тебя кое с кем познакомить.       Зеленый гость, что скрывался по ту сторону куста показался на глаза.       Это действительно был маре. Но маре такой, словно его вывернули, нарезали и сшили как было. Расслаивающийся фон, перескоки частот, дрожащая на грани болезненного аура. На лицо все признаки неправильных рогов.       Этот маре и сам не был в восторге от того, что находился здесь. И испытывал примерно те же чувства омерзения и отвращения. Но в отличие от Маргана он спокойно парил. Даже больше того: внешне он словно вообще не испытывал никаких неудобств от своей… особенности.       — Марган, познакомься, — во всю улыбалась Лазурин, — это Саншайн, трехрогий маре. Саншайн, это Марган, четырехрогий.       — А мы пришли болячками мериться? — покосился Шайн.       — Ладно, оставлю вас одних, — почти пропела Лазурин. — Вам точно есть что обсудить, а мне нужно поговорить с Оксалатом, — на этой ноте она покинула беседку. Марган проводил ее взглядом, а затем вновь повернулся к гостю.       Тот нецензурно выразился, после чего добавил:       — А я думал, это мне досталось по самые рога. Ну ты даешь, дружище, на каких соплях ты держишься и насколько они дорогие?       Марган оглядел Шайна с ног до головы, и опустил рога.       — Саншайн, значит, — он сложил перед собой руки. — Маре, который спрашивает о цене. Интересно. Я обхожусь дорого, это так. — Марган говорил спокойно и мягко. — Сколько же в таком случае стоишь ты?       — Э, — опешил тот и укрылся цветом оскорбленности и негодования. — Я тебе не зверушка на витрине, чтоб мою стоимость оценивать!       — Вижу, — Марган вновь всмотрелся в Шайна. Тот будто бы и не пытался ничего скрыть. Как листья на воде мелькали воспоминания, скованность, послушание и подчинение. Полная отдача себя другому. Потому Марган сделал закономерный вывод: — Нельзя продать то, что уже продано.       — Что за… ты мысли читаешь? — еще сильнее встопорщился Шайн, вытянул рога и принял боевую стойку.       — Мысли? Нет, просто вижу, — грустно усмехнулся Марган и пошевелил рогами. — Ты задорный и шумный маре, но глубоко несчастный внутри. Знаешь, про таких как ты говорят, что потерял когда-то каплю, а теперь и моря мало, чтоб вернуть утраченное.       — Хах, ладно теперь мне даже любопытно. — Голос у Шайна был заинтересованный, а фон стал мягче. — Скажи еще что-нибудь интересное!       — Можно и интересное, — неспешно протянул Марган. — Фон говорит о тебе следующее: ошарашен встречей и заинтересован одновременно, базовые эмоции ровные, значит подобные встречи тебе не в первые. Твое внимание приковано к коляске, значит удивлен не многорогостью, а вытекающей из этого особенностью. Верхние эмоции работают как у людей, значит тоже общаешься в основном с ними.       — Пф, скукота, — Шайн закатил глаза. — Не, я конечно уважаю твою наблюдательность, но…       — Наших сородичей боишься, потому что кто-то тебя ранил, и раз рана до сих пор болит, значит это был тот, к кому ты испытывал сильные чувства.       — Э! — возмутился Шайн.       — Предположу, что поэтому сейчас ты общаешься только с людьми, ведь они не способны навредить тебе. Но задета старая рана, значит кто-то из маре вновь тобой заинтересовался, а ты…       — Заткнись, слышишь?       –… боишься и вместе с тем очарован. Этот маре действительно смог тебя покорить.       — Тебя сейчас по полу собирать будут, если не заткнешься, — Шайн вздыбил рога и опасно приблизился.       — А иначе что? — Марган откинулся на спинку и сощурился глаза. — Сломаешь мне ноги, чтоб я ходить не мог?       — Смотрю, жизнь тебе не дорога, хотя было б странно, будь иначе, — Шайн покачал головой. — Вот же сучара, скажи спасибо, я калек не бью.       — А твое здоровье, как вижу, в порядке, кроме, разве что, ментального, — Марган наблюдал, как Шайн пылал со злобы.       — Я смотрю, ты совсем прибитый, — он прижал рога к голове.       — Другие тут и не выживают, — Марган развернул коляску. — Хорошо, закончим с любезностями. Следуй за мной, есть разговор.       Шайн тут же изменился в лице и растопырил рога.       — Ты меня сейчас на что проверял вообще? — крикнул он, поспешив следом.       — Проверял? Нет, скорее просто смотрел, что ты за создание, — Марган пожал плечами. — Считай, привычка. Постоянное наставление моих глаз оставляет след.       — Ага, профдеформация, знаем — плавали, — усмехнулся Шайн и закинул руки за голову. — Ладно, что за разговор?       — Мой человек считает, что ты можешь поставить меня на ноги. Я так не думаю, но из уважения попытаюсь. — Марган остановился у клумбы и принянул к себе один из цветков. — Расскажи, пожалуйста, как ты справляешься с многороговостью.       — Прям так я тебе все и выложил, — Шайн сел в воздухе и подпер рукой подбородок. — Что мне за это будет?       — Хм, судя по цвету, это не твоя настоящая эмоция, а заученный жест, — Марган отвлекся от клумбы и внимательно посмотрел на Шайна. — О деньгах пусть говорят люди. Что может заинтересовать тебя?       — Охох, а кто мне только что мою жизнь расписывал? — рассмеялся тот. — Давай сам читай.       — Интерес. Вещи. Люди, — Марган перечислял то, что видел. — Увлечения. События. Удовольствие, — он замер, подбирая следующее слово. — Безумие?       Глаза Шайна наполнились хитрым огоньком.       — Интересный ты, однако, маре, — Марган даже приподнял рога. — Хорошо, я могу попробовать.       — Вот теперь мне нравится наш диалог, — Шайн улыбнулся. — Не волнуйся, приятель, я обо всем позабочусь!       — Хм, — задумался Марган. — Нас не представили друг другу как следует. Я Аммоний Марганец Ан’ной, рад знакомству.       — Саншайн Дух Разочарования, — кивнул тот. — Аммоний Марганец? А почему не перманганат?       — Неплохо, — восхитился Марган.       — Я образованней, чем выгляжу, — хохотнул Шайн. — Чувствую, нам будет весело!       — Взаимно.

***

      Цирковые были в ужасе, когда Граф рассказал им о своих планах.       — В правящие? Ты серьезно? — первым не выдержал Циркон. — Зачем?!       — Только так я могу получить Шайна в супруги, — Граф не стал скрывать от семьи истинных причин.       — Это благородно, что ты идешь на жертвы ради любви, но разве это того стоит? — подала голос одна из старших женщин.       — Вы люди, и я не надеялся на ваше понимание, — Граф немного нервно взмахнул рогами. — Но я согласен с тем, что это не самый подходящий путь. Мне следовало бы просто съесть Шайна, но в таком случае я могу погибнуть от рук его покровителя.       — Деда, пожалуйста, не ешь никого! — тут же запротестовали дети.       — Ладно, ты вернешься в правящие, но что будет с нами? — продолжил Циркон.       — Вы моя семья, и я в любом случае буду о вас заботиться, — кивнул Граф. — И вы все еще нужны мне для возвращения статуса.       — Ты не находишь, как лицемерно это звучит? — заорал молодой мужчина из рабочих. — Говоришь о заботе, а сам хочешь использовать нас!       — Люди, вы придаете моим словам искаженный смысл, — Граф немного погрустнел. — Я вижу ваши гнев и страх, но не понимаю, чем они вызваны.       — Тем, что ты бросаешь нас! — заорал кто-то из толпы.       — Разве мое возвращение в правящие означает отречение от вас? — искренне удивился Граф. — Я не вижу связи.       — Граф, — Циркон постарался придать своему голосу как можно более спокойный тон. — Здесь мало кто согласится стать частью правящей семьи. Век назад мы страшно обожглись и память об этом еще сильна.       — Выходит, не я вас бросаю, а вы меня? — несколько небрежно уточнил Граф.       Толпа немного притихла.       — Графир, — грубо позвала одна из бабушек. — Брось эти глупости и оставайся с нами. Нечего тебе в правящих делать.       — Люди, попрошу вас не указывать мне, — в глазах Графа появились опасные огни. — Я понимаю тех, кто боится изменений, но тех, кто им противится — презираю. — Он гордо поднял голову. — Цирк останется моим домом и я буду покровительствовать всем, кто живет в нем. Тех, кто мне поможет, я благославлю, а тех, кто хочет уйти — держать не буду. Но пусть помолятся черной луне те, кто решит мне мешать, — в его голосе появилась настоящая угроза.       Люди лишь обреченно склонили головы.

***

      — Хе-хе-хе, ладно, это было неплохо! — довольно просвистел Шайн, опускаясь к земле. — Ну, ты конечно оторва, уважаю!       Слуги тут же обступили их, помогли опуститься и прикатили коляску.       — Сам не ожидал, честно говоря, — Марган держался за спину Шайна так крепко, как мог, а когда сел, то вцепился в подлокотники.       — Марган! — Оксалат выбежал навстречу, на ходу путаясь в ногах. — Марган, как ты?       — Я в порядке, Ксал, — спокойно протянул тот нервно дергая рогами при этом. — Все хорошо.       — Ахах, дыши больше! — улыбнулся Шайн. — Так, держи, — он протянул зеленую стекляшку. — Захочешь потусить, зови, а я полетел.       — Да, давай, — кивнул Марган.       Не дожидаясь ухода гостя, Оксалат резво повез Маргана в дом, а как только закрыл за собой дверь, то уставился на него с крайним любопытством.       — Впервые столько событий за один вечер в моей жизни, — улыбнулся Марган.       — Так, пусть тебя сначала врачи осмотрят, а потом подробно мне все расскажешь, — Ксал повез его в кабинет к медикам.       — Как скажешь, Ксал.