Диффузия

      — Воржан, Воржан, ты не поверишь, с кем я сегодня познакомился! — Шайн влетел в комнату, но никого не увидел. — Странно… — сказал он сам себе и прижал ладонь к плечу, посылая мысленный сигнал. — Воржан, млужий ты сын, ты где?              «Я в подземельях Афари и в доме моей супруги. Что-то срочное?» — раздалось в голове.              — А, эм, да нет, я просто удивился… — Шайн прижал рога к голове. — Когда вернешься?              «Не скоро».              — Тьмать… — Шайн закатил глаза и наигранно выпустил из пазух воздух. — Ладно, как скажешь, братишка.              А затем он убрал ладонь, снял плащ и сел в воздухе. Плечо немного зудело после разговора, и Шайн поднял руку, чтобы рассмотреть как следует.              Печать на коже выглядела темнее, чем обычно. Фигура треугольника с тремя овалами внутри и кучей линий их связывающих. Воржа говорил, что это знак его создателей. Точно такой же символ носил он сам, а так же ставил на своих важнейших контрактников, чтобы поддерживать связь и давать им дополнительные силы. Шайн гордился этой печатью, ведь она означала, что он ценен и важен для Воржи.              Так же как Воржа важен для него.              Ведь если бы не братишка… Братишка…              Каждый раз так. Каждый проклятый раз. Стоит остановиться, убрать улыбку, разжать ладони и чуть приглушить напускное веселье, как разум начинало разрывать. Мысли, глупые и безобразные. Старые привязанности, мелкие детали, поганые идеи о том, что быть может стоило тогда подобрать другие слова, не давить, не торопиться…              Может она бы не отвергла? Будь Шайн чуть умнее, будь мудр и опытен как сейчас, смог бы он ее уговорить?              Теплый и чарующий цвет Сквомы все так же горел по ту сторону зрачков.              Нет-нет-нет, к тьме все это!              Встряхнув головой и рогами, Шайн вскочил, потянулся и посмотрел по сторонам.              — Хим, — он вновь послал сигнал, но на этот раз по осколку своей крови. — Ты занята? Мне очень надо прожжужать тебе уши.              «Ахах, как раз с заданием заканчиваю. — Голос у нее был уставший, но довольный. — Если чуть поможешь, то я вся твоя.»              — Ловлю на слове, Хим, ловлю на слове!       

      ***

             — Я пролетаю мимо обрыва, в шутку предлагаю Маргану сигануть, а он взял и согласился! У него даже цвет как уголь стал, настолько он сам с себя в шоке был. А я что, я ничего, я сиганул. Ох, он орал, му-ха-ха-ха! — отчасти наигранно, отчасти всерьез рассмеялся Шайн.              — Там бы любой орал, — покивала Хим. — Помню, как мне пришлось спрыгнуть с высокого берега. Не будь там воды, я бы погибла.              — Вода, бр-р-р, — сморщился Шайн. — Я хоть и знаю, что люди дружат с водой, но какая же это мерзость.              — То, что вы едите друг друга — мерзость для нас, — Хим пожала плечами. — А что не так с водой? Она вроде не кусается.              — Ха, очень смешно. — Возмущению Шайна не было предела. — Она еще как кусается. Особенно ледяная и кипяток. Отдельное слово для чрезмерно кусачей воды, обожаю ваш язык.              — А, тут согласна, даже возразить нечего, — Хим улыбнулась и села на небольшом холме. — Смотрю, у тебя налаживаются отношения с сородичами. Молодец!              — Чего? — Шайн на нее даже покосился от возмущения. — Слышь, ты чушь не неси.              — Ну как же? — она хихикнула и посмотрела на него с задором. — Ты с Графом гуляешь, а тут еще одного в копилку друзей закинул. Глядишь, и будешь проводить с ними больше времени, чем со мной или Алюми.              — Ха! Чтоб какие-то маре были мне милее вас? Да не в жизнь! — Шайн вздыбил рога от возмущения. — И вообще, один раз переспал и один раз на спине прокатил — это еще ничего не значит.              — Разве? — Хим приподняла бровь. — Я не настаиваю, что бы ты с ними встречался или что-то в этом духе. Я в целом не знаю, как вы строите отношения. Но неужели дружба — это что-то недопустимое?              — Маре строят отношения одним способом: сжирают друг друга. После такого остается лишь бездумная оболочка, если и ее маре-победитель не решит сожрать. Я пока еще в своем уме, как видишь. — Шайну этот разговор был до боли неприятен.              — Понятно, — она укрылась цветом растерянности и желанием избежать конфликта. — Кстати, да, всегда хотела спросить: а к Ворже ты пытался подкатить? Она ведь тоже весьма привлекательна.              Шайн глупо улыбнулся.              — Обижаешь, пытался конечно. Рога потом болели до следующей линьки. Воржа мне тогда еще заявил, что его не для любовных игрищ создавали. А сам-то, оп, и женой обзавелся! И она у него тоже ничего такая вкусная!              — Порой мне не ясно, ты озабоченный или просто придурошный, — процедила Хим.              — Ой, одно другому не мешает, — Шайн нагло оскалился, а затем они оба не выдержали и до слез заржали.       

      ***

             Насилие порождает насилие.              Люди говорят: пожелай зла, и зло зашевелится под твоей кожей.              Было бы неплохо, прими оно такую понятную и осязаемую форму.              Сквома заползла в свой кокон в глубине поместья и ее тут же стошнило. На стенке среди линий скорлупы расползлись комки слизи, отслойки костей и пятна лимфы. Впрочем, тошнотой этот процесс нельзя назвать. Скорее избавление от результатов внутренних разрывов.              Следом Сквома сжалась и впилась когтями себе в грудь.              Несколько капель крови Шайна, и боль вновь притупилась. Приходилось экономить и растягивать насколько то возможно, принимать только в самых крайних случаях…              Зажмурившись и опустившись на дно кокона, Сквома бесшумно взвыла. Она успела забыть, какого это, страдать и обгладывать себя, но не выдавать ни цвета, ни звука. Слишком легко она привыкла к доступности Шайна, к его заботливой незримой поддержке.              Шайн.              Он должен ненавидеть ее. Обязан. Пусть ненавидит, пожалуйста! Пусть перестанет думать о ней с лаской!              Свет Мечты…              Сквома набрала полные пазухи воздуха и наполнила кокон влажной взвесью своей крови. Яд. Чистейший яд. Одновременно безвредный, но в тоже время дикий и трескучий в самом своем основании.              Насилие порождает насилие.              Пусть ненавидит. Пусть считает ее монстром. Что угодно, лишь бы он не узнал правды. Лишь бы не захотел помочь. Не захотел спасти…              Ведь тогда он сам тоже падет.              Сопокорность между ними горела вопреки всему. Связь, связавшая их однажды, продолжала выть и сжигать до глубинных жил.              Шайн, все было хорошо, пока ты не был зрел. Твоя наивность подкупила, твоя нежность казалась бесконечной. Тебя, глупую личинку, хотелось защитить. Но затем в тебе проснулись взрослые желания, и ты все испортил.              Сквома сузила глаза и вжала голову до скрипа.              Шайн, ты ведь понимал, что тебя захочется съесть? Зачем ты вызвал ответный зов? Глупый, никчемный, поганый и такой необходимый.              Чудесный Шайн…              — Как вы и просили, хозяйка, — утром следующего дня слуга привел Сквому в серый лабораторный бокс и указал на стеклянные емкости. — Здесь мы собрали все доступные пробы.              — Ответ от Хнаи пришел? — она взяла бумаги и скользнула взглядом по печатям.              — Да, леди Хная выслала вам несколько опытных образцов. Они под синей, зеленой и черной бирками.              — Замечательно, — Сквома кивнула. — Попрошу надеть маску, человек. Вам ни к чему дышать моей кровью.              — Как скажете, хозяйка. — Слуга тут же скрыл лицо массивной многослойной тканью вымоченной в спирте и закрыл глаза очками с липким краем.              Пусть все действия будут совершаться в изолированном коробе — Сквома не могла допустить даже шанса на то, что принадлежащий ей человек мог пострадать. Эти вечные дети были для нее тем единственным источником света, какой стоило защищать. А страдают пусть только маре.              В том числе она сама.              Ее мутно синяя кровь наполнила мерный стакан и вспенилась от приближения приборов. Капля коснулась кончика лакмусовой бумажки, и Сквома с негодованием отметила, как сильно упала кислотность без регулярной связи с Шайном. Значения вернулись к показателям крупных маре. Оно на самом деле к лучшему. Возможно так лекарства будут работать лучше.              Слуга внимательно следил за ее действиями, подавал расходники и покорно молчал. Его цвет отдавал чувством взволнованности, непонимания, но вместе с тем верности долгу и глубокого почитания.              Прости, человек, что сегодняшний опыт посвящен не вам. Сквома была глубоко убеждена, что именно людей следует ставить на первое место в любом вопросе. Но если боль не позволит работать, то не выйдет служить вашему благополучию.              Это суть и смысл правящих маре — представлять интересы людей. Поэтому Графу с самого начала не было места среди них. Для него люди лишь придаток, развлечение, скот, который можно бросить на растерзание своему изменчивому настроению. Был человек и нет человека, что с того? Ничтожество, которому повезло созреть сильным.              Капля отправилась в следующую емкость.              Это пренебрежение, это наплевательство с его стороны бесило до порванных жил. Так еще теперь он посмел забрать себе Шайна.              Капля. Капля. Смена расходника и распечатывание нового инструмента.              Нельзя недооценивать людей. Хоть они и кажутся слабыми, но прокусить могут сильнее любого зверя. И похоже своих людей Граф вновь настроил против себя. Дурачье.              Очередное лекарство попало на пробу ее крови. Кровь вспенилась и свернулась.              Граф — эталон худшей формы эгоизма.              — Запиши результаты, — Сквома посмотрела на слугу и тот кивнул. — Ненаркотические анальгетики не дали результата. Опиоидные дают незначительный эффект, но разрушают кровяную структуру. Синтетические материалы предоставленные Хнаей дают умеренный эффект, но так же ведут к разрушению структуры. — Сквома очертила взглядом пробы, вытянула руку, и вся еще живая кровь вернулась под ее когти. Мертвая и свернувшаяся уже не представляла опасности.              — Нужен маре? — печально обронил слуга точно прочитав ее мысли.              Сквома промолчала.              Все верно, дорогой человек, маре нужен маре.              — Хозяйка, вы в порядке? — он укрылся цветом беспокойства и растерянности.              — Не волнуйся обо мне, — она постаралась придать своему голосу как можно более отстраненный вид. — Закончи отчет и отправь его Хнае.              — Слушаюсь. — Прижав к себе документы, слуга быстрым шагом покинул бокс.              Сквома закрыла глаза и уткнулась в стекло короба.              Ничего-ничего. Это страдание пойдет ей только на благо.              А с Графом она разберется немного позже.       

      ***

             Варахиил был немало удивлен подобным заявлениям.              — Разумеется я с радостью поддержу твое возвращение, — проурчал он, поглаживая прильнувшую оболочку супруги. — Но что же так повлияло на твое решение? В последнее время ты откровенно сам не свой.              — Я знаю, как это выглядит, дружище. — Граф уселся поудобнее в шелковом кресле и провел рукой по его переливающейся всеми красками ткани. — И от тебя я скрывать правды не буду: такого условие Вора. Они назвали просто непостижимую сумму для Шайна, и видится мне, что то не было преувеличением. Шайн в самом деле необычайно ценен.              Все пятнадцать передних глаз Варахиила уставились на Графа в скрипучем ужасе и даже казалось бы его пустая супруга проявила схожий цвет.              — Графир! — с возмущением и каплей отвращения возмутился Хиля. — Где твое благоразумие?              — Не спеши, Хиль, а немного послушай. — Граф сохранял спокойствие и легкость. — В момент, когда я попросил Вора о дуэли — они поставили против меня Шайна. И вопреки ожиданиям Шайн одержал надо мной победу.              Ужас в лице и цвете Варахиила стал еще гуще. Он как никто другой знал о силах и возможностях Графа, равно как и о том, каков он в дуэлях.              — Я тебе конечно верю, но слов моих это не прерывает, — от эмоций голос Хили прибавил в низких нотах. — Ты отдаешь себя в услужение темному отродью будто сброшенный покров. Неужели ты совсем себя не ценишь?              — Я ценю себя, Варахиил. Потому и не служу Вору, хоть они и предлагали. Наше соглашение другого рода, — Граф дружелюбно качнул рогами и по привычке улыбнулся.              — Мне тревожно за тебя, мой друг, — Хиля сказал это так тихо, будто не желал, чтоб его услышали. Затем он поднял одну из рук, и блуждающие тут и там люди резво подошли к нему. Считанное мгновение, и вот слуги унесли как всех его супруг, так и сами удалились, оставив с Графом наедине.              Казалось, что этот белый перламутровый зал без лишних лиц засиял еще ярче. Графу такое было по душе.              — Графир, — строго протянул Варахиил. — Я желаю познакомиться с тем маре, жизнь которого ты так забвенно ценишь. Быть может тогда я все пойму. А не пойму, так уберегу тебя от беззаветной глупости.              — Он удивит тебя, не сомневайся! — Граф позволил себе задорно протрещать на манер людского смеха. — Ведь меня он удивляет почти каждую нашу встречу.              — В таком случае я буду ждать, — кивнул Хиля. — Что до твоего возвращения в правящие… С чего планируешь начать?              — Хочу заручиться поддержкой дома Мелодита и Атлантиссы, — Граф покачал пальцами в жесте перетекающих весов. —Со Сквомой вышло скверно, но я уверен, мне удастся отвоевать у нее мои старые территории.              — Столица порядком разрослась с твоего ухода. Мой тебе совет: поговори с властями города. Возможно они пойдут тебе на встречу и ты заполучишь в покровительство новые районы. Впрочем, место для жизни найти всегда можно, особенно таким как мы. — Хиля усмехнулся и показал цвет хитрости и озорства. — Что куда сложней — выцепить себе любовь людей. Но чтобы ты не решил — с этим я тебе не помогу. Не во вред себе, сам понимаешь.              — Конечно, Хиль. Одного твоего одобрения уже достаточно, — Граф подался вперед и позволил Варахиилу обнять себя.              Так гораздо лучше, чем в одиночку.