Диффузия

      — ВОРЖА! — заорал Шайн, когда ворвался в комнату и наконец обнаружил эту наглую золотую рожу. Еще мгновение назад Воржа мирно сидел в воздухе, копался в своих виртуальных панелях и качал босыми ногами, но теперь он замер как ослепленный и смотрел на Шайна круглыми глазами. Но не успел он и рта открыть, как Шайн продолжил: — А НУ ЖИВО ГЛАДЬ МЕНЯ!              Бровь Воржи медленно приподнялась, а рука чуть оттолкнула виртуальную панель и похлопала по коленям.              Шайн не заставил себя ждать и мигом повис на ногах у Воржи как брошенный шарфик. Тот молча оценил ситуацию и в уже более привычной манере начал гладить и почесывать Шайна. Получив желаемое, Шайн наконец расслабился, зальстился, подставлял под руку голову и довольно застрещал.              Воржа же тяжело и слегка недоуменно выдохнул.              — Шайн, я тебя бесконечно ценю и уважаю, но во имя лун и моих создателей, пожалуйста, прекрати так делать. — Воржа не скрывал негодования в голосе. —Ты каждый раз меня до черноты пугаешь.              — Ой, кто бы говорил, — в перерывах между трещанием и посвистыванием отозвался Шайн. — Когда ломается твой код ты меня пугаешь ничуть не меньше.              — Нашел с чем сравнить, — Воржа от души почесал Шайна по спине и похлопал его по макушке. — Эх… Вот как я могу на тебя злиться? Сначала гадишь, потом ластишься, вот кто ты после этого?              — Твой главный любимчик конечно же! — Шайн, насколько то вообще позволяло его тело, свернулся калачиком. Выглядело смешно, а ощущалось еще смешнее. Воржа не выдержал и усмехнулся.              — Ты же мой любимый питомец, — он вновь погладил Шайна и чуть его приобнял. — Самый славный и самый наглый маре каких мне только доводилось встречать.              — Хи-и-и! — тот продолжил восторженно трещать.              Но совсем скоре счастливый треск утих, свист стал глуше, а движения пронзила тяжелая скованность.              — Шайн… — Воржа приподнял его голову и заглянул в лицо: Шайн улыбался и смотрел с обожанием, но из его глаз текли зеленые как его кровь слезы. Не теряя ни секунды, Воржа положил его подбородок себе на плечо и позволил обнять себя так крепко, как Шайну только было нужно, а сам продолжил мирно поглаживать его по голове.              — Братишка… — прошептал Шайн, а его рога болезненно сжались.              Воржа никогда не спрашивал, что случилось, никогда не пытался искать проблему и тем более не настаивал на ее решении. Когда он понимал, что Шайну плохо, то просто позволял уткнуться в себя и дарил столь драгоценное утешение. И пусть сам он каждый раз как заведенный повторял, что это все ради контакта — Шайн знал и чувствовал, что Воржа искренне переживал за него и старался помочь по мере сил.              Поэтому только ему Шайн позволял видеть себя таким.              — Желаешь сопроводить меня на следующей вылазке? — мягко спросил Воржа, когда Шайн притих.              — Пх, спрашиваешь еще, — тот отстранился, стер с щек слезы и улыбнулся. — Конечно, братишка. Ради тебя что угодно!

***

      Обход контрактников проходил в обычном режиме: Воржа смотрел по своим маячкам у кого как состояние, а если что-то смущало, то приходил лично и наблюдал из тени.              Только один раз вышло не по плану: какой-то не слишком трезвый тип пристал к ним на улице. Такое редко, но бывало, когда люди видели их в скрытом состоянии. Шайн не растерялся, заглянул в голову, быстро нашел там самый страшный образ из возможных, и, не сдерживая улыбки, обернулся в глазах типа́ его матерью. Образ покойной, но все такой же сварливой, грубой женщины, что всю жизнь смешивала всех с грязью и особенно собственного сына так напугал мужчину, что тот попятился, вжал голову и как побитая мошка быстро-быстро убрался восвояси.              Воржа от души посмеялся с этой сцены. А Шайн был только рад поднять ему настроение.              — Какая прелесть, у нас здесь обманщик, — насмешливо протянул Воржа, когда проверял информацию на очередного контрактника.              — О, — приободрился Шайн. — Давай-давай сюда! Что мне с ним сделать? Наслать кошмары? Замылить голову? А, знаю, я тут трюк новый выучил. Еще думаю над названием, но пока оснановился на варианте «бесконечный сон».              — Каков принцип? — Воржа выглядел заинтересованным.              — Так, ща, смотри, — Шайн взлетел перед ним и немного попрыгал, стараясь сконцентрировать в своих руках как можно больше крови. Затем он создал перед собой иллюзию. — Я понял, что восприятие времени людьми строится на внутренних процессах в теле и поступающей извне информации. И если исказить чувство тела, а мозг заставить ловить чрезмерное количество ощущений, то человеку начнет казаться, что прошла куча времени. Хотя на деле ничего особо не изменилось. Во-о-от, что скажешь?              — Звучит замечательно, — кивнул Воржа. — Что по приложенной силе?              — Хи-хи, — Шайн от восторга задрожал рогами. — Это так же просто как ткнуть в глаз!              — Чудесно. В таком случае, — торговец одним щелчком переместил их в комнату контрактника. — Приступай.              Указанный человек спал, а значит лучше случая покрасоваться перед братишкой не придумать. Шайн как следует встряхнулся и создал дымку своей крови, окрасив комнату зелеными переливами.              Внутри сна все тоже было зеленым. От осенней зелени, полуденной тени и поросшей водорослями воды. Идеальная середина между летней синевой и холодной белизной зимы. Человек же в форме маленькой личинки плескался на берегу. Образ беззащитности и беззаботности. Взгляд в момент, когда все было хорошо.              Шайну даже как-то не по себе стало от увиденного. Меньше всего ему хотелось вторгаться в этот чудный маленький мир… Но подвести братишку хотелось куда меньше.              Мысль, крошечная иллюзия, и вот рядом с человеком садится такой же ребенок. С зелеными глазами.              — А ты смешной, — пропищал Шайн. — Мама тебе не говорила, что врать не хорошо?              — Никому я не врал, — возразил тот. В его глазах перед ним был его лучший друг.              Пространство сна шло рябью.              Воспоминания, мысли, старые обиды.              — Ты обманщик, — сказал Шайн в образе его жены.              — Замолчи, достала, — отмахнулся человек.              Дрожит вода, гниют листья. Перед взглядом открылся пустырь, уголь от старых деревьев, а вдали спал город без единого огонька в окнах.              Человек опустил взгляд на руки и ужаснулся их сухости и сморщенности.              — Вы предали мое доверие, — на этот раз Шайн принял образ самого Воржи. — Можете не врать, мне все известно.              — Это не так! — закричал человек.              — Это так. — Шайн в точности вел себя как Воржа. Голос, манера речи, даже мельчайшие движения. — Я желаю наказать вас, но прежде послушаю, что вы скажете.              — Это не моя вина! Не я это начал! Кха… — человек согнулся пополам от вспышки боли. — Вы… Вы навязали мне этот контракт!              — Как интересно, — Шайн подпер голову ладонью. — В чем еще вы меня обвините? В собственной жажде наживы, полагаю? Или собственной некомпетентности?              — Нет, я не… — человек закашлялся, а из его рта посыпались зубы с ошметками десны. — Я не… Пощадите! — с трудом ворочая языком взмолился он. — Я был обманут, я не хотел… Кха… не хотел… — с его губ сочилась кровь.              — С чего бы мне идти вам на встречу? Вам нечего мне предложить. У вас нет ни денег, ни сил… — Шайн надменно сверкнул зрачками. — Ни времени, чтобы что-то исправить.              Человек не способный больше говорить повалился на серую землю и заплакал. Его кожа на глазах осыпалась, а кости ломались под собственным весом.              «Мне… — успел он подумать в последние секунды. — Так жаль.»              И сон обратился сплошным слепым ничто.              В таких случаях говорят: проснулся в холодном поту. Шайн не очень понимал причем тут холод, но выглядел человек как после укуса воды: дрожащий, съежившийся и совершенно обезумевший от страха. Но что Шайн точно мог сказать, так это то, что перегруз нервной системы хорошо сказался на моральном компасе этого зашуганного человечка. Идти против Воржи ему точно больше не захочется. А значит, задание выполнено.              — Не совсем то, что ты описывал, но вышло хорошо, — сам Воржа был весьма доволен. — Молодец, славное представление!              — Хи-и-и, — Шайн вновь задрожал рогами от удовольствия. — Ничего, я еще доведу этот прием до ума.              — Очень хорошо, Шайн. За это я тебя особенно ценю, — Воржа похлопал его по плечу, а после они продолжили обход.

***

      Оставшиеся дела у Воржи значились в виртуальном формате, потому он вернулся домой и продолжил копаться в своих панелях. Шайн остался с ним и, как полагается уважающему себя питомцу, разлегся рядом головой вниз.              Конечно хотелось смотаться куда-нибудь, украсть еще чулок или просто хорошо провести время, но были причины для такой задержки.              В Ворже ластились подозрительные изменения. Ярко-металлический матовый вкус смазывался холодным блеском и медленно приближался к вибрирующей нервозности.              Шайн пока не был уверен, к добру ли это, но подобное заставляло его беспокоиться.              Как говорил сам Воржа, Шайн работает на него в качестве специалиста по разуму и сознанию широкого профиля. Или говоря проще — мозгоправ. А вправлять мозги этому золотистому придурку особенно поначалу приходилось ой как часто.              Все, что следует знать о Ворже, так это то, что он вечно разбивает сам себя в погоне за наилучшим исполнением контракта. Умом он понимает, что пребывает в форме живого человека, но душой он все еще видит себя неубиваемой древней машиной.              Дурак. Что еще добавить?              Шайн прищурился, лежа в воздухе напротив Воржи и гипнотизируя его взглядом. А эта тварь работала, что-то там писала, высчитывала и не чесалась.              Так, что по цветам? Они у Воржи имитировали человеческие, но в том-то и дело, что только имитировали, а не соответствовали полностью. Потому разбираться приходилось едва ли не на ощупь. И если с вибрирующей нервозностью еще более менее понятно, то как трактовать блуждающее остальное? Загадка. Равно как и то, возможно ли это в принципе перевести на человеческий язык? Шайн даже задумался. Люди ведь не мыслят такими категориями.              Когда первые исследователи маре начали шевелить своими великими (нет) мозгами, то способность видеть цвета они назвали звучностью. Очень логично, да. Впрочем ни звуком, ни цветом это… чувство? Ощущение? Информация, во, универсальное слово. Так вот, ни звуком, ни цветом, ни чем-либо понятным человеку эта информация не является. Равно как сила ощущать температуру или направление гравитации непонятна маре              Шайн даже рога прижал от слишком упорной мысленной деятельности.              Но сейчас не об этом. То, как был окрашен Воржа… Беспокойство, склизкая незыблемость, удушающая сшитость и ценность.              Как перевести на человеческий… Просто как? Какой же из Шайна специалист по разуму, если он такую мелочь осознать не может.              Привязанность, значение, обособленность. Чувство нежеланной принадлежности. Во! Вот она, ниточка верного пути!              Нежеланная принадлежность это связь крови. А связь крови это семья и все, что с ней связано. Склизкая незыблемость — это цепи контракта. Сшитость и ценность — то, что принадлежит тебе, но не является твоей частью. А в купе со связью крови это что-то превращается в… Потомка.              Воржа ждет потомка от контрактной супруги.              Вот же млужий сын! И он молчал?              — Воржан, а Воржан? — Шайн с особым удовольствием и наглостью покачал рогами. — Как у вас дела семейные с Розили поживают? Колись давай, все равно ж узнаю.              — Какие именно сведения тебя интересуют? — Воржа поднял на него усталый взгляд.              — Да так, тут кое от кого за горизонт несет взволнованностью. Хи-хи, так что-о-о…              — Мы ожидаем ребенка, если ты так сильно хочешь это услышать, — совершенно спокойно выдал тот и вновь уткнулся в свои панели.              — УВИ-И-И, Я СТАНУ ДЯДЕЙ! — Тут же заорал Шайн и стал радостно носиться по комнате. — Поздравляю, братишка, поздравляю!              — Это не то с чем… — Воржа вздохнул и чуть нахмурился. — Ладно, если это приносит тебе радость, то пожалуйста.              Шайн понимал, почему Воржа был не в настроении. Его создавали так, чтобы он был вечной одиночкой. Можно сказать, что сейчас он предавал своих обожаемых создателей.              Тем временем сам Шайн тоже окрасился не слишком светлым цветом.              Ведь в ядре каждого маре заложена потребность в семье. Но вот ирония: на Саравее они не могут размножаться. Потому маре и привязываются к людям. Хлипкая замена лучше голодной пустоты.              Они с Воржей конечно нашли друг друга. Одному можется, но не хочется, а другому хочется, но не можется.              — Слуш, Ворж, а что если…? — но не успел Шайн закончить, как тот его перебил.              — Саншайн, не сейчас, хорошо? — Воржа сказал это грубее, чем сам того хотел. Немного подумав, он продолжил: — Прошу прощения, Шайн. Здесь обновленный список задач, займись ими, будь добр.              Вторя его словам через печать на плече в разум поступили несколько не слишком сложных, но монотонных заданий.              — Ладно, братишка, — Шайн кивнул ему и радостно встопорщил рога. — Все будет!              После чего покинул комнату и полетел выполнять.              Насколько сильно Шайн уважал Воржу за невмешательство в личные дела, настолько он сам бессовестно пренебрегал этим. И ему было бы даже стыдно за это…              … Если бы маре были способны испытывать стыд.              Вместо этого Шайн просто довольно улыбался.