Возвращение домой

К счастью, пришибленное уныние Техена длилось недолго. Минут десять от силы. После чего он вдруг возмущенно выдал: — Да кто он вообще такой?! Он что, решил, раз от него пахнет так, будто он сдох недели две назад, то можно считать себя великим некромантом?! Как же, великий! — он презрительно фыркнул. — Был у нас тут один великий, Дуик который, тоже шевелюрой длинной тряс в самодовольстве от собственной обалденности. Был да допрыгался! И этот тоже допрыгается! Правильно, я говорю? — Правильно, — с готовностью поддакнули мы с Чонгуком. Мы сидели на диване, а Тэ разъяренной фурией вышагивал перед нами. Видимо, вся его кипучая энергия из стадии «люблю-не-могу-некропупсика-волосатенького» шустро перебралась в «ненавижу-придурка-крышкой-гроба-явно-долбанутого». Но все лучше, чем если бы он страдал от неразделенных чувств. Я даже завидовал, вот мне бы так. Раз и какое-нибудь чудо! И вместо любви я Юнги возненавижу. Тоже буду громогласно возмущаться: «Да кто он вообще такой?! Он что, решил, раз он такой замечательный; раз от одной мысли о нем сердце сладостно замирает; раз он самый-самый лучший, то…» На этом мысль окончательно сбилась, потонув в мечтательно-тоскливых дебрях моих чувств. — И это я-то на некроманта непохож?! — продолжал, между тем, буянить Ким. — Ну я ему устрою! Сейчас я ему такую некромантию покажу! Он у меня до конца жизни все кладбища стороной обходить будет! С этими словами он рванул к входной двери и выбежал из дома. — Ой, как бы чего не натворил! — перепугано подскочил Чон. — Чимин, пошл-ка я за ним! Ты тут побудь, ладно, вдруг я Техена не выловлю, он сюда вернется раньше и дальше буянить вздумает. В ответ я спешно кивнул, и целитель умчался спасать нашего чересчур эмоционального парня от опрометчивых поступков. И я остался дома один. Конечно, где-то тут витал Алем, да и Зуля бродил неподалеку, но все равно царила удивительная тишина. И я все так же в задумчивости побрел в общую спальню переодеваться. Сменив студенческую форму на домашнее, я собрался идти на кухню, все-таки время уже давно перевалило за обед. Но тормознул у стопки с книгами на моей тумбочке. Сначала никакой конкретной мысли не мелькнуло. Лишь по невнятному наитию я неспешно переложил всевозможные справочники и учебники по магии один за другим, пока не добралась до того рунного фолианта, который лежал внизу стопки. Взял его в руки и снова внимательно осмотрел. Старая потертая обложка, уже от самого времени потемневшая, с окованными уголками. На обратной стороне, как и на всех книгах университета стояла магическая печать местной библиотеки. И что тогда, спрашивается, меня ни с того ни с сего насторожило? Я задумчиво взял ближайший справочник и сравнила печати. И вот тут мне стало жутко. На рунном фолианте стояла все же другая. Да, очень похожая, явно университетская, но все равно немного другая! С замершим сердцем я пересмотрел все остальные книги. Даже те, которые были на тумбочках у остальных. Везде печати были одинаковые! И вот тут напрашивался крайне пугающий вывод: невесть откуда взявшийся старинный фолиант, похоже, не из нашей библиотеки. Точнее, не из нашей действующей библиотеки. Неужели это та пропавшая книга, по поводу которой сегодня ректор выступал? Но как она тут оказалась? Кто-то спер и нам подбросил, чтобы подставить? Ответ на этот вопрос мне мог дать только один человек. То есть дух. Вместе с рунным фолиантом в руках я тут же направился на поиски Алема. Дух обнаружился в нашей прошлой спальне. Точнее в том, что от нее осталось. Та стена, где раньше располагалось окно, вообще отсутствовала. Да и соседняя с ней тоже пребывала в полуразобранном состоянии. Алем, конечно, предупреждал, что предстоит серьезный ремонт, но я не думал, что до такой уж степени. То ли шел я очень тихо, то ли дух был настолько поглощен своим занятием, но моего появления он не заметил. Зато мне предстала весьма странная картина. Алем сосредоточенно призрачными руками ощупывал каменную кладку и взволнованно бормотал сам с собой: — Ну где же…где же оно…я ведь точно помню, где-то здесь должно быть… ведь вот же тайный знак, значит и оно где-то рядом… Я так же бесшумно попятился обратно в коридор, пока Алем меня не заметил. Отчего-то стало жутко, и мелькнула въедливая догадка, что наш дух задумал глобальный ремонт явно не просто так. Похоже, он ему нужен был для прикрытия поисков чего-то. Но вот только чего? Тем более, чисто теоретически, Алем знает все в Доме! И при этом есть некий тайник, который даже он найти не может? И что в этом тайнике? Причем, это таинственное нечто явно из тех секретов, которыми дух делиться не собирается. Нет, ну что вообще происходит, в конце-то концов? Кругом сплошные тайны и загадки! И я снова направился в полуразобранную спальню, только на этот раз громко топая и еще по пути зовя: — Алем! Алем, ты там? — Тут-тут, — явно недовольно отозвался дух, выглядывая из комнаты. — Чего случилось-то? — Вот, — я показал ему рунный фолиант. — Его принес к нам кто-то чужой. Кто это был? Дух явно растерялся. Несколько раз озадаченно моргнул и ответил: — Последний раз сюда наведывались ректор с секретарем, но они дальше гостиной не проходили и не приносили ничего, с вами беседовали. Ну еще Вейнс ваш был. Но он, как я полагаю, все-таки свой уже, а не чужой. И он тоже никаких книг не притаскивал. А так в последнее время никого тут постороннего не было. — Так что же получается, — я тоже растерялся, — эту книгу принес кто-то из ребят? — Очевидно, так. Вот у остальных и спроси, я конкретно не знаю. Вы постоянно таскаете разные книги туда-сюда, где же тут уследишь, — завелся Алем. — У меня, между прочим, своих важных дел полно, кроме проверки, какую именно ерунду вы в Дом притаскиваете! Я и так уже от вас скоро поседею раньше времени! То Джин вонючих трав на зелья натащит, то Джун артефакторством своим социально-опасным занимается! Я уж молчу про Техена, который так и норовит какую-нибудь дохлятину в Дом приволочь! А вы с Юнги? Это вообще ходячая катастрофа! Это даже разрушительнее постоянно взрывающихся артефактов Намджуна! — А мы-то что сделали? — не понял я. — Пока ничего! Но я же вижу, как в вас боевая магия бурлит из-за эмоций ваших буйных! Еще немного и все тут разнесет! — Слушай, ну что ты раньше времени нагнетаешь? — хмуро перебил я. — Никто ничего разрушать не собирается. Лично я уж точно. Что-то мрачно пробурчав себе под нос, Алем втянулся в стену. Видимо, не рвался продолжать разговор. Да и я тоже. Снова озадаченно посмотрел на фолиант. Мало того, что ситуация не прояснилась, так еще больше запуталась. Неужели и вправду его кто-то из ребят принес? Теоретически ведь это возможно. Ведь все мы пусть и лишь однажды, но были в запретной библиотеке и путь туда теперь знали. Но все равно у меня в голове не укладывалось, что это кто-то из своих запретную книгу украл. Повинуясь внезапно вспыхнувшему любопытству, я открыл фолиант и аккуратно полистал испещренные рунами ветхие страницы. Все равно я этой письменности не понимал, так что… Мысль оборвалась. Взгляд ошарашено замер на попавшейся иллюстрации. Пусть и схематично, но весьма узнаваемо был изображен подземный зал с круглыми ходами. Зал Притяжений… Зал, где я оказался, когда родной мир меня вышвырнул… Дальше я уже листал дрожащими пальцами. Иллюстраций было немного, в основном непонятными схемами. Какие-то пересекающиеся друг с другом круги, схематичные карты… А на последней странице вдруг обнаружилась приписка. Уже рунами третьего круга, то есть на расхожей здесь письменности, которую и я понимал. Надпись явно была сделана давно, судя по потертости, и чуть кривовато, словно автор сначала не хотел ее добавлять, но потом все же решился. Приписка гласила «Для того, кто, так же как и я, просто хочет вернуться домой. Надеюсь, тебе мой друг, повезет чуть больше». Я несколько минут так и стоял истуканом с раскрытой книгой в руках. Слишком много вопросов роилось в голове. Кто подбросил мне эту книгу?.. Уж теперь я ни мгновения не сомневался, что она оказалась у меня не случайно. Кто-то целенаправленно спрятал ее в стопке моих справочников. И этот кто-то, вероятнее всего, из своих… Я не знал, что теперь мне делать с этой книгой. Конечно, самым разумным казалось напрямую расспросить у остальных, кто же ее все-таки принес. Я ведь ребятам доверял. Но с другой стороны, зачем-то же рунный фолиант мне подбросили именно тайно. Уже один тот факт, что в книге, судя по иллюстрации, упоминался Зал Притяжений, говорил о неслучайности такого расклада. Фолиант уж точно неслучайно оказался у меня. Его спрятали среди моих книг нарочно. Вот только с какой целью? Все эти вопросы сильно тормозили порыв открыто выведывать у друзей истину. Да и к тому же со страшной силой скреблось желание узнать, что же тут такое написано. Вдруг об иномирянах что-то важное? Если бы не руны, я бы взялся читать прямо сейчас. Конечно, можно было бы попросить Чонгука о прочтении, он-то руны второго круга вроде как немного знал. И вот тут вылезал еще один подозрительный вопрос. Чисто теоретически, никто из нас, кроме целителя, эту письменность распознать не мог. Тогда как некто узнал, что именно эту книгу нужно взять, если даже был не в состоянии прочесть заглавие? И все стрелки сводились на Чонгука. Но я ни мгновения не сомневался, что уж ему-то точно не хватило бы духу отправиться в одиночку в запретную библиотеку. Хотя он мог быть и не один… От всех этих мыслей аж голова загудела. И даже стыдно стало, что я, пусть и косвенно, но начинаю подозревать своих друзей. Но с другой стороны, никому верить нельзя. И пример с Юнги весьма красноречиво и даже жестоко это доказал. В итоге я решил пока просто книгу спрятать. А завтра же наведаться в библиотеку и выпросить трактат по рунам второго круга. Постараюсь сам прочесть этот таинственный фолиант. Вдруг там и вправду что-то для меня архиважное. Конечно, при этом не отпускал и страх, что книга — явно та пропавшая, о которой ректор говорил. И если ее у меня найдут, то хана. Но с другой стороны, не нести же мне ее теперь руководству с честным «знаете, я вот вдруг у себя нашел». Учитывая отношение к элитным магам, никто мне не поверит. И меня вором объявят, и факультет на этой волне скандала  радостно закроют. В общем, сначала прочитаю книгу, а потом уже решу, что дальше делать. Да, риск. Но я почему-то был стопроцентно уверен, что риск оправданный. Не придумав ничего умнее, фолиант я спрятал на свою полку с одеждой в шкафу. Просто потому, что толком и прятать было негде. И почти тут же  послышался звук хлопнувшей входной двери внизу. Я поспешил посмотреть, кто же это пришел. Оказывается, вернулись Тэ и Чон. Радостно хихикающий Техен, похоже, старался изображать злодейский смех. А мрачный Чонгук все вздыхал. — Ну что? — спросил я, спускаясь по лестнице в гостиную. — Как там волосатый некропупс? Живьем закопали или все же сначала прибили милосердно? — Хуже, — целитель страдальчески закатил глаза. — Техен умудрился через какую-то там свою знакомую служанку у некромантов в доме факультета всучить этому несчастному зелье Джина. Ну то самое, «медвежье» которое. Он же возвращался сюда за ним, ты не слышал? Я лишь покачала головой. Видимо, так завис на тему рунного фолианта, что прослушал, как Тэ в Дом забегал. Некромант, между тем, продолжал злодейски хихикать. Не удержавшись, даже в пляс по гостиной пустился. — Джин ведь тройную порцию приготовил, — пояснял Чон. — А принял только одну для пробы. Остальные две некру и перепали. — И он выпил? — усомнился я. — Выпил. По словам знакомой Техена, лишь проворчал, что чай какой-то невкусный в этот раз. Мало того, что этот тип самовлюбленный, так еще и идиот, как выяснилось. На такую детскую хитрость попался. Но все равно мне его даже жалко, — вздохнул целитель. —  Ладно Джин, он спит всегда как убитый. А представляете, что с этим волосатым доходягой будет? От собственного рыкающего храпа станет просыпаться через каждые пять минут! Да и соседи по комнате явно в восторг не придут. Техен, тебе хоть стыдно? — Нет, — осчастливлено ответил он. — Возможно, мне станет стыдно. Ну потом. Сейчас-то так, ерунда, мелочь для разгона. А вот дальше… — он мечтательно закатил глаза. Мда. Хуже и опаснее влюбленного Техена только Техен разлюбивший. — И чего мы все тут толпимся и толпимся? — продолжал он сиять жизнелюбием. — Уже давно пора совместить обед с ужином! Да и, кстати, предлагаю отметить это дело! — Какое дело? — усмехнулся я. — Совмещенный обед с ужином? — Нет. Такое, что все парни — подлецы и негодяи, просто разной степени зашифрованности. Вот и говорю, это надо отметить. — Надо, — неожиданно поддержал его Чонгук с унылым вздохом. — Чим? — он перевел взгляд на меня. — Да я с вами, конечно же, куда я от вас. Только давайте уж не бадрейном отмечать. И не зельями Джина. Отмечать взялись вином. Особого выбора не было. Что нам выдал продуктовый шкаф, то и пили. На вкус, правда, оказалось как виноградный сок, но градус все-таки явно имелся. Учитывая повысившуюся говорливость и легкий туман в голове. Уже опустился поздний вечер, а мы втроем все сидели в гостиной и разговаривали «за жизнь». Был момент, когда из-за стены Алем высунулся. Явно хотел что-то сказать, но прислушался к нашей беседе и тихонечко снова исчез. Видимо, опасался, что на волне «все мужики — козлы» и ему перепадет. Между тем стадия веселья и смеха неумолимо переползла в стадию уныния и философствований. — И вот так всегда, — даже Техен выглядел понурым. — Сначала любовь до гроба, а потом вдруг все — и гробы разные, и лопату мою не тронь, и вообще какой-то ты недостаточно мертвый. — Во-во, — поддакнул Чонгук, — ты так стараешься, а он тебя в упор не замечает, просто другом считает. А потом вообще берет и сваливает радостно к Вейнсу на проводы холостяцкой жизни… Вот веселятся они там сейчас вовсю. Представляете, крепкие напитки рекой, полуголые танцовщицы наверняка из дома увеселений… И ведь ни на секунду Джин обо мне не вспомнит! — Почему же, — тут же возразил Тэ, — я уверен, обязательно вспомнит. И с искренней радостью. В том контексте, что если подхватит какую-нибудь заразу, то ты непременно по доброте душевной исцелишь. Я аж вином подавился. — Ким Техен! — Ну, а что? — некромант невозмутимо пожал плечами. — Правду жизни говорю. — И возразить нечего, — Чон в очередной раз скорбно вздохнул и перевел тему: — Ну, а ты, Чим? — А что я? — не понял я. — Да все молчишь пока, — пояснил Тэ — Я вообще не сомневался, что ты первым начнешь высказываться. Мол, Мин Юнги — подлец и все такое. Я вздохнул. С одной стороны, да, очень хотелось высказаться. Но с другой… Я не считал его подлецом. Несмотря ни на что. Пусть он всего лишь меня использовал. Расчетливо и безжалостно, ведь я запросто мог погибнуть на изнанке мира. Но это все равно не пошатнуло чувств к нему. Конечно, я не собирался закрывать глаза на произошедшее и никогда бы больше не стал Юнги доверять. Но при этом и зла я ему не желал. — Да мне толком и сказать нечего, — пробормотал я под дотошными взглядами друзей. — Сложно у меня все. Но ни о каких отношениях с Юнги и речи не идет. Все, что нас связывает, это клеймо собственности. И то, только до тех пор, пока я защите от ментального воздействия не научусь. — А Юнги-то в курсе, что у вас никаких отношений нет? — фыркнул Техен. — Чимми, ты учитывай, он-то явно из той породы, который привык всегда своего добиваться. Он посмотрит-посмотрит на твой игнор, а потом просто на плечо тебя закинет и утащит. — Куда? — не понял я. — Куда-нибудь, где кроме вас никого не будет, — хихикнул Чонгук. — ну ладно, что мы все о парнях. Давайте, что ли, тему сменим. Тему сменили, но сразу стало неинтересно. Учитывая, поздний час парни собрались спать. Как выразил явно разобиженный Чонгук напоследок: — Пусть Джин своим храпом девиц из дома увеселений распугивает, раз ночевать домой так и не пришел. — Ай, да нам-то только на руку, — зевнув, отмахнулся Техен. — Хоть мы сегодня в тишине выспимся. Они ушли, а я остался в гостиной. Хотя после вина мысли немного путались, но все равно сознание оставалось достаточно ясным. А вот сна зато не было ни в одном глазу. Погасив верхний свет, я зажег несколько свечей, сел на диван, обняв колени, и постарался просто ни о чем не думать. Банально расслабить собственные натянутые нервы. И мне это даже почти удалось. Но тут мое одиночество было нарушено. Входная дверь отворилась, и в гостиную вошел Юнги. Я едва зубами не заскрипел. Ведь только-только начал успокаиваться! Но, конечно, я постарался не показать своей досады. Как и все последнее время в общении с ним старательно сохраняла маску спокойствия. Но от легкого ехидства все же не удержалась: — Что-то ты рано вернулся. Юнги тем временем разулся и снял чуть припорошенное снегом пальто. Только после этого удостоил меня ответом. — Тебя это расстроило? — он явно был не в духе. Даже не так: он был в отвратительнейшем настроении. — Я просто констатирую факт, — я пожал плечами. — В общем-то мне все равно. Я так надеялась, что Юнги сейчас уйдет в спальню, ведь все-таки время уже перевалило за полночь. Но он сел в кресло, вытянув ноги, и не сводил с меня мрачного взгляда. Конечно, первым порывом мне захотелось сбежать самому. Но с другой стороны, я и так в последнее время только и делал, что фактически сбегал от него. Все. Надоело. Правда, не знаю, мне самому это надоело или все же тому вину, с которым я сегодня явно переборщил. Пусть весь его эффект сказывался лишь в несвойственной мне смелости, но и этого оказалось достаточно, чтобы все же остаться сейчас в гостиной. В конце концов, пока Юнги не появился, мне тут было вполне замечательно. Так что просто дождусь, когда он уйдет, и снова погружусь в умиротворенное спокойствие. Но Мин уходить по-прежнему не собирался. Он не говорил ничего, просто на меня смотрел. Но мне и одного его взгляда было предостаточно, чтобы мысли путались, по коже бегали мурашки, и сердце восторженно ныло на своей влюбленной волне. Нет, ну насколько мне стало бы проще, если бы я считал чувства к нему наколдованными! А молчание, между тем, все затягивалось. Не выдержав, я все-таки первым нарушил тишину: — А Джина и Джуна ты где потерял? — Они пока у Вейнса остались, — ответил Юнги без каких-либо эмоций. — К утру наверняка вернутся. — А ты почему ушел? — не удержался я. — Там слишком шумно. Как и в том случае с бадрейном, когда меня пробило на бред, сейчас моя речь явно опережала мысли. — И с чего шумно? — не без ехидства поинтересовался я. — Девицы из дома увеселений шумели? Мин хмыкнул. — Нет, что ты. Они вели себя именно так, как им и полагается. Мое воспаленное зашкаливающими чувствами и вином сознание, конечно ж, тут же развило свою цепочку ассоциаций. Ага! Значит, были там все-таки эти девицы! Ну, а дальше, конечно, выводы получались вполне предсказуемыми. Как я ни старался сохранять спокойный вид, но, видимо, все мои эмоции весьма красноречиво отразились на лице. Что явно не укрылось от пристально наблюдающего за мной Юнги. — Чимин, может, поговорим, наконец? — А мы что, по-твоему, сейчас делаем? — мрачно буркнул я, все еще переживая на тему девиц. — Как раз таки разговариваем, если ты не заметил. — Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я, — в отличие от меня, Мин по-прежнему сохранял спокойствие. — Не понимаю, — парировал я. — Объясни. Юнги ответил не сразу. Видимо, собирал все свое терпение, прекрасно догадываясь, что оно ему очень даже понадобится. — Я хочу знать, почему ты вдруг стал меня сторониться. Только не надо, пожалуйста, повторять ту версию, которую ты озвучил Джину. Это ведь неправда. — И в каком месте неправда? — я с трудом сдерживал враз вспыхнувшую злость. — Что ты меня чуть не убил? Что я мог погибнуть на изнанке, так до тебя и не добравшись? Это, что ли, неправда? — Неправда в том, что ты избегаешь меня именно из-за этого, — все-таки запас терпения у Юнги оказался крайне скудным, он явно начал понемногу раздражаться. — Я прекрасно знаю, что суть в другом. — Ну и в чем же? Из-за чего же я, по-твоему, тебя избегаю? — с вызовом поинтересовался я. — Если бы я знал точный ответ, то не стал бы у тебя его спрашивать, — Мин все еще боролся с подступающим раздражением и говорил спокойно. — Так что хватит ходить вокруг да около, пора поговорить откровенно. Согласись, я имею полное право знать, почему ты так глупо себя ведешь. Даже не знаю, что взбесило меня больше. «Глупо» или что он, видите ли, полное право имеет. Честно, очень хотелось послать его к демонам вместе с эти самыми правами. Но в то же время слишком многое я порывался Юнги высказать. Отступил даже страх того, что он усилит ментальное воздействие, едва узнает, что я выяснил правду. Маг, между тем, продолжал: — Я по-прежнему несу за тебя ответственность, — видимо, счел нужным все-таки прояснить по поводу своих прав. — И можешь хоть до посинения это отрицать, но я прекрасно знаю, что значу для тебя намного больше, чем кто-либо другой. Потому я и хочу узнать, наконец, что за игру ты ведешь. Вот нет бы сказал, что я тоже для него много значу. Фигушки. — А тебе-то какая разница? Ты все равно скоро отсюда съедешь и на другой факультет уйдешь, — парировал я как можно спокойней. — И уж извини, но у тебя явно проблемы с чересчур завышенным самомнением. Юнги шумно вздохнул. Похоже, его терпение было совсем уже на грани. — Пак Чимин, может хватит уже, а? Тебе так сложно просто взять и все мне объяснить? Прозвучало так, будто я — истеричный дебил, который бедному самоотверженному ему все время незаслуженно мозг выносит. Это стало последней каплей. — Хорошо, — на удивление говорил я преспокойно, — я объясню. Раз уж ты вроде как не понимаешь. Я избегаю тебя по той простой причине, что мне противно с тобой общаться. Да, вот так вот. Противно. Не буду скрывать, когда-то ты казался мне совсем другим. Но беда в том, что именно «казался». А потом я просто понял, как заблуждался. Вот и вся истина. Я встал с дивана и хотел уйти. Но Юнги перехватил меня буквально через пару шагов. Крепко держал за локоть и явно не собирался отпускать. — Чимин, хватит испытывать мое терпение. Я не отпущу тебя, пока ты конкретно и внятно мне не ответишь. — А не пошел бы ты к демонам со своими требованиями, — моя злость закипала все сильнее. — И вообще, немедленно избавь меня от клейма. — Нет, — отрезал он. — Что? — я даже обомлел. — От клейма я тебя избавлю только тогда, когда сам сочту это нужным, — холодно и даже вроде бы спокойно ответил Мин, но его серые глаза открыто отражали бушующие сейчас чувства. И злость явно не уступала моей. — Ты же обещал, что сразу уберешь, едва я скажу! — вот теперь я даже запаниковал. — Обещал. И слово свое сдержу. Но с той поправкой, когда попросишь ты об этом не на поводу у каких-то там истеричных эмоций и невнятных обид. Извини за прямоту, Чим, но из нас двоих я явно самый адекватный и разумный. — О, ну да, конечно, ты у нас весь из себя такой идеальный и распрекрасный, а я тупой и истеричный, — меня едва не трясло от смеси паники и злости. — Что же ты так ко мне прицепился? Я самим фактом своего существования оскорбляю твое чувство прекрасного? Так тебя вообще-то никто рядом и не удерживает. Хоть сейчас уматывай на другой факультет и клеймо свое проклятое с собой не забудь. — Пак, прекрати, — Юнги явно уже был на грани. — Прекращу. И с большим удовольствием, — зло ответил я. — У меня уж точно нет ни малейшего желания продолжать этот разговор. Это ты вообще-то в меня вцепился. Руку убери, мне противно твое прикосновение. Юнги ничего не ответил. Резко притянул меня к себе, не позволяя вырваться. — Не смей, — я хотел закричать, но голос сам собой сбился на сдавленный шепот. Но Юн моего мнения и не спрашивал. Требовательный поцелуй уже за пару мгновений свел на нет все мое желание протестовать и вырываться. Вся сила бушевавшей до этого злости разом сменила направление в совсем другое русло. Да и не только злости. Слишком много накопилось за это время эмоций, которые искали выхода. Как лавина, которой не хватало только крохотного толчка, чтобы сорваться. Юнги прижал меня к стене. Жадный поцелуй будто требовал, чтобы я признал его власть надо мной. И я не мог не признать. Не из-за клейма, нет. Из-за проклятых непрошенных чувств. И пусть я безмерно себя за это презирал, но в тот момент я готов была целиком и полностью принадлежать ему. Боюсь, он прекрасно это понимал. И вот толку мне словами пытаться доказать обратное, если один поцелуй — и все, я теряю разум в его объятиях? — Чимми, — глухо прошептал Юнги, оторвавшись от моих губ, но по-прежнему меня не отпуская, — я хочу знать правду… — одной рукой прижимая меня к себе, второй он вдруг коснулся моего солнечного сплетения и медленно стал пальцем выводить узор, в точности повторяя клеймо под тонкой тканью. — Ты так доверился мне… Ты полностью отдал себя в мою безграничную власть… Так почему же теперь, ты пытаешь от меня сбежать?.. Ты ведь мой теперь, понимаешь? И это не только моя воля, это и твоя тоже. Я прекрасно это знаю, так что никакие твои слова меня не переубедят. Сладкий дурман поцелуя постепенно сходил на нет, и я едва не взвыл от ужаса от самой себя. Юнги-то явно считал, что все, я капитулировал. Потому и ослабил хватку. И я тут же вырвался. — Чимин, — он резко помрачнел. Ну да, конечно, что это еще за неподобающее поведение. Собственность должна слушаться своего хозяина. — Ты хочешь знать правду, Юнги? — мой голос дрожал от смеси гнева и презрения к собственной слабости. — Хорошо, я тебе скажу. Да, я сам позволил поставить это клеймо. Потому что я верил тебе! Всецело верил! А ты… Ты просто воспользовался ситуацией. Ну, конечно, я же оказался в таком тупике, и тут ты, весь такой благородный со своей бескорыстной помощью. Ну, а то, что тебе просто мой дар понадобился, так это мелочи! И уж тем более мелочи, что я только чудом не погиб на изнанке, когда искал там тебя! Ну да, конечно, я же дурачок безмозглый, который ни черта лысого в вашей магии не понимает. Потому вполне можно ментально на меня воздействовать. Мне вот одно интересно, Юнги, ты заранее все продумал? Если бы не Алекс, ты бы и какой другой способ меня убедить нашел? Юнги тихо выругался. Я ждал отрицания, объяснений, оправданий, в конце концов. Но прозвучало лишь: — Как ты узнал? — Я все-таки не настолько тупой, какой ты меня считаешь, — зло ответил я. — Чимин, послушай, — он вздохнул, — ты все совсем не так понял. Да, я нарочно вызвал у тебя определенные эмоции. Но в тот момент просто не было иного выхода. После заточения в магической камере я ослаб настолько, что просто бы не справился с прорывом изнанки. Даже ценой собственной жизни бы не справился. А тогда бы все на территории закрытого куполом университета погибли. И ты в том числе. Я не мог этого допустить, — Юнги не сводил с меня пристального взгляда, явно чтобы не упустить ни малейшего проявления моих эмоций. Видимо, ему и вправду было очень важно, как я на его слова отреагирую. А я в свою очередь вспомнил тот момент, когда мы разговаривали в кабинете ректора. Перед тем, как Мин ушел на изнанку мира. Видимо, именно в то время он и применил ментальную магию. — Чимин, я клянусь тебе, что пошел на это только потому, что ситуация была безвыходная. Да, мне нужен был твой дар, но в первую очередь, чтобы тебя самого спасти. При этом я ни мгновения не сомневался, что ты доберешься до меня живым и невредимым. И что ребята помогут, и что ты сам сможешь себя защитить. Я только одного не учел, — его голос дрогнул. — Что в сущности опустошителя бессознательно отберу и твою магию. Чуть ли не вместе с жизнью… Чимин, поверь, когда я пришел в себя и понял, что чуть не натворил, я едва с ума не сошел. А если бы мне не удалось удержать тебя в жизни, то… — он вдруг резко замолчал, словно понял, что чересчур разоткровенничался. — Я представляю, как гадко мой поступок выглядит со стороны. Особенно после тех фокусов, что устраивал этот проклятый граф. И ты в полном праве обижаться на меня. Но все-таки постарайся понять. Прежде всего я хотел уберечь тебя. И сейчас, клянусь, никакого ментального воздействия нет. Я убрал его сразу же, как мы вернулись с изнанки. Ты мог почувствовать лишь остаточные отголоски. Мне очень хотелось разреветься. Да, Юнги все объяснил. Но что мог в свою очередь сказать я? Я только сейчас осознал, что ведь и безо всякого внушения пошел бы за ним тогда на изнанку мира. Юнги мог бы и не прибегать к таким мерам. Он мог бы просто мне все объяснить. Сразу. Еще тогда. Но нет. Он предпочел роль кукловода. Молчание длилось минуты две не меньше. Мин по-прежнему не сводил с меня взгляда. — Ты мне не веришь? — наконец, произнес он. — Верю, — ответил я бесцветным голосом. — Не помню, говорил тебе или нет, но спасибо, что тогда всех нас спас. Я очень тебе за это благодарен. Но я все же тоже внес в это спасение свою лепту. Так что, считаю, мы — квиты. Я верю тебе, Юнги. Верю, но не доверяю. И уж извини за прямоту, я очень рад, что ты скоро уйдешь отсюда. Мне сразу станет спокойнее жить. Я направилась к лестнице. — Чимин, — мрачно произнес Юнги. Я не остановился. — Пак Чимин! Но я снова его проигнорировал. Юнги аж в лице изменился. Вдруг резко вскинул правую руку, и в тот же момент клеймо на моем солнечном сплетении меня будто бы обожгло, заставляя замереть на месте. Я ахнул больше от неожиданности, все-таки больно-то толком и не было. Но сам факт… Юнги, похоже, и сам только что понял, что сделал на срыве эмоций. Но я опередил его: — Как ты там говорил? — прошептал я дрожащим голосом. — Никогда не используешь его против меня, да, Мин Юнги? — Чимми, прости, я уже просто сорвался. Поверь, я — начал он, но я горько перебил: — Извини, Юнги, но верить я тебе больше никогда не смогу. Я спешно ушел, очень боясь, что не сдержу при нем слез. Но Юнги и не стал меня останавливать.