Medical New Year

Кожа у Чонгука горит, в груди будто цветок нежности распускается, лепестками обнимает сердце и дарит блаженное тепло. Тэхен крепко сжимает его талию, целует в шею, запоминая сладость младшего, чтобы на весь день оставить её на языке. С первым толчком в желанное тело все плохие мысли из головы исчезают, холод и страх из душ заменяются любовью и яркой страстью, с губ слетают первые стоны у обоих, тела греют друг друга, не давая замёрзнуть в зимнее, холодное утро. Ощущать Чонгука всегда было великолепно, но сейчас Тэхен чувствует неизвестную между ними доселе трепетность, видит искры в чужих глазах и не может сдержаться, припадает к мягким губам, целует нежно, лишь слегка касаясь их языком, потому что грубость здесь будет явно лишней. Чонгук под ним плавится, как горячий шоколад под летним солнцем, ищет прикосновений, чтобы ни миллиметра между их телами не осталось, чтобы слиться воедино, чтобы ощущать только тепло. Тяжёлые вздохи заполняют светлую комнату, Тэхен переплетает свои пальцы с чужими и толкается глубже, от чего Чонгук особенно сладко вскрикивает, закидывает голову назад, открывая доступ к молочной шее. Всё нутро будто электрическими разрядами прошибает, разнося по телу приятные волны наслаждения. У Тэхена глаза горящие и Чонгук смотрит прямо в них, наблюдает, как гуляют по лицу утренние лучи солнца, как кожа блестит словно тягучий мед и переливается. Хочется поцеловать, прикоснуться губами к этой красоте и Чон тянет ручки вверх, хватаясь за чужую шею, пытаясь притянуть к себе. Тэхен слушается, наклоняется и подставляет лицо под любимые губы, тает от каждого прикосновения и обнимает крепче, продолжая делать размеренные толчки. Горячее дыхание Чонгука на своих щеках заставляет сознание разбиваться на осколки, а его стоны на ухо и вовсе выбивают весь разум с корнем, унося в совершенно другой мир, где нет места боли. Чонгук выгибается, когда вспышки удовольствия прокатываются по телу, а тёплые губы на шее засасывают кожу, оставляя после себя приятный холодок. Толчки становятся резче, обжигают больше, Тэхен делает это слишком искусно, до дрожи и сбивчивого дыхания, до глубоких стонов, до желания повторять это снова и снова. Сложно представить, насколько велико доверие между ними, что каждый позволяет делать с собой то, что хочет другой, оба знают друг друга лучше самих себя, умеют дарить невозможное удовольствие без слов и подсказок. Тэхен снова мягко целует в губы, смакует их, как самое дорогое в мире лакомство, не позволяет себе терзать и кусать их, потому что с этими губами нельзя грубо. С Чонгуком нельзя грубо. Только нежно и ласково, только обнимать крепко-крепко, чтобы согреть и спрятать от всего мира, чтобы не причинить боль, а подарить только любовь и все свои чувства. Их омывают морозные лучи солнца, оба дрожат от каждого толчка, стонут в унисон и не отрываются друг от друга ни на секунду. Чонгук запускает пальцы в тёмные волосы Тэхена, перебирает прядки, сквозь сбитое дыхание чувствует, как бешено колотится чужое сердце, и расклеивается окончательно. У него внутри ураган, химическая смесь чувств вперемешку с физическим удовольствием, и он не выдерживает такого напора. По щекам текут горячие слёзы, это не боль, это просто выброс накопившихся эмоций. Чонгук чувствует себя стеклянным, способным разбиться от одного неверного движения и остаться в таком состоянии навсегда, потому что склеить эти осколки невозможно. Он млеет от чужих прикосновений, от теплых ладоней на талии и бёдрах, плачет несдержанно, но почти беззвучно. Ему так не хватало этого, он так скучал по объятиям, совместным подъёмам по утрам и нежным разговорам. Глаза щиплет, щеки краснеют от слез, а губы оказываются покусанными до крови. Чонгук внезапно замирает, завороженно смотря на то, как Тэхен целует его в щеки, собирая губами соленую влагу, пытаясь забрать себе хоть каплю его ощущений. Он будто чувствует, что внутри Чонгука ураган и пытается помочь. Без слов. Просто целует, стирает полные чувств слёзы, прикасается губами к закрытым глазами, чтобы не болели, делает это так трепетно, что младшему хочется заплакать в голос, потому что так нежно с ним больше никто не обращается. Чонгук зарывается носом в чужую шею, скрещивая руки за спиной, чтобы быть ближе, а Тэхен не теряет времени — крепко подхватывает младшего под талией и сажает к себе на колени, обнимает так крепко, как только может, чувствует тяжёлое, сбитое дыхание на коже, горячие капли слёз на своих плечах, и прижимает к себе ещё сильнее, гладит по спине и целует куда может дотянуться, лишь бы успокоить Чонгука. — Я люблю тебя, — осторожно шепчет Тэхен в самое ухо и замирает, вслушиваясь в чужое лихорадочное дыхание, и тут же ощущает, как Чонгук сжимает руки сильнее и жмётся ещё ближе, так, что стук сердца слышен, дрожь чувствуется и мягкое прикосновения его губ к шее тоже чувствуется. Это признание так ярко и остро повторяется в голове у обоих, атмосфера в миг меняется и становится настолько личной, тёплой и уютной. Эти слова не ощущаются так, как раньше, они имеют более глубокий смысл и гораздо большее значение. Чонгук медленно отстраняется, осторожно берет лицо Тэхена в свои тёплые ладони, будто боится сломать, всматривается в его глаза, где океан чувств плещется, огонь горит, сжигая всё на своём пути. Он хочет утонуть там, сгореть вместе с ним, поэтому касается чужих губ в чувственном, жгучем поцелуе с запахом любви и нежности. Такое бывает только у них. Ни у кого больше. Чонгук приподнимается на коленях, через секунду вновь ощущая прошибающий огненный разряд во всем теле. Он хватается за плечи Тэхена, пока тот крепко держит его за талию, направляет, не давая упасть. Оба хотят вечно помнить это утро, чтобы тело запомнило эти волнующие и бесчисленные прикосновения, чтобы губы помнили страстные и жадные поцелуи, а сладкая нега сохранялась до конца дня, как сахарная пудра оседая на коже. Чонгук нежно гладит Тэхена по щеке, размеренно поднимаясь и опускаясь, сливаясь с ним в одно целое, заставляя обоих тонуть в любви и тяжело дышать, сталкиваясь лбами, и снова целовать бесконечно, потому что им никогда не надоест. Движения младшего медленные, он наслаждается, каждой клеточкой тела ощущает Тэхена в себе, и это слишком невероятно. Глаза закрываются и слезы уже не идут, в душе хорошо и легко, хочется любить весь мир и дарить добро. Так лечит только утро. Тэхен оглаживает изгибы чужого тела, ласкает его и помогает подниматься, пока Чонгук тихо, но искренне стонет, лишь для него одного. Младший красив. Всегда таким был, но по утрам это всегда более заметно. Его ресницы, мокрые от недавних слез, подрагивают, нижняя губа прикушена зубами, а щеки покрыты румянцем, и это выглядит чертовски мило и интимно одновременно. Они так близко друг к другу, что чувствуют судорожное дыхание, жар тел и все эмоции, которыми наполнена их алая кровь тоже чувствуют. Тэхен практически растворяется в Чонгуке, осыпает его поцелуями по всему телу, обнимает и толкается глубоко, чтобы доставить удовольствия на максимум. Младший стонет громче, хватается пальчиками за плечи и волосы, глаза закрывает и полностью отдаётся чувствам, принимая в себя обжигающие и такие приятные толчки. Ему мало Тэхена, а Тэхену мало вдвойне. Они никогда не насытятся друг другом. Тело Чонгука сгорает, он сжимается сильнее, пока у него по телу расползается что-то непередаваемое, острое и блаженное. Все вокруг будто замирает. Даже стрелка на часах останавливается и глухой звук колёс машин под окном тоже затихает. Перед глазами огни взрываются, и Чонгук крупно дрожит, кричит до звона в ушах, прижимаясь к Тэхену настолько сильно, насколько может, а тот ловит его стоны своими губами и целует. Целует, пока оба чувствуют вязкое тепло на животах и внутри. Целует, успокаивая, обнимает, греет и всё целует, целует и целует…

***

— Пей, — Тэхен протягивает Чонгуку горячий кофе с молоком и пока тот делает первые глотки, натягивает на него тёплый, бежевый кардиган поверх собственной рубашки, которую младший как обычно «похитил». — Замёрз? — Чонгук коротко кивает, поднимается на ноги, хватая Тэхена за шею и легонько целуя, оставляя на губах кофейное послевкусие. А тот не даёт отстраниться. Младший чувствует, как крепкие руки надежно обнимают его, и как Тэхен прижимает его к себе, мягко целует в голову. Чонгук доверчиво укладывает голову на его плечо, обнимает за шею, приподнимаясь на носочках, потому что ростом меньше. Они стоят так совсем недолго, даря друг другу такую необходимую после всего произошедшего нежность и заботу. Тэхен гладит Чонгука по спине, поправляет кардиган, чтобы чувствительные плечи не оголять. Из-за зимы в квартире холодно, даже батареи не спасают, и спят они всегда в обнимку под одеялом. — Теперь тепло, — тихо шепчет Чонгук и тыкается носом в плечо, не желая отстраняться. Тэхен, опуская взгляд вниз, понимает, что младшему никак не может быть тепло на сто процентов, потому что он стоит лишь в верхней одежде, доходящей только до середины бёдер, без домашних штанов и без тёплых носков, которые старший всегда надевает на него утром, но сегодня, по понятным причинам, забыл. — Тебе ведь всё ещё холодно, кроль, — догадывается Тэхен и, не дожидаясь ответа, подхватывает Чонгука под бедра, а тот не сопротивляется, сразу же обхватывая чужую талию ногами и сильнее хватаясь руками за плечи, чтобы не упасть. Тэхен нежно целует кофейными губами в щеку, прижимая к себе продрогшее тельце, и несёт в спальню, там теплее всего. По выходным у них всегда так. Всё просто, без боли, страха за жизнь и работы. Они предпочитают не вспоминать, что работают врачами, спасают людей, а иногда встречаются лицом к лицу с ужасом. Всё это они оставляют в пределах стен клиники и машины, где работает Чонгук. Тэхену хочется защищать младшего, оберегать и заботиться, а тому хочется дарить любовь и тепло. Хочется хотя бы в выходные почувствовать себя нужным, просыпаться спокойно, целовать друг друга без спешки и видеть сонные, но такие милые лица. Тэхен садится с Чонгуком на коленях на кровать, берет их большое одеяло и укрывает им младшего со спины, кутая посильнее, чтобы тепло стало, и снова обнимает. Он чертовски любит чувствовать его близко. Песочная кожа младшего постепенно согревается под слоем одежды и одеяла, нежные ладони крепко лежат на его спине, не отпуская, а слабые лучи солнца играют с его волосами, создавая переливы. Тэхен неторопливо целует в щеки, носик, глазки, а потом и в дрожащие от всей трепетности губы. Всё забывается. Этот выходной их. Это возможность восстановить силы, набраться энергии и залечить душевные раны от всего ужаса медицины. Завтра у Чонгука дежурство с Юнги, у Тэхена — пациенты, рождение детей, осмотры, волнение и прочее, что ещё может происходить в родильном отделении, где он работает. Но это завтра. Сейчас Чонгук поправляет одеяло и так же целует Тэхена, пока тот скользит ладонями по худым оголенным бедрам, вызывая мурашки. Сегодня они насладятся друг другом.