Возьму тебя за руку и не отпущу

Огни на огромной елке в прихожей сверкали и завораживали Усяня с тех пор, как он впервые отметил Новый год со своей приемной семьей. Елку в особняке семьи Цзян по традиции ставили в холле, а другую, настоящую и растущую во дворе, украшали всей семьей за неделю до праздника. В этом году Вэй Ин и Цзян Чэн не смогли приехать вовремя, чтобы соблюсти семейный обычай. В Гусу готовились к январским соревнованиям, поэтому Лань Цижень до последнего гонял всех учеников по катку, требовал от них максимум отдачи и отпустил только за три дня до праздника. Мадам Юй была рада тому, что ее сын отдается фигурному катанию полностью и без остатка. Она сама была бывшей фигуристкой, которая на своем дебютном соревновании поразила всех своим выступлением с неоновым фиолетовым кнутом в руках. Выступать с реквизитом да еще и на собственном дебюте было само по себе риском, потому что одна ошибка и такое высокомерие дало бы о себе знать. Не каждый опытный фигурист справится, а тут тройной аксель с кнутом в руках! То, что она тогда сделала попросту невозможно, зато прославило школу Мейшань Юй, которой руководила мать Юй Цзыюань. Да и первое место, как величайшее достижение женщины, завоеванное таким риском в семье Цзян описывалось как настоящая легенда. Будучи еще девчонкой, юная Юй уже стремилась и достигала невозможного. Цзян Фэнмянь сидел в кабинете, разбираясь с договорами и передачами пакетов акций, чтобы успеть к новогоднему столу хотя бы за час до торжества. Мадам Юй же раздавала поручения прислуге и сама принимала активное участие в последних приготовлениях, чтобы закончить раньше. В конце концов, прислугу тоже нужно было отпустить по домам к празднику. Поэтому, пока родители были заняты, Яньли развлекала братьев, как могла. Сейчас к кухне было не подобраться и она не могла принести мальчикам даже по тарелке их любимого супа. Девушка предложила устроиться в гостиной, на диванах у камина, и попить чая. Так они провели время за бесконечными разговорами, которые могли бы длиться до утра. Вэй Ин рассказывал о том, как оставил перед отъездом подарок для его нового друга, Лань Ванцзи (Цзян Чэн усмехнулся, добавив, что друзьями их считает только Усянь). Это была обычная коробка с не совсем обычным подарком – два копошащихся кролика, которые тут же вцепились в морковь, что им успел отдать Вэй Ин прежде, чем, посмотрев на часы, понять, что Лань Чжань вернется в комнату через пятнадцать минут. В конце концов, он с братом и дядей тоже возвращался в семейную резиденцию на праздник, и аккуратно стоящие у двери чемоданы говорили о том же. Начеркав поздравление в открытке, Вэй Ин положил ее на стол и, попрощавшись с кроликами, покинул комнату Лань Чжаня. Цзян Чэн рассказал лишь о том, как вытаскивал Вэй Ина из передряг. Тот мог и общежитие покинуть после отбоя и протащить алкоголь в тайне от вахтера. Часто писал вместо него объяснительные и извинялся перед учителем Циженем за "нерадивого" брата. *** Мадам Юй считала рождество не просто семейным праздником, а подходила к нему со всей ответственностью, словно этот день должен изменить жизнь ее семьи. Когда подготовка к празднику проходила через ее руки, все становилось безупречным. От цвета скатерти до основного блюда. Ее подруга, госпожа Цзинь, всегда говорила, что в Юй пропадает умелая бизнес-леди. Однако выбирать рождественские подарки для семьи она совсем не умела. Что дарить мужу, который неделями сидит в кабинете или офисе, выходя в свет только на деловые встречи? Или дочери, которой скоро исполнится восемнадцать? Или сыну, который последние два года живет в другом городе и приезжает домой только на каникулы? Она даже задумалась что подарить Вэй Ину, её приемному сыну, которого считала той еще катастрофой для семьи. Мадам Юй знала, что настоящий праздник для детей начнется только с завтрашнего дня, когда они на неделю скроются от мира в пригороде, в резиденции семьи Цзян. В Пристани Лотоса, находившейся на берегу огромного озера с лотосами. Там, куда съедутся все члены семьи Цзян-Юй, чтобы на огромном дворе жарить мясо, варить суп в огромном котле и кататься на толстом льду замерзшего озера. В месте, где будет по-настоящему уютно и по-семейному весело. В свой дом Юй Цзыюань никогда не могла принести такую же атмосферу, чтобы дети понимали, что это праздник единения с близкими, а не просто слепое следование традициям. Поэтому это рождество она полностью взяла в свои руки. Впервые она хотела почувствовать себя матерью, а не просто госпожой Цзян. Учиться вязать было непросто для нее. Пришлось пожертвовать дорогим маникюром, чтобы свободно держать спицы в руках. Цзыюань отпустила прислугу еще утром, и сама взялась за готовку. Грохот на кухне, который проходившая рядом Яньли ошибочно приняла за работу кухарок, устроила Мадам Юй. Для своей задумки та даже прокралась в спальню детей, чтобы снять с их одежды мерки. А ведь если бы не тот дурацкий фильм, она бы не вдохновилась подобным. Да еще и дети так равнодушно смотрят на искусственную елку в гостиной! Она же высокая, почти упирается в потолок, почему же им не нравится? Разве они не должны были проникнуться духом праздника и с нетерпением ждать подарки под елкой? Лишь потом она поняла. Ее дети давно не маленькие и в чудеса не верят. Где же те горящие глаза, возбужденно задумывающиеся о том, чего же хотят получить? А как же те моменты, когда они прячут письма за спинами и скромно просят родителей подписать конверты? Стыдно признаться, но Юй Цзыюань все это попросту упустила, пытаясь выстроить безупречную репутацию вокруг семьи. Статус и положение семьи всегда для нее были важнее счастья самой семьи. Вот почему в этот новый год она хочет показать, что в этом доме семью все еще ценят. Что праздник это не просто красивые фотографии в соцсетях, не любования прессе. Ведь праздник это семья. *** Вэй Ин проснулся на диване. Опять он заснул в гостиной. Вэнь Цин снова будет ворчать, что тот испортит спину. Удивительно, что ему приснилось то самое Рождество, которое стало для него по-настоящему... Настоящим. Он помнит, как тогда зашел в их с Цзян Ченом спальню после посиделок с шицзе. Они хотели переодеться перед праздником в рубашки и брюки для традиционной фотографии. Мадам Юй всегда заставляла их одеваться официально на Рождество, чтобы показать, что они не пренебрегают правилами, установленным хозяйкой дома. Вот только на кроватях они обнаружили два свитера – черный и фиолетовый. На каждом был вышит узор в виде цветка лотоса, а рядом – по открытке, подписанной Мадам Юй. Он помнил, как оба тут же надели свитера, как те сильно кололи шею, но он был счастлив. Помнил, как спустился в столовую и вместо привычного длиного стола увидел обычный круглый, заставленный салатами и закусками, и как выносит из кухни противень с пахнущей травами курицей дядя Цзян в точно таком же, как и у Цзян Чэна, свитере. Яньли в розовой, тоже вязаной в ручную кофточке, разливала по тарелкам суп. И Мадам Юй, вышедшая с кухни в домашнем платье и фартуке. Она отвела взгляд, когда Вэй Ин посмотрел на нее, словно этот образ был для нее непривычен. А тот пытался запомнить ее такой. Он помнил, как не удержался и в тот вечер назвал ее матушкой. И как получил в ответ улыбку, такую светлую и добрую. Мадам Юй никогда так не смотрела на него да и на своих детей и мужа, в общем-то тоже. Вэй Ин никак не хотел идти спать ночью, когда один год уже как четыре часа сменился на другой. Помнил и ту фотографию, сделанную в тот вечер и копию которой во время побега он так и не успел забрать, прежде чем пропал в компании двух Вэней, так и непринятых семьей. Особенно ему не забыть то, как сквозь сон он увидел входящую в комнату Мадам Юй. Та потрепала по голове сначала сына, спящего у противоположной от Вэй Ина стене, поцеловала его в макушку. Она также подошла к Вэй Ину, удостоив его разве что тем, что укрыла одеялом до самого подбородка, а потом тихо прошептала: – С новым годом, А-Сянь. Он до сих пор думал, что это был всего лишь сон. К тому же утром, когда он проснулся, она вновь вела себя как обычно, словно не было той Мадам Юй, которую он увидел вчера. Да и не могла она назвать его А-Сянем, так только шицзе его называла. Вот только тот свитер бы настоящим! А, значит, вечер в отличие от его "сна" точно был! И Юй Цзыюань, которую черт дернул назвать матушкой! Как же он ждал, когда вновь сможет увидеть ту Мадам Юй, что устроила для них лучшее на свете Рождество... – Господин Вэй, сестра зовет вас к столу, – произнёс, войдя в гостиную, Вэнь Нин, которого старшая сестра заставила помогать готовить к столу и нацепить розовый фартук с рюшами. – Господин Синчень и А-Цин скоро приедут. – Что, сначала выгнали меня с кухни, а теперь зовете обратно? – спросил он, пытаясь сдержать смех от внешнего вида Вэнь Нина. – Вы же знаете, господин Вэй, что если вы возметесь за готовку, то никто ничего есть не станет! – сказал Вэнь Нин и тут же замолчал, поняв, что оскорбил навыки Усяня. – Прошу простить... – еле слышно пробормотал он. – Ладно, в конце концов, сегодня праздник, – сказал он, вставая с дивана. А ведь и правда неудобный! – Но ты должен дать мне примерить этот фартук! Он расхохотался и закинул руку на плечо Вэнь Нина, направляясь в кухню. Несколько часов спустя, когда год уже сменился на новый, Вэй Усянь дремал за столом, уложив голову на руках, придерживая рядом уже почти выпавшую из его рук бутылку фруктового вина. Сяо Синчень давно ушел укладывать А-Цин и сам уже спал в одной с дочерью комнате. Вэнь Нин, не выдержав того количества алкоголя, которое в него вливал Усянь, тоже прилег сначала на кресле в прихожей, а потом и в комнате, когда Вэнь Цин дотащила опьяневшего брата до его спальни. Она могла бы дотащить и Вэй Ина, но, наученная опытом, знала, что тогда он проснется и ночных откровений от него точно не избежать. А она еще помнила прошлый раз и это воспоминание заставило ее густо покраснеть. – С Новым годом, А-Сянь, – улыбнулась она, укрывая плечи спящего синим пледом.