Возьму тебя за руку и не отпущу

Квартира брата и сестры Вэнь находилась в спальном районе, на последнем этаже новостройки. Когда Вэй Ин был здесь в последний раз, здесь было пусто и совсем неуютно. Огромные комнаты в строгих серых цветах и минимум мебели – на первое время было только самое необходимое, вроде кроватей или кухонного стола. Сейчас же на диване в гостиной появились декоративные подушки, фотографии на стенах и даже цветы в горшках на подоконниках. Усянь, проживая здесь, долго ломал голову, раздумывая, чего же здесь не хватает, чтобы избавиться от какого-то необъяснимого холода в этих стенах. Надо же, ответ на вопрос был довольно простым – пушистый ковер на полу. Несмотря на преобладающие серые оттенки, теперь в этой квартире было милее и желание остаться только усилиливалось. Вэй Ин был приятно удивлен, когда по приезде увидел, что его спальню до сих пор не переделали во что-то другое. Вэнь Нин вроде говорил, что хотел бы, чтобы сестра если и засиживалась допоздна, то хотя бы в кабинете. – Я просто не могу принять, что наше трио стало дуэтом, – улыбнувшись, пояснила Вэнь Цин. – Переоборудовать твою спальню в кабинет – все равно что убрать частичку тебя. Ты ведь для нас с Вэнь Нином как брат. Вэй Ин, услышав это, подавил порыв расплакаться, словно дитя. После визита Цзинь Гуаньяо Вэнь Цин стала чересчур сентиментальной. Словно сегодня был последний день, когда она могла бы излить душу и сказать, как любит дорогих ей людей. Скорее всего, визит нежданного гостя сказался на ней, раз уж она до конца дня не могла взять себя в руки и играть суровую главу компании. Не то чтобы Вэй Ин отрицал близкие отношения с братом и сестрой Вэнь, в конце концов, столько лет плечом к плечу не проходят бесследно. Вот только услышать от них об этом оказалось слишком для его разрывающегося на частички сердца. Казалось бы, обрести новую семью, когда потерял свою, невозможно, а Вэй Усянь проходил через это уже второй раз в жизни. – Ты связалась с Синченем? – спросил Вэй Ин, когда они втроем устроились в гостинной. Вэнь Цин кивнула и, закусив губу, добавила: – Ему не нравится эта ситуация с Гуаньяо, но он сказал, что ни о чем не жалеет и полностью доверяет нам. – Удивительно, – уронив голову в ладони, сказал Вэй Ин. – Его хоть что-нибудь пугает? – Господин Сяо, мне кажется, не из тех, кто бежит от неприятностей, – сказал Вэнь Нин, сидя напротив Вэй Усяня. И он был прав. Синчень был доверчив и добр к каждому, кто, как он считает, того заслуживает. Человек, который в каждом видел в первую очередь положительные черты – в этом непоследнюю роль сыграл опыт работы в детской поликлинике, где тот был еще практикантом. Когда твоими пациентами являются дети, трудно быть суровым дяденькой в белом халате, учитывая то, что с ним нужно быть мягче, иначе даже горло проверить не дадут. – Гуаньяо это не просто неприятности, – горько усмехнулся Вэй Ин, – а настоящая катастрофа. Вэнь Цин достала папку и кинула ее на пустующее кресло. Никто не знал с чего начать. Тайна, которую они делили между собой, теперь знает еще один человек. И он был тем, кому доверять не то чтобы не хотелось, они просто не могли. Этот человек хранил множество секретов, и кто знает, когда они откроются миру. Раньше никто и не думал о подобной ситуации, но кто они такие, чтобы предсказать все исходы? Придумывая план тринадцать лет назад, они считали себя гениями, создав эту сложную паутину, которая зиждется на фактах, одновременно с этим переплетаясь со случайностями. И все это было сделано их руками, теперь оставалось лишь наблюдать за всем происходящим со стороны, сидя в тени. Вот только сейчас они были в тупике собственного детища. Но разве у них был выбор? Вэй Усянь просто хотел заниматься фигурным катанием, Вэнь Цин быть врачом, а мечтой Вэнь Нина всегда было следование за сестрой и всевозможная для нее поддержка. А что в итоге? У судьбы другие планы, а их решили не спрашивать. Да и над побегом не сильно думали, просто взялись за руки и сбежали под шумок. По крайней мере, так видел Вэй Ин тот самый момент, спустя много лет вспоминая все это. – Итак, – сложив руки, подняла голову Вэнь Цин, – время семейного совета. Гуаньяо предлагает нам два варианта: либо мы отдаем ему Вэй Ина, либо с завтрашнего дня живем в кошмаре и тащим с собой на дно Синченя. – Я полагаю, лучше обойтись без жертв. – сказал Вэй Ин. – Ага, сделав ею тебя, – фыркнула Вэнь Цин. – Третий курс, психология, напоминаю, – добавила она и Вэй Ин закусил губу. Вэнь Цин и действительно целый год покоряла науку, изучающую подсознание человека, правда только основы. В то время она хотела лишь помочь младшему брату преодолеть нервозность и неуверенность перед другими людьми. А Вэнь Нин в тот же год приобрел приятеля в лице Усяня, и благодаря ему и его заражающей философии "улыбка = мир и вечная дружба" справился с этим и даже перестал заикаться. Теперь же Вэнь Цин была личным психологом Вэй Ина, вот только узнала о его проблемах не более трех лет назад. По ее словам, его ОКР*, проявляющееся через определенный катализатор, будет преодолеть довольно сложно и лучше справляться с ним на практике, ведь простые консультации лишь на время его успокаивали. В случае Вэй Ина это проявлялось как "если я вновь начну кататься, кто-то пострадает". Тяжелый случай, но он имел право так считать. – Меня не будет рядом, чтобы кто-то остановил возможную паническую атаку, – сказала Вэнь Цин, расстегнув пуговицы бежевого пиджака, слишком уж он давил, словно корсет. – Но господин Вэй... – начал Вэнь Нин, когда наткнулся на предостерегающий взгляд Усяня, который будто бы пытался напомнить ему о чем-то обычным пересечением взглядов. – А... А-Сянь, – тут же исправился он, – каждый день видит лед, а паника приходит немного в другом случае. – Говоришь так, будто я какой-то псих, – усмехнулся Вэй Ин, хотя сам понимал, что переживаний и фобий у него довольно много, некоторым он даже не мог найти объяснение, они просто есть. – И все равно подобное нельзя игнорировать, – покачала головой Вэнь Цин. – Вернемся к нашей проблеме... – вздохнула Вэнь, приложив два пальца к виску, массируя. – Сестра, тебе нехорошо? – обеспокоенно вскочил со своего места Вэнь Нин. – Просто голова разболелась от усталости, – ответила она, небрежно махнув свободной ладонью. – Когда найдем решение, сразу пойду спать. – Я справлюсь, сестрица Цин, – сказал Вэй Ин, присаживаясь рядом с подлокотником, на который Вэнь Цин положила руку. – Снова нас спасаешь, – горько усмехнулась она, спрятав глаза за ладонью. – Не надоело тебе стараться ради нас? В конце концов, если бы не мы, ты бы сейчас не рассорился со всем миром. Вэй Ин смотрел на Вэнь Цин, время от времени поглядывая и на А-Нина, который, видимо, был согласен с сестрой. Вот значит как они считали? Он и не думал, что для них все выглядело так, будто они нагрузили его своими проблемами и тянули за собой, в самую бездну. Вэй Ин когда-то признался, что его мотив довольно эгоистичен и строится лишь на отмщении и защите. Да и Вэнь Нина он просто не смог бросить, в конце концов, он его единственный друг. – Я никогда не жалел, что пошел с вами, – сказал Вэй Ин, обреченно понимая, что пришло время откровений. – Я тогда был совершенно один и, если бы не вы, сгнил бы в полном одиночестве уже давно. – На этих словах Вэнь Цин убрала ладонь от лица и посмотрела на него. – К тому же, как бы я не бежал от проблем, не смог бы делать это постоянно. Считай, что это часть лечения. Ты сама говорила, что нужно действовать, чтобы избавиться от этого глупого расстройства. Может, тогда и мне будет легче. Как будто ты сама велела мне заняться этим, а не Гуаньяо. Вэнь Нин, стоя рядом с ними, громко всхлипнул, а Вэнь Цин легонько ущипнула брата за руку. – Чего разревелись? – спросила она, хотя сама с трудом сдерживалась. А Вэй Ин и не заметил, как щеку обожгли горячие слезы. – И хватит говорить этими дурацкими метафорами, – всхип, – надоели уже. Дальше она рывком подтянула к себе обоих, поэтому Усяню пришлось привстать, а Вэнь Нину присесть. Вэнь Цин еще несколько минут держала их в объятиях, крепко ухватив их за шеи. Когда Вэй Ин, отойдя от шока, попытался отойти, она только ближе притянула его к себе. – Куда собрался? – спросила она. – Когда тебе еще выпадет возможность почувствовать мою привязанность? Вэй Ин перестал вырываться и посмотрел на Вэнь Нина, который, видимо, просто смирился. – Я не хочу, что бы ты на это соглашался, – сказала Вэнь Цин, когда отпустила их. – Не только из-за того, что опасаюсь последствий отказа. Я просто знаю, как трудно это будет для тебя. К тому же, в твоем возрасте фигуристы часто заканчивают карьеру, – фыркнула она. – Действовать по указке Гуаньяо! Сама мысль об этом жутко бесит меня! Я тебя будто в логово змеи отправляю! Я старательно пытаюсь подобрать аргументы, но в голову приходит только то, что я могу лишь надавить на жалость или связать тебя. К тому же, оставь мы дело Гуаньяо, нам снова придется вернуться во времена тринадцатилетней давности и ты точно не оставишь нас снова, – она вздохнула, пытаясь смриться с тем, что собиралась сказать дальше. – Я повторю свою просьбу, пусть она и звучит слишком пафосно, но этот раз будет последним. Спаси нас, Вэй Усянь.

***

– Ты должен будешь перешить свое расписание, чтобы вести тренировки и успевать на репетиции, – сказала Вэнь Цин Усяню на следующий день, когда отвозила его в общежитие. – Можешь попросить А-Нина, он отлично справляется с этой задачей для меня. – Он тебе брат или ассистент? – усмехнулся Вэй Ин. – Я просто приобщаю брата к бизнесу, – ответила она, резко затормозив на светофоре, что не будь ремня безопасности, Вэй Ин впечатался бы в лобовое стекло. – Лет через десять он займет мое место, пусть учится. К тому же он и так стремится помогать нам обоим, так что точно не откажет. С самого их возвращения Вэнь Нин почти разрывался между лучшим другом и сестрой. Особенно трудно парню стало, когда Вэй Ин взялся за обучение ребят. Он просто мотался из компании в другой район города, чтобы постоять рядом и посмотреть на процесс обучения. Только потом ему нашли занятие в танцевальном зале, когда Вэй Ин подумал, что А-Нин заставляет себя и считает должником, поэтому решил быть хотя бы моральной поддержкой. – И еще, тебе придется работать с Лань Чжанем, так что узнай о его деятельности за последние годы, чтобы не выставить себя идиотом во время беседы, – продолжала давать наставления Вэнь Цин. – Беседы с Лань Чжанем? – усмехнулся Вэй Ин, перебив тем самым речь Вэнь Цин. – Хочешь, чтобы я под его молчание пересказал ему историю его жизни? Сразу вспомнились времена их совместного обучения в Гусу. Самая необычная спортивная школа, поскольку находилась за городом, да еще и окруженная высоким забором по периметру. К тому же там ценились не только спортивные достижения, но и образовательные, поэтому обычные уроки были обязательны: посещаемость также учитывалась. Нужно ли говорить, насколько Вэй Ин скучал на таких занятиях? Чтобы развлечься он нарушил множество запретов и правил, которые были расписаны на доске в главном корпусе. Там-то он и познакомился с немногословным Лань Чжанем, который поймал его в коридоре общежития после отбоя. Вот уж с ним-то Вэй Ин и познал все прелести монологов. – Ты помнишь А-Юаня? – спросила Вэнь Цин слишком неожиданно и краем глаза уловила, как замялся Вэй Ин. – Помню, – одними губами произнес он. А-Юань был единственным помимо Вэнь Нина, кого Вэнь Цин смогла спасти. Вэй Ин часть брал его с собой в город, а за необъяснимую любовь к редису, он шутил, что сам А-Юань появился из ростка вышеназванного растения, чему четырехлетний ребенок беспрекословно верил. – Я пытаюсь найти его, но безуспешно, – сказала Вэнь Цин сглотнув. – Как мы и планировали, бабушка стала его опекуном, они покинули город. Через два года бабушка умерла, а оставшиеся родственники сдали его в приют. Дальше ничего нет. Я даже не могу узнать – в какой именно он попал. Словно кто-то стер информацию про Вэнь Юаня. Я волнуюсь. Вдруг до него добрались и смерть бабушки не случайность? И я та, кто направил их на Вэней? На А-Юаня? – Успокойся, Вэнь Цин! – Вэй Ин погладил ее по плечу. – Я свяжусь с Ло Цинъян и она пороется в своих кругах. – Ему сейчас должно быть почти восемнадцать, – сказала она, кажется, успокоившись. – Всякий раз выхожу на улицу и думаю: "Вдруг сейчас мимо меня пройдет подросток и он окажется моим А-Юанем, а я просто пройду мимо, потому что не узнала." – Мы найдем его, – сказал Вэй Ин. – И вернем. Теперь, когда Вэнь Цин поделилась с ним своими переживаниями по поводу пропавшего почти десять лет назад ребенка, Вэй Ин тоже начал волноваться. Ну не мог же он просто сбежать? Или до него правда добрались те, от кого его пытались уберечь? Брат и сестра Вэнь не хотели с ним расставаться, но понимали, что ребенок не будет счастлив, находясь в бегах. К тому же ему нужно было дать образование, а в их положении они бы не смогли себе этого позволить. – Ты связался с ним? – видимо, Вэнь Цин взяла за правило не произносить имя внебрачного отпрыска Цзиней. – Он отправит за мной машину ближе к обеду, – ответил Вэй Ин, кивая. – Дети все равно по утрам занимаются без меня, так что до конца дня я буду в марионетках у Гуаньяо. – Не произноси это имя, ты распаляешь мой гнев, – костяшки Вэнь Цин побелели, когда она сжала руль. – Позвони, когда все закончится, – сказала Вэнь Цин, останавливаясь возле общежития. – И купи уже машину, твои финансы вполне позволяют подобную роскошь. – Тогда я лишусь твоего внимания, – надулся Вэй Ин, как ребенок. – Тебе уже стукнуло тридцать, а ведешь себя действительно как неразумный ребенок, – покачала головой Вэнь Цин, когда ее пассажир выходил. – Не забудь позвонить! – сказала она, прежде чем нажать на газ. А ведь когда-то он показывал эту свою сторону только шицзе и Цзян Чэну. Только с ними в свои восемнадцать он мог играть трехлетнего Сянь-Сяня и весело смеяться. А потом... Потом он все испортил. Удар, которым его наградил Цзян Чэн был пропитан злостью, пока за закрытыми дверями врачи боролись за жизнь шицзе и ее ребенка. Вэй Ин так и не увидел ни ее, ни племянника и просто сбежал "в свою нору", как сказал сводный брат, в порыве злости удерживаемый мужем Яньли. После себя в жизни шицзе он успел оставить только имя для ребенка. Потом был звонок, на который... ответил Цзысюань. Вот бы снова ее увидеть.

***

Вэй Ин достал коньки, подаренные когда то Синченем и ни разу не использованные. Нужно было почистить их от скопившейся пыли и проверить лезвие. Это были черные с белыми тонкими шнурками коньки с маркировкой известной раньше фирмы на "язычке". Они даже сейчас подходили Вэй Ину по размеру и все еще сохраняли запах искусственной кожи характерный для новых покупок. Было волнительно снова надевать коньки, но нога предательски заныла, стоило ей погрузиться в "родную среду". Вэй Ин повилял ногой, ощущая знакомую тяжесть лезвия, которая тянула к полу. Он вспомнил, как любил преодолевать эту тяжесть, совершая всевозможные прыжки и повороты. Вспомнил свой дебют, произвольную программу, волнение перед которым исчезло только тогда, когда Цзян Чэн дал хорошего леща и пригрозил сломать ноги в случае проигрыша, чтобы на лед Вэй Ин больше не вышел. Ностальгию, которая даже не успела полностью захватить сознание Вэй Ина, прервало пришедшее на телефон смс и он мысленно помолился, чтобы Гуаньяо на самом деле отправил машину, а не приехал сам. Портить себе и без того испорченное почти принудительным участием в шоу настроение ему бы не хотелось. Молитвы оказались услышаны и Вэй Ин вновь готов был уверовать! Он мог доехать в тишине, подумать и, возможно, даже на самом деле что-то узнать про Лань Чжаня. Хотя в этом даже не было нужды. Усянь никогда не терял никого из виду, несмотря на то что позволить себе выход в интернет можно было, только когда приезжал Синчень и отдавал в пользование свой ноутбук. Что удивительно, из интернета информацию про Лань Чжаня еще тогда приходилось вытаскивать, как и из самого Ванцзи. Словно все статьи про него печатались им же – такие же "молчаливые" и не сильно информативные. Он знал про то, что карьера Лань Чжаня, как фигуриста, пошла в гору почти сразу после его совершеннолетия. Он делал успехи, бил все новые и новые рекорды, хотя и потерял интерес к фигурному катанию, как к спорту, по непонятным причинам. Это случилось через месяц после того, как Вэй Ин "пропал без вести", хотя многие негласно считали его погибшим. В какой-то момент Лань Чжань просто отказался от места в сборной, где его имя могло бы прогреметь на весь мир. В публичных мероприятиях Ванцзи больше не участвовал, изредка показывался в школе Гусу. В следующий раз он напомнил миру о себе, когда в свет вышла книга его авторства в довольно неприметном, но в строго ланьском стиле под названием "Фигурное катание: базовые прыжки". В Гусу всегда прекрасно преподавали и было неудивительно, что это был, по сути, учебник по фигурному катанию для начинающих. Вот что было удивительно, так это то, что спустя пять лет после выхода книги, которую Усянь окрестил простым учебником, Лань Чжань показался таки в обществе. Сначала месяц назад пришел с братом на конференцию, а затем дал согласие участвовать в шоу. После длительного уединения и обучения детей знаменитый Лань Чжань предстанет перед всеми в главной роли! И только сейчас, находясь в пути, Вэй Усянь таки вспомнил, что вообще-то меньше чем через час увидит его! И как он предстанет перед Лань Чжанем? Как себя с ним вести? В конце концов, они не виделись тринадцать лет. Как изменился тот, кого Усянь так любил дразнить? Фотографии в Интернете были старыми и не обновлялись с последнего появления Лань Чжаня на публике. Как он встретит Вэй Ина? Сколько же вопросов вертелось в его голове! Убежать как раньше он уже не мог, слишком поздно разворачиваться. Так если подумать, Лань Чжань сам предложил его кандидатуру на эту роль, да и его уже утвердили, это было кристально ясно по настойчивости Гуаньяо во время встречи. Это всего лишь месяц. Потом они вряд ли увидятся, а до тех пор Вэй Ин просто будет вести себя, как обычно, со всеми знакомыми. Улыбаемся и машем, вот так. Поэтому, стоит успокоиться, чтобы это румянец исчез с лица. – Господин Вэй! – улыбнулся Цзинь Гуаньяо, когда Вэй Ин вошел в холл. Это здание было отведено под специальный каток, а учитывая то, что отстроили его за счет компании Цзинь, все должно быть с размахом. Особое внимание привлекало название "Благоуханный дворец" и огромный герб школы Ланьлина прямо над широким крыльцом со множеством ступенек – желтый пион. Да уж, спортивного духа в названии вообще нет, а звучит как будто это место развлечения вельмож и проведения пиршеств. Иногда Вэй Ину казалось, что именно так предки Цзиней проводили время. Длинный фасад здания, конец которого был скрыт за плавным поворотом, был словно разделен на секции. Какая-то часть возвышалась, другая же наоборот, находилась ниже, и соединялось все это чудо полукруглой крыше, спускающейся вниз, как горка на детской площадке. Из-за такой необычной планировки внешнего фасада трудно представить, хотя бы примерно, где внутри находился сам каток. – Позвольте проводить вас и кратко ввести в курс дела, – сказал Цзинь Гуаньяо, показав рукой направление по нужному коридору. Надо сказать, все внутри и правда было обставлено на широкую ногу и удивительно, что не из золота, решили обойтись желто-белыми сочетаниями. Широкие окна во всю стену сопровождали их до самого конца коридора, а узор решеток напоминал пчелиные соты. С другой от окон стороны двери чередовались с колоннами, на каждой висели какие-то памятки или таблицы. Пустые стены и, что самое удивительное, совершенно пустой коридор. Настолько тихо, что было слышно лишь шаги синхронно идущих мужчин. Хотя, прислушался Вэй Ин, кто-то явно тренировался на катке. Слишком отчетливо скользили лезвия коньков по поверхности льда. – Сюжет у нас уже имеется, – начал Цзинь Гуаньяо, пока Вэй Ин вертел головой, рассматривая интерьер, слегка размахивая спортивной сумкой. – Позже появятся брошюры с вашими фото. Господин Лань – наше действующее лицо и главный герой, который по сюжету будет путешествовать по рождественским легендам, пытаясь спасти праздник и устранить главного злодея. То есть вас, господин Вэй. – Теперь понятно, почему Лань Чжань предложил меня, – усмехнулся Усянь, мысленно подмечая что он, как оказалось, немного выше Гуаньяо. – Мне даже играть не нужно. Для него и многие других я и есть главный злодей и предатель. Я ведь прав? – Этого я не знаю, – покачал головой Гуаньяо, оставливаясь перед раздвижной синей дверью. – Лучше спросить у господина Лань. Когда дверь открылась, Вэй Ин, пройдя несколько шагов, забыл как дышать. Знакомая стройная фигура так непривычно выглядит в черном. Единственный обнаженный участок кожи – белоснежные, словно нефрит, руки, видны по самый локоть. Собранные в высокий хвост длинные волосы черной лоснящейся змеей извивались, когда их носитель закружился волчком. Проехал по периметру, плавно махнув рукой, и Вэй Ин услышал, как на фоне играет композиция на фортепиано, а глаза цвета золота остановились на нем, неподвижно застывшим у бортика катка. Лань Чжань.