Возьму тебя за руку и не отпущу

Сон о том дне, когда Вэй Ин оттолкнул его и побежал в сторону горящего здания, снился Лань Чжаню часто. Он резко вскакивал с постели, поглощенный страхом и со слезами на глазах. У него никогда не получалось догнать его, чтобы снова взять за руку и не отпускать, прижав к себе. Сердце стучало как бешеное то ли от страха, то ли от того, что разрывалось на части от ничем неглушимого чувства утраты своего счастья в том пожаре. В тот момент показалось, что от Лань Чжаня оторвали, очень нагло и без разрешения, важную и дорогую часть себя. – Ванцзи! – Сичень тогда ворвался в приемную, когда медсестра закончила обрабатывать ссадины на лице. На самом деле Лань Чжаню это было и не нужно, но дядя настоял на медицинской помощи. А он просто был не в состоянии отказать. Он вообще многое сделать был не в состоянии, находясь все еще там, в моменте, когда услышал слабое, но твердое полное необъяснимой ненависти "Проваливай!". Ему было все равно на эти слова, но он продолжал прокручивать у себя в голове то, что должен был сделать, но не смог. – Брат... – прошептал Ванцзи, когда распознал в человеке, что судорожно и с беспокойством рассматривал качество каждого наклееного на царапины пластыря, Сиченя. – Я потерял его... – лицо брата вновь стало размытым, а по бледной щеке прокатилась прозрачной бусиной слеза. – Он ушел... – рубашка брата на спине угрожала быть порваной, когда Ванцзи с силой сжал ткань. Сичень был беспомощен в этой ситуации, ведь тот, в ком брат сейчас нуждался больше, чем в кислороде, еще не был найден. Показания свидетелей ясно дали понять, что только один человек, чудом спасшийся в пожаре, отойдя на безопасное расстояние, побежал обратно. Спастись в том аду было невозможно, но даже тело еще не нашли. Через несколько суток, как только разгребут завалы, а Вэй Усяня не найдут, он будет объявлен пропавшим без вести. И как сказать Ванцзи об этом? – А-Чжань, – Сичень начал поглаживать младшего брата по спине, кончиками пальцев ощущая странную ровную шершавость кожи под кофтой, – господин Вэй... Еще не найден, – он крепче прижал к себе брата и, собравшись с силами, прошептал. – Возможно, он погиб. С губ Лань Чжаня сорвался испуганный вздох, а нога, свисающая с кушетки, дернулась. Он поднял голову и посмотрел на старшего брата, который не мог найти в себе силы взглянуть ему в глаза. Руки переместились со спины на плечи, слегка отталкивая. – Нет... – плотно сжав губы, сказал Ванцзи. – Он не мог погибнуть там! – он слишком неожиданно для себя оттолкнул Сиченя и посмотрел на ладони, в которых совсем недавно держал на удивление холодные руки Вэй Ина. Пусть это и был не тот Усянь, которого знал Ванцзи, но он был жив и сейчас был нужен ему. Снова ощущать теплоту чужой кожи и видеть улыбку, которая в его, Лань Чжаня, мечтах предназначалась лишь ему. То, что он влюблен в этого яркого, освещавшего мир юношу, Лань Чжань понял еще тогда, когда, поддавшись общественному мнению и влиянию, отвернулся от него. Именно тогда он чувствовал, что совершает ошибку, пусть и соблюдает один из семейных заветов – не водиться с порочными людьми. Лишь сейчас, сидя в больнице и отрицая смерть Вэй Ина, не имея никаких на то доказательств кроме собственной веры, он понял – Усянь никогда таким не был. Он всегда заботился о тех, кого любил, а собственные проблемы скрывал за улыбкой и несносным характером. Кто угодно, но не он. Такой человек, как Вэй Ин, не мог умереть. Ему было неизвестно, где он и как себя чувствует, но Ванцзи не мог принять то, что приняли все – смерть или пропажа. Пять дней спустя после объявления в стране траура по погибшим во время террористического акта в школе Юнмэня, где проходили соревнования между старшими учениками школ по фигурному катанию, люди прошли по центральной улице города с цветами и игрушками – в день трагедии погибло много детей. Ванцзи пришел к импровизированному памятнику спустя несколько часов, держа в руках черный зонт и букет ярко-алых бутонов. Вдоль кованого забора, за которым вместо когда-то величественного комплекса школы "Пристань Лотоса" стоял обгоревший фасад, лежали цветы, игрушки, венки с черными лентами и потухшие от недавно начавшегося дождя свечи. Лань Чжань положил букет поверх остальных точно таких же красных роз. Из внутреннего кармана пальто он достал алую ленту, которую в канун Нового года нашел в своей комнате в компании двух кроликов – Вэй Ин постоянно их терял. Он смял ленту в кулаке и, словно обессилев, опустил зонт, давая дождю, всё продолжавшему набирать силу, пролиться на себя. Сейчас Ванцзи не должен был уходить из-под надзора докторов – плотно замотанные вокруг корпуса мужчины бинты были слишком ясным тому напоминанием. Какое-то время он должен будет забыть про фигурное катание, но его это не волновало. Без Вэй Ина рядом на катке ему делать было нечего. Волосы, собранные в низкий хвост, потяжелели, а от промокания костюма не спасало даже пальто старшего брата. Вода нещадно затекала за шиворот. Будь здесь Вэй Ин, которого Ванцзи весь день искал в толпе, он бы сказал что-нибудь утешительное. Или глупое. Что-нибудь, что помогло бы Лань Чжаню почувствовать хоть одну эмоцию. Почувствовать себя живым. Но главное – почувствовать Вэй Ина. – Я буду ждать, – прошептал он, убирая ленту обратно в карман. – Когда ты вернешься, я отдам тебе твою ленту. *** – Давно не виделись, – непринужденно улыбнулся Вэй Ин и, словно пробуя имя на вкус, добавил, – Лань Чжань. – Мгм, – произнес Лань Ванцзи, после чего на катке повисло молчание. Композиция, совсем недавно лившаяся из колонок, перестала идти, а на повтор ее никто не поставил. Честно говоря, Вэй Ин сам не до конца понимал, чего ждал от этой встречи. Человек, к которому неизвестно как нужно относиться, стоял прямо перед ним – друг от друга их отделял лишь высокий бортик. Что сказать ему? И нужно ли что-то говорить вообще? Раньше ведь болтал всегда он, а Ванцзи лишь слушал и молчал. И что творилось в голове господина Лань во время этого молчания было загадкой. Все в один голос твердили, что он точно обдумывает план убийства Вэй Ина, ведь именно настолько, по их мнению, Ванцзи от него устал. А Усянь и рад был стараться, шел на все, лишь бы вывести его из себя ради простого любопытства и ответа на вопрос – умеет ли Лань Чжань испытывать эмоции? В его присутствии он их, конечно же, проявлял, но лишь отрицательные: вроде гнева или злости. На другое Вэй Ин с его дурацкими выходками претендовать не мог и даже не хотел. В конце концов, в такие моменты все внимание Ванцзи доставалось лишь ему. – Скучал по мне? – с оскалом в голосе спросил Вэй Ин, положив сумку прямо на ближайшее кресло в первом ряду, и потянулся снять резинку с запястья, чтобы подвязать верхнюю часть волос. Это вопрос – Вэй Усянь сам понимал – был насмешкой и довольно жестокой, зато хорошо помогал прощупывать почву. Обычно ответ давал понять, как стоит относиться к собеседнику, а в случае Усяня такое знание было просто жизненно необходимо. Он ведь должен был узнать, изменилось ли отношение Лань Чжаня к нему после тринадцати лет отсутствия и как нужно относиться к нему в ответ на его с ним взаимодействие. – Господин Лань, – вперед вышел Гуаньяо со своей фирменной вежливой улыбкой на лице, с которой он совсем недавно буквально угрожал разрушить жизни Вэй Усяня и Вэнь Цин, – оставляю господина Вэя на Вас. У меня сегодня запланирована встреча с творческой командой по декорациям и костюмам, поэтому мне нужно уехать. Каток в вашем распоряжении до восьми, и я надеюсь, вы займетесь программой. Господин Лань, Ваш брат просил передать, чтобы Вы уведомили его за полчаса до окончания тренировки, чтобы он послал машину. Господин Вэй... – Машины не нужно, – успел возразить Усянь, убрав выбившуюся из хвоста прядь челки за ухо. – За мной приедет сестрица Цин. – Как пожелаете, – кивнул Гуаньяо. – Я оставлю своего помощника, Су Шэ, здесь, если у вас возникнут вопросы, – он повернулся к Вэй Ину, подавив усмешку. – Хотя Вы, господин Вэй, и без него можете связаться со мной в любое время суток, – эти слова окончательно ввели Усяня в заблуждение и его неожиданно потянуло в туалет – завтрак грозился оказаться на полу. Здесь явно был какой-то подтекст и, учитывая всю испорченность Вэй Ина, он сразу подумал о том, о чем не следует. И что же Лань Чжань подумает? Он украдкой перевел на него взгляд – тот был спокоен, но неотрывно смотрел на Гуаньяо, прожигая в нем дыру. Если бы он мог, то от господина Цзинь даже праха бы не осталось. Он ушел, оставив после своих слов лишь неприятный осадок. Ни один из мужчин не знал что сказать. Оправдываться Вэй Усянь не мог, ведь тогда пришлось бы отложить тренировку и рассказывать всю правду, начиная с компромата и откуда он вообще взялся. – Этот Гуаньяо... – неловко посмеяшись, пробормотал Усянь, пытаясь придумать что же сказать. – Такой бред несет! Ты замечал? – Скучал, – тихо сказал Лань Чжань, пряча глаза под челкой. – М? – Вэй Ин замер, когда ему показалось, что он не расслышал слов Лань Чжаня. Вот только сердце уже забилось быстрее. – Я скучал, – повторил Лань Чжань и, не дав Усяню ответить, направился к ноутбуку, чтобы сменить композицию. Вэй Ин остался стоять на месте, второй раз за день находясь в ступоре и донельзя смущаясь. Как Лань Чжань вообще может говорить подобное так просто и уходить? Это ведь роль Вэй Усяня! Может, захотел показать, что чувствовал сам, когда Вэй Ин, например, подкинул ему тот журнал с полуобнаженными девицами? Но не настолько же он злопамятный! И пока сам Усянь находился в замешательстве, Лань Чжань неотрывно нажимал на клавишу пробела, пытаясь успокоиться. Он стоял к Вэй Ину спиной, поэтому тот и не видел, как заалели сначала уши, а потом потом и все лицо Ванцзи. "Сказал! Я правда это сказал!?" *** – Ты серьезно это сказал? – спрятав лицо в ладонях, спросил Сичень. Спустя час после того, как Гуаньяо оставил Вэй Ина и Лань Чжаня, он приехал в административный филиал школы Гусу, находящийся в городе. Сейчас там всем руководил Сичень, который оставил на своего дядю управление самой школой за городом. Разумеется, он почти не соврал, ведь на самом деле поехал на встречу, вот только не на ту. Да, с творческой группой на самом деле нужно увидеться, но он еще вчера решил, что легче это будет сделать по видеосвязи. Дел было немного – обсудить пару рабочих моментов и обговорить выделеный бюджет. Сейчас Гуаньяо сидел в офисе Лань Сиченя, попивая кофе, и рассказывал, как прошла встреча его брата и господина Вэя. Он не был глупцом, а уж тем более слепцом, чтобы не увидеть любовные метания младшего брата своего друга. К тому же слишком много жизненных уроков он пережил, чтобы научиться читать эмоции и находить слабости, даже у таких холодных внешне людей, как второй господин Лань. Разумеется, он не утаил даже тех слов, что сказал перед уходом. – По крайней мере я не запер их в кладовке, как советовал Хуайсан! – рассмеялся Гуаньяо, а Сичень поперхнулся, сделав первый глоток из чашки. – Ты и ему рассказал!? – спросил Сичень, после того как откашлялся. – Только поверхностно описал ситуацию! – поспешил успокоить Сиченя Гуаньяо. – Я не называл их имен, так что будь спокоен, в этот раз он не издаст книгу, основанную на реальных событиях. Сичень очень на это надеялся. Написание книг для Хуайсана не более, чем хобби, по сравнению с компанией, управление которой оставил ему старший брат. Но для него это не отменяло того факта, что книга должна быть интересной, чтобы иметь большой тираж. В последний раз он написал книгу о мужчине, прототипом которого был Лань Цижень, а сюжет основан на слухах о романе с одной из его учениц. Нужно ли говорить, что ярые фанаты Не Хуайсана отгадали эту пасхалку, а пометку "основано на реальных событиях" восприняли всерьез? Но Лань Цижень никогда не был явно замечен в любовных связях с кем-либо, что уж тут говорить о почти мимолетном романе да еще и с ученицей? Не будь Хуайсан младшим братом его почившего друга, Сичень затаил бы обиду. К тому же он просто не может бросить беспомощного ребенка, когда тот просил о помощи. – И все же... – вздохнул Сичень. – Ты заставил Ванцзи ревновать, а это гораздо хуже, чем книга Хуайсана с пометкой 18+. Я вообще удивлен, что ты добрался целым. Надеюсь, ты не касался господина Вэя, – он сглотнул и покраснел, словно, собирался сказать нечто интимное и личное, – руками? Лань Сичень всегда был собранным и относился ко всем с доверием, но когда дело касалось младшего брата, он вел себя так странно и рассеянно. Находясь в таком состоянии, он даже не совсем уловил момент, когда А-Яо стал ему помогать вернуть младшего брата в прежнюю колею и даже поработать свахой. Сичень решил сильно не вмешиваться в личную жизнь Лань Чжаня – лишь создавать ситуации, в которых давние знакомые могли бы остаться наедине, а остальное пустить на самотек. Словно на нем не лежит ответственности за целую школу и множество Ланей. – Нет, я лишь сказал то, что сказал, – усмехнулся Гуаньяо. – Но ты прав, твой брат почти убил меня взглядом. "Прости, А-Хуань, но ты не узнаешь, какой ценой я заставил господина Вэя стать участником этого представления". – Скоро будет десять лет с тех пор, как погиб Минцзюэ, – сказал Сичень, делая паузу перед каждым сказанным словом и становясь неожиданно серьезным. – Хуайсан приглашает почтить его память. – Я приду, – ответил Гуаньяо прежде, чем Сичень задал вопрос. – Я и так слишком долго убегал от этого. – А-Яо, – нахмурился Сичень, обходя рабочий стол и положил руку на плече друга, – ты не виноват в том, что случилось. Так что и убегать тебе было не за чем. Вернуть прежнюю атмосферу после этих слов было уже невозможно. Смерть Не Минцзюэ была для обоих ахиллесовой пятой. В день смерти друга, который был ему почти братом, он в полной мере ощутил то, что чувствовал Ванцзи. Это чувство потери было черным и гнилым и целилось прямо в сердце. Раз за разом напоминало, что одного человека уже нет в этом мире. Это было хуже, чем выстрел из винтовки, и рана кровоточила куда сильнее. Даже мотивация младшего брата напиться, была понята и прощена, поскольку Сичень сделал то же самое. Вот только вкус был ужасно горьким. В кабинете раздалась телефонная трель и Сичень мгновенно подскочил к столу, отвечая на звонок и делая голос более бодрым. – Алло? – ответил он. – Ванцзи, ты уже закончил?... Нет?... Да, разумеется, но... К чему такая спешка?... Кажется, только Сычжуй, насколько я помню... С дядей я поговорю, но как быть с пресс-конференцией?... Ты уверен?.. Да, я все устрою, не переживай. А как ты... – звонок прервался прежде, чем Сичень успел задать вопрос. Это было несвойственно Лань Чжаню, но Хуань не мог обижаться, понимая, что брат решил действовать сам. – У них какие-то проблемы? – спросил Гуаньяо, когда губы Сиченя растянулись в доброй улыбке. – Мне стоит переживать за сохранность "Дворца"? – Ох, нет-нет, все в порядке! – усмехнулся Сичень. Звонок младшего брата помог сгладить ту неловкость и даже нашлась тема для разговора. – Ванцзи хочет поехать на соревнования в Гуаньинь в качестве тренера, – он упал в кресло, откинувшись на спинку. – А-Яо, могу я попросить тебя?.. – Комнат полно, можешь не волноваться, – снова понял Гуаньяо. – Но я не слышал, чтобы Лань Чжань кого-то тренировал. – Ох, это давняя история, – усмехнулся Сичень. – Когда-нибудь я расскажу ее полностью, но если коротко, то Ванцзи с самого появления в его жизни этого мальчика занялся его воспитанием. А когда у А-Юаня появилась тяга к фигурному катанию, Ванцзи еще и тренировать его начал. – Неужели тот самый Лань Сычжуй? – недоверчиво переспросил Гуаньяо. – Я мог бы догадаться, его стиль очень похож на стиль твоего брата. Но есть в нем что-то... Неуловимо бунтарское. Словно он вдохновлялся еще и выступлениями господина Вэя. Сичень лишь неопределенно пожал плечами, решив не заострять на этом внимание. Спустя полчаса, выходя из офиса Сиченя, Гуаньяо сделал звонок. – Мне нужна информация. Имя Лань Сычжуй. И передай ему, чтобы делал все скрытно... – он усмехнулся на ответе собеседника. – Я просто не хочу, чтобы кто-то знал о том, что я собираюсь досье на несовершеннолетнего мальчишку... Конкретно? Хочу узнать, что с ним было до того, как он попал в семью Лань. Если моя догадка верна, это станет еще одной слабостью нашего общего врага.