Возьму тебя за руку и не отпущу

      Освещение на катке было холодным – ни единого окна, которое могло бы пропустить хоть немного солнечного света. Кругом лишь свет люминесцентных ламп и подсветок под потолком. И Вэй Ин считал, что безэмоциональное выражение лица Лань Чжаня прекрасно подходит под эту холодную атмосферу. Если бы не черный костюм, а привычный белый, Усянь не постеснялся бы назвать его Ледяным принцем. В голове Вэй Ина всегда сохранялся образ Лань Чжаня именно в белом, ведь это однозначно его цвет. И сейчас, войдя на тренировочную площадку, он удивился именно поэтому. Точно, ведь других причин для такого искреннего изумления не было и Вэй Ин был в этом уверен. – Лань Чжань, дай мне время на разминку, – сказал Вэй Ин, потянувшись. – Я не в такой хорошей форме как ты, потому что одними пробежками и растяжками не добиться хорошего результата. Да и не планировал я, если честно, вставать на лед ни в этой жизни, ни в следующей, – пока он говорил, успел снять с себя красную куртку и бросить ее рядом с сумкой. Стоило бы поинтересоваться, где здесь раздевалка, но отчего-то не хотелось сейчас уходить. – Мгм, – кивнул Лань Чжань, отвернувшись от экрана ноутбука, и с ног до головы рассмотрел Вэй Ина, который старательно делал вид, что его интересуют опоры потолка. – Вэй Ин всегда хорош, – твердо сказал Ванцзи и тут же включил композицию – быструю, резкую и совсем не подходящую для себя.       Как бы громко не были настроены колонки, Вэй Ин все прекрасно слышал и ему казалось, что у него поднимается температура. Вот только если бы он зацикливался на каждой подобной мысли, вряд ли вообще хоть когда-нибудь встал на лед. Поэтому отбросить наваждение и сделать вид, что ничего не услышал, было проще простого – не раз подобное случалось.       А вот дальновидность – это явно не его черта характера, особенно, если нужно наперед думать о пустяках. В конце концов, кроме зимних ботинок и коньков у него ничего не было. Разминаться на полу в одних носках – это уже крайность. Да и мадам Юй всегда была против подобного, отчего у Вэй Усяня выработалась привычка при возможности носить обувь даже в квартирах с подогревающей пол системой. "Фигурист должен беречь свои ноги. Они как пальцы для пианиста – инструмент, чтобы побеждать в этой жизни, " – слова мадам Юй с их первого и импровизированного урока были надежно запечатлены в его памяти. *** – Учителей там слишком легко запомнить! – говорил Вэй Усянь за ужином.       Звон стучащих друг о друга ножей и вилок разбавляли только громкий голос Вэй Ина и редкие реплики Цзян Чэна. – Я серьезно! – сказал он, услышав смешок Яньли, сидевшей по правую руку от отца. – Все преподователи состоят из Ланей! А мне ничего не стоит называть каждого из них "учитель Лань" или "тренер Лань". Они ведь все равно не видят разницы. – Впрочем, как и ты, – съязвил Цзян Чэн, закатывая глаза. – Как тебе курс управления и права, А-Чэн? – спросила мадам Юй, с легкостью отрезая кусок тонкого стейка. – Госпожа Цзинь советовала их уроки экономики как одни из лучших в стране. – Учителя и правда знают как преподовать свой предмет, несмотря на то, что школа идет с уклоном в спорт, – кивнул Ваньин. – Только не любят отвечать на вопросы, не касающиеся темы урока. Однажды я спросил о факторных доходах, но учитель Лань сказал, что вопросы, которые мы не проходили, рассматривать не будем. – Как будто только я не вижу разницы между Ланями, – недовольно буркнул Вэй Ин, взглянув на шиди, прежде чем запить ужин зеленым чаем. – Если у тебя есть вопросы, ты всегда можешь задать их отцу, – ответила мадам Юй, проигнорировав слова Вэй Ина, оставив их без своего замечания.       Сколько себя помнил Вэй Ин, госпожа Цзян всегда пыталась обратить внимание мужа на их младшего сына и будущего наследника компании. Возможно, до появления в их жизни Усяня все было по-другому, но как именно – он не знал. Безусловно, с его появлением в их доме мир Цзян Чэна перевернулся с ног на голову. В шесть лет он лишился внимания отца, а для матери словно стал предлогом лишний раз упрекнуть мужа в отсутствии проявления внимания к собственный детям.       По сути, Вэй Ин был вольной птицей и в советах на жизнь почти не нуждался. После совершеннолетия он мог делать все, что душе угодно, и никто не возражал бы, если по примеру матери он стал бы фотографом, что в большинстве своем подразумевает кочевой образ жизни. Вот только душа его, как оказалась, предрасположена к фигурному катанию.       Яньли была той, кто в будущем должна будет подарить семье выгодный союз с семьей Цзинь. Деловое партнерство скрепится еще и семейными узами. Развод, конечно, будет возможен, но мадам Юй, которая когда-то и стала инициатором этого брака, не могла не иметь запасного плана в виде реакции общественности. Да и госпожа Цзинь Яньли просто обожала. Проблема была только в будущем муже А-Ли, который совсем не обращал на нее внимания и однажды даже заявил, что такой жене он ни за что не будет верен. К тому же, А-Ли была на два года старше жениха, а это просто не могло не тронуть его гордости.       Цзян Чэна договорной брак, скорее всего, тоже не обойдет стороной. Мадам Юй останавливало лишь то, что ее сын пока не слишком выделялся в их сфере, а значит, выгодной партией не для кого не был. Цзян Чэн пусть и был ужасно гордым, но в душе – романтиком, который хотел, чтобы в нем в первую очередь видели человека, а не наследника компании с мешками миллионов за спиной. Возможно, иногда он думал о том, что было бы здорово поменяться положением с А-Ли, которая в будущем будет полностью зависеть от чужой семьи, поскольку на акции семейной компании не претендовала. – А-Сянь, из школы Гусу звонили несколько раз с жалобами на тебя, – сказал дядя Цзян. – Говорят, ты нарушаешь комендантский час и сбиваешь одноклассников на тренировках.       Вэй Ин поперхнулся и закашлялся, а его рубашка быстро пропиталась пролитым чаем. Яньли тут же вскочила, чтобы постучать младшему брату по спине, но ее опередил Цзян Чэн. Поэтому ей не оставалось ничего другого, кроме как заботливо вытереть подбородок и шею Усяня салфеткой. – Спасибо, шицзе, – кивнул Вэй Ин, когда А-Ли заняла свое место. – И тебе, Чэн-Чэн.       Цзян Чэн на благодарность лишь недовольно цокнул языком. – Я просто задержался на катке, – тут сказал Вэй Ин. – А толкаю я всех, только потому что их упражнения от головокружения после вращений совсем не помогают. Оттого, что мы стоим на руках, голова еще сильнее кружится! Да и руки потом совсем не слушаются, – ненадолго Вэй Ин замолчал и опустил голову, пальцем погладил угол стола. – Простите за проблемы, дядя Цзян. – И на чем вообще построена их программа, – вздохнула мадам Юй. – Перед сном зайди в зал. Только не беги туда сразу после ужина, иначе после парочки вращений тебя начнет мутить.       На этом ужин был закончен, а Вэй Ина немедленно отправили сменить рубашку. Через два часа он спустился в зал, где его уже ждала мадам Юй, крутившая в руках несколько мотков цветной изоленты. Она тут же вручила ему пуанты и придирчиво оглядела внешний вид. Вэй Ин не рассчитывал провести тут много времени, поэтому надел футболку и спортивные шорты – обычно он в этом спал. И как же он ошибался.       Весь зал состоял из зеркальных стен и установленных вдоль них станков разной высоты. Когда дядя Цзян и мадам Юй поженились, та еще занималась фигурным катанием, поэтому часто использовала этот зал для занятий. После первой беременности про фигурное катание пришлось на время забыть, полностью отдавшись воспитанию дочери. А после рождения Цзян Чэна, она открыла школу фигурного катания и сейчас занималась воспитанием нового поколения фигуристов и покончила со своей карьерой. Впрочем, все медали и кубки до сих пор стояли в стеклянном серванте, исполняя роль декораций и безделушек.       Когда Вэй Усянь медленно встал после минутного поперечного шпагата, мадам Юй закончила останавливаться у центра каждой стены-зеркала и посмотрела на Вэй Ина. Прямо посреди стены перед ним изолента была наклеена крест-накрест и сразу бросалась в глаза. Получался цветной крест. Спереди красный, слева синий, справа фиолетовый, а сзади зеленый. – В действительности все ужасно просто, – сложив руки на груди, начала женщина. – Когда ты заканчиваешь вращение, тебе просто нужно сфокусировать взляд на чем-то, что бросается в глаза. Упражнения школы Гусу на самом деле действенны, но для неподготовленных людей не подходят. Поэтому тренируйся здесь, когда приезжаешь. И смотри не повреди ноги. – Почему Вы хотите помочь мне? – не подумав, спросил Вэй Ин, закусив нижнюю губу. – Не надумай себе лишнего, – остановилась в дверях мадам Юй, – но я просто хочу, чтобы Фенмянь помнил о том, что у него и свои дети есть. *** – Вэй Ин? – позвал Лань Чжань его.       Тот лишь вздрогнул, устанавливая связь с реальностью. Видимо, он настолько сильно ушел в свои воспоминания, что своим долгим и непривычным молчанием ввел партнера по тренировкам в ступор. – Прости, я задумался, – неловко улыбнулся Вэй Ин. – Кажется, на босую ногу придется разминаться, – проговорил он.       Он уже развязал шнуровку на ботинках, когда рядом с лицом показались носки белых чешек – судя по бирке, совсем-совсем новые. Рядом стоял Лань Чжань – и когда только успел пластмассовый чехол на лезвия надеть? – Возьми, – сказал Лань Чжань, когда Вэй Ин выпрямился рядом с ним. Пришлось, правда, смотреть снизу вверх, поскольку бывший соперник на катке его явно перерос. – А откуда?.. – хотел поинтересоваться по поводу чешек Вэй Ин, но слова будто застряли в горле. – Взял в зале, – ответил Лань Чжань, вкладывая белую пару в протянутые Вэй Усянем руки.       Усянь придирчиво осмотрел чешки, а потом и бирку с названием фирмы. Какой-то новый производитель, но судя по тому, что это были не обычные тканевые чешки, больше похожие на свернувшиеся носки, они явно были недешевыми. Тонкий покрой искусственной белой кожи, даже стелька была не сношена. Они действительно были совсем новыми, и Вэй Ин был уверен, что Цзини вполне могли большими партиями закупать чешки такой дорогой марки. Неудивительно, что они ими зал заполнили – понтоваться даже в пустяках для них не проблема.       Он надел их, предварительно сняв бирку, и расслабился, поняв, что Лань Чжань угадал с размером.       Заканчивать с разминкой Усянь не торопился, в то время как Лань Чжань терпеливо ждал. Стоял, оперевшись бедрами о высокий бортик, рассматривая список композиций в экране ноутбука. Сам Вэй Ин то ли потерял всю свою смелость, то ли просто залюбовался вторым господином Лань.       Подобным образом сталкиваться со своим прошлым он не собирался. Если уж говорить начистоту, то он вообще не собирался ни с кем встречаться. С прошлым его связывают только брат и сестра Вэнь, но они слишком много пережили вместе, чтобы так просто расстаться. Он чувствовал себя, как лабораторная мышь, которую заперли в клетке ради эксперимента. И чего от него ждут? Мышь всегда действует на инстинктах, а его просто разрывались между "Беги!" и "Останься!". Бежать нужно было от всех, кого он видеть не хотел: от Лань Чжаня, от Цзинь Гуаянъяо, возможно даже из города нужно было бежать. А остаться – ради Вэнь Цин, чья репутация снова могла бы разрушиться. Действовать против своих желаний было как-то чересчур привычно, что он уже даже перестал обращать внимание на это копошающееся чувство.       Когда он завязывал шнурки, пальцы действовали на автомате. Словно он каждый день это делал. Отчего-то в мыслях промелькнули его первые соревнования. Около четырех тысяч глаз смотрели на него, а музыку он словно и не слышал. Действовал на автомате, руки не слушались, а ноги становились ватными. Было очень страшно, но весело. Настолько, что после выступления рухнул прямо в руки отчитывавшего его Лань Циженя, который оторопел от таких действий и растерялся. А потом, когда волнение все нарастало и в раздевалке Лань Чжань протянул ему бутылку воды, его стошнило. Прямо на своего одноклассника. Которому нужно было быть на льду через двадцать минут. Тогда его снова накрыли паника и стыд, а Лань Чжань и бровью не повел. От этого становилось еще страшнее, и он был уверен, что его возненавидят еще сильнее.       Сейчас, вспоминая тот день, Вэй Ин не смог сдержать смеха. Он поймал вопросительный взгляд Лань Чжаня, когда вышел на лед. Это было непривычно, но отчего-то по-родному уютно. Никакого стресса, как на соревнованиях, или страха, что соперники могли подложить в коньки иглу. Фигурное катание никогда не считалось честным спортом, там тоже нужно было бороться даже за место на стуле в раздевалке. А во время выматывающей тренировки осознавать, что в раздевалке можешь получить за то, что занял весь каток для своего сольника. Сейчас было как никогда спокойно. – Давай начнем, – сказал Вэй Ин, натягивая на руки перчатки, чтобы не поцарапать ладони при падении. – Господин Цзинь должен был нанять лучших композиторов, чтобы они сочинили музыку в короткие сроки. Ты уже слушал? – Нет, – покачал головой Лань Чжань, открывая нужную папку на рабочем столе. – Ждал тебя. – Что ж, давай послушаем, – кивнул Вэй Ин, которому отчего-то стало приятно настолько, что он, признаться, растерялся.       Музыка и правда была отличной – передавала настроение, атмосферу, в какие-то моменты становилось страшно, а затем легко и успокаивающе. Но самое главное было то, что Усянь сразу начал видеть в голове картинку происходящего. Вот он вылетает на сцену, пока вокруг мелькают красные всполохи, устроенные установленным под потолком оборудованием, а дым-машина покрывает поверхность льда. Наводит страх, пока барабаны громко и властно захватывают ноты, громкостью перекрывая плавное исполнение фортепиано. Он четко видел последовательность шагов в дорожке и резкие прыжки под смену ритма барабанов. Под виолончель в сочетании со скрипкой, режущей слух своими высокими нотами, он видел сцену сражения его и Лань Чжаня героев. А самое главное – ему не составило бы труда поднять Вэй Ина в какой-то момент. Вызывающе, провокационно, но так в его, Вэй Ина, стиле. Под эту часть придумать что-то другое было бы преступлением. – У меня есть парочка идей, – кивнул Вэй Ин, когда калонки замолчали.       Он не пытался кратко излагать свои мысли. Наоборот, в подробностях описывал каждую деталь, движение, мелодию и даже то, как должны меняться декорации и работать оборудование. В свое время Вэй Ин часто работал с композиторами, потому что брать уже готовую песни популярного исполнителя и договариваться насчет авторских прав он просто ленился. Всем им постоянно нужно было подробно описывать то, что ему нужно, поэтому легче было выучить нотную грамоту, чтобы его яснее понимали. Собственно, именно это он и сделал, пусть и заняло время, зато понимали его потом с полуслова, когда он начинал разбрасываться этими музыкальными терминами и гордиться тем, что прекрасно понимает их значение. В общем, он никогда не боялся долго говорить. – Что думаешь? – спросил он, когда очнулся от осознания того, что работать должен не один. – Мгм, – кивнул Лань Чжань. – Хорошо. Только первый прыжок нужно заменить на вращение.       Вэй Ин задумался. Что ж, под долгий, но резкий отрывок, возможно, и правда лучше подобрать какой-нибудь пируэт. Учитывая то, с какой скоростью там меняются биты, лучше заворожить зрителей красотой вращения. – Бильман* или либела*? – спросил он, понимая, что уже согласился. – Либела, – ответил Лань Чжань.       Лань Чжань с ходу запомнил все, о чем говорил ему Вэй Ин и действовал без подсказок. Их руки часто сталкивались, поскольку они не обсудили то, как лучше поделить каток, но сейчас лучше об этом было не задумываться, иначе растеряется вся эта атмосфера. Парное фигурное катание Вэй Ин отверг еще на восходе своей карьеры, когда пытался работать в паре. Вот только он был вечно недоволен тем, как все предложенные ему партнерши напрягались рядом с ним. Они совсем не чувствовали друг друга, и, даже держась за руки, он чувствовал себя так, что тащит за собой безвольную куклу. Другими словами, он считал, что партнер – это бремя для него. Вэй Ин хотел чувствовать одновременно и свободу в руках другого человека и понимание без слов вдали от партнера.       И вот неожиданность: именно с Лань Чжанем он чувствует себя так, как давно хотел. С человеком, которого он донимал ради своего веселья, а тот, в свою очередь, через силу произносил его имя. Неудивительно, что все считали их соперниками, даже сам Вэй Ин думал, что господин Лань видит в нем лишь конкурента и вечно придирается. Именно поэтому он смог спокойно выдохнуть, когда мадам Юй забрала его под свое крыло в "Пристань Лотоса".       Когда пришла пора с элементом поддержки в воздухе, Вэй Ин даже не решил, как он будет действовать. Лань Чжань легко его подхватит, но что делать ему? Оставались секунды, а в его голове словно и не осталось никаких поддержек, которые он мог бы повторить. Парное фигурное катание он изучал лишь в теории, а сам никогда не думал, что займет ведомую позицию. Но раз уж сам предложил – нужно исполнить.       В ту же секунду Лань Чжань, похоже, решил все за него. Подхватил двумя руками, и, слегка изменив угол наклона Вэй Ина так, чтобы его лицо находилось прямо над макушкой Ванцзи, поднял партнера, держа того за талию. Сам Вэй Ин даже не сразу сообразил, что ему нужно делать, почти расслабляясь в сильных руках Лань Чжаня, но вовремя опомнился – еще секунда и Цизнь Гуанъяо пришлось бы искать замену сразу двум ведущим фигуристам. – Лань Чжань, держи крепче! – сказал Вэй Ин, когда убрал руку с плеча Лань Чжаня, в которую впился от неожиданности. – Держу, – ответил он и Усянь поверил ему.       Вэй Ин держал ноги горизонтально, а руками ухватился за локти Ванцзи, обвив его плечи, словно лиана. На талии, где ладони Лань Чжаня крепко удерживали его, все покрылось мурашками. Даже сквозь водолазку он чувствовал тепло чужих рук. Приземление было рассчитано с точностью до секунды, но казалось неожиданным, когда он понял, что спиной прижат к груди Лань Чжаня и тот постепенно отпускает его, высвобождаясь из хватки Вэй Ина. Неужели только Усянь испытал восторг от этих четырех с половиной секунд, находясь в руках Лань Чжаня? – Неужто все это время ты не просто затворничал? – спросил Вэй Ин, когда он устроили перерыв перед новым прокатом. – У меня сложилось впечатление, что ты с кем-то тренировался, потому что поддержка была проделана довольно умело. Признайся, решил дебютировать в парном фигурном катании? – Я ни с кем не тренировался, – ответил Лань Чжань, повернувшик к Вэй Ину. – Но хотел бы с одним человеком. – Что ж, этой девушке повезло, – кивнул Вэй Ин, усмехнувшись. – Видимо, она настолько хороша, что привлекла твое внимание. – он повертел в руках телефон и разблокировал его, находя в контактах Ло Цинъян. – Мне нужно позвонить кое-кому, – сказал он, укладывая бутылку в сумку. – А, и еще, – он повернулся к Лань Чжаню, улыбнувшись слишком фривольно. – Белый тебе больше подходит, – и закрыл за собой дверь, выходя в коридор.       Когда дверь за Вэй Ином закрылась, Лань Чжань прижал руку к груди, где сердце стучало в бешеном ритме. Несмотря на хорошо работающую вентиляцию и подачу свежего воздуха, дышать стало неожиданно сложно. Человек, ради которого Ванцзи переступил все запреты, и готов был переступать их и дальше, только бы это удержало Вэй Ина рядом. Мир Лань Чжаня снова наполнился красками, когда он, в этот раз не дрогнув, держал его за руку. Сквозь долгую разлуку, он наконец сможет находиться рядом и сейчас был счастлив настолько, что не постеснялся бы расплакаться. Вэй Усянь, его Вэй Ин снова рядом, и в этот раз он не отступит и не бросит его. Больше он не совершит это глупой ошибки. Он не отпустит Вэй Ина, когда тот побежит прямо в красное зарево пожара.