Возьму тебя за руку и не отпущу

       Вэй Ин редко волновался, но если такое случалось, то нервы жёстко над ним издевались, накручивая и придумывая только самое плохое. На самом деле, он даже не ожидал, что эта встреча состоится. За последнее время он нажил себе много врагов и недоброжелателей, но обиженных на него людей тоже было немало. И госпожа Баошань Саньжень была одной из них. Она ясно дала понять, что, год назад, когда она узнала о том, что Вэй Усянь жив и здоров, она совсем не отошла от этой новости. Когда ей исполнилось двадцать лет – казалось бы, самый рассвет сил – она неожиданно удочерила девочку. И ладно бы, совсем маленькую, но Цансе было уже шестнадцать. Причину этого поступка до сих пор никто не знал, но сама Баошань говорила, что спонтанные решения самые лучшие для человека, а значит, нужно просто их совершить. Разумеется, никто не поверил, что молодой девушке, пусть и совершеннолетней, вдруг захотелось взять опеку над девочкой, которая годится тебе в младшие сёстры. Цансе была полной противоположностью своей опекунши. С уже сформировавшимся характером и привычками, её было невозможно перевоспитать и Баошань все спускала ей с рук и прощала. Не прощала она лишь неожиданные звонки из полиции, когда сообщали, что Цансе в чем-то замешана. Баошань была потомственной балериной и часто пропадала в театре. Она надеялась приобщить к театру и Цансе, но девушка была вольной птицей, поэтому привязать её на цепь было невозможно. Она уехала через год после своего совершеннолетия и вернулась ещё через три – с мужем, обручальным кольцом на пальце и маленьким Вэй Ином на руках. Цансе хотела остаться на родине, осесть с семьёй где-нибудь в пригороде и "когда А-Сянь подрастёт, уедем все вместе в путешествие". "Удивительно, - думала Баошань, - чтобы привязать её к себе, понадобилось так мало." Вот только сама Баошань – состоявшаяся балерина и почти прима – должна уехать в штаты, чтобы занять место педагога в Академии Искусств. Что означает новую разлуку и на этот раз дольше, чем на три года. Вэй Ин почти не помнил свою бабушку, пусть она и не была ею по крови. Он знал, что мадам Юй уважала её, а саму Баошань помнил по редким визитам в дом Цзянов после смерти родителей. Наивно было полагать, что Баошань Саньжень согласится занять место тренера по основам балета на полставки. Можно было бы подать запрос в любую местную академию или театр, но ждать пришлось бы долго. К тому же, Усянь предпочитал сам заниматься набором преподавателей, если это касалось его подопечных. Через год они, если захотят, и на чемпионат Европы попадут, а может даже и в сборную. Будет здорово, если их будет обучать выдающаяся балерина. Вот только его мечты легко могут разбиться о каменистый берег отказа. К тому же, реакция Баошань Саньжень ему совершенно неизвестна. Разговаривая по телефону, она была кратка и холодна. Но, если бы хоть немного не отошла от всей ситуации, то не согласилась бы, верно? К тому же, она очень кстати вернулась. Однако, сомнения, терзавшие Усяня, все давили и даже немного пугали. Свою роль тут играло то, что при всем желании он просто не мог признать Баошань Саньжень как свою бабушку или хотя бы дальнюю родственницу. Он восхищался и уважал её, как личность, но не любил, как мать своей матери, пусть и не родную. Поэтому, отношения между ними были сугубо деловыми, особенно сейчас. Когда Вэй Ин назначал встречу, у него не было времени задумываться о том, где она будет проходит, поскольку все было спонтанно и не продумано. В тот момент он вспомнил рассказ Вэнь Цин про деловую встречу с Сяо Синченем и название ресторана, где встреча и проходила. Поэтому сейчас он занимался тем, что разглядывал обстановку, нервно поправляя воротник чёрного свитера. Ресторан не был шибко богатым и, судя по обстановке, был направлен на то, чтобы создать впечатление уюта. Скорее все, он был больше семейным, нежели деловым. Вдоль окон расположились столики с диванами, на которых разложили декоративные подушки, и один из них занял сам Вэй Ин. На каждом подоконнике расположились горшки с цветами самых разных размеров. В центре зала, ближе к барной стойке, украшенной самодельными шарами-гирляндами, стояли круглые столики из тёмного дерева. В самом баре было довольно мало алкоголя, что примечательно. Зато большое количество полок занимали соки, компоты и морсы, каждый в индивидуальной и интересной бутылке. Внимание Вэй Ина привлекла бутылка вишнёвого сока в бутылке, сделаной в виде скрипки. Он все никак не мог отделаться от мысли, что точно где-то видел её или точную её копию. – Вэй Усянь! – рядом раздался строгий женский голос. – Ты несносный мальчишка! Вэй Усян вздрогнул от пробравшего его холода и перевёл взгляд на суровую женщину, усевшуюся напротив. Баошань Саньжень. Не смотря на то, что ей шёл шестой десяток, она все ещё молодо выглядела, хотя в волосах, высоко собранных в пучок, уже виднелось седина. На лице морщинки и почти незаметная горбинка на носу. Почти не изменилась. – Госпожа Баошань. – кивнул Вэй Ин, пытаясь собраться мыслями. – И это все, что ты можешь сказать мне после того, что ты учудил!? – не дала ему продолжить женщина. – Ты хоть представляешь каково мне было, когда я узнала, что мой внук пропал без вести и предположительно мёртв? Я почти поставила табличку с твои именем в храме и даже собиралась вычеркнуть тебя из семейного реестра! – Моё имя есть в семейном реестре? – спросил Вэй Усянь, сердце которого дрогнуло ещё на слове "внук", а внутри все сжалось от неожиданно наполнившего его стыда не только перед Баошань Саньжень, но и перед другими людьми, которых он покинул. В тот момент он не думал о них, если признаться честно. Все его мысли были заняты тем, как бы отомстить Вэням и разгромить их. – Разумеется есть! – раздражённо ответила Баошань Саньжень. – Как и Цансе. Иначе ты не смог бы пойти в школу. Как только я узнала о тебе, я внесла в реестр твоё имя, ты же её сын. Усянем овладел смешанные чувства от этой новости. С одной стороны, официально он был членом семьи, а с другой – почему он не был её частью по-настоящему? Его ведь отдали в семью Цзян, но только сейчас Вэй Ин решил задуматься почему. Возможно, вместо делового разговора им предстоит семейное откровение. – Почему я жил с дядей Цзяном, а не с вами? – спросил он, решив, что эти вопросы более важны и именно сейчас требуют ответов. Баошань Саньжень откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди. Молодой официант подошёл к ним, чтобы принять заказ, и Вэй Ин не сразу заметил его, полностью сосредоточив внимание на женщине напротив. Оба ограничились кофе с мафинами, но парень понимал, что сегодня он не сможет съесть ни кусочка, после того, как госпожа Баошань ответит на все вопросы. К тому же, у нее явно тоже была парочка пунктов, требующих объяснений. – Когда Цансе и Чанцзе погибли, – начала Баошань и в этот момент Вэй Ину показалось, что мелодия, игравшая в помещении, стала тише, – я была подавлена. Не хотелось никого видеть и в Академии я взяла отпуск. Думала, поеду на похороны и заберу тебя, но на деле я заперлась дома и не смогла найти сил выйти. Вела себя, как бунтующий подросток. Через месяц, Цзян Фэнмянь связался со мной и попросил приехать, оформить над тобой опеку, чтобы забрать в США. – она замолчала, уставившись на принесенный официантом кофе. – Но разве я могла тебе что-то дать? Мало того, что я постоянно в Академии, у меня были гастроли и постоянные собрания акционеров в нескольких компаниях. Оставить тебя одного в пустом доме на попечении нянек? Твои родители воспитывали тебя так, как я не могла себе позволить, поэтому, подписала отказ от опеки над тобой и сделала Цзян Фэнмяня своим доверенным лицом, чтобы он смог усыновить тебя. В конце концов, тогда я думала, что полная семья это все, что нужно шестилетнему ребёнку. – она подняла взгляд на Усяня, неожиданно серьёзный и больше без той злости, с какой она села за столик. – Сам подумай, нужны ли тебе были деньги? Тебе нужна была семья, друзья, любовь и общение. – Почему-то я так и думал, – выдохнул Вэй Ин. Он понимал, что в то время все материальное было ему чуждо и с одной стороны, Баошань Саньжень поступила так ради него. К тому же, с Цзянами он виделся чаще, чем с ней, поэтому, у них ему было легче привыкнуть к жизни без родителей. Рядом был Цзян Чэн и шицзе, хоть первый и не сразу с теплотой начал относится к приемному брату. В её доме он, скорее всего, и сам в одиночку должен был переживать потерю матери и отца, и вряд ли справился бы. Сейчас он был достаточно взрослым, чтобы проанализировать ситуацию со стороны госпожи Баошань. – Объясни мне только одно. – снова начала говорить Баошань Саньжень. – Зачем нужно было разыгрывать тот спектакль с собственным исчезновение? "Это действительно то, что вы хотите узнать в первую очередь?" – вот что хотел спросить Вэй Ин, но отчего-то не стал. А просто взял и рассказал. Не перечислил причины, а начал с той самой первопричины. Сейчас, рассказывая всю эту историю, события ощущались не так болезненно, но боль в сердце заколола с новой силой. Ни в коем случае он не хотел возвращаться в то время, отчётливо зная, в какой момент все пошло не так. Не знал он только одного – почему все пошло под откос. Запнулся, когда начал рассказывать про знакомство с Вэнь Нином и его сестрой, и, словно сам пытался понять, долго объяснял, почему из всех Вэней именно им доверял больше всего. Как ни посмотри, а после смерти дяди Цзяна и мадам Юй, только им он рассказывал обо всех своих переживаниях. Он не только не хотел нагружать своими переживаниями шицзе, которая готовилась к свадьбе, но и не мог подобраться к Цзян Чэну. Помнится, тогда между ними и начала образовываться пропасть через которую они так и не смогли перебросить мост. Ваньинь тогда злился на него за то, что Вэй Усянь не переставал улыбаться и смеяться, позволил себе слезы только на похоронах приёмных родителей. Тогда им нужно было просто поговорить, но даже этого они не успели сделать. Вэй Усянь ушёл и ненависть Цзян Чэна к нему забурлила с силой проснувшегося вулкана. Следующая их встреча состоялась ни при самых приятных обстоятельствах. – Почему же вы со мной не связались? – спросила Баошань Саньжень, когда Усянь закончил свою исповедь. – Честно говоря, мы просто не вспомнили. – ответил Вэй Ин, складывая во множество слоев бумажную салфетку. – Госпожа Цзинь предложила брак ши... Яньли и Цзысюаня, чтобы компания дяди Цзяна получила хоть какую-то поддержку, пока Цзян Чэн не закончит университет. Поэтому, мы думали, что все наладится. – Глупые дети. – покачала головой женщина. – Тебе тогда было сколько? Восемнадцать? – она продолжила, дождавшись кивка Вэй Ина. – Возраст, когда думаешь, что ты умнее всех на свете, но совсем не имеешь опыта в сфере жизни. – Ваша правда. – кивнул Вэй Ин. За столом воцарилось молчание и Усянь невольно вспомнил их с Лань Чжанем встречу, когда оба просто молча смотрели друг на друга. Отличие было только в том, что в компании Ванцзи даже молчать было комфортно. Наверное, все дело было в том, что они давно были знакомы и подобное уже вошло в привычку. Вернее, когда-то это было привычно, а сейчас просто напоминание о старых временах. Приятная ностальгия. – Цель нашей встречи была немного иной. – начал Вэй Ин. – Я хотел предложить Вам должность тренера по основам балета в спортшколе. – Интересно. – протянула Баошань Саньжень, прикрыв глаза, и задумалась. – Каковы же условия? – С вас подготовка фигуристов по своей дисциплине, желательно заинтересовать их, поскольку они не считают её обязательной из-за отсутствия постоянного контроля. Зарплата будет прописана в договоре, как и условия при отпуске и внеплановых выходных, если таковые возникнут. – ответил Вэй Ин, проговаривая продуманный заранее текст. – Изначально, это была должность на полставки, но я просто не могу вам такое предлагать. – Условия подозрительно хорошие. – усмехнулась женщина. – Мы надеемся заинтересовать вас. – также ответил Вэй Ин, понимая, что эту игру в упрямство он выиграть обязан. – Что насчёт соревнований? – Обычно мы ездим полным составом, поэтому, если согласитесь, вы войдёте тренерский состав и такие мероприятия станут обязательными, – ответил Усянь почти машинально. – Я знала, что тут есть подвох. – щёлкнув пальцами, заявила женщина. – Причин отказываться у меня нет, но и соглашаться, прости уж, тоже. Я позвоню тебе на этой неделе и дам точный ответ. – В таком случае, буду рад если он будет положительным. – не остался в долгу парень. – Завтра утром у меня дела, поэтому, попрощаемся на этом. – она позвала официанта, чтобы оплатить счёт, и остановила подорвавшегося Вэй Ина. – Я оплачу, – сказала она тоном, которому лучше не перечить и достала карточку. На выходе Вэй Ин остановил её вопросом: – Вы сказали, что едва не вычеркнули меня из реестра, значит... Что вас остановило? – А, да. – она повернулась к нему, игнорируя шофера, открывшего дверь чёрной мозератти. – Синчень связался со мной и все мне рассказал. – она невинно улыбнулась. – Я с самого начала все знала, но хотелось узнать у тебя почему ты так поступил. Синчень мало что смог мне рассказать, а узнать у тебя не представлялось возможным. – Значит вы узнали обо всем не год назад, а ещё тогда? – громко спросил Вэй Ин, привлекая внимание прохожих. – Мне очень хотелось встретиться с тобой. – сказала она и даже на каблуках ей пришлось привстать, что бы потрепать Вэй Ина по голове, после чего её рука переместилось на ухо парня, потяну его. – И чтобы больше без этих фокусов! После этого она отпустила его и, попрощавшись, села в машину. Через высотки просматривалась лучи заходящего солнца и Усянь невольно залюбовался градиентом на небе. Времени до комендантского часа в общежитии было достаточно поэтому, можно было пройтись пешком и даже не торопиться. Настроение после этой встречи было довольно странным, но за последнее время Вэй Ин чувствовал себя легко, словно избавил себя от многолетнего груза. *** Встретить собаку в парке недалеко от общежития Вэй Ин точно не ожидал. Поводок был прицеплен к ошейнику, но хозяина рядом не было. Вывод один – огромная серая хаски просто вырвалась их рук хозяина. И из всех людей в этом парке она решила выбрать именно Вэй Усяня. Он затаил дыхания, когда собака подошла к лавочке, на которой он сидел, разглядывая иней на траве. Вот только теперь он смотрел на собаку, которая, высунув язык, словно после долго бега, глядела на него. Он не мог оторвать взгляда от показывшихся белоснежных клыков и невольно погладил левую руку. Вэй Усяня сковал страх. И чего ждала эта собака было непонятно. Внимательные карие глаза хаски смотрели на него и, хорошо, что это был не злой убийственный взгляд, как у собак, на которых он наткнулся в детстве и которые оставили неизгладимое впечатление на детской психике. Сейчас ему было тридцать и он хотел убежать, но страшнее этого было невольно представление того, как собака побежит за ним и, не дай Бог, поймёт, где он живёт. Он никогда не отрицал того, что собаки довольны умные животные, пусть дельфины и были умнее, поэтому нервно усмехнулся, представив, что завтра утром у крыльца его будет поджидать целая собачья свора. Во главе будет стоят злополучная... – Фея! – раздался мальчишечий голос и звуки приближающихся шагов. – Мама, я её нашёл! Рядом с выходом, где фонтан! Да, жду! – рядом с собакой тут же оказался запызавшийся мальчишка лет пятнадцати в яркой жёлтой куртке. – Глупая собака! – он сел рядом с ней, видимо приверяя, как хорошо прикреплён к ошейник поводок. Вэй Ин перевёл взгляд на паренька, при этом слегка успокоившись. Теперь-то на него не наброситься собака, поскольку хозяин нашёлся и утром он вполне целый дойдёт до работы. А внешность паренька оказалась миловидной и, если бы не сломавшийся голос, можно было легко спутать его с довчонкой. Чёлка была ровно подстрижена и разделена пробором, брови сомкнулись на переносице, а нижняя губа надулась, показывая все недовольство мальчишки. А вот его глаза, большие и с длинными ресницами, точно кого-то напоминали. Только в памяти Вэй Ина человек с такими глазами никогда ни на кого грозно не смотрел. – Чего уставился? – нагло спросил парень. – Маньяк, что ли? – А что, похож по-твоему? – не успев подумать, спросил Вэй Ин. – Вот ещё! – фыркнул в ответ мальчишка. – Если хочешь кого-то похитить, вряд ли тебе помешает обычная собака! – Обычная собака! – передразнил Вэй Ин, слегка раздраженно из-за того, что не знакомы парень не мог понять, что здесь было нет так. Довольно глупо со стороны взрослого человека. – Разве не знаешь, что их использовали для охоты в древности? Не успокоются, пока шею не перегрызут! – Фея очень воспитанная! – обиженно заявил парень, резко встав с колен. Паренёк, видимо, настолько серьёзно воспринял этот дурацкий спор, что, распалившись, покраснел от злости. – Она никогда ни на кого не набросится, пока я ей не дам команду! И вообще, она бы к тебе не подошла, если бы ты, только её увидев, не сжался тут от страха! Неужели не понятно, что собаки на страх реагируют? – Во-первых, я старше тебя, поэтому не тыкай тут. – уже спокойно сказал Вэй Ин. – Во-вторых, это я тут пострадавшая сторона, какие ко мне могут быть претензии? – Да не как не пострадал ты... Вы! – заявил парень, почти обиженно. – Не могу отделаться от мысли, что где-то тебя видел. – проговорил Вэй Ин, встав с лавки. Он бы подошёл к парнишке, если бы не тот факт, что рядом с ним все ещё стояла собака. – Особенно, твои глаза мне кого-то напоминают. – Ты точно не маньяк, коллекционирующий глаза своих жертв? – сощурил взгляд парень. – Ты что пересмотрел "Не вижу зла"? – усмехнулся Вэй Ин, пока не посмотрел на мальчишку, судя по виду которого попал прямо в цель. – А не слишком ли ты мал для таких фильмов? – Мне уже четырнадцать исполнилось! – топнул ногой парень, собака рядом с ним, увидев плохое настроение хозяина и поняв, кто тому причиной, оскалилась, заставив Вэй Ина вздрогнуть и отойти назад. – И фильм был классный, хоть и жуткий временами! Особенно сцены в отеле! И даже когда когти... – А-Лин, не шуми. – резко раздался спокойный ласковый голос и Вэй Ин, кажется, тут же понял от кого пареньку достались эти глаза. – Здравствуй, А-Сянь. Там, по другую сторону дорожки, рядом с закрытым фонтаном, стояла Цзян Яньли.