Проблемы восприятия

Библия учит нас любить ближних, она также учит нас любить врагов; может быть, потому, что это обычно одни и те же люди

      Искусственный свет выжигает не хуже Солнца дикой пустыни, и мужчина недовольно щурит серые глаза, принимая сидячее положение. Мозг работать отказывался и то и дело давал сбой. Боли, которые мучали с утра пораньше, стали постоянными предшественниками отличного и продуктивного дня. Ви еще несколько секунд ворочается в постели, потягивается, а после неуверенно опускает босые ступни на неприветливо холодный пол, щурясь и недовольно цокая языком. «Еще один пиздецки херовый день». — И тебе доброго утра, солнышко, — эхом раздается рядом, и наемник шарахается в сторону, выставляя руки перед лицом в случае нападения. Говоривший явно не разделял плохого настроения мужчины, наоборот сам пребывая в прекрасном расположении духа, поэтому в своей привычной манере опирается спиной о стену и скалит зубы, вызывая у своего «соседа» приступы тихой ненависти. Ви еще не привык к Джонни. И факт того, что тот слышит его мысли, очень демотивирует.       Винсент учится быть независимым. В свои четырнадцать он впервые наводит оружие на человека. Чужак забрел в лагерь и имел наглость показывать свой характер и повышать на его родню голос. Мужчина переглядывается с главарем кочевников, и успокаивающе просит опустить пушку. Винс не слышит, в ушах набатом бьёт навязчивая мысль: «Сними предохранитель. Рань его. Защити своих. Убей. Убей». Ребенка обезоруживают в два счёта и за ухо оттаскивают на улицу «подышать». Так мальчишка понимает, что в его заботе никто не нуждается.       Прошло некоторое время, и Ви кое-как справился с горем. И теперь лениво слушает увлеченно говорившего молодого человека в баре. Киборг забрел сюда, ведомый желанием скрыться от знакомых на какое-то время, забыться хотя бы на пару секунд. Устройство предусмотрительно отключил, чтобы звонки и сообщения не мелькали перед глазами и не вынуждали отвечать. И вот, случайный собеседник по стандартному сценарию исчезнет через пару минут, неудовлетворенный холодностью и титановым терпением хмурого гостя. Еще не понимая этого, парниша расслаблен, что-то доказывает наемнику и как бы невзначай касается руки Ви. — Блять, ёбни ему, — Джонни голубоватыми байтами материализуется на барной стойке, закидывая ногу на ногу и раскачивая коленом в опасной близости от лица нового знакомого Ви. Наемник уныло кивает на слова паренька, и отводит взгляд в сторону рокербоя, не понимая его поведения. — Хули ебало-то скосил? Меня он, к сожалению, не увидит и не услышит, а вот тебя наоборот. Так скажи что-нибудь. Или тебе нравится? — террорист вопросительно выгнул бровь. Ви моргнул. Потом еще раз. После вновь обращает рассеянное внимание на оппонента. — Джонни, отстань по-хорошему. И так тошно, — смирившись со своим «поселенцем» и перестав принимать его за шизофрению, молча отмахивается от него, не придавая значения явным знакам внимания, залпом вливая в себя обжигающий виски. Парнишка, не почувствовав никакого явного сопротивления, хитро прищуривается, и подсаживается ближе. — Не, я понимаю, у нас до сих пор траур и вплетенные в башку веночки, хочется переспать горе, но посмотри как он выглядит, твою мать. У него в этих блядских бриджах явно не банан, хотя он рад тебя видеть, — только сейчас до опьяненного Ви дошел смысл сказанных слов. Поправив короткую майку с безвкусной розовой надписью, Милки (вроде так назвался юноша), сейчас томным голосом что-то ворковал, чуть ли не облизываясь. Сепаратист же исчез из поля зрения, чтобы тут же появиться за спиной у проститутки. — Если ты будешь с ним трахаться, прошу, выпей все свои синие пилюли залпом и сдохни, чтобы я этого кошмара не видел. Серьезно, я… — Заткнись и съебись, — Ви уже вслух по-звериному рычит, обращаясь одновременно к двум собеседникам, сжимая стакан настолько, что слышен хруст стекла. Был бы здесь Пепе, то из глаза Ви уже торчала бы чайная ложечка, и наемник бы доплачивал за испорченное имущество. Музыкант хмурится, но замолкает. Здешний же бармен, десятый раз натирая один и тот же бокал, лишь пучеглазо смотрит исподлобья. Мальчишка, растерявшись от такого напора, обиженно фыркнул, нарочно медленно поднялся, громко и некрасиво выругался, явно разочарованный таким отношением, и крутанулся на каблучках, да так, что длинная русая коса мстительно стегнула грубияна по щеке. Ви ничего не оставалось, как оставить скомканные деньги, и убраться восвояси. Первый тревожный звоночек прозвенел, и Ви успешно его проигнорировал.       На кроваво-белом «Арче» ни царапины. И если машины (преимущественно страдают весьма экстравагантные подчиненные Деламейна), которые находятся под руководством наемника, обычно слетают с моста, обтирают боковины об стены и лишаются фар, то мотоцикл блестит от постоянной полировки, и сыто урчит от полного бензобака. Наемнику нравится помнить, как когда-то шершавых ручек руля касались грубые пальцы, обтянутые жесткой кожей перчаток. Ви ловко маневрирует по широким улицам, и на следующем повороте чуть ли не таранит на полном ходу дверь какого-то магазинчика, выкручивает «железного коня» под собой и останавливается буквально в миллиметрах от порога. Дышит глубоко, хрипло, не замечая недобрые взгляды. — Сильверхенд, — тихо зовёт, пытаясь унять дрожь, пробивающуюся наружу, — сука такая, я сомневаюсь, что повреждение чипа пошло нам обоим на пользу. Что ты вытворяешь? — Ви откатывается в переулок, ожидая воя сирен и монотонные приказы из громкоговорителя. — А что такое, малыш? — энграмма как ни в чём не бывало восседает на сидении, поправляя будто растрепавшиеся от попутного ветра волосы. Хотя они были в привычно прилизанно-свободном состоянии. «Позер» — Ви не слышит приближения копов и благодарит случай, что пронесло. — Сам-то не лучше. Ты, кажется, что-то хотел мне сказать. Ну говори-говори, я слушаю. — Так слушай внимательно: ты конченный придурок, и у меня два вопроса: зачем обнял меня и какого хера я чувствую твои прикосновения. — За последние часы после возвращения с Пустошей ты меня конкретно заебал воспоминаниями о Джеки, и я думал, что немного нежности тебя взбодрит. И вот чем мне отплатил, неблагодарный выкормыш, — Ви отворачивается и слепо шарится по карманам в поисках «волшебных» пилюль. — А то, что ты меня чувствуешь… Может, ты этого хочешь, просто не признаешь, — между пальцев легенды появляется несуществующая сигарета. Такой же вымысел, как и сам подергивающийся светлой дымкой Джонни. Иногда наемнику кажется, что он действительно погиб. И это его личный Ад. А на боках до сих пор осталось ощущение чужих рук и тепло от прижатого тела. Хотя во время езды Ви думал, что к нему позади кто-то запрыгнул, и бедняга уже готовился расставаться с жизнью. Расстаться пришлось только с остатками самообладания.       В чём-то рокербой был прав. Мужчина с трепетом вспоминает, как прижимался к широкой спине. В раннем возрасте его даже близко не подпускали к двухколёсным монстрам, что говорить о более крупных машинах. Уэллс подарил ему незабываемое чувство скорости и близости. — Как бы ни был тебе дорог Джек, я ему не замена, — Джонни чувствует перемену настроения и теряет бдительность. Ви для него: образец ранимости, — просто… Называй как хочешь, но я как твоя возможность вырваться куда-то дальше. Только вытащи меня, дружище, и смогу реально помочь, — Сильверхенд треплет протезом его плечо. Пепел с образа никотиновой палочки стряхивается прямо на рукав пиджака наемника. — Пошёл к дьяволу. Не хочу тебя видеть, только не сейчас, — Ви одним махом закидывает в рот таблетку и проглатывает, не давая оппоненту опомниться, иначе драки снова было бы не избежать. Сильверхенд не знал, что Ви вырос не в стае благородных волков, а в семействе гиен, готовых наброситься на слабых и добить заболевших. Ви — недоношенный щенок, брошенный на произвол судьбы. Может, он не такой уж и злобный. Зато находчивый. И живучий.       Ему нужно было обдумать все дальнейшее без постороннего присутствия и комментариев. Джонни не нужно было знать, что Ви задумал переговорить с Такэмурой насчёт «Арасаки». Думать нужно было много, а без совета не обойтись. Или не совета, а простого разговора. Однако, этот маленький инцидент не остался без внимания, Ви пытался объяснить сам себе, что могло бы все это значить. И уже не один, а целый нестройный оркестр колокольчиков разноголосо теребит душу.       — Надеюсь, ты шутишь, иначе я решу, что в тебе говорит конструкт. В помещении пахнет пылью и дешевой туалетной водой. Джуди грудью ложится на стол, рукой подпирая подбородок. — Серьезен как никогда. А Джон не в курсе пока о моих планах, — наемник отодвигает от себя пустой стакан, — я его заглушил на время. Чтобы не подслушивал. — Тем лучше. Не хочу, чтобы ты сейчас дергался из-за каждого шороха даже у себя в голове. Тем более, если Джонатан странно вел себя в последние дни, — Джуди разливает пахучий коньяк, удерживаясь, чтобы не испить из горла, — так или иначе, я не одобряю твоего решения. «Арасака» тебе не друзья, чтобы держаться за них. — По сути, они последние, кому бы я доверился, но сейчас другого выхода нет. — Выход есть всегда, Ви. Я знаю, что ты привык все делать сам, мачо-бой, но ты бесхитростный. На тебе, блять, ездят, а ты и рад спину выгнуть. Очнись! — Я очнулся давно, — наемник выдохнул, зажимая ладонями пульсирующие виски, — вы и так из кожи вон лезете, чтобы прикрыть меня. При мне подстрелили Панам. Я ее к клану тащил, так меня Сол чуть со всеми болтами не сожрал. Мне тяжело. Тяжело вас подставлять. — Знаю. Но ты не один. Мы все взрослые люди и справимся сами, — Джуди положила ладони на щеки друга и сглотнула. Такой тоски в чужих глазах она не видела давно. — Что-то не так? Я тебя обидела, Ви? — Все в порядке. Просто налей мне пойла и давай поговорим о чём-нибудь другом. Мне слишком мало времени осталось, чтобы сейчас жалеть себя, — он грустно усмехнулся, прижимаясь своим лбом ко лбу собеседницы. Было спокойно, тихо и так приятно. — Вы только посмотрите, какая идиллия, — хриплый смешок прямо над ухом заставил Ви вздрогнуть и замереть на месте. Специалист по брейндансам сразу почувствовала неладное и открыла глаза. — Что, дружок проснулся? — так и не выпуская лицо друга из своих рук, Альварес посмотрела в сторону, будто надеясь увидеть источник их нервозности. — Не угадала, куколка. Я куда ближе, чем ты думаешь, — Джонни открыто насмехался над парочкой, сидя на краю стола, который оккупировали Ви и Джуди. — Наслаждайся и наблюдай, как ухаживает за тобой девчонка. Не была бы она лесбиянкой и имей бы ты хоть какие-то яйца, то разложил бы подружку прямо тут. И такая мразь мне еще смела нотации по морали читать, — чем больше рокер распылялся, тем больше он перемещался по комнате, то появляясь на чужой постели, то метаясь из одного угла в другой. — Что говорит? — То, за что обычно получают по зубам, — Ви мрачнеет, секунду сомневаясь и подаваясь вперед, тем самым освобождаясь от «плена» женских ручек. Ласково, почти интимно проводит рукой по голове, перебирая цветные волосы. — Смотри только на меня, — заговорщически шепчет Винсент, убежденный тем, что его маленький замысел не раскроют. Техник, чувствуя к чему все ведет, сопротивляться не собирается. Врожденное любопытство куда сильнее. — Только не убивай сразу, — наемник выдыхает это в чужие губы, аккуратно вовлекает подругу в поцелуй и уверен, что слышит, как сторонний наблюдатель скрипит зубами. «Догадался-таки, сученыш». Ви отстраняется поспешно, уже жмурится, готовится к удару. На что Джуди лишь довольно хмыкает, вытирая рот тыльной стороной запястья. — И что ты понял? — Это пиздец, Джуд. Он, блять, ревнует. В повисшей в комнате тишине ощущался запах тяжелого свинца. И в голове Ви уже не колокольчики. Там ебаные колокола, трезвонящие во всю мощь и знаменуют они весьма быстро приближающиеся проблемы.