янтарные глаза

снежинки медленно кружили в небе, в красивом танце опускаясь на землю и крыши домов. улочки тонули в вечерней тишине, какая обычно наступает после шумного дня, полного сумбура и повседневных забот. возвращались с патруля стражники, на их место становились ночные, за весь день накопившие немало сил на ночь. первые минутки вечера где-то у фонтана кружила ребетня, играясь в снежки, но достаточно скоро это веселье прекратилось в связи с просьбами родителей поскорее прийти на ужин, предоставив площадь ночному мраку, наступившему слишком рано. путешественнику нравились моменты, когда он мог вот так, в тишине и спокойствии, прогуливаться по пустынным улицам. иногда ему даже казалось, будто бы этот мир, такой чужой и неизведанный, с каждым днём становится ему всё роднее, всё незаменимее. конечно, он много где побывал когда-то с сестрой, а недавно восстановив свою силу — и вовсе ещё лучше вспоминал детали их путешествий., но что будет дальше? будто стараясь найти ответ, он вопросительно смотрит на небо. как хорошо, что он, всё-таки, не один. после посиделок в таверне чжун ли вместе с венти отправились на небольшую прогулку по окрестностям, когда как сяо не сдержался и решил отправиться к местному повару, дабы обсудить «некоторые вопросы». что касается дилюка — он остался в таверне, ведь «кто будет пьяниц за шиворот вытаскивать с утра на улицу»? а что касается кэйи и чайльда — они вдвоём стояли неподалёку от путешественника, будто понимая, что тот хочет побыть наедине с собой. и лично для кэйи это был достаточно удачный момент для разговора. — так зачем же одиннадцатый предвестник фатуи удостоил монштадт своим приездом? — он слегка усмехается, в привычной манере своей складывая руки на груди. на самом деле, эту привычку он в какой-то степени подцепил и у брата. — путешественник пригласил — вот я и согласился, — приветливо отвечает чайльд, вновь выглядя каким-то фальшивым, но они оба здесь, словно нелепые подделки, просто каждый по-своему, в своей неповторимой манере. — действительно, предвестнику ведь заняться больше нечем. да кто в это поверит? каким образом только ты смог добиться его доверия, вот этого я не могу понять, — олберич слегка усмехается, но тут же принимает серьёзный вид, взглядом будто бросая собеседнику вызов, — если только с путешественником что-то случится, или с кем-то из монштадтцев, я с тебя три шкуры сниму. — я верю, капитан, — всё так же улыбается парень, — я верю., но безосновательно вам лучше не начинать со мной войну. — война начаться не успеет, как я убью тебя ради него, — кэйа прищуривается, а затем лишь отворачивается и направляется в сторону путешественника, почти сразу как-то по-свойски закидывая руку на его плечо и наклоняясь к уху юноши. чайльд смотрит на эту сцену с лёгкой неприязнью и неким азартом. если бы он только действительно был заинтересован в этом глупом соперничестве… он и так понимает, что шансы его хрупки., но как он может показать свои чувства иначе, не только неловкими действиями и фразочками, не звучащими серьёзно? как он может сделать это, являясь предвестником — тем, кому путешественник не доверяет, кого опасается? возможно, что это приглашение — как раз проверка? в бою он всегда стремится уничтожить противника быстро, действует уверенно и резко, с любовью к сражению, без уважения к врагу. и во многих жизненных ситуациях чайльд поступает так же непоколебимо, чувствуя опору за спиной в виде не только материального положения, но и собственной силы, мощи, какой бы на самом деле гнилой она не была. однако, касательно чувств и взаимоотношений он не был так уверен. ему кажется, что путешественник стал значить для него слишком много, пока он пытался вытащить из него нужную информацию. и сейчас бы он предпочёл ловить с ним снежинки, а не придумывать очередную схему того, как заставить его развязать язык. «просто забери все мои деньги, я готов отдать тебе всё, только будь моим. как мне ещё тебя добиться?» и теперь ему кажется, что путешественник ему совсем чужой, а все те моменты, когда чайльду удавалось хоть на немного стать к нему ближе — чепуха и ложь. такая же ложь, как и всё в его жизни, как бы сильно он не любил кого-то. с помощью лжи он пытается защищать, с помощью лжи старается достигать своих целей, с помощью неё же исполняет свои обязанности, и всё вокруг в какой-то момент стало будто бы несравнимо фальшивым., а правда ли он хочет врать? о нет, просто таковы обстоятельства. он отрицательный герой в этой истории, и доказать обратное… будет сложно. окинув взглядом путешественника, мирно разговаривающим о чём-то с кэйей в тишине монштадтских улиц, чайльд лишь горько усмехается и разворачивается к ним спиной, спокойно направляясь в противоположную сторону. возможно, это просто любовь, при которой он не может врать., а правильно ли любить его, как собственную семью? — короче, я опять ничего не поняла из ваших рассказов, господин чжун ли, но звучало это интересно! — неподалёку слышится детский голос, на что предвестник реагирует сразу же, вскидывая голову и бодро по лисьи улыбаясь. — о, чайльд! а чжун ли нам с венти столько историй рассказал! — рассказать-то рассказал, вот только слушали ли вы? — со вздохом произносит архонт, вновь подпирая рукой подбородок и отводя задумчивый взгляд за спину предвестника и подмечая путешественника с кэйей., а когда переводит взгляд вновь на чайльда, тот кажется немного… измотанным? в конце концов, от глаза бога вряд ли что либо можно хорошенько утаить. — ха-ха-ха, — венти смеётся, кажется, с лёгким намёком на то, что во время рассказов своего давнего друга он скорее размышлял о том, как бы позднее выпросить у дилюка побольше вина, нежели чем об этих длиннющих лекциях. — вот тебе и «ха-ха-ха»! — восклицает паймон. — эх, всё в голове перемешалось! паймон нужен хороший сон! — предлагаю остановиться в гостинице, о которой рассказывал господин дилюк. кажется, она как раз рассчитана на иностранцев и достаточно хороша, что не грех за неё дать побольше моры, — выводит чжун ли. — так там же всё фатуи заполонили! боюсь, что нам туда не пробраться будет, — подмечает паймон, подбочениваясь, — да и о какой море вы говорите? — о моей, не правда ли? — усмехается чайльд, лишь вздыхая, когда архонт потупляет взгляд в немом согласии. — как предвестник я могу вам обеспечить комфортный ночлег на пару недель вперёд, но взамен вы расскажете мне что-нибудь полезное. — а!!! путешественник сказал ничего тебе не рассказывать!!! потому что ты из фатуи!!! — пищит паймон, что вновь будто бы режет ножом по сердцу предвестника. и вправду, он ведь здесь враг для всех. — ты злишься?! — нет, с чего бы? — улыбается юноша. — вы молодцы. соблюдаете действительно грамотные меры предосторожности. и плевать, что всё, что мне нужно, я могу узнать и из источников получше. паймон широко раскрывает глаза, даже не зная, возмущаться ей сейчас или радоваться. в конце концов, она просто хмыкает и кружит вокруг предвестника. — ну всё, пойдёмте уже, — лопочет она, оборачиваясь назад и взглядом находя своего друга уже в полном одиночестве, — путешественник! пошли! нас ждёт зачётный отдых в гостинице!

***

помещение у главного входа и стойки администрации гостиницы порадовало приятным теплом и кофейным запахом, тянущим со стороны небольшой столовой на нулевом этаже, куда вела деревянная лестница. когда ребята отряхивались от снега, к ним уже подошёл управляющий, здоровавшийся исключительно с чайльдом и улаживая с ним кое-какие вопросы, после чего он повернулся к друзьям с достаточно необычными новостями. — в общем, как бы не было сильно моё влияние, некоторых постояльцев выгнать на улицу мы не имеем никакого права, а в нашем распоряжении только три комнаты, так что кому-то из нас придётся потесниться. — что?! но как же так?! — восклицает паймон, размахивая руками в возмущении. — и как же мы, извините, определим кто где будет?! — думаю, нам поможет это решить старая игра — «камень, ножницы, бумага», — улыбкой произносит чайльд. — ты знаешь эту игру? — путешественник немного изумлённо и с лёгкой заинтересованностью смотрит на предвестника, отчего тот замирает, а впоследствии смеётся: — я много чего знаю, и обязательно поделюсь с тобой~ давайте играть? по итогу этой маленькой игры оказалось, что отдельную комнату будет занимать сяо, что присоединился к кампании ребят по пути в гостиницу, при этом с целым пакетом тофу в руках. исхода такого он не ожидал, хотя, на самом деле, ему было всё равно, в конце концов, он бы и так нашёл способ уединиться. и всё же, обстоятельства сыграли ему на руку, и он почти сразу же отправился в свой номер, в первую очередь проследив за тем, с кем в комнате будет жить путешественник, судя по игре. чжун ли, венти и чайльд сжали кулаки, готовясь начать раунд, что заставило путешественника прыснуть от смеха. он буквально смотрит на то, как предвестник фатуи, архонт ветра и работник похоронного бюро играют в «камень, ножницы, бумага». господи, сестрёнка, ты бы это видела! бесценный момент, ничего не скажешь. он даже может заверить всех в том, что чжун ли потом будет многим знакомым об этой игре рассказывать, как о прекрасном способе решения споров. по итогу, в игре победил чайльд, и в душе был действительно рад делить комнату с путешественником. тот же отнёсся к этому на удивление без неприязни, что тоже как-то порадовало парня. спустя десять минут они уже разошлись по своим номерам, находя оные достаточно приличными в плане дизайна и удобств. — не зря у них высокая цена и спрос, — выводит вердикт путешественник, усаживаясь на одну из кроватей и наблюдая взглядом за чайльдом, что сразу же проходит к окну и любуется видом на освещённую огоньками улицу и фонтан на площади. — спасибо, что помогаешь нам… — хах? я думал, что наш прекрасный юноша совсем мне не доверяет. ведь я предвестник фатуи, — собеседник усмехается, отстраняясь от окна и медленным шагом обходя комнату по периметру, — а ты меня даже благодаришь. — то, сколько ты делаешь для нас, нельзя противопоставить информации, которую ты от нас хочешь получить. никакая информация не стоит этого всего, — с нотками сомнения выводит путешественник, — у тебя ведь есть и другие причины, чтобы сопровождать нас? — возможно, ты прав, но что, даже если это и так? — чайльду становится даже любопытно, он присаживается на край кровати собеседника. — вычеркнешь меня из списка врагов? — твоего имени в этом списке никогда и не было. — хах? — я не доверял тебе первое время, это правда. не скажу, что и сейчас доверяю на все сто процентов., но ты не плохой парень. честно говоря, то за всё время нашего общения я успел убедиться в том, что ты просто преследуешь какие-то свои определённые цели, словно я, что хочу найти сестру, которые вовсе не для причинения боли существуют… сложно объяснить, но, — юноша заглядывает в голубые глаза предвестника, — мне хочется верить, что ты воспринимаешь меня не просто как источник информации. — конечно, ведь иначе моей щедрости был бы предел, — чайльд на секунду замирает, а после садится к юноше ближе, — а так, я готов отдать тебе всё, что у меня есть, — и как бы сильно сейчас путешественник не удивлялся, какие бы неловкие жесты не делал, дабы отстраниться, предвестник перехватывает его запястья и накрывает его губы своими. очень нежный поцелуй в свете тусклых свечей, в тени ночного мрака и лёгком морозе от снегопада за окном. улицы окутывает вьюга, разносится снежная пыль, словно пляжный песок, скрывая под своими покрывалами вымощенные камнем дорожки. и путешественник чувствует, как всё в его теле будто бы скручивается, по спине пробегают мурашки, особенно, когда чайльд отстраняется от его губ и спускается к шее. — стой, хватит! — юноша дёргается, стараясь вырваться, и предвестник отпускает его руки, тут же усмехаясь. — что ты… что… — хех, я так смутил тебя? — парень смеётся, в наслаждении любуясь красным лицом своего возлюбленного, чьи руки сейчас подрагивали и сам он не находил никаких слов. — это ведь не был твой первый поцелуй? -… — да ладно? - :( — ха-ха-ха-ха-ха-ха, — тарталья чувствует, как от смеха у него начинает болеть живот. ну кто бы только мог подумать, что этот парень уж совсем невинная овечка., но что являлось куда более интересным, так это его реакция на столь смелый поступок со стороны. — выглядишь так, будто ты совсем не против такого. может, я тебе на самом деле нравлюсь, м? -… — почему ты молчишь? -…нравишься… — что-что? если ты будешь так тихо шептать у меня не будет возможности понять, что ты там лопочешь. — нравишься. -… чайльд чувствует, как по его рукам проходит мелкая дрожь, которую он старается унять, складывая руки на груди и тут же подрываясь с постели путешественника. да нет, что за бред тот говорит? как такое вообще может быть? всё это время они считали друг друга врагами, а сам предвестник отчётливо видел со стороны своего маленького друга неприязнь и недоверие, которое лишь недавно сменилось хотя бы на нейтральность. или же, этот путешественник так искусно умеет прятать свои эмоции? и вот так смело признаваться? что же это на самом деле значит для него? разве людям действительно так легко признавать свои чувства? или же, для путешественника это не является чем-то особенным? чайльд этого конечно же не знает, но в череде путешествий по мирам и вечных путешествий, юноша действительно не может сказать, что не воспринимает всё это, как какую-то игру. как будто что-то нереальное. ведь это не его родной мир, а некая альтернатива «той реальности», где он путешествует с сестрой, где они возвращаются в свой дом. и на фоне всего этого, он действительно обладал не дюжиной уверенностью в себе, потому что всё вокруг ему казалось чем-то временным и простым. — давай закончим этот разговор на этом, хорошо? — чайльд прикусывает губу и спешит снять свой пиджак, поспешно залезая в постель и отворачиваясь лицом к стене, дабы не соблазняться желанием открыть глаз и посмотреть на путешественника. — мне нужно многое обдумать. - …думаю, мне тоже, — тем временем путешественник тоже немного неуверенно стягивает с себя накидку, оставаясь в одном чёрном топе и штанах. по привычке хорошенько вытянувшись, он одним глазком поглядывает на предвестника, который, в свою очередь, не выдержав, повернулся на спину и из-под одеяла посматривал на юношу. — что ты делаешь…? — сплю, — тарталья тут же закрывает глаза. — ты только что смотрел на меня? — я только что смотрел очень интересный сон, так что не буди меня больше своими вопросами… — ок… — путешественник слегка вскидывает брови в некотором недоумении, а затем укладывается в постель, мысленно надеясь на то, что завтрашний день принесёт им много эмоций. ведь завтра — последний день в этом нелёгком году, когда они должны будут хорошенько подготовиться к вечеринке, обустроив всё в таверне, наготовить кучу еды и, собственно, проводишь уходящий год. и хотя новый год ещё не начался, путешественник уже начал предчувствовать невероятные изменения в своей жизни.

***

голова немного кружилась, когда путешественник проснулся поутру, замечая, что за окном всё ещё горят ночные фонари, валит снег, а, судя по времени, была ещё ночь. повернув голову вбок, юноша убедился, что чайльд мирно сопит, укутавшись в одеяло, и нашёл эту картину даже немного милой. дабы немного освежиться, мальчик решил пойти прогуляться, поэтому осторожно накинул на себя накидку и направился к выходу из гостиницы. стражник фатуи у стойки администрации спал, да так храпел, что, казалось, будто его ничем нельзя разбудить. это было юноше только на руку, и он выскользнул на улицу без особых происшествий. только на холоде в голову приходило осознание, что прошлым вечером он сказал предвестнику, что тот ему нравится, хотя, на самом деле, ещё не был уверен в том, что испытывает. да и сейчас не легче. этот парень завладел его вниманием ещё с первой встречи, и многие его фразы с того самого дня множество раз ставили путешественника в тупик. он прекрасно видел, как чайльду неприятно это недоверие, как тот порой излишне добродушен. и как не странно, но он будто бы видел этого парня под его маской, которую тот постоянно носит. нет-нет, чайльд не злой, пусть даже иногда он хочет таким показаться., но путешественник не чувствует в нём этого. в этом человеке много любви, много заботы, и то, какой статус он имеет, в какой организации принадлежит, не меняет этого. и как вообще юноша может судить фатуи, конкретно даже не зная их целей или планов? он основывался всё это время лишь на мнении большинства — и это его самая грубая ошибка. чайльд ему нравится. конечно нравится., но любит ли он его, как любит близких, — это другой вопрос. воспоминание о поцелуе уже не будоражило всё внутри, путешественник и сам не мог понять, почему отреагировал на данный поступок без особых эмоций. порой ему становилось страшно, что когда-нибудь он уже просто перестанет чувствовать что-либо на фоне всех тех испытаний, пройденных им. он был удивлён, но ему не было противно или слишком приятно. ему казалось, будто бы это всё происходило за границей реальности. и он просто хочешь наконец-то почувствовать что-то такое, что выбило бы его из равновесия. слегка улыбнувшись своим мыслям, он вдруг слышит чей-то громкий крик. юноша тут же дёргается и бежит в сторону главных ворот, у которых тут же видит целую толпу хиличурлов аж с тремя магами бездны, взявшими в заложники стражника. — чёрт, только этого не хватало! — восклицает путешественник, тут же вооружаясь своим мечом и готовясь к битве. а она предстояла быть очень сложной. хотя, возможно, бой поможет ему немного опустошить свою голову от навязчивых мыслей. продолжение следует…