Целитель

      Когда-то я пребывал в заблуждениях о том, что прикладываю максимум усилий в своём обучении.       Я был не прав хотя бы по той причине, что всегда старался не перетрудиться, но поднапрячься, а вот Асманд расстарался на всю катушку. Кто бы мог подумать, что на занятиях по арифмантике, действительно продвинутых, я буду отдыхать умственно, при этом не расслабляясь на самом деле.       Примерно в таком же состоянии пребывали и Дафна с Пэнси, и началось это сразу же с первого дня. А ведь им ещё и физические тренировки добавлены в расписание, и пускай мне неизвестны детали этой подготовки, но судя по сухим описаниям от девушек, упор Джейкоб Паркинсон решил делать на подвижность и выносливость, а силовые шли параллельно.       Обычно понимание того, что ты переоценил свои силы со своим графиком работы или учёбы приходит через пару дней. Здесь понимание того, что нас не щадят пришло в первый же день, когда мы вернулись в выделенную квартиру, из последних сил делая вид, пока шли, что у нас всё нормально и не подавая признаков катастрофической измотанности, в добавок к боли во всём теле — её скрывали девушки. Стоило за нами закрыться входной двери, как из всех нас буквально выпустили воздух.       Дафна с Пэнси так ещё и буквально перемещались по квартире — иначе и не скажешь — стараясь не шевельнуться лишний раз. Даже с ужином не было возможности разбираться.       — Нужен домовик… — эта мысль была озвучена чуть ли не одновременно, когда мы повалились на диван кто в чём был и как попало.       Подключив к работе энергию жизни, я восстановил достаточно сил для выполнения простых механических задач так, чтобы не испортить продукты, сделал быстрый ужин, который был съеден с аппетитом, но неспешно, и на этом можно было считать первый день оконченным.       Второй и третий были в точности такие же. А четвёртый день рабочей недели должен был быть посвящённым обучению в Хогвартсе.       Сидели, завтракали, взглядом полным энтузиазма с нотками обречённости смотрели на всё вокруг.       — Хорошо, что есть браслеты, — как бы между делом заметила Пэнси, расправляясь с большой мясной составляющей завтрака.       — Абсолютно, — покивала Дафна.       — Так помогает? — мне было интересно мнение о работе моих артефактов исцеляющих, ведь раньше девушки не тренировались физически, и я не имею данных по этому вопросу.       — Ты даже не представляешь насколько, дорогой, — Дафна улыбалась, но вот учитывая, что подобными фразами мы редко пользуемся между собой без какого-то подтекста, вызывал вопросы.       — Всё он представляет, — Пэнси с ухмылкой глядела на Дафну, а на меня указывала вилочкой. — Просто хочет, чтобы хвалили.       — Всем нравятся, когда их хвалят. Хотя бы чуть-чуть.       Эти браслеты и в самом деле позволяли девушкам восстанавливаться за ночь целиком и полностью, если был хороший ужин. Был ли я уверен в этих браслетах и без таких проверок? Да, ведь они созданы на основе эльфийского малого исцеления с парочкой изюминок, что я использовал на самом себе и этот магический комплекс показал себя отлично. Но всё же лучше точно знать, чем лишь гадать.       Отправка до Хогвартса была отнюдь не тривиальной задачей, а всё по простой причине — запрет на перемещения на перемещение во внешний мир не через специальные аппарационные пункты. Причин этих запретов нам никто не говорил, разумеется, но лучше не пытаться хитрить, особенно в нашей ситуации, ведь скрывать нам нечего, а все перемещения официальны.       Таким образом нам пришлось не сразу переместиться в Англию методом феникса или иным способом, а предварительно отправиться на нужную площадку. А находились они в транспортном узле рядом с внутренним портом, в пределах замка гильдии, что я находил достаточно логичным — один транспортный хаб, одна система контроля. У высокопоставленных членов гильдии наверняка есть свои личные точки для перемещений, но где мы, и где они.       Ну а оказавшись в нужном месте, в огромном зале, поделённом на множество круглых секций, очерченных контурами на полу, мы предъявили свой допуск на перемещение, прошли быструю проверку заклинаниями на предмет отсутствия контрабанды и подобного, и, наряду с другими группами, получили добро на отправку по таймеру. Да, именно так. Никакого «хочу — пришёл, хочу — ушёл». Хотя, если я пойму, как именно работают местные системы контроля и запрета перемещений, то не исключено, что мои авантюрные наклонности, красиво прячущиеся за маской обдуманных прагматичных действий, дадут о себе знать, и я начну перемещаться без всяких регистраций и досмотров.       Взяв девушек за руки, сконцентрировался и, точно по таймеру, начал аппарацию по типу феникса, стараясь сделать перемещение максимально гладким для своих спутниц и для меня разумеется.       Мгновение лёгких неудобств, несравнимых с классической аппарацией в исполнении средней руки волшебника, и вот мы стоим у хижины Хагрида, частично восстановленной — во время осады ей немного досталось, но учитывая, что бедная несчастная избушка не мешала вообще никому, то это точно дело рук каких-то ненавистников полувеликанов в целом, или конкретно Хагрида в частности.       — М-да, — недовольно буркнула Пэнси, разбив ногою очередную тыкву. — Кто-то разучился аппарировать?       — Не угадала, — я мельком взглянул на блёклое серое небо, затянутое плотной облачностью, отчего эффект хорошего утра превращается в сумрак, словно вечером. — Просто защитные чары восстановлены, и антиаппарационный барьер поднят. Не хотел его обходить. Вдруг отстроен не до конца.       — Мудрое решение, — Пэнси сменила гнев на милость, задавив в себе желание привычно хмыкнуть. — Лично мне не хочется выслушивать нотации Снейпа о разрушенных чарах и попутном финансовом и психологическом ущербе.       — А такое бывает?       — Даже если и нет, то в интерпретации Снейпа он будет неизбежно.       С этим спорить было решительно невозможно, так что мы просто спорым шагом двинулись по тропинке, постепенно всё выше и выше поднимаясь к замку. К слову, отсюда можно попасть к главному входу несколькими протоптанными путями — витиеватая, длинная, но пологая дорожка, немного напоминающая серпантины, либо крутая и почти прямая. И вот много раз я видел, как по крутой спускались ученики, да и сам не раз ею пользовался, но вот никто не разу по ней не поднимался. И дело не в сложности, а в крутости. Хотя её можно использовать точно так же, как используют лестницы при тренировках во время бега.       — Не желаете взобраться по той тропинке? — кивнул я на ту самую крутую, что тянутся слева от нас через редкие камни, деревья и кусты.       — За что?       — Не «за что», Пэнси, а для чего.       — Только не говори, что это может являться частью физических тренировок?       — Почему нет? Я по лестницам в Хогвартсе бегал вверх-вниз для нагрузки и выносливости.       Пэнси задумалась, Дафна тоже, да так, что чуть не споткнулись одновременно о какие-то камни и ухабы на тропинке, скорректировав шаг в последний момент.       — Нет уж, — финализировала Дафна свои размышления. — Это всё прекрасно, но всему есть предел.       Девушки и вправду сильно стараются на своих тренировках, так что это и вправду будет лишним, хотя и не собирался я предлагать подобное. Наверное.       Подъём до главного входа в Хогвартс прошёл быстро, а оказавшись на площади перед воротами, рядом с фонтаном, мы решили оглядеть фасад школы интереса ради.       — Надо же, — Дафна вполне серьёзно и внимательно всматривалась во всё, куда мог дотянуться её взгляд. — Внешне уже устранили все следы битвы.       — Это так кажется, — не мог я не заметить, обладая более острым зрением. — Только вернули осколки на место или заместили безвозвратно утраченные. Их ещё не срастили с остальными конструкциями, и не вплели в чары и магию замка. Вот…       Кивком я указал на место в брусчатке площади, где зияла большая проплешина из-за взрыва. Если не вглядываться, то в самом деле может показаться, будто всё восстановлено, однако при внимательно рассмотрении можно было без труда разглядеть обширную сетку трещин, неуловимо незаметную, но тем не менее существующую.       — В самом деле, — Пэнси подошла ближе и присела рядом с трещиной, проводя кончиками пальцев рядом. — Надо же, такая тонкая работа. Хотя толку с неё и нет никакого.       Появление Снейпа за спиной не прозевал никто из нас, а потому и не удивился внезапно прозвучавшему голосу.       — Благодарю за вашу высокую оценку труда профессоров и министерской команды по реставрации национального достояния в лице этой школы, мисс Паркинсон.       Голос его, как и всегда был тих и спокоен.       Повернувшись, к Снейпу, неизменно одетому в чёрные одежды и мантию, мы кивнули приветственно.       — Доброе утро, директор, — выдали мы одновременно, чем даже немного удивили не только Снейпа, но и друг друга.       — Спорное утверждение, молодые люди. Объясните мне, будьте так любезны, за какие такие заслуги перед магическим миром, наш скромный преподавательский коллектив вдруг оказался удостоен столь сомнительной чести… Наслаждаться вашим обществом ещё и летом?       — Учебный процесс, сэр, — с вежливой и привычной для нашего общения улыбкой ответил я.       — Концепция каникул, мистер Грейнджер, подразумевает ваше здесь отсутствие, как и ваших спутниц, во время проведения этого самых мероприятий, — выдержав секунду для своего пронзительного взгляда, он перевёл его конкретно на Пэнси. — И если присутствие здесь мистера Грейнджера и мисс Гринграсс я ещё могу понять из-за их ученичества у профессоров, то вы…       — Всё согласовано, директор, — тут же выдала Пэнси.       Мы же со Снейпом переглянулись и, судя по всему, пришли к одному и тому же выводу — Пэнси сломала словесную игру директора, разрушила её, не дав тому развлечься вдоволь. Готов поспорить, здесь ему больше некому читать нотации или как-то изливать яд — сотрудники школы к этому привыкли уже давным-давно, а с министерскими в эту игру бесполезно играть.       — Я уведомлен о согласованности вашего присутствия. Не переживайте, профессор Флитвик обеспечит вам плодотворное пребывание в этих стенах в неурочное время.       Резко развернувшись на месте, она направился ко входу, тем самым давая понять, что нам пора бы следовать за ним и, как всегда, желательно соблюдать тишину. Но не обязательно.       Изнутри Хогвартс выглядел совсем не так, как снаружи. Здесь даже не пытались создать видимость того, что всё в порядке, словно осады не было, как и разрушений — выбоины, развалины, осколки или даже каменные глыбы можно было повстречать тут и там, и порой даже приходилось обходить их. Однако, что занятно, все осколки и подобное находились в кучках и располагались рядом с теми местами, куда их нужно вернуть или перестроить, используя магия и вплетая их обратно в структуру чар и заклинаний замка. Хотя, как я уже неоднократно замечал, если раньше, когда-то давным-давно и можно было различить отдельные чары и заклинания в этих стенах, то теперь это всё один массив, чертовски сложный, и разобраться в нём с наскока решительно невозможно.       Пару раз нам попадались бригады волшебников, среди которых половина старательно работала, колдуя палочкой и медленно, но верно используя осколки и камни чтобы вплести их обратно в стену, восстанавливая целостность, а другая половина — обсуждали что-то и руководили. Они даже выглядели по-разному. Рабочие были в простых свободных костюмах непонятного кроя и назначения, да в сероватых мантиях, а руководящий состав — в чём-то дорогом, ухоженном и важном.       — Вот хочется как-то прокомментировать, — ухмыльнулся я, когда мы прошли по коридору мимо такой бригады, — да слов достаточно ядовитых, но справедливых, подобрать не получается.       — А это и не нужно комментировать, мистер Грейнджер, — Снейп заговорил, не оборачиваясь к нам, продолжая стремительной тень с развевающимися полами мантии двигаться по коридорам. — Типичная и наглядная иллюстрация самой сути министерства. Замначальника с тремя заместителями замначальника обсуждает работу с младшими помощниками старшего бригадира то, какие невероятные затраты необходимы для выполнения работ, и какие феноменальные людские ресурсы потребны для восстановления трёх камней и двух плиток.       — Вы поразительно многословны в это погожее утро, директор.       — Как вы можете заметить, мистер Грейнджер, внутренний микроклимат в замке приводит к определённого рода настроениям.       Проходя по лестницам Главной Башни, стены которой теперь были частично лишены весящих ранее портретов или гобеленов, мы на третьем этаже столкнулись с профессором Флитвиком, куда-то спешно шагающим, и выглядящим крайне недовольным, что видеть было до удивления непривычно. Я даже постарался припомнить подобные случаи, но, к удивлению, обнаружил, что подобного в моей памяти попросту нет.       — Профессор, — мы тут же кивнули ему, и лишь услышав наши голоса, Флитвик обратил на нас внимание.       — О, ученики, — и обрадовался. — Рад вас видеть. Мисс Паркинсон. Надеюсь, вы не будете тешить себя мыслью о личном ученичестве, я раз я взялся присмотреть за вами во время вашей практики.       — И организовать её, профессор, — хитрая улыбка проскользнула на лице Пэнси, но тут же исчезла.       — Не сомневайтесь, и не радуйтесь раньше времени, — так же улыбнулся профессор в ответ. — Организовал в лучшем виде. Кажется…       Он взглянул на директора.       — …нам идти в одном направлении.       — Именно, Филиус.       Теперь уже мы двигались немного медленнее — ради Флитвика Снейп снизил скорость своего стремительного перемещения, хотя прекрасно знал, что при необходимости профессор чар способен придать себе ускорения такого, что уже нам всем придётся его догонять. Судить о профессоре Флитвике по его размерам будет фатальной ошибкой.       На третьем этаже мы свернули в один из коридоров, и какими-то странными окольными путями в итоге вышли к Бальному Залу. Возможно дело в том, что прямой коридор к нему пострадал до такой степени, что стал непроходим на данный момент? Ведь пускай благодаря слаженной работе ребят с моего факультета в итоге удалось снизить количество жертв с нашей стороны до фантастического минимума, но замок пострадал всё равно, и в некоторых местах очень даже значительно? Только лично я уничтожил один из мостов, попутно отправив на тот свет Мерлин знает сколько волшебников и существ.       Сам Бальный Зал был примерно настолько же разрушен, как и в момент нашего отъезда — изменились лишь незначительные мелочи, недостойные упоминания. Именно сюда Флитвик пригласил Пэнси и начал объяснять суть её тренировок, которые будут совмещать в себе элементы банальных физических нагрузок с постоянным движением, уклонением и попытками сохранять равновесие, и постоянной необходимость колдовать базовые чары атаки, защиты и контроля пространства.       Нужно было видеть лицо девушки, чтобы понять всю степень её неприятия такой вещи, как физические нагрузки, при этом ещё и решительность к непременному успеху перед лицом такого именитого мастера чар и дуэли, как Флитвик. Нас же с Дафной Снейп провёл чуть дальше по коридору, где в одном из отреставрированных кабинетов нас уже ждала за столом профессор МакГонагалл.       — Мистер Грейнджер, мисс Гринграсс. Рада видеть, что ваше стремление к знаниям не угасает даже летом.       — Не стоит их хвалить, Минерва, иначе возгордятся. Да и стремление этих юных дарований к знаниям зачастую выливается в неприятности.       — Трата своего времени на обучение столь талантливых учеников, Северус, не является тяготой. Тем более, смена деятельности — тоже отдых.       — Рад слышать такое стремление, Минерва. А мне нужно заняться своими делами.       — Контролировать контролёров, контролирующих подконтрольных?       — Именно.       Снейп стремительно покинул кабинет, а мы быстро заняли места за партой. МакГонагалл же без каких-то предисловий приступила к лекционной части занятия. И шло это занятие до обеда, и профессор лишь изредка вносила разнообразие через элементы практики — мы отрабатывали новые теории, техники, приёмы или способы пересчёта нужных волшебнику результатов трансфигурации.       Было ли в практических упражнениях что-то глобальное, большое, великолепное внешне, достойное звания подмастерий трансфигурации, а именно на этом уровне мы находимся не только по силе, но и по знаниям? Нет, не было. МакГонагалл решила, что отрабатывать контроль и навыки осознанного вливания большого количества магии нам нет нужды на этом уровне, мы и так легко справляемся с минимальными требованиями подмастерья к мощи. Так что только минимум для оттачивания новых навыков и искусности их применения.       А после обеда, который у нас проходил в этом же кабинете и в компании Пэнси, выглядевшей как человек, переживший небольшую локальную катастрофу, у нас с Дафной началось занятие по рунам. Тоже здесь. Просто вместо МакГонагалл пришла Бабблинг, причём далеко не в одном из своих тяжелых тёмных платьев и бордовой бархатной мантии, а в чём-то прогулочном и менее тяжелом, и даже мантия была лёгкая. Хотя стиль прослеживался в точности тот же, немного готичный и прямо так и говорил, что Бабблинг — волшебница серьёзная, не молодая, и всячески подчёркивающая свой возраст.       Ужин… нам не дали. В полноценном смысле слова «ужин». Лёгкий перекус в этом же кабинете — Пэнси выглядела окончательно дезориентированной не только в пространстве, но и в жизненных обстоятельствах как минимум, взгляд был перманентно удивлённый, вид бледный а походка макаронная.       А после перекуса, ухмыляющийся Снейп проводил нас аж до границы антиаппарационного барьера, до самой хижины Хагрида.       — А почему бы, сэр, — вопрос не мог оставаться в моих мыслях, да и просто не любил я слишком уж бессмысленное молчание, — не открыть проход или не отправить нас камином? Да и дорогу мы знаем.       — Не в моих интересах допустить, чтобы ваша троица исследователей по какой-то нелепой случайности остались в пределах Хогвартса и Запретного Леса. Без всякого контроля. По этой причине я желаю лично убедиться в том, что вы отправитесь именно туда, куда нужно.       На улице, к слову, уже темнело, хотя из-за тяжелой и густой облачности, тяжелым и похожим на вечер был абсолютно весь день.       Пришли к хижине. Разбитая Пэнси тыква уже отсутствовала, а следы из её кусочков вели куда-то в Запретный Лес. Интересно ли это? Нет, потому что причины очевидны — в явное отсутствие добряка-здоровяка, мелкая волшебная живность с явным удовольствием присматривается к его огороду, на котором бесконтрольно растёт всё, что только может расти, причём размеров достигает монструозных. Как и сам хозяин огорода.       — Сколько ещё ждать? — Пэнси стояла, покачиваясь, периодически дёргая руками для дополнительной стабильности, которая вообще не хотела сохраняться в её позе.       Достав палочку, наколдовал Темпус.       — Ещё две минуты.       — Какой ужас.       — Не переживай, — Дафна ласково и успокаивающе похлопала подругу по плечу. — Там нас ждёт горячий ужин. И возможно даже ванна.       — А кто готовит? Давай не Гектор? Ну пожалуйста.       Снейп, сам себя вынудивший слушать подобное, ухмыльнулся, подобрав особо своевольные края мантии и сложив руки на груди. Но свои реплики в эти разговоры он вставлять не спешил, за что ему спасибо.       — Я хорошо готовлю, — словно бы между делом заметил я, рассматривая свою волшебную палочку и детали её состояния, возможно требующие ухода.       — Слишком утилитарно, — Пэнси, даже нашла в себе силы указать обвиняюще пальцем. — Это слишком утилитарно. Или слишком изыскано. Можно что-то среднее?       — А не умею делать что-то средне, — отмахнулся. — И это даже не шутка. Делать что-то средне, если умеешь, значит осознанно допускать ошибки. Это сложно, вообще-то.       — Вот тебе и очередной вызов, — Дафна же улыбалась, её это всё забавляло, пусть она и старалась не показывать подобное слишком уж явно. — Научиться делать что-то спустя рукава.       У Снейпа дёрнулся глаз, и смолчать он не смог.       — Я бы не стал прививать мистеру Грейнджеру с его тягой к сложным и опасным экспериментам навык делать что-то плохо. Это может оказаться фатальной ошибкой.       — Если подумать с такой точки зрения, — Дафна даже задумалась.       — Тогда я приготовлю, — Пэнси буквально наполнилась решимостью, и её даже пошатывать перестало, а во взгляде был какой-то огонёк.       — Нет-нет, ты так устала, — Дафна принялась похлопывать плечо подруги более активно. — Не стоит так себя перетруждать.       Когда подошло время для нашего перемещения в Бездну, мы попрощались со Снейпом, и я утянул девушек в фениксовой аппарации прямо в тот зал, откуда мы сюда попали утром. Вокруг было не так уж много прибывавших, но это лишь в конкретно данный момент прибытия, а через десять минут будет ещё одна волна, если у кого-то стоит в расписании. А вот через пять минут — отбытие. Так что мы, как и остальные прибывшие, спешили освободить места в схемах на полу для тех, кто отбывает. Такая вот ротация.       До квартиры мы добрались такие же убитые, как и в два прошлых дня, и лишь здесь показали друг другу и миру вокруг всю степень усталости. Но к плите встал всё же я. Как сделать что-то средне, если вопрос касается готовки? Вот честное слово, вообще не понимаю.       — Придумал! — я аж не сдержался, с улыбкой начав подготовку продуктов на разделочном столе.       Такой неожиданный поворот событий вызвал одновременную и неотвратимую реакцию девушек в виде мгновенно устремлённого в мою сторону взгляда.       Чтобы не было слишком тихо, я нашёл взглядом то, чем мы ещё не пользовались в этой квартире — виниловый проигрыватель с хорошей акустикой в виде обычных колонок, разве-только сделанных совершенно магическим образом. Раскладывая овощи одной рукой, второй совершил пару жестов, чтобы магией вытащить несколько виниловых пластинок наугад, оценить примерное содержание по картинкам и названиям — вдруг знакомое — и выбрав что-то не особо быстрое, джазовое, принял решение — слушаем это.       Под мягкие, в меру позитивные джазовые мотивы я готовил ужин довольно простым способом — раз от меня требуется что-то среднее, то нужно просто начать готовить нечто утилитарное, просто немного заморочиться с методом, с дополнительными ингредиентами и специями. И тогда как раз получится среднее. А то если браться за приготовление сложных блюд, специфических или экзотических из-за ингредиентов, то сам по себе стараешься делать это качественно.       Например, взять ту же красную рыбу. Или вот, креветок и прочих морепродуктов у нас тут запасы огромные, как и мяса разных видов. Каждый из этих ингредиентов имеет свой специфический вкус, порой совсем не выраженный. И для каждого свой подход для сохранения вкуса и текстуры при необходимости, и необходимость эта может отличаться от блюда к блюду. Однако осознанно делать недочёты в технологии их подготовки и в непосредственно процессе, это не просто сложно из-за знания как правильно, но ещё и столь же осознанный удар по самому себе — ты убиваешь в продукте те качества, которые тебе нужны и ради которых этот продукт в принципе участвует в рецепте.       А вот украшение простых и прагматичных рецептов и концепций легкими дополнениями в виде дополнительных ингредиентов или специй может усилить вкусы и сделать плавные переходы от одного вкуса или текстуры к другому, а не просто набор готовых продуктов.       С такими мыслями и занимался кухней и готовкой под лёгкий джаз, пока девушки приходили в себя и более-менее оживали. Всё-таки неспроста в домах что обычных людей, что волшебников можно встретить всеразличные устройства для воспроизведения музыки — хороший звуковой фон задаёт настрой, хочешь ты этого, или нет.       Вот в таком темпе прошла почти неделя наших усиленных занятий, а вечером шестого дня, в субботу, я благополучно отправился в Госпиталь Святого Мунго через всё тот же аппарационный зал Бездны, прибыв сначала в Дырявый Котёл, пройдясь по вечерней Косой Аллее, как и всегда немного мрачноватой, но живой и местами яркой, и зашёл в холл больницы.       Пациенты, различные травмы, недовольное бурчание особо пострадавшего из-за спонтанных превращений тела и отдельных его частей, суета младшего медицинского персонала с теми волшебниками, кто лишился подвижности из-за травм или по собственной глупости. У стойки регистратуры, как и всегда дежурили волшебницы неопределённого возраста в мантиях, а рядом стояли, как на несменном посту, три целителя в лаймовых мантиях, среди которых я тут же нашёл взглядом Сметвика. К ним я и направился.       — Коллеги, — кивнул всем приветственно.       — А, ученик, — улыбнулся Сметвик. — Или при других мне стоит называть тебя «Целитель Грейнджер»?       — Очень смешно, — кивнул я.       — Видишь, Гиппократ, — старший среди всех нас целитель кивнул в мою сторону. — А ты ещё сомневался в желании молодых учиться и заниматься полезным делом.       — Гектор у нас — исключение. Остальные не оправдывают и половины возложенных на них надежд.       — Ну-ну, будет тебе, — второй целитель успокаивающе улыбался. — У нас, конечно, есть нехватка персонала, но не такая, чтобы жаловаться.       Сметвик, уже державший в руках несколько папок, посмотрел на них, на меня, ухмыльнулся.       — Давай переодевайся, и для начала, в качестве разминки, — он хитро стрельнул взором своим в сторону парочки больных в зале, за моей спиной, — пойдём в приёмку. А то позабыл уже, небось, за время отдыха, каковы будни целителя на самом деле.       — Фиолетовые сопли? Опять?       — Пара часов фиолетовых соплей перед сложными и интересными случаями ещё никого не убили.       — Я буду первым, честное слово, — покачал я головой больше для поддержания простенькой шутки, смысл которой ясен всем целителям рядом — все они высококвалифицированные специалисты, и добровольно и с энтузиазмом тратить своё время и энергию на сопли нет ни у кого, но как честные и ответственные целители они этим занимаются.       Неизбежность бытия какая-то.       — А есть какой-то уровень личного и должностного роста, когда фиолетовые сопли пропадут из моей жизни? — с наигранной надеждой взглянул я на коллег.       — Не дождёшься, — двое колдомедиков улыбнулись ярче. — У нас тут и главврач нет-нет да оказывается втянут в такую рутину.       — Кадровый голод — страшная вещь, коллеги.       С этими словами я поспешил в ординаторскую чтобы переодеться в форменный костюм и лаймовую мантию. Пора заняться неизбежным злом в виде фиолетовых соплей и прочих прелестей случайных травм, шалостей и проявлений невнимательности и глупости.       ***       Утро вечера мудренее — высказывание старое, но его правдивость зависит лишь от того, в каком графике жизни ты живёшь.       Классические утренние посиделки в ординаторской за чашечкой кофе и синнабоном, проходили штатно. Первое, что стоит отметить в сегодняшнем ночном дежурстве — первые потери. Не у нас со Сметвиком, но всё же.       Почему подобное тривиальное событие в обычной медицине не просто стоит упоминания, когда речь идёт о Мунго, но и затрагивает так или иначе всех сотрудников? Ответ довольно прост и очевиден, как ни странно.       Магические травмы и повреждения могут быть крайне разнообразны, могут иметь самые разные виды проявлений внешних, внутренних, а уж о вариациях того, во что магическое воздействие может смешаться внутри организма и говорить не стоит — в целительстве существует целая ветка специализации на диагностике, сильно отличающаяся от немагического своего аналога.       Если в обычной медицине нужно старательно сопоставлять все возможные изменения в работе организма, искать травмы, патогены и прочее, то в магической медицине это всё является довольно явными вещами, однако из-за особенностей магии, чар, заклинаний, зелий и прочего колдовства, всё это имеет свойство переплетаться и смешиваться в невероятные и зачастую уникальные магические конструкции внутри тела пациента, и если при этом ещё и затрагивается энергетика тела, участвует Тёмная Магия, или даже задета душа, что ещё хуже, то процесс распутывания для понимания того, от чего собственно нужно лечить и какие методы применять — это отдельная головная боль.       — Возможно, мне с моими способностями было бы неплохо уйти в специализацию по диагностике? — задумчиво выдал я мысль, прислонившись к краю стола и попивая кофе.       За окном уже давно занялся рассвет, и если бы не сомнительной красоты пейзажи городских домов, и неуловимо лёгкая облачность, лучики утреннего солнца уже давно бы гуляли по ординаторской. Через приоткрытое окно сюда проникали звуки просыпающегося города, какие-то писки, возмущённые разговоры прохожих или работников ближайшего рынка на немагической части Лондона, куда и выходит часть окон Мунго. Утренняя свежесть скоро сменится тяжелой влажной духотой.       — С твоими способностями, тебе есть смысл заняться чем угодно, — Сметвик же сидел в своём излюбленном кресле, которое в ординаторской мало кто занимает. — Хороший диагност всегда важен.       У нашего коллеги как раз из-за некорректно распутанных хитросплетений магических повреждений и случился такой казус, как смерть пациента.       Малая смертность в госпитале ещё обусловлена тем, что зачастую магические повреждения либо убивают сразу, либо не убивают вообще. Намного реже бывают повреждения, что могут привести к смерти без лечения, но либо они дают достаточно времени, либо простейшие методы первой помощи в виде маломощных комплексных чар или зелий выигрывают более чем достаточно времени ценой слабого усложнения процесса лечения, но в целом всегда волшебник успевает быть доставлен в Мунго или же успевает вызвать домой своего специалиста, а дальше — дело техники.       Главное, при вызове на дом целителя — не мешать ему работать. Каждый должен заниматься своим делом. Целитель — работать и лечить, родственники — ходить и волноваться.       Второе значимое событие за сегодняшнее ночное дежурство — я увидел двух пациентов, о которых так или иначе известно всем сотрудникам Мунго, хоть как-то интересующимся происходящим в госпитале. Френк и Алиса Лонгботтом.       Честно говоря, последнее, что я ожидал увидеть на ночном дежурстве — посетителей. Обычно навещать пациентов можно в строго определённые часы, но исключением является отделение недугов от заклятий, и в особенности палата Януса Тики. По сути, это отделение внутри отделения, потому и только эта «палата» носит именно название, а не по назначению, как остальные.       Причина таких привилегий заключается в том, что в палате Тики содержатся волшебники, получившие магическое или физиологическое повреждение рассудка тяжелой степени, и график их бодрствования, если к некоторым из них вообще можно применять такие выражения, может быть любым. К некоторым в самом деле прийти можно только ночью — например, один из них просто не в состоянии быть в сознании при свете дня, и хоть как-то сохранять разум и ясность ума наряду с относительным бодрствованием он может только ночью.       Вот, собственно, где-то во втором часу ночи мы со Сметвиком урвали неплохой перерыв и попросту ничего не делали стоя в холле у регистратуры, без всякой суеты перепроверяя карточки пациентов, назначения, и в целом приводя документацию в порядок, если вдруг там что-то не то. Посетителей было немного, холл был почти пуст, так что было решительно невозможно пропустить появление из камина колоритной немолодой волшебницы в зелёных одеждах с меховой отделкой и в шляпке с чучелом грифона. Невилл, вытянувшийся в последнее время и заметно превратившийся из пухляша во вполне стандартно сложенного парня полностью затерялся в её тени.       — Хм? — Сметвик тоже заметил их появление. — Необычно.       — Что именно?       — Августа Лонгботтом, — Сметвик кивнул в её сторону, хотя и так видел, куда я смотрю. — Она обычно не посещает своих в ночное время.       — Может быть что-то случилось?       Долго гадать нам не пришлось, потому что мадам Лонгботтом целенаправленно двигалась в сторону регистратуры вместе с Невиллом. Парень даже не замечал моего присутствия, как и Сметвика, или любых других волшебников вокруг, будучи погружённым в свои мысли. Мадам Лонгботтом тут же обратилась к медиведьме у стойки, а я решил вернуть сознание парня в сей бренный мир.       — Привет, Невилл.       — Хм? О, привет, Гектор. А ты… — тут он заметил мою одежду, мантию, и сильно удивился. — Я и не знал, что ты уже целитель.       — Подмастерье. Но мой наставник уверяет, что у меня уже есть более чем достаточно материалов, данных и местами даже опыта, чтобы сдавать на мастера.       — Не зазнавайся, — строго пожурил меня Сметвик.       — Целитель Сметвик, — кивнул Невилл. — Рад вас видеть.       — И я рад, молодой человек. Вы, как я понимаю, с визитом? Обычно вы приходите днём.       — Да, — погрустнел парень. — Нам нужно будет на всё лето отправиться в небольшое путешествие. В качестве воспитательных мероприятий, — тут он не сдержал мурашек, забег которых по его телу был очевиден даже для нас со Сметвиком. — Отбываем уже утром. Вот и, так получается.       — Что же, хорошо, что вы о них не забываете. Кстати, Гектор…       — Да?       — Не желаешь, если мадам Лонгботтом с наследником не против, посетить палату тех волшебников, которым ты в некоторой степени обязан? Заодно мог бы взглянуть на них как целитель. Возможно, твой взгляд на магию в целом, на целительство в частности, вкупе с твоими способностями натолкнут тебя на идею?       Невилл видать начал припоминать количество известных моих достижений, и даже был явно не против, а вот услышавшая это мадам Лонгботтом резко встала в штыки.       — Не хотите ли вы сказать, целитель Сметвик, — может она и выглядела старо и суховато, но выправка и манера подачи своего мнения была суровой, да и ощущалась она далеко не последней волшебницей, — что совсем юный подмастерье может помочь в лечении тех, с кем не справились именитые целители страны?       — Я хотел сказать ровно то, что сказал, мадам Лонгботтом, и если вам так нужно, могу повторить первый и последний раз. Мистер Грейнджер обладает уникальными способностями, видением магии в целом и целительства в частности. А в его способностях не приходится сомневаться никому, кто хоть раз был свидетелем его работы.       — Бабушка, — Невилл склонился к ней, говоря как бы на ушко, но при желании можно было услышать каждый звук. — Именно Гектор вылечил Грюма. За сеанс.       — Хм… — Августа смотрела на меня суровым и пронзительным взглядом карих глаз, и даже что-то было там замешанное на магии, но я не смогу сказать, что именно. — Юноша больше похож на бойца, чем на целителя.       — Целительство — тоже своего рода борьба, мадам Лонгботтом, — кивнул я. — Борьба с тем, что не поддаётся стандартным заклинаниям. И иногда для этого нужно не более сильное заклинание, а совсем иной ключ. Как тот, что подошёл в исцелении Аластора Грюма. Я прошу лишь возможность взглянуть — никаких гарантий, только наблюдение.       Августа пару мгновений что-то решала для себя, после чего кивнула.       — Воля ваша. Всё равно их осматривали уже все, кому не лень.       Таким образом мы отправились на пятый этаж в сопровождении Сметвика. Нужное нам отделение выглядело до удивительного бодрствующим — от сотрудников до пациентов. Правда, далеко не всех из последних можно было увидеть, просто проходя по коридорам. К слову, двери в отделение всегда заперты, и отпирались либо чарами в исполнении сотрудников, либо специальными зачарованными табличками на цепочках, ремешках, верёвочках — кто на что горазд. Были эти таблички, к слову, не у всех, и вот я был как яркий пример того сотрудника Мунго, который такой не имел. Причина проста — не моя специализация, чтобы здесь быть, а в случае, если потребуются целители иного профиля, их очень легко вызвать снизу.       Нас встретил дежурный по отделению целитель и начал быстро рассказывать о текущем положении дел мадам Лонгботтом.       — К сожалению, без изменений, — фраза была уже буквально заучена, и более того, каждое её произнесение било по самооценке персонала.       Ну или по крайней мере по самооценке конкретно этого целителя, немного придурковатого с виду, что возможно и не так уж удивительно, учитывая, где и с кем он работает.       — Я слышу это на протяжении многих лет, — сухо ответила мадам Лонгботтом, когда волшебник закончил предельно короткий рассказ о состоянии пациентов.       Мы дошли до их палаты, и дежурный целитель открыл дверь.       Обычная двухместная палата. Две койки, два кресла, стол, стулья, шкафы. Правда лично для меня было очевидным, что действительно пользуются здесь только кроватями да креслами, и то не факт, что в должной мере самостоятельно.       Невилл с бабушкой направились к женщине, сейчас сидевшей в кресле и с пустым взглядом смотрящую куда-то вдаль сквозь довольно большую картину с садом у какого-то особняка. Стоило парню с бабушкой появиться в области зрения женщины, как та перевела на них взгляд, посмотрела долгие секунды, чуть пошевелилась и вновь начала смотреть сквозь картину. Мужчина не отреагировал вообще, покачивая стопой и шевеля указательным пальцем, не отрывая руку от подлокотника — он сидел уже в своём кресле.       Общая картины была странная даже с учётом того, что мне было известно об этих двух пациентах. Если описывать коротко, то их состояние было предельно схожим с тем, в каком оказываются тела людей после поцелуя дементора, только было одно «но». Люди после поцелуя — пустые оболочки, у которых без души даже безусловные рефлексы работают плохо, а все приобретённые буквально рассыпаются за неделю.       Здесь же картина пусть и не очевидно, но отличалась. Френк и Алиса Лонгботтом словно были некими компьютерами с чистой операционной системой. Взяв в руки карточки пациентов, довольно толстые, я начал бегло, но внимательно их изучать, стараясь не упускать ни одной детали. И то, что я там прочитал, полностью совпадало с моим первым впечатлением.       Они могли сами выполнять и восполнять базовые потребности организмов — есть, если еду подали, примитивно использовать столовые приборы, справлять нужду. Причём последнее не просто под себя, просто получая сигналы в мозг от органов, а целенаправленно перемещаясь до санузла, расположенного в палате. Правда, судя по записям, приходилось месяц их туда провожать, чтобы они усвоили, где и что находится. Но если их лишить туалета, они без зазрения совести сделают свои дела там, где нужда застанет.       Пока я изучал материалы, Невилл тихо рассказывал маме с отцом о последних приключениях и событиях в своей жизни. Чаще реагировала именно Алиса, хотя может показаться, что реакции не было вообще. Но учитывая, что сами по себе они не двигаются, эти незаметные реакции были крайне значимы.       — Это… выглядит знакомо, — не мог я не заключить тихим шепотом, когда Сметвик стоял рядом со мной, а я закончил с документами, вернув папки на место.       — Заметил?       — Тяжело не заметить.       Августе было явно нечего сказать что-то родственникам, находящимся в таком состоянии, так что она подошла к нам, оставив Невиллу возможность общаться. Возможно, эта немолодая ведьма думала о бесполезности её общения с сыном и невесткой, учитывая их состояние, а сама в таких беседах не нуждалась, а возможно были и другие причины.       — Вы уже сталкивались с подобным? — последние мои слова она услышала и не могла не поинтересоваться, задав очевидный вопрос.       — Можно сказать и так, мадам Лонгботтом, — смело кивнул я. — Полагаю, ни для кого не секрет, в каком состоянии я пребывал с рождения и до тринадцати лет.       — Можно сказать и так, — подтвердил Сметвик. — Вот только это не подвергалось публичной огласке, как и любые другие нюансы здоровья любого другого волшебника без его на то желания.       — Врачебная тайна, я знаю, — я перевёл взгляд на Алису Лонгботтом, что по мере рассказа Невилла иногда пыталась предпринять какие-то хаотичные и мелкие движения то рукой, но кистью, то только пальцами. — Можно сказать, что я пребывал в точно таком же состоянии, только в более лучших кондициях.       — Что вы имеете в виду? — Августа без труда скрывала интерес, который, скорее всего, был не так уж и велик, ведь если бы способ излечить Френка и Алису был, целители его бы уже давно применили.       — Только то, что и сказал. С точки зрения реакций на окружение я был почти в таком же состоянии. Отличался только более… как бы так сказать, чтобы аналогия не показалась оскорбительной…       — Говорите как есть, молодой человек. Я слишком стара и слишком многое повидала и пережила, чтобы оскорбляться на ровном месте.       — Хорошо. У меня был куда больший набор алгоритмов действия.       — Вы сравниваете пациентов с трансфигурированными объектами?       — Не моя вина, что такая ассоциация наиболее полно передаёт суть, — я лишь вежливо улыбнулся. — Только боюсь, причины тут разные, несмотря на крайнюю схожесть симптоматики. Не так ли?       Взглянув на Сметвика, я получил утвердительный кивок в ответ, и вновь перевёл взгляд на мадам Лонгботтом.       — В моём случае так вышло, что при рождении моя душа была треснута, словно хрустальный шар. И всё время до тринадцати лет она медленно и верно сращивалась, поглощая всю возможную для этого магию, пока не исцелилась до такой степени, чтобы я мог осознанно действовать.       — Здесь же, судя по данным в карточках, ситуация иная. Нет ни положительной, ни отрицательной динамики. Магический фон Алисы и Френка идеально стабилен, магия не тратится ни на что, кроме обычного поддержания жизни тела. А отсутствие каких бы то ни было магических колебаний говорит нам об отсутствии переживаний. Хотя вот сейчас идут лёгкие магические колебания от Алисы, и намного менее значимые от Френка. Но это и так указано…       Я кивнул на папки с документами.       — …так что и это не новость.       — Какие у тебя есть мысли по этому поводу? — Сметвик спросил вполне серьёзно, как коллегу, а не просто ученика.       — Без детальной диагностики — никаких. Но стандартные методы уже испробованы все, как я вижу. И даже разработан ряд нестандартных, благодаря которым вы, наставник, диагностировали мою ситуацию и сделали правильные выводы о том, как ускорить моё выздоровление.       — М-хм, — покивал Сметвик. — И я по твоему взгляду вижу, что у тебя в мыслях есть как минимум пара неординарных или сомнительных способов прояснить что-то для нас касательно пациентов?       — Мысли есть, и мысли разные. Только у меня есть ряд сомнений касательно этих методов.       — Спешу напомнить, ученик, что ты уже под клятвой непричинения умышленного вреда здоровью пациентам, за которых берёшься. Так что из-за методов тобой применяемых никто не будет бегать вокруг и поднимать панику. Если это не какая-то чернуха, разумеется, откровенно запрещённая или требующая особых лицензий.       — Молодой человек и таким занимается? — мадам Лонгботтом с лёгким удивлением, укором и даже вызовом посмотрела на Сметвика.       — Такова специфика его обучения. Полагаю, скоро он будет обладать и званием подмастерья в Тёмном Целительстве.       — Надо же, — подивилась Августа, взглянув на меня сурово и строго, но ничуть не обвиняюще. — И когда же у нас в стране появился хоть один мастер этого направления, чтобы учить кого-то?       — Асманд.       — О… Неужели он не помер?       — Все этому так удивляются, — слабо улыбнулся Сметвик.       На лице Августы не появилось ни единой черты, что могла бы дать нам знать, хорошо она восприняла эту новость, плохо, или ещё каким образом.       — И где же носился всё это время? Я полагала, что он устроит какую-нибудь катастрофу после… сам знаешь чего.       — Он глава Бездны.       — Тёмные… — посмурнела Августа, что я не мог не заметить. — Не удивляйся, юноша. Умом я понимаю, что тёмный волшебник не равно злой. Но адекватный тёмный для меня такая же сказка, как единорог для маггла. И у меня есть тысяча и один повод их ненавидеть.       — Но технически, я тоже тёнмый.       — Как только ты дашь понять, что свихнулся, сразу же окажешься в моём списке врагов с подписью: «А я так и знала».       — Расскажи, что именно ты хочешь сделать, — Сметвик решил оценить мою идею с точки зрения опыта.       — Нам нужно узнать состояние души. Потому что всё остальное, судя по данным и постоянному мониторингу состояния, в относительной норме. Насколько может быть в норме с текущим режимом дня и деятельности пациента, — я ещё раз взглянул на Алису и Френка. — А значит остаётся только то, что почти не поддаётся диагностике. Душа.       — То есть ты хочешь каким-то образом провести диагностику души?       — Не диагностику. Просто по косвенным признакам понять, в каком состоянии она находится.       — Как?       — Куда, по-вашему, отправляется душа после смерти?       — Давай без теологии, пожалуйста, а то я посчитаю, что твоё происхождение по умолчанию предусматривает религиозные настройки в психике.       — Насколько экранирована палата от магии изнутри и снаружи?       — Полностью. Только сигнальные цепочки для нужд пациентов.       — Тогда позвольте мне взглянуть кое-куда.       — Мадам Лонгботтом?       — Не имею ничего против, если это не повредит моему сыну с невесткой и внуку.       Кивнув, я сосредоточился на энергии смерти и начал постепенно нагнетать её, погружая сознание, смещая его ближе к грани.       Не знаю, изменилось ли что-то снаружи, но для меня мир начал сереть, смещаясь от цветного в градиент серого. Нагнетал я энергию смерти в своё восприятие ровно до того момента, когда материальный мир начал становиться полупрозрачным, серые тона резко инвертировались, а сквозь полупрозрачность исчезнувших стен и людей начали проявляться бесконечные асфоделевые поля.       Внимательным взглядом я мог отметить души окружавших меня волшебников, что бледными отражениями проецировались в этот мир, словно серые тени. По полям же бродили чёрные тени, медленные, туманные, плывучие и тягучие.       Первое, что я посчитал крайне занятным, было то, что те места, где должна была быть проекция душ Алисы и Френка были какими-то искажёнными. Ради интереса я присмотрелся к себе и мог заметить, что сам выгляжу примерно так же. В чём разница между моим обычным смещением и текущим экспериментом?       Разница лишь в том, что я не смещался телом на грань Смерти, а только потянулся разумом, возможно частично сместив и душу. При этом полностью сохранилась связь с телом. Но если бы она не сохранилась, то тело наверняка пребывало бы сейчас в овощном, полуавтономном состоянии.       Сделав шаг поближе к Френку и Алисе, я испытал ряд странных ощущений от того, как душа двигалась здесь, при этом одновременно находясь в теле, которое тоже сделало шаг вперёд. Лучше больше не ходить, и то ещё «разойдусь», как те брюки на не в меру упитанном седалище.       Как следует всматриваясь в отражения душ Френка и Алисы, я замечал несоответствие тому, что когда-либо видел. Они были частично серыми, как все, кто живые, но по большей части всё же чёрные. И было такое ощущение, что их положение в пространстве отличается от того, каким должно было быть. И они двигаются. А тела не двигаются. И это куда более жутко, чем то, как выглядят все остальные. Даже те несчастные, что блуждают по асфоделевым полям, не вызывают и капли подобных жутких ощущений.       Поспешно покинув разумом грань смерти, я резко оказался снова в обычной реальности. Лёгкая прохлада вокруг, пар изо рта опускался вниз со скоростью водопада, как и в целом от тела, но всё быстро приходило в норму.       Мадам Лонгботтом вместе с Невиллом и Сметвиком смотрели с интересом, хотя во взгляде старой волшебницы мелькало явное неудовольствие от того, что волшебник при ней умудряется исполнять что-то явно тёмное и непонятное. Невилл же просто не понимал не только то, что происходит — это нормально, этого я и сам не понимаю полностью — но и то, что именно ему нужно понимать, и просто наблюдал необычное проявление странной и неприятной магии. Сметвик — это Сметвик. У него ко всему лишь научный интерес.       — Я кое что понял, но не более того, — поправив волосы, я убедился, что за пару мгновений всё вокруг пришло в норму, как и моё самочувствие.       — Расскажешь?       — Если по-простому, то их души по большей части не здесь, но до сих пор связаны с телом, потому они и не спешат умирать. Судя по всему, души повреждены, но не восстанавливаются, потому что не здесь. Насчёт воспоминаний мне сказать нечего. Допускаю, что они медленно и верно рассеиваются. А может быть и нет.       — А более научно и подробно?       — Представления не имею. Это пока не исследованная мною грань знаний. И вряд ли кем-то исследованная в должной мере. Волшебники и обычную-то магию не спешат изучать должным образом, — выдал я честное мнение из-за остаточного влияния энергии смерти, которая работает похлеще любой сыворотки правды.       Кстати, а этот эффект можно использовать для допроса. И как я сам не догадался? Нужно было пройти больше полугода, чтобы до меня дошло.       — Кажется, у тебя озарение? — Сметвик улыбнулся, а вот Августа и Невилл нет, но и перебивать не спешили, предпочти поглощать информацию без лишних вопросов — может у Августы это остатки её боевитого прошлого? Пока язык треплется, нечего ему мешать?       — Да, но не в нашем направлении. Могу сказать одно. Для лечения их надо выдернуть оттуда.       — Откуда? — всё-таки Августа не до такой степени «Стальная», как о ней говорят.       — Из-за Грани, очевидно, — пожал я плечами, словно говорю само собой разумеющиеся вещи, хотя для меня это так и было.       — Вы уверены, молодой человек?       — Разумеется, нет. Но это то, что я видел. И я не знаю как. На данный момент я прохожу обучение магии смерти в том числе.       — В ученичестве у Асманда Гринграсса? — более сурово уточнила мадам Лонгботтом.       — Именно. Как вы пришли к таким выводам?       — Он ещё в Хогвартсе носился с этим своим древним наследием, как нюхлер со слитком золота. Только вот этот слиток оказался слишком большим и не подходящей формы — в сумку не влезал, — она впервые усмехнулась. — Я бы на твоём месте ему не доверяла слишком сильно. Для него это больная тема всей жизни.       — Учту, мадам Лонгботтом.       — Однако, молодой человек, вы внесли чуть больше ясности в ситуацию. Хотя она осталась до сих пор без решения.       — В любом случае, — Сметвик взял на себя инициативу ведения дальнейшего разговора, — теперь хотя бы стало ясно, в какую сторону нам следует копать. Потому то до этого момента не было ясно решительно ничего, а ситуация не двигалась с места ни в одну из сторон более десятка лета.       — Шестнадцать, — тихо сказал Невилл, привлекая к себе взгляды волшебников. — Шестнадцать лет без… с ничем.       — Именно, внук. Остался другой вопрос — что делать с этой ниформацией?       — Как целитель, — Сметвик продолжил разговор, — мистер Грейнджер внесёт новые данные в карту, я заверю, как наставник, и поставлю вопрос на утреннюю планёрку. Новые вводные помогут подтолкнуть нас к поиску более конкретной информации и методов лечения. Раньше мы, несмотря на все усилия, бродили вокруг, словно слепые котята. Теперь мы хотя бы видим путь.       — Или свет в конце тоннеля, — опять ухмыльнулась Августа, повернувшись к Невиллу. — Ты закончил с рассказом матери?       — Да, бабушка, — кивнул он.       — Тогда, мы ещё переговорим с целителем Сметвиком, а ты можешь пообщаться со своим однокурсником. У вас десять минут.       Августа выпроводила Невилла из палаты, а Сметвик выпроводил меня — так вот избавилось старшее поколение от нашего присутствия. Стоя снаружи, в коридоре отделения, мы переглянулись, помолчали, обратили внимание на старика, что куда-то бойко шёл в сопровождении молодой медиведьмы.       — …честное слово, милочка. Вот, к примеру, стоят эти двое, — старик явно имел в виду нас. — С виду не скажешь, но те ещё хитрецы-проныры. Напоминают мне Розье. Вот же был хитрый жук…       Когда они прошли мимо нас, я не мог не покачать печально головой. Интересно, сколько уже лет этот дедушка оказывается здесь со своим ментальным обострением? За время моего обучения у Сметвика он уже три раза приезжает сюда на неделю, и с фантастическим усердием забывает всех, с кем беседовал и о чём рассказывал, постоянно находя во всех черты этого мифического Розье, с которым участвовал в войне во Второй Мировой в общем, и в войне с Гриндевальдом в частности.       — Что думаешь? — я прислонился спиной к стене.       — Не знаю, — судя по всему, Невилл уже устал печалиться и сожалеть о прошлом на протяжении стольких лет, и резких эмоциональных пиков у него эта ситуация уже не вызывает. — Ты правда думаешь, что им можно помочь?       — Сделать можно что угодно. Для магии нет ничего невозможного.       — Я не об этом. Ты же понимаешь.       — Извини. Оно само. Не люблю такие вопросы — возможно, невозможно. Могу точно сказать, что каким-либо образом, с учётом оставшейся связи души и тела и неполном отходе на тот свет, вернуть можно. Но сколько в них останется от твоих родителей, и они ли это будут по воспоминаниям и характерам — большой вопрос.       — Могут быть не они?       — Насколько много ты знаешь об инциденте с анмоалией у Хогвартса?       — Очень многое. Если ты говоришь о странных злых духах, одержимости и подобном. Это имеет значение? — Невилл и впрямь не догадывался.       — А откуда, как ты думаешь, эти духи пришли? И когда ответишь на этот вопрос, задайся другим — а кем эти духи были изначально?       Парень только начал размышлять над этим вопросом, как из палаты его родителей вышли Августа и Сметвик, так что наш короткий диалог с длинными драматическими паузами подошёл к концу. Невилл со своей бабушкой покинули госпиталь, а мы со Сметвиком спешно вернулись к остальной части дежурства. И не поднимали этот вопрос до сих пор.       Так что сейчас, распивая кофе в ординаторской, должным образом и вполне искренне повздыхав о недавно погибшем пациенте, вернулись и к этой теме.       — Ты собираешься как-то развивать свою теорию с Гранью?       — Хм? — взглянув на наставника, я дожевал остаток синабона и допил кофе. — Разумеется. Люди смертны, и что немаловажно — внезапно смертны. Я был бы не прочь иметь в руках пару козырей для решения этой проблемы. Тем более, я оброс немаловажными для себя людьми. И хотелось бы, чтобы на тот свет мы отправлялись либо в отведённое природой время, либо когда сами того захотим. А не по чьей-либо прихоти или из-за нелепых обстоятельств.       — Искать бессмертие — плохая дорога. Многие ею шли. И никуда не пришли.       — Если бы я открыл метод бессмертия, то периодически посещал бы свою могилку, принося цветы.       Сметвик удивлённо выгнул бровь, а когда понял смысл фразы, то как-то даже одобрительно покивал.       — Что же, исследуй. Как думаешь, много на данный момент волшебников обладают бессмертием, если поступили так, как ты?       — Я точно знаю о двух.       Такой честный ответ обезоружил и шокировал Сметвика так, что он даже забыл убрать ухмылку с лица.       — Вот вам и задачка — кто бы это мог быть? И нет, это не Тёмный Лорд. А я, пожалуй, пойду. В Бездну.       — Вот же… А ведь мне ещё на планёрку идти! — возмущался он мне вслед, но наигранно.       Покинув Мунго, я традиционно прошёлся по утренней Косой Аллее, на которой волшебников было раз-два и обчёлся, а работал в столь раннее время только Дырявый Котёл, и то лишь потому, что круглосуточный.       Зайдя в паб, я обнаружил только двух джентльменов, что распивали явно не первую бутылку крепкого напитка, но делали это культурно и спокойно, с обильным столом, и при этом не выглядели пьяными, живо, аргументировано и вполне адекватно обсуждая какую-то животрепещущую тему. Завидев бармена у стойки, я направился к нему.       — Доброе утро, сэр.       — Доброе, молодой человек, доброе. Как работа?       Кому надо уже давно знают, что в Мунго был хороший молодой ученик целителя, который уже стал полноценным подмастерьем, а значит и сам уже целитель.       — Как всегда, Том, как всегда, — сел я за стойку. — Волшебники обладают поразительной способностью волей-неволей причинять себе вред разной степени тяжести и нелепости.       — Это вы верно подметили, — согласно покивал Том, продолжая начищать стакан.       Видит Мерлин, он когда-нибудь сотрёт этот стакан до состояния хрустальной подставки, а тряпку — в пыль.       — А ещё впервые посетил палату Тики. Непосредственно Лонгботтомов. Вместе с Невиллом и мадам Августой.       — Оу, — лицо Тома сменилось на сочувствующее. — Это, должно быть, тяжелый опыт.       — Разумеется. Во время дежурства я — на работе. А значит без эмоций. А сейчас задумался и сделал для себя пару выводов.       — Не сочтите за наглость поинтересоваться, каких именно?       — Жизнь — удивительно непредсказуема. И жить желательно сейчас, а не далёкими планами. В конце концов, человек такое существо, что не может не только на ближайшую тысячу лет расписать план жизни, но и в деталях сказать, что будет завтра.       — Это довольно глубокомысленно, несмотря на распространённость подобных фраз. Но, полагаю, одно дело — цитировать. Другое дело — осознать.       — В самом деле, Том. Позволь напиток бодрящий в дальнюю дорогу, да три сытных комплексных завтрака с собой. Повкуснее.       — Другого не делаем, — улыбнулся Том и на пару мгновений скрылся во внутреннем помещении.       В своих словах Том не солгал, и как бы ни хотелось особо чистоплотным поливать грязью Дырявый Котёл, во многом вполне справедливо, стоит признать, но вот что касается еды, тут всё на высоте. Не гастрономические изыски в виде микропорций, как в дорогих ресторанах, что существуют лишь для расширения наших вкусовых впечатлений, а вполне по-человечески, добротно, вкусно, сытно, много, разнообразно. И если отбросить предрассудки, то здесь можно очень здорово питаться.       Интересно, что больше приносит денег Дырявому Котлу? Еда или алкоголь? Учитывая, что выпивать здесь любят далеко не вино столетнее. Хотя, если вспомнить что Дырявый Котёл является чуть ли не общеизвестным и самым проходным хабом между обычным Лондоном и магическим, он вообще может существовать на дотациях министерства, оттого и за клиентуру не борется.       Получив три упакованные порции под чарами стазиса, я положил их в рюкзак, выпил простенький коктейль тонизирующий и, расплатившись, вышел в Лондон, чтобы через десяток минут, в строго отведённое время, переместиться в Бездну, в аппарационный зал. Ещё пятнадцать минут пешего хода, коридоров, лифтов и лестниц, и вот я уже переступаю порог нашей квартиры. Судя по всему, девушки ещё спят. Ну, ничего. Запах готовой и вкусной еды имеет удивительные свойства пробуждать кого угодно.       Накормлю их, и пойду спать. Да, план отличный. Надёжный, как швейцарские часы.       ***       Что может мотивировать на продуктивный день с самого утра? У Пэнси на этот вопрос в разное время были разные ответы, но конкретно в этот раз она решила для себя, что три порции завтрака на столе, сервированные, под чарами стазиса, судя по застывшим струйкам пара — это самое лучшее. Осталось только добавить к этому натюрморту чашечку ароматного и желательно густого чая, и можно будет смело утверждать — жизнь удалась.       Судя по лицу Дафны, она была такого же мнения об этом, так что обе девушки поспешили разобраться со своими утренними процедурами как можно быстрее, чтобы завтрак не стоял зря ни одной секундочки.       Быстро разобравшись с делами насущными и всеми приготовлениями ко дню грядущему, девушки почти одновременно вернулись на кухню уже при параде для выходного дня, который с огромнейшей долей вероятности будет проходить в квартире, покое, за обсуждениями всего, что приходит в голову, журналами, фоновой музыкой, хорошо себя показавшей вчера, и прочими простыми прелестями жизни, никак не связанными с обучением и прочей подобной суетой.       Остался нерешённым только один вопрос.       — Как думаешь, — Пэнси замерла с палочкой над своей порцией завтрака, так и не сняв чары стазиса, — стоит ли будить Гектора?       — Если он вдруг не изменил своим привычкам, то даже если он пришёл за пять минут до того, как мы проснулись, — Дафна же не стала останавливаться на полпути, и со своей порции чары сняла, взглядом показав Пэнси, что тратить время не стоит, — то сейчас… ароматненько. Сейчас он наверняка уже спит, и просто так просыпаться явно не намерен.       — А как же завтрак в кругу семьи?       — Хм? — Дафна с хитрой улыбкой взглянула на подругу, при этом жестом руки начав магией организовывать чай, буквально кинув почти невидимую связку рун в сервиз рядом. — Оговорочка, или целенаправленное подселение мысли?       — Как будто ты против, — Пэнси с такой же улыбкой на лице всё же сняла чары стазиса и решила присоединиться к подруге за завтраком.       — Ты знаешь ответ, — Дафна пожала плечами, приступив к разделке мясной составляющей, повторяя манеру Гектора подготавливать всё, что есть в тарелке к последующей безостановочной утилизации с использованием только вилки. — Тем более, ты и так часть семьи в больше степени, чем некоторые родственники.       — М-хм. И по этой причине ты не против всех моих закидонов?       — Просто я знаю, что… — Дафна другим жестом руки заставила заврник летать вокруг сервиза, наполняя две чашечки чаем, — …даже если сейчас сюда зайдёт Гектор и решит поцеловать тебя, ты не позволишь этому случиться.       — Хм… А вдруг?       — Я тебя слишком хорошо знаю, — Дафна улыбнулась и приступила к завтраку, как и Пэнси.       Несколько минут они сдержано, но довольно быстро расправлялись со своими порциями, а разговор отложили до перехода к чаю, который благодаря магии на сервизе и не думал остывать ниже комфортной температуры.       — Если ты и умудришься как-то протолкнуть свою идею влиться в эту маленькую семейную ячейку во всех смыслах, то реализуешь это каким-нибудь настолько хитрым образом, — сделав глоток чая и секунду насладившись вкусом, Дафна улыбнулась, — что мы сами с Гектором окажемся в этом виноваты.       — Ты меня явно переоцениваешь, — Пэнси повторила тот же процесс, покручивая чашечку в руках. — Скажи мне… Почему ты не против? И точно ли не против? А то вдруг отсутствие с твоей стороны действий по моему прикапыванию на заднем дворе это просто акт доверия?       — Так вот чего ты боялась всё это время, — Дафна словно бы нашла решение теории всего. — Хотя я могла бы и догадаться. Честно сказать, я и сама не знаю, почему не против. Попробуй сформулировать ты. Со стороны виднее.       — Смею надеяться, что это из-за твой феноменальной жадности и эгоизма. Что? Неужели ты думаешь, что за столько лет, когда мы чуть ли не роднее сестёр, я бы не заметила эти твои черты? От меня ты их не скроешь.       — И не думала, — Дафна чуть расслабилась, ядовито улыбнувшись. — Есть у меня такой порок. Хорошо, что он выражен не в деньгах или материальных благах.       — Вот именно. Он выражен в абстрактных и важных тебе вещах, — Пэнси нашла взглядом дольки лимона и, долив себе чай, положила половинку дольки в чашечку, размешивая магией и регулируя процесс простым движением пальца над ней. — Отсюда у меня и есть мысль о причинах твоего согласия, раз уж это оно.       — Поделись, коль такое дело, — Дафна откинулась на спинку стула, поправив единственную белую прядку волос и глядя на Пэнси с любопытством.       — Твоя гордость говорит тебе, что у тебя самая лучшая подруга в мире. В моём лице, разумеется.       — Сама себя не похвалишь — никто не похвалит, да?       — Это факт. И о подруге, и о похвале.       — Факт.       — Твоя жадность заставляет тебя чуть ли не трястись от мысли, что твоя самая невероятная подруга и просто прекрасный человек в моём лице вдруг будет проводить с тобой намного меньше времени, если вдруг найдёт вторую половинку.       Дафна чуть склонила голову набок, постукивая пальцем по чашечке в руках, но молчала, продолжая слушать.       — При этом умом ты понимаешь, что я рано или поздно кого-то найду. И тут у тебя новый конфликт. Твой Гектор — самый лучший по всем направлениям.       — Вот тут есть нюансы, — усмехнулась Дафна. — Но все мы не без недостатков.       — Не важно. Для тебя-то самый лучший. Иначе с твоим-то врождённым прагматизмом ты бы даже несмотря на великую любовь не сдвинула ваши отношения дальше, чем коллеги по магии.       — Я не настолько меркантильна, — лёгкий укор и обида появились во взгляде девушки. — Правда, если бы он был настолько же безнадёжен, как шестой Уизли в плане перспектив на жизнь и будущее, я бы лучше отправилась к Тёмному Лорду и попросила бы сделать себе легиллиментарную лоботомию, честное слово.       — Ты могла бы, как Гектор, развиваться в магии и на себе тащить бремя добытчика?       — Ты смотри, от усмешки у тебя сейчас лицо напополам треснет. Думаешь Гектор бы продолжил развивать со мной отношения, будь я просто красивой дурочкой типа Браун? Он в ужасе трясётся от подобных ей и мысли, что кто-то вроде Браун окажется в его кругу общения.       — Пф-ф, — Пэнси чуть не подавилась чаем, с трудом сдержавшись. — Ты ведь замечала как он пару раз наблюдал за Браун и Уизли?       — Это было крайне запоминающимся зрелищем, должна признать. Он словно бы представил себя на месте Уизли и ему явно было стыдно и страшно.       — Ха-ха…       Посмеявшись пару мгновений, девушки позволили воцариться тишине на кухне-столовой на пару мгновений, и лишь потом продолжили диалог.       — Вот, — Пэнси явно не знала, как лучше начать новую фразу. — И этот «лучший в мире» Гектор вдруг, как и ты, лишится такой замечательной подруги в моём лице. Это если я вдруг найду себе кого-то и всё будет серьёзно.       — Такова жизнь. В качестве доказательства у нас есть старшее поколение, и их старшее поколение. Редкие встречи тех, кого объединяют значимые дела или общие интересы, да и то, — Дафна отмахнулась. — Но ты продолжай, мне интересно.       — Вот, — повторилась Пэнси, обновив себе чай в чашечке — больно быстро он улетучивался за этим разговором. — Я уверена, что со своим прагматизмом ты рассматриваешь меня ещё и как актив. И актив полезный.       — Звучит грубо, и кто другой обиделся бы.       — Ты сама говорила о прагматизме, — пожала плечами Пэнси. — И терять этот актив тебе тоже не хочется. Более того, чтобы его потерял Гектор.       — Допустим. Я даже согласна.       — Учитывая твою особенность привязывать к людям слишком крепко…       — Как будто часто такое было.       — …ты, — Пэнси сбилась из-а ремарки Дафны. — Я, Гектор и Астория. В общем, учитывая всё выше сказанное, и говоря простым языком… Ты просто боишься, что я отдалюсь от вас. Плюс ты консервативна в плане своего окружения и не хочешь его менять при возможности. Учитывая мою важность для тебя и как подруги, и как актива, и как части жизни, и как чуть ли не родственника…       — Этот список заканчивается вообще?       — …и, можно продолжать долго, — улыбнулась Пэнси. — Тебе проще и выгоднее по всем направлениям позволить, допустить, нет…       Пэнси явно не знала, как правильно сформулировать мысль таким образом, чтобы она наиболее соответствовала видению ситуации.       — …в какой-то мере сохранить всё, что есть, и даже получить большее именно таким образом. При этом ты ничего не теряешь. Разве только твой эгоизм и собственничество немного взбрыкнёт. Ведь тогда Гектор Идеальный будет не только твой.       — Вот и не угадала, — Дафна улыбалась ядовито и хитро, причём даже во взгляде, что бывало крайне редко, и Пэнси чуть было не позабыла, что на самом деле, когда-то давным-давно, именно она перенялся у Дафны эту манеру. — Тут я обдуманно переиграла саму себя. Просто во многих вопросах я не рассматриваю себя и Гектора отдельно. Практически всё, что мы делаем, посвящено именно нам в общем, а не нам по отдельности.       — Погоди, то есть, получается…       — Если ты умудришься довести свою идею до конца, Пэнси, — Дафна допила чай и слевитировала чашечку на блюдце на столе, — то Гектор не станет «не только мой». Как бы это не звучало, это ты станешь наша.       — Эм… — Пэнси быстро взяла себя в руки, усмехнувшись в чашечку. — Не замечала за тобой таких наклонностей.       — Их нет, — отмахнулась Дафна. — Но стоит отметить, что до появления в жизни Гектора, меня и другие парни не особо привлекали. Воспитание, наверное. Я ведь с детства прекрасно знала, что с огромной долей вероятности стану просто женой, а мой потолок — максимум зелья. Я же тебе как-то рассказывала, когда мы ещё маленькие были. Ты тогда ничего толком не поняла и продолжила свою гиперактивную суету, наводя везде хаос.       — М-м, не помню.       — Уже не важно. К слову, — Дафна приманила из шкафа пару пирожных, предложив одно из них Пэнси, чем немного удивила девушку — для Дафны пирожные являются некоей абстрактной ценностью, золотым запасом, и без веской причины она не будет делиться ими налево и направо. — Нужно отметить то, что мы об этом поговорили наконец-то.       — Раз у тебя такое мнение, то я не понимаю, почему ты просто как наблюдатель. И изредка подстрекатель.       — А это уже из-за тебя, — Дафна ловко взяла ложечку, находя её вполне удобной для вкушения вкуснейших пирожных. — Ты сильнее зависима от эмоций и прочих своих состояний, чем я. Если бы ты была как я, а твоё решение носило бы столь окончательный характер…       — Хочешь сказать, я ветренная?       — Не утрируй, — Дафна отмахнулась ложечкой. — Я говорю лишь о том, что ты вполне можешь додуматься до того, что твоя первая любовь — дело естественное, со временем пройдёт, перестанешь за неё держаться и отправишься в своё уникальное путешествие. А мы бы тут уже свыклись с мыслью, что должна быть Пэнси в наших отношениях.       — Ты… Слишком продуманная. Гектор вообще подозревает, с кем связался?       — Скорее всего.       — И я не такая ветренная. По крайней мере, недавно я приняла для себя одно важное решение.       Дафна лишь выжидающе выгнула бровь, буквально копируя Снейпа и Гектора — может быть это и не характерная для девушки черта, но зато достаточно демонстративная и показательная для всех, кто знаком с этим зельеваром.       — Не скажу какое. А если он узнает о таком твоём прагматичном подходе к отношениям? Вдруг его посетит мысль, что ты можешь додуматься до подобного рода привлечением кого-то ещё?       — Ты так мягко пытаешься намекнуть на то, не захочется ли мне привлечь какого-то парня? Если это вдруг произойдёт, вяжи меня, проверяй на оборотное, и тащи к Снейпу — пускай агрессивно чистит мне мозги леггилименцией и выгоняет все зелья из организма. Потому что это буду не я.       — Ты слишком уверена в себе.       — Я себя знаю. И мне не семь лет, чтобы моё мнение менялось по десять раз на дню.       — Ты убиваешь всю романтику. Вы ведь с Гектором такие… Приторные бываете.       — И это абсолютно искренне, — Дафна доела пирожное. — Боюсь, тем, кто не контролировал себя всю жизнь, и кому кажется, что это подавление эмоций, а не контроль, тем не понять, как это работает. А я не смогу объяснить. Тем более в нашем случае эмоции, чувства и прагматизм идут в одном направлении, а не в разных. Не противоречат, понимаешь?       — Понимаю, понимаю.       — Ты ещё подумай и понаблюдай за своей эмоциональной составляющей, — Дафна указала ложечкой на Пэнси. — Ты ведь тоже боишься потерять меня и Гектора. Иначе не ударилась бы в учёбу и практику волшебства с такой силой и самоотдачей. И ты же не думаешь, что я до сих пор считаю твои всеразличные предлоги спать со мной вместе за остатки давней травмы, хм?       — Та-а-ак, а вот об этом мы говорить не будем.       — Стесняешься?       — Я бы может и поверила бы, что ты нет, маску ты держишь отлично. Но кровь, прилившая к ушам, говорит сама за себя.       — Я ещё работаю над этими реакциями организма, — важно кивнула Дафна. — Но в целом, думаю, суть ты поняла.       — Поняла. Давно уж поняла. Точнее, догадывалась. Иначе не вела бы себя так…       — Дерзко? Нагло? Выпрашивая Аваду в лоб? Как думаешь, много ли я ещё могу привести эпитетов, описывающих твоё поведение?       — Полагаю, не мало.       — Так каким же будет твоё окончательное решение?       — Я не знаю.       — Хм? Поговорили, и ты вдруг сдалась?       — Нет. Просто не знаю. Вдруг всё сломается? Этот хрупкий и прекрасный мирок вокруг? По крайней мере я точно знаю, несколько вещей, которые пока не буду говорить. Да, не буду, — Пэнси с лёгким вызовом ответила на ухмылку Дафны. — Я не способна на такой самоконтроль, чтобы без стеснения выкладывать свои тайны. Кстати, я прекрасно помню, как ты каталась по кровати и визжала от счастья на четвёртом курсе. После свиданки на Астрономической башне. Так что не делай из себя великую ледышку.       — Я же говорю, мой прагматизм совпал с эмоциями и чувствами, они не мешают друг другу.       — А ещё я по-настоящему боюсь испортить ваши отношения.       — Поверь мне, ты доставишь куда больше неудобств, если уйдёшь, — отмахнулась Дафна, подавшись вперёд за столом. — Тем более, если ты вдруг решишь удариться в самопожертвования и самоустраниться из нашего тесного круга… Видит Мерлин, дорогая моя Пэнси, я тебя силком затащу обратно. Моя лучшая подруга не будет заниматься самобичеванием на пустом месте.       Покивали, поулыбались друг другу, запили пирожные стаканом сока, словно скрепив соглашение, и отправились на диван читать свежие выпуски журналов, оказавшихся в это погожее воскресное утро здесь словно по волшебству.       — Я тут подумала, — Пэнси с лёгким удивлением посмотрела на сидевшую рядом Дафну, которая вместо журнала присматривалась к стоящему неподалёку шкафчику с виниловыми пластинками. — Мы ведь вообще не спросили мнение Гектора на этот счёт.       — Он тебя на руках носил и благосклонно относился к твоим выходкам. Что тебе ещё нужно знать об этом?       — Ну, он ведь не бегает по другим девушкам, не ищет их внимания, и даже не смотрит.       — Смотрит, просто не в этом смысле. Не он, ни я не стали слепыми и глухими, и вполне способны оценить других людей по всем критериям. А то, что не смотрит — это уже твоя забота.       — Ты совсем не будешь помогать?       — Проявите больше старания, юная леди, — кого-то из родственников спародировала Дафна, ещё и покривив лицом. — И будет вам счастье.       — А если… Я хочу немного подождать? Прежде стать кем-то значимым как волшебница?       — Жди. Мы никуда не денемся.       — Даф.       — Да?       — Ты за нас уже вообще всё решила?       — На самом деле решено всё было нами всеми уже давным-давно. Оставалось это осознать, придумать как реализовать, а теперь, как я вижу, — она повернулась к подруге, — ты хочешь подобрать оптимальный момент и подготовить почву со всех сторон.       — Возможно.       — Не ты ли говорила мне, что если я не возьму дело в свои руки, мы так никогда с Гектором и не продвинем наши отношения?       — Меня моим же оружием…       На этом диалог иссяк сам собой, а вскоре уже перешёл на обсуждение увиденных в журналах материалов и статей, причём моде и прочим социальным нюансам уделялось не так уж и много внимания — девушки слишком привыкли искать что-то полезное или значимое с точки зрения магии.       Вскоре девушки сподобились тихо включить музыку, предварительно убедившись, что комната Гектора изолирована от звуков и прочих раздражителей, поизучали вид с балкона, оставаясь всё ещё уставшими после тяжелой учебной недели, распланировали возможную прогулку по различным местам внутри гильдии, когда Гектор проснётся и соизволит отвлечься от саморазвития и прочих важных вопросов, но всё равно в итоге через полтора часа они не смогли больше бездельничать.       — Это просто что-то невозможное, — Пэнси сдалась первая, встав с кресла и начав выхаживать по залу, заложив руки за спину. — Такое чувство, что я настолько заучилась и затренировалась, что больше не могу думать ни о чём другом. Да не то что не могу — даже не хочу!       — Добро пожаловать в наш клуб, — Дафна спокойно перелистнула страницу свежего номера «Зельеварение Сегодня».       — Как вы отдыхаете?       — Никак, — Дафна зацепилась взглядом за интересную статью, начав её более вдумчивое чтение. — Мы либо доводим задачу до конца, и потом отдыхаем, либо понимаем, что для её решения нужно изучить что-то ещё, это становится временной точкой в исследованиях, отдыхаем, и начинаем изучать то самое «ещё». Потом отдыхаем, и возвращаемся к приостановленным исследованиям или практике.       — Звучит ужасно. Другие же ученики постоянно отдыхают.       — Гектор бы сказал, что это по той причине, что мы занимаемся любимым делом, — Дафна перелистнула страницу, взглядом дав понять, что разочаровалась в приведённых в статье исследованиях и выводах — возможно там не было точной доказательной базы, а лишь одни предположения и допущения.       — То есть? Мне тоже нравится магия и тому подобное, но только связавшись с вами у меня словно сорвало ограничители.       — Мы занимаемся любимым делом, потому не воспринимаем это как труд, — пожала плечами Дафна, в очередной раз пролистнув страницу. — При этом мы постоянно наблюдаем очевидный прогресс. Плюс, с нашими возможностями это даётся нам крайне хорошо. И последнее — мы прошли стадию тупого бездумного заучивания без видения всякого смысла. Так что каждый новый шажочек в наших исследованиях мы можем связать с другими знаниями. Делать выводы. Видеть зависимости. Это открывает нам новые видения и горизонты. И это вызывает удовольствие. Потому и отдых начинает казаться наиглупейшей, пустой и выматывающей задачей.       — Но вы ведь то и дело отдыхали, гуляли, ходили в Хогсмид. Летом у вас какие-то постоянные путешествия и приключения были.       — Только после достижения хоть какого-то осязаемого прогресса, на котором можно поставить если не точку, то хотя бы запятую. У нас же сейчас, особенно у тебя, всё находится в незавершённом состоянии. Вот и чешутся руки поскорее заняться делом и, достигнув того самого осязаемого результата, получить удовольствие.       — Тебе говорили, что ты стала совсем как Гектор?       — Просто мы похожи изначально, и оказывается, это не я такая сумасшедшая, а люди вокруг слишком ленивы и мозги их не так хорошо работают, чтобы получать от такой работы удовольствие. Так что возьми лучше свои расчёты и доведи до ума пару приёмов. И не мельтеши перед глазами.       — Ты всё равно читаю.       — Краем глаза видеть я от этого не перестала.       ***       Много ли я могу сказать о том, чтобы просыпаться днём?       — Словно сам себя обманул, — выдохнул я после пятиминутного разглядывания белого рельефного и слишком далёкого потолка в выделенной мне комнате.       Одним махом встав с кровати, тут же принялся за вдумчивую и напряжённую разминку, совершая плавные движения эльфийских тренировочных комплексов, попутно гоняя по телу небольшой объём энергии жизни, но очень быстро гоняя, восполняя его по мере траты на нужды организма.       Эта простейшая зарядка, должная обеспечить бодростью тела и ясностью разума, я отправился в душ — благо что в квартире два дублирующих друг друга функционалом санузла, полноценных, со всем, что можно представить. Приведя себя в порядок и одевшись относительно по-домашнему, я прошёл в зал.       — Утро, — таким неказистым образом я обозначил своё присутствие, двигаясь к столу, где под чарами стазиса стояла моя порция завтрака.       — Утро уже давно прошло, дорогой, — Дафна с улыбкой посмотрела на меня, не вставая с кресла, в котором довольно увлечённо читала книгу по рунам.       — Завтра не настаёт, пока я не проснусь. Утро тогда, когда я проснусь. Где-то ведь всё равно утро.       — Какая… глубокомысленная позиция, — по взгляду, правда, было видно, что это вообще не так.       — Куда Пэнси умчалась? — сняв чары стазиса я магией убедился, что они отработали отлично, а завтрак передо мной в первозданном виде, так что сразу же сел за стол и принялся за еду.       — Для неё оказалось решительно невозможно провести день без тренировок и изучения магии. Так что я связалась с дедушкой и узнала, нет ли у него свободного полигона для испытаний.       — Как успехи?       — Выяснилось, что есть, неиспользуемые. Именно чисто полигоны, без дополнительных исследовательских возможностей, рабочих мест там и прочего, потому сейчас просто простаивают.       Дафна отложила книгу в сторону и, встав с кресла, подошла к столу чтобы организовать напитки, а заодно и просто сесть напротив для общения и потягивания сока из стакана.       — Так что дедушка пришёл лично, явно сбежав от каких-то маловажных и назойливых дел, и решил показать Пэнси, какие полигоны и с какими возможностями есть сейчас в свободном доступе. Сейчас, и на ближайшие два месяца по воскресениям.       — Чтобы записать за ней? Или за нами?       — Скорее всего второе. Мне тоже не особо комфортно только учиться, и никак не проверять, как можно изменить или улучшить свои собственные и наши идеи.       Завтрак исчезал с моей тарелки довольно быстро, несмотря на свой объём. Хотя, какой же это завтрак, если на часах сейчас обед или что-то в этом роде.       — Знаешь, — я взглянул на девушку чуть внимательней, — что-то изменилось. Какой-то взгляд у тебя, словно ты смотришь на человека, в тайне наслаждаясь его сомнительной участью, о которой он не знает. Не расскажешь?       — Не любишь сюрпризы?       — Не особо. Они зачастую несут деструктивный характер и ломают мои планы.       — Этот не такой. Правда ждать его, возможно, придётся долго. Либо быстро, — тут Дафна сама засомневалась. — Тут уверенно не скажешь.       — Не мучай мой мозг, а то в нём мысли скачут одна за другой с огромной скоростью, перебирая возможные варианты.       — Что-же мне делать, — Дафна нарочита наигранно задумалась, ещё и улыбку не скрывая, посматривая по сторонам. — Как же быть.       — Я ведь могу и огорчиться.       — Хм? И как же? Объявишь голодовку?       — Ха. Ха. Разработаю магический запрет на сладкое в доме. Причём в одностороннем порядке.       — Ты на святое-то не покушайся, тиран. И я накладываю вето на такие сахарные санкции.       — Я уж подумал ненароком, что ты пойдёшь по стереотипному пути, и наложишь вето на постельные глупости.       — Ну во-первых, — Дафна с улыбкой устроилась на стуле поудобнее, немного откинувшись на спинку, — такое вето ударит по мне же. Кстати, спасибо что напомнил. Жаль, что Пэнси скоро вернётся…       И неизменно краснеют у Дафны мочки ушей и даже немного щёки, но лицо держит. Такое чувство, что ещё немного практики в самоконтроле, и она сможет брать под непосредственное управление даже такие реакции организма.       — …а во-вторых, что это за новая градация «глупостей»?       — Раз уж само по себе слово так прочно прописалось в нашей манере общаться, то нужно ввести точное пояснение.       — Мне казалось, что ты любишь прямолинейность.       — Мы и так не самые романтичные волшебники на белом свете, — пожал я плечами. — По крайней мере, хорошо контролирующие этот процесс. Но если я и такое начну называть своими именами, то будет совсем грусть-печаль.       — Тоже верно, — Дафна о чём-то задумалась, и быстро приняла важное решение, самодовольно улыбнувшись лишь краешками губ. — Знаешь, с нашим графиком даже я начинаю понимать твой самоконтроль в этих вопросах, словно тебе это и не нужно вовсе.       — Нужно, и очень даже. Просто в самом деле контролирую.       — Именно. Это всё неуместным кажется. А в рутину превращать не хочется.       — Рутина это когда вечером после долгого и тяжелого рабочего дня мы, без сил, уставшие, заваливаемся в кровать, и если появляется мысль о глупостях, то вместе с ней появляется и другая? Типа, а нельзя ли сделать так, чтобы всё это произошло, желательно не шевелясь и не думая ни о чём?       — Это ты описал типичный «супружеский долг» в терминальной стадии. Надеюсь, до такого никогда не дойдёт.       Перед нами, чуть не упав в мою тарелку, появилась перчатка с запиской, но исполнение чар было недостаточно хорошим, потому процесс выглядел критически нестабильным. Похоже, это дело рук Пэнси — она не осваивала эти чары в достаточной мере, тем более это комплексная магия, и только лишь на чарах её реализовать довольно проблематично и требует огромных навыков. Записка, судя по тому, как она ориентирована в пространстве, предназначалась Дафне, так что записка эта тут же оказалась в её руках.       — Что там?       — Пэнси пишет, что мой дедушка предоставил ей шикарный полигон и выписал нам допуски. Пропуски уже должны обновиться. Так что если мы пожелаем, можем присоединиться.       — Там явный упор на «если пожелаем».       — Именно.       — Знаешь, что это значит?       — О!       — Именно.       — Дорогой, — Дафна встала из-за стола довольно резко. — Я знаю, что здесь, в городе, есть всё, и даже кино.       — Ты предлагаешь…       — Именно.       — А потом…       — Оставим на волю случая и пониженному самоконтролю.       — Я в деле.       Больше не говоря ни слова, мы отправились по своим комнатам чтобы переодеться для прогулки, в том числе и вечерней — тут до вечера не так уж и много времени. Дафна ещё по пути в свою комнату наколдовала палочкой ответную записку Пэнси, содержание которой мне неизвестно, но скорее всего ничего особенного.       Уже через пятнадцать минут мы покинули не только жилую секцию, но и замок в целом, оказавшись на площади, после которой начинались множество широких дорог и массивных домов администаритвного и торгового характера, с редким вкраплением жилых этажей, но не ниже второго.       За нашей спиной была чуть ли не явная граница перехода этой площади в огромную пещеру, своды которой облагородили и стилизовали так, словно это что-то рукотворное, а там уже начиналась территория непосредственно гильдии, входы большие и маленькие, контрольные пункты на манер таможни, и тому подобное. Были там и огромные вороты, должные открываться вертикально, явно предоставляя свободные вход и выход для тех, кто и так умудрился оказаться в городе, но сейчас более строгий пропускной режим.       Волшебников и прочих граждан вокруг было не много — при закрытых воротах обывателям именно на площади делать нечего. Но всё же были люди, был транспорт, курсировавший туда-сюда, но личный, конечно, не городской.       — Кстати, ты заметила, что вокруг не так уж много концептуальных отличий от обычных городов?       Я только начал говорить, а Дафна уже сориентировалась, и плавно направила нас на прогулку в сторону одной из широких улиц с наибольшим, если глаза не обманывают, количеством ухоженных парков и аллей, гармонично сочетающихся с большими домами, заведениями в них и прочее. Учитывая, что мы сейчас у подножия скал, структура города выстроена слоями, чтобы избежать повсеместного и слишком резкого уклона вниз.       — Замечаю только сейчас, — Дафна, держа руку на сгибе моего локтя, с интересом поглядывала на всё вокруг, и на волшебников, которых мы встречали.       К слову, ещё неизвестно, сколько именно тут проживает волшебников и прочих существ. И каких именно. Просто не люблю я оборотней, а с недавних пор и отношение к вампирам немного начало скатываться с точки полного нейтралитета.       — Согласен, из квартиры видно немного.       — Достаточно, чтобы примерно понять, что и где. Сравнивая с картой, конечно же.       — Зато с реки обзора мало было.       — Сначала парки мешали, — Дафна прикипела взглядом к кондитерской, но волевым решением лишь слабо кивнула сама себе, и мы пошли дальше. — А потом и вовсе плыли по ущелью, что только ввысь росло вокруг нас.       За час прогулки мы умудрились изучить довольно много мест хотя бы в плане их расположения и того, чем они являются. Конкретно в нашем случае попалась улочка более ориентированная на торговлю, большие магазины, торговые представительства и даже филиалы нескольких гильдий попались нам на глаза, правда в основном всё было связано с развлекательной частью жизни волшебника.       Апогеем прогулки стало решение посетить театр, да не простой, а магический, аналогов которому лично я пока не встречал, а как выяснилось позже, для Дафны такое тоже было в новинку, от того и интересно.       Чем отличается магическое театральное представление от обычного? Разумеется, декорациями. Спецэффекты и их качество были в самом деле на высоте, и было понятно, почему в афише указан такой большой список имён волшебников, задействованных в этом представлении — в одного такие масштабные визуальные, слуховые и обонятельные иллюзии не потянет и Дамблдор. Плюс своеобразный многомерный эффект, работа со светом, места в зале расположены так, что всё всем видно, зал многоуровневый, акустика великолепная.       В общем, не думаю, что даже технический прогресс сможет сделать аналоги подобному в ближайшие лет сорок точно.       Покинув это крупное здание, специально построенное без различных чар Незримого Расширения и подобного, дабы сохранить для волшебников даже на грани фантомной чувствительности эффект присутствия, мы пошли в сторону ресторана, расположение которого было нам известно только исходя из своеобразной карты-путеводителя.       — С историческими и прочими местами здесь явная проблема, — заметила Дафна, пока мы шли по узкому, но длинному парку, больше напоминавшему рощу, и в котором деревьев было ровно столько, чтобы лишь прикрывать фасады четырёх и пятиэтажных домов.       — Как и везде, где я был, — не мог я не согласиться. — Имею в виду, магические кварталы. Они обычно сами по себе представляют некую ценность.       — Кроме французского.       — Кроме французского, — кивнул я, рассматривая круглый многоуровневый фонтан с небольшими скульптурами магических животных. — Они, похоже, что в обычном Париже, что в магическом, снесли почти всю историческую красоту.       — И зря.       — Косая Аллея тоже не показатель. Сама по себе раритет из древних лет. Сколько Лондону, столько и Косой Аллее и домикам на ней.       — Две крайности одной монеты. А тут вокруг чистейший модерн, — Дафна кивнула на открывшийся в конце парка фасад здания. — Если я правильно понимаю, то это конец девятнадцатого, начало двадцатого века. Когда всё уже современно, но слова «минимализм» и «экономия» ещё не придумали.       — О, тут ты права абсолютно. А я долго не мог понять, что мне это всё напоминает. Вроде бы всё современно, во многом напоминает логику градостроения обычных людей, но при этом ни на чём не сэкономлено.       — Как думаешь, в городах немагов много мест для развлечений?       — Хм, много. Только во много однотипно. Концепция везде примерно одна и та же. Магазины, театры, кино, рестораны, места общественных мероприятий, достопримечательности. Музеи и выставки есть. И есть парки аттракционов. Вот их аналога я не встречал. С зоопарками всё ясно.       — Зоопарки? Судя по названию, парки с животными?       — Типа того. В зависимости от бюджета и направленности, это может быть что угодно.       — Но без расширения пространства животным там точно мало места, — Дафна задумалась о чём-то, а мы окончательно покинули парк и свернули на улочку, судя по адресам на которой, искомый ресторан должен быть в паре кварталов от нас.       — Мало. Отсюда берутся различные движения по борьбе за права животных. Ратуют о запрете содержания животных вне воли.       — Похоже, у немагов очень много свободного времени, чтобы заботиться о всех вокруг и даже о животных вместо того, чтобы заботиться о благе своей семьи и детей.       — Лучше тебе не знакомиться с социальными движениями обычных людей.       Почти дойдя до нужного адреса, и уже видя здание, что было на пару этажей выше остальных, Дафна решила продолжить разговор. Ну или закончить его.       — А есть ещё что-то?       — Есть, — я вспомнил довольно противоречивое явление. — Дискотеки и ночные клубы. Если наивно верить в святость и порядочность людей, то это места для развлечения и танцев, совмещённых с компанейскими посиделками. Если принимать то, что это молодёжные в основном места, а молодёжь у обычных людей — понятие растяжимое…       Я открыл перед Дафной двери заведения, пропуская вперёд, и вместе с ней заходя в просторный холл с большой стойкой ресепшена.       — …то это своеобразные логова свободы нравов, алкоголя, разврата и гедонии. Не всё, не всегда, не везде, да. Но в том или ином масштабе всегда будут элементы такого.       — Алкоголь и гедонию можно устроить где угодно, было бы желание, и не было бы стыда, — пожала плечами Дафна. — Тут волшебники ещё и фору могут дать.       Заполучить в своё распоряжение столик не было проблемой, и уже через несколько минут мы расположились на самом верхнем этаже с шикарным видом на город, гильдию и виды природы, причём из-за расположения как здания, так и окон, все элементы этого вида были в довольно гармоничных пропорциях и ничто не превалировало над другим.       За ужином же мы отдали предпочтение сету из семнадцати позиций, должных нам продемонстрировать новые грани изыска, и неслыханно расширить гастрономический кругозор. И я бы не сказал, что кругозор расширен максимально, но половину действительно великолепных вкусовых сочетаний я смог расшифровать только при помощи нашего личного официанта, что с удовольствием и знанием рассказывал о каждой позиции, в том числе и инструктировал о концепции употребления, если она была.       Покидали ресторан мы в очень хорошем настроении.       — Соусы, — важно заявила Дафна. — Всё решают соусы.       — Не во всём. Предварительная подготовка, например, маринады, выдержка, ферментация и прочее — тоже крайне важны.       — И нужно для того, чтобы из этого сделать соус.       — М-м-м, соус из говядины…       — Дурак ты, Грейнджер, — Дафна с улыбкой пихнула меня локтем, не снимая руки со сгиба локтя. — Умный, но дурак.       — Ты так говоришь «дурак», когда речь обо мне, что мне, вопреки логики, хочется гордиться.       — Вы, мужчины, и вправду все одинаковы. Вот все родственники мои, кого я знаю, точно так же реагируют, если дорогие им женщины в такой манере говорят, что они — дураки.       — Некоторым девушкам нравится, когда их ласково называют «глупышка».       — Ничего ты не понимаешь. Девушки часто стараются показаться такими «глупышками», чтобы пробудить в своей цели желание умилиться и проявить заботу. И если они получают подтверждение своего успеха, им это нравится.       — Так думаешь у мужчин иначе? Когда девушка так мило и с улыбкой говорит это «дурак», значит мужчина добился одной из целей — вызвал улыбку. Так что, вот он я, мужчина твой мечты.       — Дурак ты, — покачала она головой.       — Так совпало.       По дороге до выданного нам жилья, Дафна получила очередную записку от Пэнси, выполненную ещё хуже, но тут уже сыграло роль расстояние. Спрашивать о содержании я не стал, но Дафна и сама ответила.       — Пэнси вытрясла со своего дедушки обещание прямо сегодня обучить её парочке его фирменных трюков.       — Просто так?       — Нет, конечно, — Дафна движением пальцев отправила записку в полёт, умудрившись, пока держала её в руках, наложить пару рун для сожжения и уничтожения магии, уничтожая и записку. — Мистер Паркинсон не так прост. Взамен он потребовал поработать над этими приёмами и составить улучшенную версию. Используя наработки по магии тени.       — Логичный ход. Мне теперь даже интересно, что это за приёмы.       — Скорее всего, мы узнаем это утром. И узнаем крайне неожиданно. Пэнси, как ни странно, активнее ближе к ночи.       — Куда уж активнее, — покачал я головой.       Вернувшись в квартиру, мы почти с порога застали картину алеющего заката, окрашивавшего город внизу и просторы с холмами вокруг в приятные оттенки, яркие, контрастные. Дафна подошла к панорамному окну в пол, любуясь видами. Хмыкнув про себя, я подошёл к ней и приобнял сзади. Она тут же расслабилась, найдя во мне опору.       — Неужели я дожила до того, что ты понимаешь момент для проявления инициативы?       — Всегда понимал, — чуть склонившись, почти прошептал ей на ушко.       — М-хм, понимал.       — И сейчас понимаю.       Вере обещает быть насыщенным.       ***       Тишина, темнота квартиры, мы с Дафной лежим в обнимку на наколдованной кровати, ради которой да же сам не понял как, мы магией сдвинули мешавшую мебель в гостиной. Зачем? Хотелось на фоне окна устроить всё это, но хорошо, что мы не совсем без мозгов, и происходило это не вплотную, а само окно было перекрыто магией от чужих взоров и просто банально физической возможности смотреть сюда снаружи.       Вот теперь лежим, наблюдаем за ночным небом, засветки от города почти нет — волшебники не на столько помешаны на иллюминации ночных улочек и заведений, а из-за существования астрономической лаборатории где-то на самых верхних уровнях гильдии, город накрыт чарами, не позволяющими засвечивать небо вообще.       Лежали под покрывалом, в обнимку, поглаживая друг друга ради тактильности, мы рассматривали звёзды в огромном панорамном окне, при этом можно было ещё и город с его огнями рассматривать, что не укладывалось в голове и создавало немного сюрреалистичную картину, больше напоминавшую вид из города под куполом на орбитальных станциях из воспоминаний пилота пустотного штурмовика.       — В какой момент ты понял, что вот именно так наколдовать кровать будет отличной идеей?       — Вообще об этом не думал. По крайней мере осознанно.       — Хоть что-то ты не продумываешь.       — На самом деле, я не так уж и много продумываю. Скорее… импровизирую.       — Ты-то мой импровизатор, — Дафна немного пошевелилась так, что я испытал целый ворох тактильных ощущений, учитывая, что под покрывалом мы без одежды, разумеется.       — Кхм… Как бы эти твои шевеления не привели к очередному заходу на глупости.       — Может этого я и добиваюсь?       — Вот по этой причине я и люблю прямоту, — выдохнул я, приобнимая Дафну немного иначе, более интимно что ли. — Я отлично читаю людей, но не понимаю, когда их желания и помыслы должны оставаться скрытыми, а когда они хотят их реализовать.       — Сложно тебе, наверное. Хотя у меня ситуация схожа. По этой причине я не люблю всякие рауты.       — Ты говорила.       — Да…       Полежав так несколько минут, молча, и явно не желая продолжения, ибо и так хватило уже, мы продолжили ненавязчивую беседу.       — Ты знаешь, что решила Пэнси?       С этими словами Дафны беседа перестала быть ненавязчивой, став несколько тревожной для меня, потому что я всё же не слепой и не дурак, и выводов по этому поводу я уже делал множество, хотя старался о них не думать.       — Боюсь, что догадываюсь. Но раз уж ты начала об этому говорить, то озвучь. А то вдруг я догадываюсь о чём-то другом.       — Хм… Если говорить о финальной форме её решения, то… Она решила, что когда догонит нас, как волшебница, или как минимум перестанет представлять из себя объект для постоянных переживаний и беспокойства, то будет пробивать себе путь в нашу, хм, семью.       — Эх… Не пойми неправильно, но это не самый лучший расклад.       — Знаю. Я ей сказала, что я-то не против, но ведь есть нюансы. И их много.       — Это точно. Много.       Дафна приподняла голову с моего плеча, чтобы посмотреть мне в глаза, улыбаясь.       — Ты не особо рад. Я это чувствую.       — Как парень я, конечно, рад — подобное тешит эго.       — Ну ещё бы, — Дафна чуть потянулась, чтобы коротко поцеловать меня. — Да и нравится она тебе, с этим не поспоришь.       — Да, но такие отношения… как будто бы и не нужны.       — И это я понимаю, но… Остаётся вариант, при котором она так или иначе себе кого-то когда-то находит. А учитывая нашу привязанность друг к другу, как думаешь, что будет в итоге?       — Хм… — я задумался, в глубине души радуясь, что мы отошли от темы моего отношения к подобному возможному развитию событий. — Боюсь, она всё время будет стараться проводить с нами. Под любым предлогом. Либо наоборот, найдёт себе настолько подходящего, что будет болезненно разрываться между им и нами. И велика вероятность, что её гипотетический муж не будет разделять наши увлечения магией и прочее. И может не оказаться взаимных интересов.       — Тоже была такая мысль. Как Пэнси заметила, я крайне эгоистична и жадная. Меня просто разорвёт от нежелания её отпускать.       — Вот в этом я не сомневаюсь.       — А если её муж окажется недостаточно хорош, чтобы перетянуть на себя всё внимание Пэнси, то разорвёт уже его.       — Хм? — я не сразу понял эту мысль.       — А ты представь, — Дафна приподнялась на локте, отчего сползло покрывало с её плеч, обнажая её чуть ли не до пояса, — глядя в глаза мне, представь.       — Да я уже представил, — это было непросто. — Внимательно вас слушаю, моя леди.       — Тц, — несмотря на порицание одним лишь этим незамысловатым звуком, она улыбнулась ещё ярче. — Представь, что я, вместо того, чтобы проводить время с тобой, при первой же возможности и под любым предлогом убегаю к Пэнси и её мужу. И мы там что-то колдуем, куда-то путешествуем, пропадаем неделями. И неизвестно чем вообще там занимаемся.       — Представил. Мне сильно не нравится.       — Я это чувствую по твоей магии, — она провела рукой по моей груди. — А ведь ты ещё контролируешь себя. Вот такая ситуация. Какие варианты у её гипотетического мужа?       — Если бы это был я, то видел бы два варианта. Стать кем-то значимым, чтобы в итоге перетянуть внимание и любовь жены на себя.       — Ты уже заметил, как волшебники в своей массе относятся к самосовершенствованию и развитию. Но допустим.       — Либо просто расстался без лишнего шума. Потому что зачем мне жена, которой я даже не интересен настолько, что она бежит при первой же возможности, лишь бы не со мной?       — А вариант, как ты говоришь, прикопать конкурентов?       — Я же не дурак. Или гипотетический муж Пэнси ещё и дурак? Тогда я, как гипотетический муж Пэнси, убьюсь о нас с тобой, а Пэнси станет вдовой. Или же начну создавать проблемы, и уже сама Пэнси, расставив приоритеты, прикопает меня, чтобы не портил жизнь её любимой Дафне и её мужу. И опять станет вдовой.       — Итоги?       — Я не хочу быть гипотетическим мужем Пэнси.       — Пф… — Дафна попыталась сдержаться, но всё же тихо засмеялась, закопавшись лицом в моё плечо. — Хи-хи-хи… Нет, когда придёт время, я покажу это воспоминание ей. Она… хи-хи-хи… должна видеть это лицо.       Мне тоже непросто было удержать лицо, но в итоге лишь улыбнулся. Ситуация-то и вправду тяжелая. Будь Пэнси кем угодно, проблем бы не было никаких в плане отсыла её куда подальше. Например, как та же самая Делакур, или Романова. Они не совсем уж чужие люди мне, да, но беспокоиться об их душевном равновесии я не собираюсь, тем более в таком ключе.       — А с твоей стороны как это всё выглядит? — решил я узнать позицию Дафны, хотя и так догадывался.       — С моей… — Дафна не стала вновь привставать, а лишь вновь поудобнее устроилась на моём плече. — Сложно это. Вот, допустим, нашла Пэнси мужа, я за неё рада. Но не сильно. По уже упомянутым причинам — мне она нужна здесь, а не где-то там с каким-то там мужем. Но допустим.       — Допустим.       — И вот так получилось, что она всё равно проводит всё время с нами. Что это значит? Значит муж моей лучшей подруги, что в чём-то мне ближе родственников и собственной сестры — плохой муж. Не качественный.       — Не качественный? Бракованный, что ли?       — Не сбивай с мысли, их и без того сложно в слова собрать, — и ткнула пальцем между рёбер, найдя-таки уязвимое место.       — Ау…       — Ага, нашла, — и довольная по голосу, что аж приторно стало. — Некачественный муж. И вот как у моей самой замечательной и лучшей подруги, которая идеальная просто по той причине, что моя подруга…       — У тебя эго размером с планету. Ауч!       — Если не перестанешь, то я введу санкции.       — Мы же говорили об их неэффективности.       — А я сделаю наоборот.       — Это как?       — А ты догадайся.       — Хм… Я, пожалуй, единственный мужчина в мире, против которого такое действительно сработает. Ладно, молчу.       — То-то же. Вот и как у такой великолепной Пэнси может быть некачественный муж? Недостоин. Устранить.       Молчание. Убедившись, что Дафна закончила эту мысль, я решил всё же разрушить тишину.       — А если достойный, и Пэнси будет стремительно отдаляться?       — Ну во-первых, такого быть не может, потому что это значит, что уже ты не так хорош. А этого быть не может, потому что ты мой.       — Эго.       — Эго. Но ещё и просто факт. Покажи мне того, кто лучше, я посмотрю на него интереса ради.       — Ты думаешь, что у меня эго нет? Есть, и ничуть не меньше твоего.       — Вот видишь. А во-вторых, если такое случится, то либо мы резко начнём становиться лучше и сильнее, чтобы показать, кто тут хозяин, либо… хм…       — Прикопать?       — Прикопать.       — И Пэнси снова вдова.       — Да, к моему огромному сожалению.       — А знаешь, что меня во всём этом пугает?       — Догадываюсь, Гектор, догадываюсь.       — Даже не то, что у тебя немного, как бы это сказать помягче, — пришлось задуматься на мгновение, но Дафна тут же сама сказала то, что я хотел.       — Беды с башкой? — и подняла на меня свой взгляд голубых, словно лёд, глаз, которые довольно занятно бликовали в неуловимом отсвете города в окне и звёзд в небе.       — Ты сама сказала, но да. Так ещё хуже то, что они находят согласие в моих мыслях, и уже мои беды с башкой скандируют: «Дафна! Дафна!».       — Это одна из причин, по которым мы вместе.       — М-да… И как скоро она планирует это реализовать?       — Как только станет сильнее.       — Надеюсь, она не будет делать глупости. А в идеале, — я погладил Дафну по волосам, проведя по ним рукой, остановившись на спине, — чтобы она нашла себе такого парня, который стал бы нам надёжным соратником и разделял интересы.       — И понимал, что то, что они вместе, не значит, что она будет отдельно от нас.       — Да. Малфой бы подошёл. Как ни странно.       — Удивительно, но я тоже о нём подумала. Только вот он не самый лучший кандидат в итоге. Да и Астория уже застолбила его.       — М-да… Мне иногда кажется, что мужчины в магмире ничего не решают.       — Решают, решают.       — Звучит неправдоподобно.       — Вы хорошо решаете, быть или не быть, жить или не жить, как воевать, как обеспечить род, и находите выходы из самых сложных ситуаций самого глобального масштаба, — она поглаживала меня по груди, словно кота приручила и радуется. — А чувственные вопросы оставьте тем, у кого этот самый чувственный диапазон больше, чем у зубочистки.       — Я не зубочистка. Я Гектор. Мама говорит, что я хороший мальчик.       Мне показалось, что Дафна закатила глаза, улыбаясь.       — Мне ведь тоже выгодно, чтобы Пэнси была с нами, пусть и моя жадность и эгоизм немного ворочаются от такой мысли. Скорее, бурчат. С её характером и растущими навыками, она неизбежно будет соваться в неприятности, из которых, дай Мерлин, удастся её вытащить хотя бы по частям.       Тон Дафны сменился на вполне серьёзный, без всяких шуток.       — А если она будет с нами, то её закидоны совпадут с твоей манерой находить неприятности и приключения на ровном месте. И она будет с тобой, и ты её в любом случае вытащишь. И я не буду беспокоиться за неё. А за тебя я не буду беспокоиться, потому что рядом с тобой будет Пэнси, которой я абсолютно доверяю прикрыть тебе спину в критический момент.       — А сама ты совсем не авантюрна?       — В исследованиях и изучении магии — да. Тут нам, кстати, пригодится настороженность Пэнси. Потому что, как показывает практика, у нас вообще нет тормозов. Если бы не Пэнси, я бы сразу, без подготовки отправилась тебя искать, когда ты в другой мир попал.       — Это было бы предельно необдуманно.       — И она меня одёрнула, и сильно постаралась для этого.       — М-да… И всё равно я надеюсь на то, что она найдёт себе свой идеал.       — Я тоже, но боюсь, он уже найден.       — Сложности на ровном месте.       Дафна не удержалась и вновь приподнялась на локте, глядя мне в глаза. На этот раз водопад её чёрных волос прикрыл от моего взора то, что я хотел бы увидеть, чего уж душой кривить.       — Кто другой бы от радости прыгал, что ему ни делать чего-то, ни решать не нужно в этом вопросе. Две красавицы просто… вот.       — Это позиция тех, кто думает не той головой. Но если отбросить возможные сложности и моральные терзания, то… Всё равно не получается сказать, что всё отлично.       — Не отлично, согласна. Но работаем с тем, что есть. Придумай вариант лучше, который устроит всех.       — Меня не хватит придумывать ещё и это, — я улыбнулся. — Я и так почти на грани возможностей, и многое не успеваю.       — Так что отпусти этот вопрос. Я поступила так же. Уже давно. Будь на месте Пэнси кто угодно, да даже Астория, они бы уже забыли как имя твоё вслух произносить без последствий.       — Ладно. Утро вечера мудренее.       Дафна вновь пристроилась на моём плече.       — Ты сам-то в это веришь?       — Ни капли.       Засыпая, я размышлял о том, как так в этой жизни всё сложилось? Надеяться я всё равно буду на другой результат. Хотя, как говорит Дафна, этот вопрос мне и вправду проще отпустить. Но ведь если что-то пойдёт не так и будет оказывать деструктивное влияние на нас, решать-то в итоге и исправлять это придётся мне.       В осколках других жизней, других разумных существ, бывали такие отношения, как быстротечные, ради интереса и развлечения, так и долгосрочные. Но во главе угла таких отношений всегда было либо то самое развлечение и смелые эксперименты, либо прагматичный подход и расчёт, с которым приходилось мириться и находить к ним такой подход, чтобы не раздражаться. А всеобщей любви и понимания в осколках, вроде бы, не встречено. Общины сумасшедших или нелюдей не в счёт — у них свои заскоки либо физиология.       Возможно ли и волшебников считать отличными от обычных людей даже на таком уровне взаимодействия друг с другом? Всё же, магия, как явление, сыграла не последнюю роль в становлении наших с Дафной отношений, помимо взаимной симпатии и некоего прагматичного подхода.       Проблема таких отношений в том, что люди по сути своей довольно эгоистичны, и даже если человек делает что-то хорошее и доброе, то где-то в глубине души он делает это в своих личных целях и интересах, просто пока не разобрался, почему именно. И развивать эту мысль мне просто некомфортно, учитывая, что сейчас я нахожусь в предельно комфортной обстановке для себя.       И всё это значит две вещи. Если не плодить излишних сложностей ради избегания такого рода отношений, то проще отпустить, потому что Дафне и Пэнси такое явно не претит и раз такие разговоры в принципе появились, значит у них есть какое-то решение, и мне переживать за их отношения не стоит, всё равно не пойму, что у них в головах происходит. Другой вариант — найти Пэнси подходящего парня.       Этот вариант очень сложен и проблематичен, потому что, судя по всему, одним своим существованием я слишком сильно поднял планку «хорошего парня», если в уравнение добавить ещё и такую вещь, как магия. Вариант с тем, чтобы воспитать кого-то, кто сейчас под рукой и всегда будет под контролем звучит прагматично, но как-то жестко по отношению и к жертве, и к Пэнси, да и поздновато этим заниматься.       Как бы мне избежать этого? Нужно что-то думать. А в идеале — просто занять всех делом, чтобы ни у кого даже мыслей не было о том, чтобы думать о делах постельных. Пока что возьму это за план, а там посмотрим. А то смотри что удумали, змейки.