Я обещал тебя вернуть

      Кровать стала казаться чужой и холодной, словно мне кто-то твердил в голове, что находиться здесь, в школе — небезопасно. Мысли подкидывали воспоминания о событиях двухдневной давности, когда я взлетела, все еще держа руку Мальбонте в своей, собираясь покинуть маленький островок вместе с ним. Но яркая вспышка света ослепила меня, и я очнулась все на том же камне, все в той же позе, в которой сидела, когда Люцифер оставил меня одну наедине со своими мыслями. Почему-то именно реальность казалась сном, когда видения, такие живые и яркие напоминали настоящую жизнь и настоящую меня. Луна опускалась к горизонту, а с другой стороны поднималось солнце, и день потихоньку начинал вступать в свои права, когда я услышала сквозь бесконечную череду размышлений голос зовущей меня Мими.       Не сумев совладать с эмоциями от воспоминаний, я встала с кровати, шагами меря комнату. Нервы были на пределе, голова гудела от произошедших событий, а мысли были заняты одним лишь человеком, которого мне так отчаянно хотелось увидеть. Я села на подоконник, настежь раскрывая окно, не боясь порывами ветра разбудить спящую соседку. Стало легко. Как-то резко и незаметно, словно это не я секунду назад расхаживала, теребя край ночной сорочки. Голова просветлела, а глаза застелила пелена, приятная и успокаивающая — такая, какой мне не хватало уже несколько дней.       Я оказалась в незнакомом мне месте, и если бы не парящие вдалеке островки, выдающие Небеса, я бы решила, что стою на краю пропасти в Тибете.       Сначала не было ничего, и я просто осматривала местность, не понимая, как оказалось именно здесь. Все было вполне реально, но подсознание говорило, что все это происходит у меня в голове. Я ничему уже не удивлялась, все чаще я вижу видения, которые больше похожи на жизнь, чем она таковой является.       В эту же секунду я сделала шаг вперед, затем еще один, не отдавая отчета своим действиям. Тело меня не слушалось, жило своей жизнью и вело меня к обратной стороне горы, к обрыву, идя на чей-то крик. Я перестала сопротивляться и полностью доверилась своему странному проводнику.       До меня донесся чей-то плач, больше похожий на детский, и голоса, которых было не меньше десятка. Окончательно выйдя на открытую местность, моему взору предстала ужасающая на первый взгляд картина.       Темноволосый мальчик стоял на самом краю обрыва, стараясь скрыть слезы, и со злостью смотрел на группу ангелов. Они пытались его успокоить, что-то говорили — я не вслушивалась, видя, что делают своими словами только хуже. Мальчик растерянно хлопал глазами, словно выискивал последнюю надежду, но его боль, острая от безвыходности ситуации коснулась даже меня. Я вдруг почувствовала всю его обиду, все чувства, которые он испытывал от потери кого-то близкого, и невольно вспомнила папу, стоящего в гостиной напротив моей фотографии.       — Бонт, мы не причиним тебе зла, поверь нам! Шепфа позаботится о тебе… — услышала я голос кого-то из архангелов.       — Меня зовут Мальбонте! Как может Шепфа позаботиться обо мне, если он забрал моих родителей? — его крик был такой громкий, что мне пришлось прикрыть уши руками.       — Не подходите ко мне! Я ненавижу Шепфа.       — Бонт, тебе там будет лучше, с ангелами…       Но словам было не суждено сорваться с уст пожилого ангела, сменяясь болезненными стонами. От Мальбонте исходила такая сильная энергия, что даже самые старшие не смогли с ней совладать, падая ничком на землю. Вся боль, все безнадежность, вся обида выходила наружу вместе к надрывным криком, но меня это почти не коснулось. Видимо, я все-таки попала в воспоминания, раз могла чувствовать на себе все эмоции Маля, но не чувствовала внешних воздействий.       Ангелы, все до одного, были мертвы.       Мальбонте упал на колени, видимо испугавшись того, что только что сделал, не ожидав раскрыть в себе столько энергии. Слезы застилали его детское личико, не предназначенное для страданий.       Я без раздумий бросилась к нему, падая прямо напротив, забыв, что это всего лишь видение, одно из возможных воспоминаний, и он не сможет меня почувствовать. Рука остановилась в миллиметре от лица Маля, замирая на весу. Он удивленно смотрел прямо мне в глаза своими заплаканными, словно не веря в происходящее. Отбросив сомнения, я коснулась пальцами щеки мальчика, смахивая горькие слезы, а руку обжигал жар его кожи. Он истратил всю энергию на убийственный крик, и сил осталось только на короткие и тихие всхлипы.       — Кто ты? — шепотом спросил меня Маль, и я почувствовала, как он начал расслабляться.       — Не бойся меня. Я Вики, — старалась произнести я как можно спокойнее, но голос мой так и норовил сорваться. Я буквально ощущала все, что испытывал на себе мальчик.       — Почему ты кажешься мне знакомой?       — Потому что ты меня знаешь, но вспомнишь, когда будешь постарше.       — Шепфа забрал моих родителей, теперь я никому не доверяю, но ты мне кажешься хорошей.       Мне хотелось его обнять, и я без раздумий притянула Маля к себе, чувствуя, как с каждым вдохом он все больше расслабляется, прижимаясь еще своим маленьким тельцем ко мне. Ручками он обвил мою шею и уткнулся носом в плечо, и я тут же почувствовала влагу на воротнике платья. Мне очень хотелось хоть как-то уменьшить его боль, чтобы он хотя бы ненадолго перестал чувствовать себя одиноким, и кажется, у меня это хорошо получалось.       — Не оставляй меня, Вики, не уходи.       Теперь я уже чувствовала свои эмоции и щемящее сердце от невозможности что-то изменить. Из глаз уже готовы были сорваться слезы, но я понимала, что должна найти в себе силы не устроить здесь вселенский потоп.       — Я не могу, мой мальчик, это невозможно, — не своим голосом ответила я на его просьбу, сдерживалась из последних сил.       — Но ты вернешься ко мне? Ты напоминаешь мне маму, хотя совсем на неё не похожа.       — Придет время, и мы еще увидимся, Мальбонте.       — Побудь еще со мной.       — Прости меня, — я начала чувствовать, как все происходящее становилось все менее реально, а мысли возвращались в школу, — но мое время уже уходит.       Мое тело стало растворяться, погружая меня обратно в сознание, но я услышала последние слова Маля, вместе с ними почувствовав его прикосновение к моей руке, словно он хотел меня остановить:       — Я тебя найду! Обещаю, Вики!       В следующую секунду я уже видела другое воспоминание, но уже от одного осознания того, что передо мной предстало, хотелось взреветь и проклинать Шепфа за его щедрую благодетель.       Все тот же обрыв, все та же гора, все те же тела десяти ангелов, а вместе с ними — еще одно, совсем еще маленькое, с серыми крыльями и светлыми волосами. Маль лежал на земле неподвижно, не подавая признаков жизни, а в метре от него догорали черные окровавленные крылья, вырванные буквально несколько минут назад. Присутствие Шепфа выдавала невероятной силы энергия, которая скопилась вокруг Мальбонте, создавая защитную сферу над мальчиком. В этот момент я четко осознала — именно в этот день родился Бонт, судьбу которого нещадно решили за него, лишая всех возможных воспоминаний и дальнейшей жизни.

***

      Мама два дня пыталась вытянуть из меня любую мелочь, которая могла бы быть полезна Небесам, но я уже давно решила, что не пущу никого к себе в голову и не покажу ничего, что могло бы выдать меня и мою необъяснимую привязанность к Мальбонте. История была проста и на удивление правдива — меня, как и Энди, как и других учеников, полетевших за провизией, продержали в плену, и только чудо могло спасти нас из логова монстра.       Все считают его монстром, но не я.       В моих же воспоминаниях о тех бесконечных, и одновременно таких коротких двух днях в лагере, болезненно стоят картинки прошлого Маля. Многое я видела там, в его комнате, но последнее — на краю обрыва, — вызвало во мне множество вопросов. Было ли это моим разболевшимся воображением, ведь я никогда не играла прямой роли в прошлом, не могла его касаться или разговаривать с кем-то. Меня никто до этого не видел.       Я запуталась и ничего не могу с этим поделать.       Но еще больше меня убивает невозможность улететь из Школы. Всех удерживают на коротком поводке, не давая возможности сделать шаг в сторону. За Школой следят так, что ни одна муха не пролетит, и я на самом деле уже давно жалею, что в ту ночь не вернулась обратно в лагерь. Побоялась или черт его знает, почему, но войдя обратно в пещеру, я наткнулась на облегченный взгляд Люцифера и не смогла уйти. Я ненавижу себя за то, что так поступаю, но я ведь была человеком, мне свойственно ошибаться, делать неправильные выборы, мне свойственно не знать, чего я хочу на самом деле.       Больше всего я боялась реакции демона, ведь именно он был всегда рядом со мной все время до появления Мальбонте. Сам этого не понимал, отрицал, но всегда оказывался рядом, когда мне было нужно. Я не смогла бы его исправить, Люцифер — сын Сатаны, его место — Ад, кто бы что ни говорил. Меня всегда восхищала его преданность своей сущности, он никогда не прогнется под ангелов, которые прогнили в своем желании избавить мир от всего злого. Я не знаю никого, кто был бы более справедлив, чем Люци, не знаю демона более преданного Аду, чем он.       Не знаю никого, кто был бы столько же прекрасен, сколько опасен в своем рвении к осуществлению цели.       Вру.       Конечно, знаю.       Но у Мальбонте и Люцифера разные взгляды на одну и ту же проблему. Из них бы вышел замечательный тандем, если бы оба хотя бы немного умели слушать и слышать.       — Ты слишком напряженно думаешь, Непризнанная, — проносится на задворках сознания, и я вздрагиваю от неожиданного появления демона у меня за спиной.       — А ты слишком часто подкрадываешься, застигая меня врасплох, — на одном дыхании отвечаю, пытаясь успокоить дыхание, — нельзя так бессовестно забираться в мои мысли, Люцифер.       Я умею контролировать себя, когда кто-то забирается в мою голову, но когда я вот так растерянно гуляю по саду, любой зевака может прочесть все, что у меня на уме.       — Не могу пройти мимо тебя, раздающей комплименты мне направо и налево, — его довольная ухмылка меня расслабляет, и я забываю напрочь все, о чем думала минуту назад.       — Прости, в мои цели не входило восхваление тебя, просто… — и все хорошее настроение коту под хвост. И кто меня просил вспоминать при демоне то, чего я так боялась? — Просто я запуталась.       Взгляд Люцифера обретает угрожающий блеск, он старается быстро скрыть свое недовольство, но оно не ускользает от меня, внимательно наблюдавшей за его глазами.       — И долго ты собираешься пудрить всем мозги?       — О чем ты? — недоумение в моих глазах кажется Люциферу смешным, и дергая крылом, он разворачивается в сторону статуи Равновесия.       — Ты ведь уже все решила, на самом деле, — отвечает демон, облокачиваясь о колонну белоснежной беседки, направив свой взгляд мимо меня прямо на Немезиду.       — Да, но я не хочу войны.       — Не бывает Равновесия без войны, сотни, тысячи лет практики это показывают. Мир не достается просто так, без жертв.       — Ты говоришь так, словно разделяешь его идеи, — качаю головой, обхватывая себя руками от легкого дуновения ветерка. Привычка из старой жизни — так я чувствую себя живой, несмотря на то, что многие считают меня странной.       — Кто сказал, что я их не разделяю?       — Но ты же…       — Я правитель Ада, и я буду бороться за него, потому что там мой дом. Я не отдам его Мальбонте, даже если придется многим пожертвовать, — глаза Люцифера вспыхивают злым огоньком, становясь алого цвета, — мы не похожи с ним, Вики, но я, как и он, хочу справедливости для всех. Хочет уничтожить Шепфа — пусть, плевать я хотел на этого старика, который уже давно забыл, что значит быть высшим божеством. Но Ад — мой.       — Я завидую тебя, Люци, — мне приходится сосредоточиться на внутренней энергии, чтобы не выдать своего волнения, — ты знаешь наверняка, кто ты, а я запутавшаяся Непризнанная, у которой отобрали жизнь и бросили в Небесный котел, кишащий такими страстями, которых белый свет еще не видел. Запутавшаяся и пустая, служащая лишь сосудом для одного сумасшедшего, решившего убить Шепфа.       — Ты не пустая, Виктория. Ты поумнее многих бессмертных, живущих на Небесах уже тысячи лет.       — А еще я ангел с черными крыльями, — усмехнувшись, добавляю, вспоминая этот интересный факт. Все время с моей смерти все мое естество кричало о том, что ангелы мне ближе, что я должна стать на светлую сторону. Наверное, я перечитала книжек, каким должен быть истинный ангел, потому что здесь, на Небесах я их еще не видела. Поэтому меня тянуло к демонам — они, по крайней мере, не умеют лицемерить и говорят правду, какой бы она ни была.       Я хотела стать ангелом, но еще больше я стала их ненавидеть. Белокрылые создания, кричащие о Равновесии, хотят подмять под себя Ад, подчинить его себе и сделать мир лучше, избавив его от зла, которое демоны сеют в сердцах смертных. Все грехи уже давно тяжелым камнем лежат на плечах последователей Ада, и никто никогда не задумается, что зло сидит не в демонах, а в самих людях. Не все подчиняется на Земле законам Небес, и многие об этом забыли, решив, что все зло, все войны и беды происходят по вине известной стороны. И никому из ангелов нет дела до того, что демоны тоже занимают место на чаше равновесия, и они раскрывают в людях то, что сидит у них глубоко внутри. Лень, похоть, чревоугодие, гнев — разве это не живет в каждом из нас? Разве ангелы не обманывают? Разве не убивают? Разве не предают? Иногда мне кажется, что мир — это чья-то неудачная шутка. Сначала кажется забавной, а потом понимаешь, что слезы сами катятся по щекам, а ты даже не можешь их остановить.       — Я не удивлен, что ты выбрала его, — солнце уже скрывается за парящими островами, оставляя вместо себя последние яркие лучи, которые ложатся на лицо Люцифера, и я смеюсь, видя как он морщится от яркого света, — я не видел в тебе никогда явного ангела или явного демона.       Демон замолчал, словно обдумывая, стоит ли произносить то, что крутится на языке.       — На чьей бы стороне ты ни была, Вики, я тебя не трону, — слова срываются раньше, чем он успевает подумать, а в моих глазах уже стоят слезы, и тело подрагивает явно не от холодного порыва ветра, — никогда.       — Я знаю, Люци, — и больше не представляю, что сказать ему в ответ, поэтому просто становлюсь рядом с ним, чуть цепляя перьями кончики его крыльев, провожая взглядом уходящий луч закатного солнца. Где-то в альтернативной вселенной, в которую я верила, будучи живой, сейчас так же стоят Вики Уокер и Люцифер, не разделенные по разные стороны баррикад полу-ангелом полу-демоном Мальбонте. Они провожают старый день и знают, что за ним последует ночь, которую они проведут вместе, а потом проснутся в одной постели рано утром, и будут знать, что они есть друг у друга.       Но сколько бы я ни думала об этом, реальность всегда занимает свое место, не уступая призрачным надеждам и желаниям.       — Комендантский час начинается после захода солнца, тебе стоит поторопиться, — я открываю глаза, принимая наше положение, и соглашаюсь с Люцифером, неохотно плетясь в сторону своего крыла.

***

      Сон так и просит меня заглянуть в царство Морфея, но бесконечные вопросы, размышления и сомнения, поселившиеся у меня в голове, не дают даже шанса сомкнуть глаза. Я перестала отличать реальность, не понимаю, в какой момент происходят эти видения, в которых я каждый раз вижусь с Мальбонте. Ведь стоит мне о нем подумать, когда остаюсь наедине со своими мыслями, как тут же оказываюсь рядом с ним.       — Потому что я чувствую, когда ты хочешь меня увидеть, — и снова этот голос, и снова я не могу понять, когда успела переместиться из своей комнаты на крышу соседней башни. — Ты стучишься в мою дверь, я открываю. И наоборот, — меня точно напрягает то, что мои мысли Мальбонте читает, как открытую книгу.       — И кто сейчас к кому стучался? — спрашиваю, а сама не понимаю, почему до сих пор его не вижу. От одного только звучания его бархатистого голоса мне хочется плакать — я и представить не могла, как сильно по нему скучала. Это что-то необъяснимое, чего мне еще не приходилось чувствовать, и если я сейчас же не увижу Маля, то скорее умру, чем позволю ему так издеваться надо мной.       — Мы оба, — он наконец-то появляется в метре от меня, и я облегченно вздыхаю, но тут же напрягаюсь, видя его уставшее, измученное лицо. Я уверенна, это не игра ночного света.       — Любуешься? — усмехается Мальбонте, поворачиваясь ко мне, и я замечаю его потускневшие глаза. Мне нечего ответить, когда единственный, кто мне нужен, с кем я чувствую себя спокойно находится в приятной близости.       — Почему ты не вернулась сразу? Передумала? — от меня не укрывается разочарование в его взгляде, такое же, как когда я улетала из лагеря вместе с ребятами.       — Я не думала, что ты был всего лишь видением.       — Самонадеянно с твоей стороны, — его холод обжигает похлеще льдин Антарктиды, — ты ведь не контролируешь, сколько энергии у меня забирать.       — Я не забираю твою энергию.       — Неужели?       Я замолкаю, боясь ляпнуть лишнего, чтобы не навлечь на себя его гнев, но все еще не понимаю, о чем говорит Мальбонте.       — Я могу делиться с тобой энергией, но контролировать ее можешь только ты. Поэтому мне нужно, чтобы ты всегда была рядом, — мне не нравится его тон, словно я виновата во всех его неудачах. Но меня никто не научил справляться с моим даром.       — Позволь узнать, почему я узнаю это сейчас, когда не могу выбраться из чертовой школы, кишащей стражниками? — моему недовольству нет предела, но Маль все так же отстраненно холоден.       — Потому что ты должна была вернуться раньше.       — Я ничего тебе не должна, — кажется, это действует моментально, потому что оковы безразличия спадают с его лица, и брюнет снова сморит на меня непонимающим взглядом, пытаясь прочесть мысли. Он смягчается, и отвечает мне уже более спокойно:       — Мне стоило убить тебя, Виктория, но вместо этого я каждую ночь стучусь в дверь твоего разума, чтобы оказаться как можно ближе, — я сглатываю, понимая, что моя жизнь зависит от того, с кем я неразрывно связана. Рядом с Мальбонте мир вокруг обретает новые краски, и как бы опасен этот мир ни был, я с радостью в него окунусь, чтобы чувствовать себя живой.       — Приятно осознавать, — продолжает он, — что мое состояние зависит от тебя. И я бы убил, не раздумывая, любого, но ты мне нравишься. Удивлен, что твои крылья черного цвета. Бонт был уверен, что ты станешь ангелом.       — Может, с Бонтом я и чувствовала себя светлым созданием, но такова уж жизнь.

Moondust - Jaymes Young

      — Ты должна вернуться, Вики, — Мальбонте не прикасается ко мне, но я чувствую его энергию, текущую по венам, и настойчиво отгоняю мысль протянуть к нему руку, — без тебя я не могу жить так, как мне нужно. Я отдаю приказы, но не вижу в них смысла, я закрываю глаза и вижу тебя, открываю — одно лишь опустошение. Я ненавижу слабость в любых проявлениях, но так уж вышло, что мы связаны крепкими нитями и ничего не изменишь.       — Не слишком самоуверенно с твоей стороны? — знаю, что он прав, но меня обижают его слова. — Может я этого и добиваюсь. Вот зачем я нужна тебе?       — Не говори того, чего не знаешь, — строго, но взволнованно произносит он, боясь спугнуть меня.       — Так поделись.       Он смотрит вниз, боясь произносить слова, которые, я чувствую, очень важны для него. В миг мы оказываемся в саду Адама и Евы, и Мальбонте ведет меня сквозь вековые деревья, растущие здесь по бокам от лабиринта. И снова Луна освещает нам путь, словно только под ней мы можем быть вместе и не бояться потерять друг друга.       — Я помню все, что со мной происходило, когда я был Бонтом, но это ты и так знаешь.       Он останавливается и заглядывает не просто мне в глаза — его взгляд проходит в мою душу, сливаясь друг с другом одной энергией на двоих.       — Но ты не знаешь, что я чувствовал.       — Расскажешь? — знаю, что ночь развязывает Мальбонте язык и без зазрения совести этим пользуюсь. Он кивает и продолжает:       — Ты стала центром существования Бонта. Я видел в тебе спасение, видел твою душу — чистую, еще не испорченную небесными обитателям. Я был так одинок и подумать не мог, что встречу тебя. Я помню все, Вики. Помню, как увидел тебя первый раз, растерянно расхаживающую по башне. Помню аромат твоих волос, твою энергию, твой взгляд. Особенно твой взгляд. Когда ты говорила со мной через зеркало, пытаясь помочь, хотя была не обязана.       Маль прерывается на секунду, предаваясь воспоминаниям, а я завороженно смотрю на него, впитывая каждое слово. Черты его лица разглаживаются, становятся более ясными и не такими уставшими, и мне хочется обнять его, чтобы забрать все переживания. Улыбнувшись своим мыслям, Маль продолжает:       — По ночам я сидел у зеркала, чтобы ты не заметила, и наблюдал за тем, как ты спишь, слушал твое дыхание и единственное, чего желал — чтобы эта преграда между нами разрушилась. Я мечтал снова увидеть тебя настоящую, почувствовать твою энергию и… И прикоснуться к твоей коже. Но я знал, что выбравшись из башни, все останется прежним, и даже долгожданная свобода не сможет дать мне то, о чем грезил каждую ночь у зеркала. Поэтому часть меня так отчаянно нуждается в тебе, Виктория. Маль к этому не привык до сих пор, но Бонт меня убивает, и я чувствую, что только ты — мое успокоение.       — Звучит, будто ты сумасшедший.       — Разве это не так? Час назад я сидел над пергаментом и картами, отдавая приказы, а сейчас стою здесь, рядом с тобой, делясь воспоминаниями Бонта. Меня убивает отсутствие тебя в моей жизни. Я обещал тебя вернуть, когда ты пробралась в мое прошлое и прикоснулась ко мне. Не знаю, как ты это сделала, но увидев тебя на краю обрыва, я понял, что мне нужно. Точнее кто.       Мне не верится, что это снова видение. Потому что я бы не раздумывая, взлетела бы вверх и навсегда бы покинула пределы Школы. Эмоции внутри меня устраивают ураган, а я стою, не в силах вымолвить ни слова. Мальбонте — мое спасение, спасение моей запутавшейся души, но стоит сделать шаг, и он исчезнет. Сердце ноет, а я ничего не могу поделать, прожигая взглядом его лицо. Он смотрит на меня с тенью восхищения, и слезы все-таки текут по щекам от невозможности вернуться к нему прямо сейчас. Кажется, пройдет вечность, прежде чем я найду способ сбежать из школы, но мне уже больно от предвкушения расставания с Малем. В горле стоит ком, и я чувствую его сильные руки на своих плечах, поглаживающие меня в успокаивающем жесте.       Я растворяюсь в его взгляде и прижимаюсь еще крепче, чтобы ощутить себя в безопасности. Такие крепкие объятия, вселяющие надежду нам обоим. Обретем ли мы спокойствие, или мы обречены встречаться лишь в наших видениях и воспоминаниях?       Чувствую его губы на своих и таю от этих прикосновений. Этот поцелуй напоминает мне тот день, когда я освободила Бонта из башни. Кажется, еще тогда я отдала свою душу и сердце ему, сама того не подозревая.       Пальцы Мальбонте нежно прикасаются к разгоряченным щеками, стирая с них слезы, а губы сцеловывают влажные дорожки, вызывая у меня ответную улыбку. Наверное, последний раз я улыбалась, когда обещала Бонту, что все будет хорошо.       Сейчас мне хочется повторить эту фразу, но я знаю, что Мальбонте слышит мои мысли, поэтому просто отдаюсь чувствам, обвивая его шею руками. Он гладит меня по волосам, укачивая, как ребенка в своих теплых объятиях, и тихо шепчет мне на ухо, словно молитву, одну и ту же фразу, которую я еще долго буду слышать у себя в голове:       — Я не перестану тебя ждать.       И я просыпаюсь.