Я обещал тебя вернуть

      Прошлая ночь действительно выдалась бессонной, поэтому вернувшись в свою комнату только после рассвета, я обессиленно плюхнулась на кровать, не обращая внимания на опешивший сонный взгляд Мими. Проигнорировав ее вопрос: «Где тебя черти носили?», я лишь отмахнулась и, сладко зевнув, пообещала, что расскажу все чуть позже. Потому что скрывать то, что свершится уже совсем скоро как минимум не правильно.       Мне повезло, что сегодня выходной от практических занятий на Земле, а идти на теорию нет совершенного никого желания, не то, что сил. Да и какая школа, если уже совсем скоро меня ждет нечто более масштабное и опасное, о чем Мисселина до сих опасается говорить в белоснежных стенах аудиторий.       Только под вечер я наконец-то встаю с кровати, когда тело окончательно начинает ныть от нахождения в горизонтальном положении, а голова все равно гудит от кучи информации, которой Люцифер забил мне мозг прошлой ночью. Я бы рассказала, как это происходило, но мне и самой это вспоминать не особо хочется. Все произойдет через какие-то двенадцать часов, поэтому пользуюсь своим последним спокойным днем.       Мими упорхнула из комнаты полчаса назад, предварительно кинув в меня подушку, но я заметила ее смущенный взгляд, пока она разглядывала в зеркале свое отражение. Она бегала глазами по комнате, не задерживаясь дольше двух секунд ни на чем, и рассеянно поправляла волосы. Мне это показалось странным, ведь я никогда не видела демоницу такой. Она словно волновалась перед какой-то важной встречей, но расспрашивать ее не стала.       Поднимаю себя с подушек, сладко потягиваясь на кровати, и так хочется уткнуться в папино плечо, как часто это делала по утрам. Сегодня двадцать восьмое февраля — мой земной день рождения. Я помню, как просыпалась в этот день с первыми лучами солнца, что заливали мою комнату, а на полочке рядом уже стоял горячий шоколад и мои любимые ванильные сырники. Папа не любил их готовить и делал это исключительно один раз в год. До смерти мамы это была полностью ее прерогатива, а я так и не научилась их готовить.       Как он там без меня? Я запретила себе спускаться на Землю к папе под любым предлогом, потому что прекрасно понимаю, какую боль доставляю ему своим присутствием в облике совершенно другого человека. Но так хочется иногда хотя бы раз, хотя бы одним глазком взглянуть на него, обнять так крепко, как никогда не обнимала при жизни, отдавая все свою любовь ему. Я так хочу отгородить его от той боли, которую принесла ему моя смерть, но все, что я могу — находиться как можно дальше.       На Небесах нет понятия «день рождения», поэтому и я вспомнила о своем только под вечер. Единственное, чего мне сегодня хочется — провести этот день рядом с теми, кого всем сердцем люблю, и от кого улетать будет самой большой болью в моем сердце. Я уже решила, что расскажу все Мими и Дино, когда соберемся в беседке у статуи Немезиды, и поскольку Люцифер любезно согласился объявить о нашем вечернем сборе самолично и дал мне время, чтобы отдохнуть, я собираюсь, совершенно не спеша и не думая о времени, которое неумолимо и безжалостно утекает.       Смотрю на себя в зеркало и… Шепфа, ну и видок у меня. Аж смотреть страшно. Несмотря на внутреннюю силу, физический облик оставляет желать лучшего — лицо осунулось, только глаза продолжают светиться озорным блеском, куда ж без него? Божечки, первое, что сделаю, когда доберусь до Маля — убью его. За то, что отрезал нам провизию, а мне приходится терять вес и такое шикарное тело.       Решаю больше не расстраивать себя своим же отражением, делаю вдох полной грудью и, собравшись с силами, покидаю комнату. Энергию демоницы я чувствую, стоит мне выйти во двор школы, но вместе с ней примешивается еще одна, смутно знакомая. Замираю в ступоре, когда понимаю, кто рядом с Мими. Знаю, что мы собирались встретиться все вместе, но это явно не то, что должны видеть и знать другие. Тихо, чтобы не спугнуть, замираю за кустом огненных роз, стараясь даже не дышать.       Парочка сидит у подножия статуи на входе в беседку, и о чем-то тихо шепчется, не смея поднять глаза друг на друга. Их поза расслабленная, но я за милю почувствовала напряжение и… какую-то неловкость между ними. Мими приглаживает шелковистые черные волосы, сквозь пальцы перебирая прямые локоны, а потом ее рука возвращается на холодный камень, встречаясь с горящей ладонью Дино. Она хочет ее убрать, но ангел не дает ей это сделать, перехватывая одним легким движением кисть. Переплетает их пальцы, боясь спугнуть момент, и подается вперед, заключая демоницу в свои объятия. Их энергия, такая разная, каждая по-своему прекрасная, смешивается в непередаваемый мятный коктейль с оттенком кислой малины на кончике языка, и словно дымка над поверхностью хрустального бокала поднимается, окутывая все вокруг в туманную негу.       Не знаю, сколько я уже стою в тени, наблюдая за ними. Все, чего мне так отчаянно хочется — запомнить их такими. Счастливыми, влюбленными и без всяких масок, которые мы носим каждый день, соблюдая Закон Неприкосновения. Ни на секунду не задумываюсь, чтобы нарушить их идиллию, когда слышу за спиной тяжелые шаги и бархатный голос, за такое короткое время ставший для меня по-настоящему родным.       — Что за кислятину вы тут навели, народ? — Люцифер останавливается рядом, складывая руки на груди и облокачивается плечом о каменную колонну. Мне остается лишь смотреть, как сладкая парочка в спешке отлипает друг от друга, испуганно оглядываясь на демона. — Попались, голубки? — Его усмешку я почувствую, даже если не буду видеть лица. Но сейчас она отличается. Не такая, как обычно, а какая-то… добрая? Без тени самодовольства, а по-настоящему добрая.       — Ви, Люци, это… Шепфа, — Дино отвернулся, лишь украдкой взглянув мне в глаза, и уставился на статую перед собой, демонстрируя мне свой идеальный профиль.       — Шепфа здесь и не пахнет, — пытаюсь разрядить неловкую обстановку. Смотрю вопросительно на Мими и пытаюсь уловить ее реакцию, но безуспешно.       Теперь я понимаю, из-за кого она так волновалась, когда не могла найти себе места час назад в комнате.       Дино встает со скамьи, видимо смирившись с тем, что их маленький секрет раскрыт, и подняв руки в капитулирующем жесте, протягивает Мими ладонь. Она колеблется всего секунду, переводя растерянный взгляд с меня на ангела, и решительно кивнув, вкладывает свои маленькие пальчики в протянутую руку. Встает рядом с ним, и взяв Дино под локоть, кладет голову ему на плечо.       Здесь и говорить ничего не надо, поэтому я лишь улыбаюсь, не отрывая от них счастливого взгляда.       — Давно пора, правда? — произносит Люцифер, сверкая алым огоньком в глазах, и бесцеремонно проходит мимо парочки, плюхаясь на скамью, как на трон.       — Боли и так слишком много в последнее время, чтобы отказываться от того, кто делает тебя хоть капельку счастливее, — Дино говорит тихо, но отчетливо, и я замечаю, как темнеют глаза Люцифера. Он отворачивается, стараясь не показывать свои эмоции, но я все равно чувствую, каким тяжелым камнем для него становятся слова ангела. Знаю, он вспоминает тот день, когда просил меня не влюбляться в него, с каждым днем отталкивая меня все дальше от себя.       — Если мы можем чувствовать боль, значит мы все еще живы, — произносит демон, сжимая челюсти. Он напряжен, но внезапный порыв ветра уносит с собой все переживания. Я слышу взмах крыльев и замечаю Фыра, направляющегося прямиком к нашему месту. Дракон опускается на землю рядом с нами, но его размеры не позволяют подобраться ближе, и ему лишь удается уложить голову на ступеньки беседки.       Я не перестану удивляться его способности приносить спокойствие, даже когда кажется, что в душе бушует ураган Катрина. Одного взгляда в его глаза цвета морской волны достаточно, чтобы все волнения ушли на второй план, оставляя вместо себя легкий бриз.       — Иногда кажется, что он и не дракон вовсе, правда? — слышу голос Мими, которая буквально читает мои мысли, не успевшие слететь с уст. — Глаза такие грустные, человеческие. Словно он и сам переживает не хуже нашего, а сказать ничего не может.       Кладу руку Фыру на гриву, поглаживая в направлении роста волос, и чувствую, как сквозь пальцы проходит его теплая энергия, на вкус чуть солоноватая, как воды Средиземного моря. Он прикрывает глаза в наслаждении, ластится ближе ко мне, довольно урчит и фыркает, когда я хочу убрать ладонь с его мягкой чешуи. Смеюсь, ведь мне ничего не остается, кроме как присесть рядом с ним, почесывая место за ушком.       И вдруг понимаю, что я счастлива. В эту самую секунду, в этот самый момент, застывший во времени, когда все, ради кого я жизнь готова отдать, находятся рядом. И так тихо и спокойно, что даже представлять страшно, что скоро нас всех ожидает.       Обнимаю Фыра за шею, теряясь в своих мыслях, и внезапно замечаю, как из глаз его скатываются слезы.       — Ты чего, малыш? — спрашивает Мими, подходя к дракону с другой стороны. Осознание неизбежного разговора накрывает меня с головой, и я нехотя кивая Фыру, понимая, чего он ждет от меня.       Поправляю крылья, расправив пару запутавшихся в волосах перьев, и возвращаюсь в беседку. На меня смотрят три пары заинтересованных глаз, и четвертые, уже принявшие мое решение и лишь ожидающие, когда я соберусь с мыслями.       — Вики? — Дино приподнимает бровь, вопросительно глядя мне в глаза, и я понимаю, что скрывать больше нет смысла.       — Завтра на рассвете, — начинаю говорить, замечая, как дрожит мой голос, — когда патрульные сойдут на смену, я улечу из Школы.       В садике повисает тишина, прерываемая лишь редким сопением дракона.       — Я всегда чувствовала, что ты на его стороне, — первой решается заговорить Мими, подняв к небу глаза. — Каждый день, с твоего первого появления на Небесах.       — Это безумие, Вики, просто безумие, — Дино запускает пятерню в волосы, нарушая уложенный в порядок хвост.       Мне хочется расплакаться, ведь где-то в глубине души понимаю, что ангел прав, но… Что мне делать, если я чувствую, что мое место рядом с Мальбонте?       Дино ищет поддержку в глазах Люцифера, но тот лишь недовольно фыркает, одним только взглядом говоря: «Не надо». Ему понятно все без слов, и ангел снова смотрит на меня в надежде вразумить:       — А как же Сэми? Ади? — слышу тихий всхлип Мими и понимаю, что в ход пошла тяжелая артиллерия. Никто и не говорил, что будет просто.       — Если Мальбонте победит, — вздыхаю, переводя душ, — закон Неприкосновение отменят.       — Ты не знаешь, о чем говоришь.       — Никто не знает, Дино. Так почему не попробовать? Почему не рискнуть? Может, мы все ошибаемся, ведь никто не знает, что правильно, а что нет. Что плохо, а что хорошо. Понятия об этом уже давно размыты, и ты как никто другой должен это знать и понимать.       — Вики права, — с горечью в голосе произносит Люцифер. На него тут же оборачиваются удивленные Дино и Мими.       — Что? — одновременно спрашивают они.       — Вы же первые побежите в объятия друг друга, как только Шепфа падет. И слова вам никто не скажет, так ведь, Непризнанная?       Киваю и благодарно смотрю на Люцифера. Его роль в моей судьбе неоценима.       — И как ты собираешься это провернуть?       — Мы всю ночь выслеживали слабые точки охраны. Перед рассветом патрульные сменяют друг друга, но они похожи на сонных мух. Их концентрация внимания практически на нуле, и школа в это время находится лишь под защитой амулета слежения и распознавания энергии по границе. Придется попотеть, чтобы все это провернуть, при этом постараться не попасться, иначе все полетит коту под хвост.       — Люц, тебе бошку оторвут за это, — произносит Мими, сжимая в руке ладонь Дино.       — Мне-то? Ну, пусть попытаются, — усмехается демон. — Я не давал своего согласия возиться с Непризнанной.       — Но ты же говорил…       — Я просто пользуюсь всем, что знаю.       — Закат совсем скоро, — демоница ловко меняет тему, подскакивая с места, — на Земле сегодня последний день зимы, помните? С отвесной скалы будет красивый вид.       Дракон радостно поднимает голову, одаривая нас своей светлой энергией и подрывается с места, с размаху взлетая в небо. Он кружит над нами, то спускаясь, то снова набирая высоту, и ждет, когда мы все соберемся. Люци с Мими первые поднимаются над землей и тут же скрываются в парящий облаках, а я остаюсь с Дино, который тоже чуть медлит.       — Я не имею права тебя отговаривать, но хочу спросить только одно, — говорит ангел, устремляя свой взгляд туда, где только что была Мими. — Ты правда уверена в своем решении? Оно того стоит?       — Я уверена в том, что нужно следовать за своим сердцем, чего бы это ни стоило, — чуть подумав, отвечаю. — Поверь, я очень боюсь ошибиться. Но и по-другому поступить тоже не могу.       Дино, погрузившись на секунду в свои мысли, кивает и смотрит на меня со своей ангельской улыбкой, от которой на душе так спокойно становится.       — Полетели, а то пропустим все самое интересное.       — Постой, — дергаю его за рукав, когда у меня возникает мысль, от которой по спине пробегает холодок. — Дино, пожалуйста, береги Мими. И себя береги. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.       — Все будет хорошо, Вики, — он взмахивает белоснежными крыльями и взлетает.       Я повторяю все то же самое, и уже через несколько минут мы приземляемся у отвесной скалы, догнав остальных. Приземляюсь возле Фыра, свернувшегося калачиком, а он при виде меня качает головой, приглашает к себе под крыло. Смеюсь и подбегаю к нему, удобно устраиваюсь рядом с драконом, облокачиваясь о его спину, словно о мягчайшую перину. Люцифер присаживается на краю слева от меня, Дино с Мими устраиваются рядом с Фыром. Ангел обнимает ее со спины, крыльями закрывая от порывов ветра, а девушка ласково вкладывает в его руку свою, переплетая их пальцы.       — Я вам кое-что скажу, — тихо произношу, не отрывая взгляда от заходящего солнца. — Несмотря на то, какое решение я приняла, вы все равно были и остаетесь для меня самыми близкими. Я всегда считала, что у каждого должен быть свой путь, каждый в праве делать тот выбор, который считает правильным и единственным верным. Но даже так, больше всего я боюсь вас потерять, потому что за мое короткое пребывание на Небесах я не встречала больше никого, с кем могла бы вот так провожать закаты, забывая на время о проблемах.       — Мне не нравится твоя речь, Вики, — Мими поворачивается ко мне, — потому что звучит так, будто мы прощаемся. Но это не так — на чьей бы стороне ты ни была, для нас ты все та же несносная непризнанная, которая любому утрет нос. Чем бы ни закончилась война, мы все равно будем вместе, Ви.       Смотрю на всех по очереди и поверить до сих пор не могу в то, что, потеряв свою земную жизнь, я обрела новую, еще более яркую. Какими бы ни были обстоятельства, попав на Небеса, я стала по-настоящему счастливой.       — Смотрите! — Мими радостно подпрыгивает на месте. — Шепфа, как же красиво!       Смотрю на горизонт, где солнце дарит свои последние лучи, ярким светом проходясь по облакам, и через несколько секунд окончательно скрывается, забрав с собой последний день зимы. Хочу запомнить этот момент, чтобы навсегда сохранить его в своей памяти, как самое счастливое воспоминание за всю мою Небесную жизнь. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что будет со всеми нами. Но я всегда буду помнить.

***

      Время эфемерно. На земле это всегда происходит, когда ты ждешь чего-то очень важного и не можешь усидеть на месте; секундная стрелка на часах все никак не хочет двигаться, словно заела. Надеешься, что батарейки сели, но нет. На Небесах все по-другому. Здесь все в тысячу раз хуже. Здесь минута кажется годом, а час — веком, и ты сидишь, прожигаешь взглядом небо, а оно перестает меняться, насмехается над ничтожностью бытия.       — Что будет, когда обнаружат мое отсутствие? — спрашиваю у демона, отвлекаясь от бесконечного созерцания небосвода.       — Я позабочусь, чтобы об этом узнали, как можно позже, но никогда нельзя быть уверенными на сто процентов.       — Если меня заметят?       — Не думай об этом, — Люцифер говорит с раздражением, но от меня не укрывается, что за этой маской он хотел спрятать совершенно другое чувство. — На тебя откроют охоту. Чем быстрее ты будешь лететь, тем лучше, тем скорее сможешь оторваться. Фыр тебя подстрахует, он будет на нейтральном расстоянии, чтобы не вызвать подозрений.       Я стою на краю обрыва, понимая, что до моего побега остаются считанные минуты, а я даже с места сдвинуться не могу. Страх, смятение, чувство вины захватили мой разум, и я просто пытаюсь дышать, хотя постоянно забываю о необходимости пустить в легкие воздух.       — Как ты собираешься воевать на стороне Мальбонте, если уже сейчас стоишь тут бледная и теряешь сознание? — с ухмылкой произносит Люцифер, но не увидев моей реакции, поворачивается, становясь прямо передо мной, и без слов притягивает к себе.       Я не на много ниже него, но в этих объятиях чувствую себя маленькой девочкой, которая раскапризничалась, потеряв любимую куклу. Демон утыкается носом мне в плечо и с грустью выдыхает, опаляя горячим дыханием ключицы.       — Не позволяй себе быть слабой, — шепчет он мне на ухо, а я лишь прижимаюсь сильнее к его вздымающейся груди и из последних сил сдерживаю слезы, но тщетно. Люцифер медленно, почти нежно проводит подушечками пальцев по спине, и я чувствую, как его энергия, обжигающе горячая, проходит сквозь меня.       — Лети и не оглядывайся. У тебя все получится, только… — мне на секунду кажется, что его голос надрывается под натиском эмоций, — только живи, Вики. Я лично вырву ему сердце, если с тобой что-то случится.       Глухо смеюсь в его рубашку, уже давно промокшую от моих непрошенных слез, и нехотя отстраняюсь. Если не сейчас, то уже никогда не смогу заставить себя улететь. Я и подумать не могла, что рядом с Люцифером это решение окажется таким тяжелым для меня.       Мне невыносимо страшно. Я улетаю в неизвестность, совершенно не имея ни малейшего представления о том, что будет ждать меня, стоит мне оторваться от земли.       Последние минуты спокойствия, пусть сердце и готово вырваться из груди при первой же возможности. Последнее прикосновение, последняя инстанция, способная меня отговорить. Последний мимолетный взгляд в алые глаза, пропитанные горечью и нежностью одновременно, способные выбивать почву из-под ног, унося на задворки разума остатки здравого смысла. Но я знаю, стоит мне улететь, они исчезнут, как и теплота его голоса. Люцифер сильный, но чтобы это доказать, я не должна быть рядом.       И я улетаю, потому что знаю, что сердце мое далеко не здесь. Оно в руках у Мальбонте, и оно не позволяет мне отступить от того, к чему шла с самого начала. Остаться — предать не только Маля. Остаться — потеряться в вечной агонии, в поиске истины и самой себя.       Это последняя слабость, которую я себе позволяю, бросая взгляд на Люцифера. И как бы больно ни было, я впервые чувствую свободу. Впервые осознаю, что поступаю правильно. Отпускаю все страхи и сомнения, делая первый взмах крыльев, и полностью отдаюсь воле случая, полагаясь лишь на судьбу.

***

      Я лечу, боясь посмотреть назад, боясь оглянуться и наткнуться взглядом на летящих за мной демонов и ангелов, что на секунду потеряв свою бдительность, проглядели, как простая непризнанная пробралась сквозь защиту Школы и кучу охраняющих амулетов. Секрет был более, чем прост, но будь я одна, вряд ли бы додумалась. Мысли мои витали и продолжают витать не там, где нужно. В моей голове я уже давно нахожусь в лагере Мальбонте.       Стоило чуть поднапрячь извилины и проследить за стражами. Обзавестись амулетом, скрывающим энергию — идея Дино. Он, запыхавшийся, влетел в нашу комнату через окно и вручил мне заветный сине-фиолетовый камушек, не скрывая своего сожаления о моем решении. Правда, амулетом пришлось воспользоваться далеко не мне, ведь я покинула комнату буквально через пять минут под многозначительный взгляд Мими… Выспаться, конечно, мне не удалось.       Только воспоминания помогают мне не сдаться, пока я преодолеваю свой путь, совершенно не зная, куда лететь и как долго. В прошлый раз нас оглушили люди Мальбонте, но сейчас я все лечу и лечу, кажется, что слишком долго, неправдоподобно. Останавливаться нельзя, знаю, но и Фыр уже давно вернулся в Школу, убедившись, что я в безопасности. Крылья начинают подводить — я не отдыхала уже очень давно, и какими бы сильными они ни были, мои силы уже на исходе. Тело будто перестает меня слушаться, просится вниз, а перья, отдаваясь ноющей болью под лопатками, становятся такими тяжелыми, словно камень, и тянут меня к земле. Чувствую, что теряю высоту, но ничего не могу сделать. Перед глазами проносятся облака, где-то вдали слышится плеск воды, что доносится до меня усыпляющим шепотом, и кажется, еще секунда, и мир вокруг меня померкнет.       В последний момент заставляю взять себя в руки и приземляюсь на ближайшем острове, от которого и раздавался шум водопада. Не пролети я кучу времени, сейчас бы не задумываясь побежала к нему, но даже пальцем пошевелить не могу, будто всю энергию из меня выкачали. Делаю последние попытки достучаться до Мальбонте, в который раз прорываясь сквозь непробиваемую стену его разума и… Пустота.

***

      Последняя вылазка в Старый город прошла, мягко говоря, неудачно. Мальбонте и подумать не мог, что его будут ожидать с такими почестями, хотя он всячески старался скрыть свое местонахождение, чтобы не вызывать на себя гнев Небес раньше положенного. Это поселение было для него темным лесом, в котором еще предстояло разобраться, а силы, как назло, возвращаться не спешили. Не думал он, что привязавшись однажды к Вики, станет от нее полностью зависимым не только ментально, но и физически.       Какой-то демон в последний момент успел швырнуть в Маля копье, но попало оно в вовремя раскрытое крыло и оставило в нем немаленькую пробоину, разорвав несколько сухожилий. Затягиваться рана не хотела, регенерация срабатывала из рук вон плохо, слишком медленно и болезненно.       Мальбонте ненавидел слабость. Но без Уокер он просто не мог заставить себя быть сильным. Он отвлекался от мыслей о ней, погружался полностью в разработку планов, а всю свою энергию направлял на восстановление раненного крыла, которое даже взлететь высоко не позволяло. Маль злился, крушил все, что под руку попадалось, но сделать ничего не мог. Он ждал Вики, цеплялся за нее, как за спасительную соломинку, и только надежда на встречу с ней давала силы и цель двигаться дальше.       Каждую ночь Уокер пыталась с ним связаться, но Мальбонте не мог себе этого позволить. Не мог предстать перед ней в таком виде, жаловаться на свое состояние и неумение держать все под контролем, когда ее нет рядом. Маль знал — стоит ему позволить Вики пробраться в его разум, он не захочет возвращаться обратно. Но он должен бороться, они должны бороться, чтобы выйти из этой битвы победителями.       Сомнений у Мальбонте не оставалось в том, что Вики вернется, он это чувствовал на подсознательном уровне. Но внутри все же сидело неприятное чувство, съедавшее изнутри все хорошие мысли. И эта тревожность не покидала его последние несколько дней, в которые Вики с особым упорством стучалась в дверь его разума. Маль мог позволить себе лишь на мгновение почувствовать Уокер, чтобы находить в себе силы на дальнейшие решения, но каждый раз аромат ее энергии смешивался с чьим-то еще, смутно знакомым и отталкивающим. Это означало лишь одно — девушка долгое время проводила с кем-то из школы, непозволительно долго.       Кровь закипала внутри, ярость начинала обуревать Мальбонте, когда однажды он вспомнил, кому могли принадлежать эти нотки горячего горького шоколада с корицей. В голове тут же всплывал размытый образ демона с кроваво-красными, смотрящими прямо в душу, глазами.       В такие моменты особенно хотелось перейти к решительным действиям, но каким бы ни было сильным это желание, идти на поводу у эмоций было бы крайней глупо. Вики не было слишком долго, и в какой-то момент Малю даже начало казаться, что она может передумать и не вернуться. Angel by the wings — Sia       Сегодня на рассвете, когда сквозь гущу тьмы в сознании пробрался маленький слабый луч света, издали напоминающий энергию Уокер, Маль на уровне подсознания понял, что Вики должна быть где-то рядом. Стоило выйти на воздух в предрассветных сумерках, как в нем снова заиграла прежняя сила, по жилам кровь начала разбегаться с удвоенной силой, и регенерация внезапно сработала, в несколько секунд вернув крыльям прежний облик.       До Мальбонте снова донесся жалобный голос Вики, скорее даже шепот. Внезапная тревога поселилась где-то внутри, сменив очередной порыв гнева, и Маль вскочил с места, раскрыв крылья, попытался определить местоположение Уокер.       Он не знал, где может находиться девушка, не имел ни малейшего представления, что ему нужно сделать и куда лететь, но оставаться на месте Мальбонте позволить себе не мог. Он прикрыл глаза, сосредоточившись на внутренних ощущениях, пытаясь уловить место, где могла бы быть Вики, услышать ее мысли, почувствовать её… И взлетел, полагаясь только на свою интуицию, надеясь, что она не подведет. Какая-то неведомая, детская радость захватила Маля от одной только возможности снова ее увидеть, прикоснуться к бархатной золотистой коже, вдохнуть аромат ее парфюма, который преследовал мужчину с их первой встречи в башне Школы. Мальбонте и подумать не мог, что настолько сильно может к кому-то привязаться. И если мысли Бонта были заняты одной лишь Уокер, то Малю пришлось потратить много времени, чтобы к этому привыкнуть.       Сейчас же он не раздумывая бросился на ее поиски, не заботясь ни о чем больше, кроме этой прекрасной девушки, без которой уже не видел смысла своего существования. Летел, словно от этого зависит чья-то жизнь. И только почувствовав слабые проявления энергии среди островов с водопадами, облегченно выдохнул и направился к этому маленькому созданию.       Это она, настоящая — подойди ближе, прикоснись, почувствуй то, о чем так долго мечтал, о чем думал, находясь вдали от той, кто заставляет быть сильным, идти наперекор судьбе и не отступать, не оглядываться назад, не сомневаться.       Виктория.       Его Виктория, его спасение, его жизнь, его свет, его ангел среди проклятой тьмы.      

***

      Кажется, я потеряла сознание, когда только коснулась земли, и силы меня в этот же миг покинули, не оставив возможности даже перевести дыхание и понять, где я нахожусь. Помню только шум бурлящей воды, который сейчас уже не кажется таким громким и оглушающим. Видимо, от усталости чувства обострились, и я была восприимчива к каждому звуку вокруг.       Я очень устала, и не знаю, что мне делать дальше и как быть. Я улетела, все оставила там, в Школе, а сейчас нахожусь в той самой неизвестности, не имея в голове ни одной идеи… Боюсь. Очень боюсь, ведь я даже представить не могу, где нахожусь и сколько осталось до лагеря. Крылья не слушаются, словно окаменели за моей спиной и тянут, и тянут меня к земле, не позволяя взлететь.       Совсем одна.       Маль говорил, что я не умею контролировать энергию, но не может же быть все настолько плохо? Где я? Что со мной происходит? Почему все, за что я берусь, все, к чему прикасаюсь, разрушается и не приносит ничего, кроме бесконечного вороха проблем? У меня не осталось сил, я просто хочу, чтобы все стало на свои места.       Внезапная волна чьей-то энергии проходит сквозь меня, прогоняя прочь все страхи, словно снимая с меня наваждение. Никогда еще не чувствовала его настолько сильно, никогда я еще не была рада кому-то так сильно, как в этот самый момент. Боюсь повернуться, посмотреть назад, а вдруг мне снова это снится?       Такая долгожданная встреча, о которой я грезила с той самой ночи, когда я сделала неправильный выбор. И я могу бесконечно ругать себя за то, что тогда улетела, но останься я в лагере, не ощутила бы тех чувств, что обуревают меня в эту самую минуту.       Я вижу Мальбонте своими глазами, могу касаться, вдыхать его аромат и чувствовать энергию, зная, что все это реально. Больше не сон, не видение, не фантазии моего воспаленного мозга.       Реальность.       И сердце мое выпрыгивает от одного только осознания. Не могу слова вымолвить, даже сделать вдох — пытка, когда на меня смотрят его нереальные, невероятные глаза. Тону в них, не желая выбираться ни на секунду. Запоминаю каждый взгляд, боясь вновь отвлечься и проснуться.       Но это реальность.       И мне впервые легко. Он здесь, рядом со мной и уже никуда не денется, не исчезнет, не растворится в неизбежности видения. Высокий, словно скала, возвышающаяся над неспокойным морем, о которую разбиваются пенистые волны.       Тихой поступью приближается ко мне, будто и сам сейчас испытывает те же чувства, что бушуют в моем сердце, словно сам не верит в происходящее, и кажется, одно неверное движение, и все исчезнет.       На горизонте окончательно поднимается солнце, и пение первых ласточек, как символ весны и зарождения новой жизни, проносится над нами, оповещая о приходе дня. Над пропастью поднимается рассветный туман, и, если посмотреть вниз, вряд ли захочется покидать это место.       Но я смотрю в его глаза. Не дышу, наблюдая, как черных, словно смоль, волос касаются золотистые лучи рассвета, как раскрытые багровые крылья пропускают сквозь себя свет. И кажется, будто я умираю, ведь это единственное, о чем могу мечтать в последние минуты жизни.       Скупая слеза скатывается по щеке, когда я вижу его, и все вокруг становится таким размытым, унося меня обратно в бессознательную пропасть. И лишь чьи-то руки не дают мне упасть.       — Виктория…