Я обещал тебя вернуть

      — Виктория, — только и слышу сквозь темный туман чей-то шепот. Он зовет меня, то приближаясь, то отдаляясь, исчезает на какое-то время и снова возвращается, пролетая совсем рядом. Хочу протянуть руку, но встречаюсь с пустотой, хочу шаг ступить, но проваливаюсь в пропасть, и крылья не могу раскрыть. Кричу, что есть силы, молю, чтобы все закончилось, плачу, глотая соленые слезы, но никто меня не слышит. Только имя мое раздается, шепотом проходя по глубинам моего разума.       Я сейчас сойду с ума. Во тьме, что меня поглотила, нет ничего, за что я могла бы ухватиться, нет ни единого луча света, ни одного живого существа. Только голос. И пустота. Все повторяется, стоит мне сделать шаг ему навстречу, снова падаю, снова кричу, и так каждый раз по кругу.       — Виктория, — кто меня зовет? Зачем?       Только этот голос не дает мне сдаться, закрыть глаза и провалиться в небытие, где уже ничего нет и не будет. И в этой темноте, кромешной, непроглядной тьме кто-то берет меня за руку, крепко сжимая ладонь, и ведет меня вперед все дальше и дальше, не позволяя мне снова упасть. Я иду, боюсь, что снова сорвусь в бездну, но ничего не происходит. Шаг за шагом, и я начинаю чувствовать свое тело. Мне все еще трудно распознать энергию, но голос внутри шепчет, что я должна довериться и открыть, наконец, глаза.       Подскакиваю на кровати, облегченно вдохнув полной грудью. Начинаю дышать спокойно и размеренно, не позволяя тьме снова пробраться в мое сознание и забрать в свои сети. Комната освещена одним лишь свечением огня в камине. Странно, что именно эту деталь я замечаю первой, но кажется, что я снова проживаю один и тот же момент. Так и есть, на самом деле, только в этот раз меня окутывает теплая энергия, а не покрытая коркой льда. И только спустя минуту понимаю, что меня действительно держат за руку, едва заметно поглаживая тыльную часть ладони. Мне стоит больших усилий раскрыть глаза и воочию увидеть, где я нахожусь.       Мальбонте сидит неподвижно в кресле рядом с огромной кроватью, его глаза закрыты, но я чувствую, что он не спит. Моих губ касается легкая улыбка, и я поворачиваю голову, чтобы получше его разглядеть. Не могу оторвать взгляда от его прямых черт лица, и сердце замирает, стоит только подумать о том, что я снова здесь, рядом с ним.       Я смогла.       И я вернулась.       Не знаю, сколько времени проходит, пока я неотрывно слежу за Малем, на чьем лице виднеется заметное напряжение, прежде чем он открывает глаза. Он, видимо, и сам не заметил, как задремал, и сейчас пытается сфокусировать взгляд на мне.       Лицо его тут же разглаживается, стоит нашим взглядам встретиться, и от былого напряжения не остается и следа. Слышу, как бьется его сердце, отдаваясь эхом и у меня в груди тоже, и несмело улыбаюсь, все еще не до конца придя в себя после перелета. Облегченный вздох скрывает в себе куда большие чувства, чем те, что он может показать, но почему-то скрывает, а я довольствуюсь малым. Отрываюсь от подушек, но Маль не дает мне этого сделать, лишь крепче сжимает мою ладонь и пересаживается на кровать рядом со мной, уже не боясь разбудить.       В голове роятся так много вопросов, но слова не идут, не позволяя мне задать хотя бы один из них. Мысли крутятся вокруг ощущения теплой руки Маля в моей ладони, и я не отрываю взгляда от его пронзительных темных глаз.       — Ты нашел меня, — не узнаю свой голос, и меня это, честно говоря, если не пугает, то не радует точно.       — Ты сама нашла меня, я лишь почувствовал твою угасающую энергию, — отвечает мне Маль, опуская голову. Его голос действует на меня мгновенно, разливаясь в дальних уголках разума приятной негой.       Почти не помню, что произошло со мной и как я оказалась здесь, но в голове четко виднеется последний образ, который успел отпечататься, прежде чем я провалилась в темноту. В тот момент я уже потеряла надежду на то, что смогу добраться до лагеря, но стоило мне открыть глаза, как все страхи и сомнения отошли на задний план.       Только одно сейчас важно, в это самый момент, когда я фокусируюсь на Мальбонте. Не могу больше терпеть, приподнимаюсь на кровати, не обращая внимания на мушки в глазах и внезапное головокружение. Мужчина уже не пытается меня остановить и убедить лечь обратно, лишь вздыхает, словно с его плеч в этот момент упал тяжелый груз. Как в замедленной съемке поднимаю глаза, цепляясь за каждую деталь его тела. Грудь вздымается от тяжелого дыхания, и я отмечаю про себя, что чувствую на кончике языка нотки его волнения. Пробегаюсь взглядом по его рельефным мышцам, проглядывающим из-под обтягивающей майки, и поднимаясь выше, останавливаюсь на гладкой шее, что так и манит прикоснуться к ней губами и покрыть горячими поцелуями.       Нервно сглатываю, пытаясь оторваться от созерцания столь привлекательной картины, и, наконец, заставляю себя отмереть и посмотреть на Маля. Он все это время также внимательно изучал меня, и сейчас не скрывает довольной усмешки от произведенного эффекта.       Засранец.       Впервые за все время чувствую неловкость между нами, чего раньше никогда не замечала. Неужели из-за того, что все наши встречи были плодом фантазии, что сейчас не можем даже слова друг другу сказать? Я иногда забываю, что Мальбонте не привык к тому, что кто-то может тепло к нему относиться, не ожидая ничего взамен. Прошло не так много времени с тех пор, как я освободила Бонта из башни, и иногда мне кажется, что в такие моменты именно его светлая сторона берет верх, хоть он и пытается ее скрыть и подавить.       — Я так долго ждал тебя, — Маль освобождает свою руку, и я чувствую ноющую пустоту в ладони. Мне тут же хочется вернуть ее на прежнее место, но он перехватывает мой взгляд и кончиками пальцев проводит по щеке. Его лицо все ближе, дыхание сбивается, когда я закрываю глаза в предвкушении. Вместо ожидаемого поцелуя мы касаемся лбами, и я на секунду открываю глаза, чтобы возмутиться, но натыкаюсь на его расслабленный вид и теряюсь в этих темных зеницах. Прислушиваюсь к каждому звуку вокруг нас, когда понимаю, что в этот самый момент весь мир и правда перестал существовать. Только Мальбонте и я — и никого вокруг не нужно, лишь бы чувствовать друг друга.       Не знаю, сколько мы уже сидим, улавливая малейшие изменения в окрасе наших энергий, словно ни один из нас до конца еще не верит, что мы можем чувствовать друг друга, касаться и просто быть рядом, когда это так необходимо.       Его энергия тонкими нитями проходит сквозь меня и переплетается с моей, совсем потускневшей на фоне последних событий. Мне кажется, что я измотана не столько физически, сколько морально, и даже присутствие Маля рядом не приносит мне должного облегчения. А так хочется расправить крылья и почувствовать себя уже свободной. Ведь я свободна, но что-то внутри не дает мне этого до конца осознать, блокируя полностью работу мозга. И только тепло Мальбонте, проникающее в каждую клеточку моего тела, дарит силы и спокойствие.       Мы сидим так еще долго, не отрываясь друг от друга и просто привыкая к тому, что можем друг друга чувствовать, наслаждаться тем, что две части одного целого встретились впервые за долгое время и даже не пытаются. А ведь моя изначальная цель была именно такой. В какой момент все пошло не так? Когда я почувствовала такую острую необходимость в Мале, что все мое существование без него омрачало каждый мой день?       С первой встречи с Бонтом? Еще тогда этот юноша с ангельски-наивными и добрыми глазами вызвал у меня неподдельный интерес, и я просто не могла ничего с собой поделать, когда согласилась помочь ему выбраться из башни.       Знаю, наша связь появилась в день ритуала, но почувствовала я ее намного раньше, будто это было заранее кем-то предопределено. Но даже в тот момент я не ощущала в себе той болезненной привязанности к Мальбонте, которая сейчас сводит меня с ума. Окончательной точкой невозврата стали для меня дни, проведенные здесь, в этой самой спальне, когда мужчина приоткрыл очередную завесу своей жизни и посвятил в нее меня. В тот момент связь физическая подкрепилась еще и ментальной, связав неразрывно наши души. Поэтому мне было так плохо без Маля. Поэтому его вид был таким измученным, когда мы виделись последний раз в наших видениях во дворе школы.       Силы начали постепенно возвращаться ко мне, но я все еще чувствую, что не без помощи Мальбонте. Контролировать себя я не научилась и понятия не имею, как это делать.       — Что со мной было? — отстраняюсь от мужчины на несколько миллиметров, чтобы не сорваться от невыносимого желания почувствовать вкус его губ на своих.       — Упадок сил, — Маль смотрит на меня своими нереальными глазами, и я на мгновение забываю, о чем вообще шла речь. — Ты слишком долго летела, расходуя всю свою энергию. Тебе оставалось совсем немного до лагеря, но решила сдаться за пять минут до победы.       Он как-то отстраненно хмыкнул себе под нос, а я опускаю виновато взгляд, в глубине души понимая, что Маль прав. Я практически сдалась и уже потеряла надежду добраться до места, поэтому бессильно рухнула на один из многочисленных островов, что парили на моем пути.       — Как ты узнал, что я…       — Почувствовал, — вот так просто не дает мне договорить, обрывая на половине фразы. — А потом ко мне вернулись силы, моментально разлившись по венам, но вместе с ними что-то еще. Не знаю, как это произошло, но меня съедало изнутри до этого момента, а потом поток светлой энергии проник будто сквозь меня. На подсознательном уровне я понял, что это ты. И, Вики… — нерешительный взгляд его блуждает по комнате, пока наконец не останавливается на мне, — ты ведь звала меня?       Утвердительно киваю, наблюдая за растерянным выражением лица Маля. Это я так на него действую? Властный, беспощадный Мальбонте превращается в покорного котёнка рядом с непризнанной. А мне так и хочется прижаться к его груди, чтобы в очередной раз убедиться самой и убедить его в том, что все это реально.       — Тебе нужно научиться управлять энергией, чтобы не доставлять никому из нас дискомфорт, — даже представить не могу, как я собираюсь это сделать, но надеюсь на то, что мне не придется добиваться этого самой. Хотя бы поначалу.       — Но это не происходит быстро, поэтому пока что тебе достаточно быть рядом со мной, — продолжает Маль и проводит ладонью по моей щеке так чувственно и нежно, что я не могу сопротивляться своему желанию. Прильнув к его руке, прикрываю глаза в наслаждении и забываю, как дышать. — А сейчас тебе нужно отдохнуть, и чем дольше, тем лучше.       — Ты останешься? — в моих глазах, наверное, буквально читается просьба, и я тут же вспоминаю густую, непролазную тьму, где и шагу ступить нельзя, не провалившись в невидимую пропасть. Страх окутывает мое тело, и мне уже совсем не хочется засыпать. Но прикосновения Мальбонте действуют на меня успокаивающе, забирают у меня все сомнения, а голос его словно мед разливается, укутывая меня в теплую негу.       — Теперь уже никуда не уйду, — слышу его уже издалека и улетаю, отпуская себя и оставляя позади все страхи.

***

      Понятия не имею, сколько времени прошло с тех пор, как я отрубилась и провалилась в сон, но проснувшись в комнате Маля, я снова ощущаю в груди щемящее чувство одиночества. Его нет рядом, а я даже не в курсе, что происходит и сколько я проспала. Поднимаюсь с кровати, оглядываясь вокруг, но ни одна вещица не указывает на присутствие мужчины. По спине пробегает холодок, и я совершенно не понимаю, что мне делать дальше и делать ли.       Встав на ноги и пройдясь по комнате, понимаю, что силы ко мне пусть не до конца, но вернулись, а крылья уже не свисают мертвым грузом.       Ничего не изменилось в этом месте с тех пор, когда я побывала здесь впервые. Разве что атмосфера стала другой, более уютной и располагающей, будто многовековой лед, который окутал все собой, постепенно оттаивал, пока не исчез окончательно. Мое излюбленное место так и притягивает к себе, и я не сопротивляюсь, усаживаюсь напротив камина, где потрескивают поленья, в которых весело играют язычки красного пламени. Завороженно смотрю на огонь, забывая обо всем на свете, словно сжигая в нем все свои тревожные мысли.       Проснулась я уже поздно вечером, судя по тому, что на горизонте из окна виднеется тоненькая полоска света, которая спустя несколько минут исчезает, погружая мир в пучину ночи. Несмотря на то, что совсем стемнело, я чувствую себя отдохнувшей и набравшейся сил. Только одиночество, что так тоскливо поселилось в груди, напоминает о себе постоянно, заставляя меня оглядываться на дверь и прислушиваться к внешним звукам. Надеюсь, что после очередного шороха в проеме появится Маль, но каждый раз мои ожидания разбиваются о жестокую реальность.       «— Никуда не уйду», — невесело усмехнувшись, вспоминаю его слова. Конечно, чего я еще могла от него ждать?       Проходит не меньше получаса, пока я снова не оказываюсь в кровати, не имея ни малейшего желания покидать пределы комнаты.       «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку» — шепчет мне внутренний голос, и я решаю прислушаться к нему, забираюсь под теплое одеяло и сворачиваюсь комочком.       Но не проходит и минуты, как я слышу долгожданный скрип двери, мысленно радуясь тому, что часы моего одиночества закончились. Правда, в этот момент меня накрывает осознание того, что я так и не рассказала Малю самое главное, из-за чего я решилась бежать из школы, не боясь последствий. Подскакиваю на кровати, в ту же секунду встречаясь с глазами мужчины и замечаю усмешку на его губах. Ну и зачем он так делает? Я же с ума сойду от его взгляда, лужицей прямо здесь растекусь, превратясь в недееспособное существо.       — Мне столько нужно рассказать тебе, — решаю без приветствий начать свою мысль, чтобы не потеряться под влиянием этого крышесносного демона. В такие моменты я забываю, что где-то там внутри скрывается и ангельская сторона. Черт, а я и не замечала раньше, насколько привлекательно он выглядит со своими острыми скулами и пронзительными темными глазами.       Дьявол.       — Я знаю, — подходит к своему столу и раскладывает перед собой пергамент, сосредоточенно изучая его. — Не составило труда проникнуть тебе в головушку, пока ты сладко спала.       Не знаю, как реагировать на это, поэтому просто спрашиваю:       — Значит, тебе известно о планах Цитадели?       — Да, но это было и так очевидно, можно было и догадаться, какую глупость они придумают в очередной раз.       Его слова больно режут по моему самолюбию, которое с какого хрена в этот самый момент обиженно разворачивается спиной к Малю, а тон его голоса кажется меня холодным и отстраненным. Ради того, чтобы передать эту информацию, я рисковала не то что крыльями. Если бы я попалась, мама и Совет три шкуры бы с меня сняли, а потом бы сожгли на глазах у всех, победно танцуя над пеплом.       «Можно было и догадаться».       Будто я и ценности никакой не представляю. А на что я рассчитывала? Неужели думала, что при первой же встрече Маль бросится меня обнимать, лишь бы рядом была. Глупая-глупая непризнанная, которой воспользовались, ведь во мне заключена часть силы. Рядом быть, но под ногами не путаться, не мешать, лишь изредка поддерживать гармонию нашей энергии.       От былой теплоты в его голосе не осталось и следа, а я только и могу, что пялиться прямо перед собой в мнимую точку и бороться с потоком бесконечных мыслей. Но, словно улавливая мое настроение, Маль поворачивается ко мне и внимательно всматривается в мое лицо, изучая на нем каждую эмоцию, что никак не укрыть от проницательных глаз.       — Как ты себя чувствуешь? — выбивает из меня остатки понимания ситуации своим вопросом, а на дне его омутов проскакивает хорошо скрываемое волнение.       — Уже намного лучше, — отворачиваюсь, не выдерживая на себе этого взгляда. — Силы почти вернулись.       Слышу облегченный вздох и замечаю, как напряженные до этого плечи расслабленно опускаются, а по комнате разливается приятная волна, успокаивая мое воспаленное воображение. Но, как бы то ни было, я все еще не до конца понимаю поведение Маля и то, с какой скоростью меняется его настроение.       — У тебя есть мысли по поводу Цитадели? — возвращаюсь на скользкую дорожку, но любопытство всегда выигрывало в схватке с разумом.       — Они сами себе роют могилу, кто мы такие, чтобы не воспользоваться такой хорошей возможностью попасть в столицу Небес?       — Ключи от врат Шепфа охраняют самые сильные Серафимы, — я не теряла времени в Школе, и прикрываясь учебной необходимостью, изучала отдаленные и закрытые секции библиотек Школы и Ада, в последнем спасибо Люциферу.       Люцифер.       Вот, кто не дает мне расслабиться и почувствовать себя спокойной на все сто процентов. Люцифер последний, кто видел меня в Школе, и я не имею ни малейшего понятия, что сейчас с ним. Мама очень рассчитывала на его помощь, а мой побег может все только усугубить. Не хочу об этом думать, знаю, что Люц не даст просто так к себе подобраться, и все равно волна переживаний захватывает все внутри.       Интересно, что я все еще называю Ребекку своей мамой, хотя она уже в тысячный раз доказала, что дочерью меня не считает. Либо у нее атрофировались все материнские инстинкты, и понятия о любви к своему ребенку стали извращенными. А впрочем, все это уже неважно.       Маль изучающе скользит по мне взглядом, будто видит впервые, и снова это выражение лица, на котором буквально написано, что он сгорает от крутящихся на языке вопросов. И все равно молчит, сдерживается, будто за каждым его словом прогремит взрыв.       А я сгораю от желания к нему прикоснуться, но заглушаю внутри голос сердца, чтобы не выдать себя с потрохами. Не хочу показывать ему свою слабость, не хочу прощать ему свою обиду, от которой Мальбонте буквально отмахнулся, как от назойливой мухи. Он видел все в моих глазах, я не умею скрывать настоящие эмоции и в такие моменты контролировать их. Видел, и все равно сделал вид, что ему плевать. А может, и правда плевать? Все эти взгляды, прикосновения, поцелуи, от которых мне крышу сносило все это время, а ведь мы были всего лишь в наших видениях. Если все это чистой воды игра, чтобы завлечь меня обратно в свои сети и поддерживать баланс между нашими энергиями? По сердцу словно ножом проводят, медленно, разрывая на части каждый миллиметр, каждое сухожилие, каждую венку, в наслаждении наблюдая за моими муками. Это не физическая боль, мне плохо от того, что прекрасно осознаю в этот самый момент свою истинную роль во всем этом спектакле для одного зрителя. И только один вопрос крутится в запутавшемся мозгу, не дающий мне поставить на себе окончательный крест. Если я приношу Малю столько неудобств, почему он до сих пор просто не убил меня? Не перерезал горло, не задушил во сне, не вырвал сердце? Почему я все еще здесь, в этой комнате, на его огромной кровати, укутанная его же теплом? И это окончательно меня убивает, потому что я даже не понимаю, почему эти мысли сейчас бушуют в моей голове и с какой стати вообще там появились?       Ты слишком много думаешь, Вики Уокер.       Видя мое смятение, Маль, наконец, смягчается и подходит к кровати, руками упираясь в спинку кровати. Он в который раз сканирует меня своим взглядом, словно хочет увидеть что-то еще, к чему еще не смог подобраться. Хотя, я ведь и так раскрылась перед ним, полностью предоставив себя ему.       — Как ты выбралась из школы?       Не совсем похоже на то, что я хочу услышать от Мальбонте в эту минуту, но, заткнув свое очередное разочарование, с ухмылкой произношу:       — С божьей помощью.       — Не такая уж она и божья, Вики, — пытаюсь прочесть эмоции этого мужчины, но он не дает этого сделать, закрыв полностью свой разум от чужого вмешательства. В глазах его бушует ураган, и это единственное, что не укрывается о моего цепкого взгляда.       — Конечно, тебя же там не было, — хмыкаю раздраженно и, отвернувшись, встаю в кровати, уже не чувствуя былой слабости в ногах.       — Но ты догадалась о крыльях, — продолжает Маль, проигнорировав мое обвинение.       — И это все, что ты сделал для меня? — не унимаюсь, наблюдая за тем, как у меня получается выводить его на эмоции. А они так и отражаются на прекрасном лице, совершенно забыв о желании своего хозяина сохранить равнодушие.       — Я мог тебя убить, но подарил новые крылья. И если бы ты не вернулась, я бы убил — ты прекрасно знала о последствиях.       — Так почему же до сих пор этого не сделал? — с вызовом накидываюсь на Маля с вопросами, и уже мои эмоции начинают выходить из-под контроля. Мне надоедает эта игра в любезности.       Он смотрит на меня так, что внутри все переворачивается, до боли сжимая сердце в тисках. Смеряет меня таким напускным равнодушием, пытается делать вид, что ничего не чувствует, что ему все равно. Но я знаю, что это не так, потому что каждая клеточка моего тела отзывается на каждый его порыв, чувствует каждое изменение в его поведении, настроении, когда Мальбонте находится совсем рядом.       Что же ты творишь, дьявольская ты задница? Зачем так безжалостно топчешь мое сердце своим безразличием? Я так долго мечтала тебя увидеть, почувствовать, наконец, нашу одну на двоих энергию, прикоснуться к тебе по-настоящему, а не в идиотском, искусственно созданном сне. Так зачем же ты так холоден со мной, когда сам того же желал все это время?       Но все вопросы остаются без ответа, и я смотрю на него уже без тени злости. На глазах выступают слезы, но я не позволяю ни одной из них скатиться по щеке. Не заслужил. Не заслужил, когда оставил меня одну справляться со всем этим ворохом проблем, хотя так отчаянно обещал меня вернуть. И где же ты был, когда я так в тебе нуждалась?       Кажется, последнее я произнесла вслух, потому что глаза Маля тут же взметнулись в мою сторону и, кажется, прожгли дыру во мне.       Отшатываюсь неосознанно на шаг назад, но он сужает расстояние между нами, приближаясь слишком близко. Это чертовы адские качели — его эмоции, американские горки, которые я ненавидела всем сердцем и душой еще при земной жизни.       — Каждую ночь я стучалась в твое сознание, но в ответ получала одну лишь тишину и пустоту, — шепчу, нервно сжимая кулаки, оставляя глубокие следы от ногтей на обратной стороне ладони. — Я звала тебя, совершенно не зная, что мне делать. А ты оставил меня совсем одну…       — Не заметил, чтобы ты сильно скучала по мне, — грубо отвечает Маль, отчеканивая каждое слово, будто гвозди вбивая. — И одна ты точно не была, не так ли?       — Что? — да что он вообще несет?       — Думала, я не почувствую его энергию? Не узнаю его облик в твоих запутанных мыслях? Даже находясь в этой самой комнате, Виктория, ты продолжаешь думать о нем, — лицо Маля искривляется от злости, гнева и… ревности?       Ну конечно. Он же залез в мою голову и хорошенько там покопался, пока я спала, ничего не подозревая.       Только увидел то, что захотел, а не то, что есть на самом деле. Какой бы сильной ни была моя привязанность к Люциферу, он не тот, кто мне предназначен судьбой. Не потому, что я связана с Мальбонте на особом уровне. Нет. Просто мы слишком разные, и если противоположности притягиваются, то это точно не наш случай.       — Если бы меня волновал Люцифер, я бы не прилетела сюда. Не вернулась бы к тебе.       Он недобро скалится, будто одно только имя приносит ему невероятную боль.       — А может ты другие цели преследовала?       Удар по дых, Маль. Это низко даже для тебя, хоть ты и не привык доверять никому кроме себя.       — Зачем ты так? — опять по сердцу режет и даже не морщится. Что хочет услышать? — Ты же все видел.       — Мне не понравилось, — голос его холодный, жесткий, словно сталь, пробирается под кожу, заставляя кровь застыть в венах.       — Не понравилось, — хмыкаю себе под нос, и даже нет желания на него смотреть. — Чем же ты здесь занимался, пока я пыталась найти выход? Не припомню, чтобы ты хотя бы палец о палец ударил. Все, что я получила от тебя за это время — новые крылья и силу, которой пользоваться меня никто не научил. Я пыталась ее развивать, пыталась контролировать, но я простая непризнанная, на которую столько всего свалилось, а я осталась совсем одна, окруженная столькими вопросами и проблемами, с которыми мне в одиночку было не справиться. Может, ты и думаешь, что я по щелчку пальцев стала невероятно сильной, только не советую на это надеяться. Я не такая особенная, какой кажусь. И после всего, что произошло в лагере рядом был не ты. Рядом был Люцифер, который принял мое решение, не пытался отговорить, а помогал не сойти с ума от того, как меня штормило от свалившегося потока эмоций, невероятной силы, разрывающей меня изнутри. Но я все это время стремилась к тебе, и зачем? Что получила в ответ? Тебя, не умеющего управлять своим настроением?       — Вики... — опешивший от моего взрывного монолога, Мальбонте стоит и смотрит на меня растерянными глазами, словно море в его душе никак не поймет, готовиться ли к буре, или за порывом ветра последует долгожданное затишье. — Ты должна была сама принять решение. Даже после наших встреч во снах я хотел убедиться, что тебе это и правда нужно.       — Но я здесь, Маль. По своей воле, по собственному желанию. Стала бы так рисковать своей жизнью, если бы мне это было не нужно?       Что-то меняется в этот момент в атмосфере между нами после моего эмоционального всплеска. Мне становится намного легче, стоит только воспроизвести свои мысли в слух, чтобы донести их до Мальбонте. Чтобы тот, наконец, перестал нести бред сумасшедшего, чьи глаза накрыла пелена ревности и не дает трезво оценить всю ситуацию. В этом и заключается вся его темная сторона — в отличие от хладнокровных ангелов демоны действуют на эмоциях. И все чаще я замечаю, что светлую сторону Маль всячески старается скрыть от посторонних глаз, стыдясь ее.       Выстроенная стена с треском рушится между нами, и я уже не вижу ледяного взгляда, направленного прямо мне в душу. В глазах его загорается пламя, еще более обжигающее, чем в самом центре Ада, и меня затягивает в них, срывая все двери с петель между нашими мнимыми границами.       — Мне невыносима одна только мысль о том, что ты можешь принадлежать кому-то еще, кроме меня, — хриплый шепот проникает под самую кожу, разнося дрожь по всему телу от головы до кончиков пальцев. И вот я вижу его настоящего, без всяких масок равнодушия и хладнокровия, смеряю Маля хитрым взглядом и медленно сокращаю расстояние между нами. Не знаю, кто больше плавится от напряжения между нами — я или Мальбонте. Но это не то напряжение, от которого мы минуту назад были готовы убить друг друга. Чувствую, что сейчас все полетит в воздух, но причиной станет вовсе не ненависть.       — Ты ревнуешь? — не даю ему прохода, не даю расслабиться и взять то, что так хочется прямо в эту секунду. Между нами миллиметры, но я не позволяю ему приблизиться. Сердце предательски выскакивает из груди, отдаваясь пульсацией по всему телу, и, кажется, Маль это замечает, судя по его тут же расцветшей ухмылке на идеальном лице.       — Ревную, — выдает он, наступая, вынуждая меня пятиться обратно, пока крылья не сталкиваются с преградой в виде стены. — Ревную до потери здравого смысла, потому что никогда еще никто не умудрялся поселиться так прочно в моей голове. Думаю о тебе каждую минуту, каждый чертов день, с ума схожу от того, что ты не рядом. Я безумец, каких поискать. Но ты уже отдала мне свое сердце, Виктория, хоть и безжалостно все это время терзала мое, каждый раз находясь рядом с этим демоном, когда я хотел тебя увидеть. Поэтому я ревную. Потому что ты моя.       Нервно сглатываю, пытаясь сохранить в груди спокойствие, но оно летит у черту на куличики. Его слова выбивают почву из-под ног, дыхание сбивается с привычного ритма, и я даже вдоха не могу сделать. Каждая фраза впечатывается в мою голову маленькими гвоздиками и останется там, кажется, навсегда. Глаза Маля вспыхивают, но я стойко выдерживаю этот огненный взгляд, хоть и нахожусь где-то на грани реальности. Меня удивляет буквально все в этом мужчине — манера менять настроение по щелчку пальцев, умение обращать все внимание на себя, заставляя забыть обо всем на свете. Его аромат, резкий, опьяняющий, притягивающий к себе так сильно, что никого другого уже не хочется. Интересно, я одна так на него реагирую?       В порыве своей речи Маль чуть не перевернул комнату вверх дном, случайно раскрыв крылья. И сейчас возвышается надо мной, демонстрируя весь свой богатый арсенал чувств, которые смешиваются вместе с моими, создавая невероятный коктейль энергий. Он накидывается на меня, как на добычу, словно оголодал без ощущения моих губ на своих, без горячих касаний наших тел. Впечатывает меня в стену, а я и внимания не обращаю на острые выступы на шершавой, каменной поверхности. Продолжаю с вызовом смотреть в его глубокие омуты, будто доказывая тем самым свою преданность Мальбонте. Чуть наклоняется, чтобы уменьшить разницу в росте и быть на одном уровне со мной, расставляет руки по обе стороны и тяжело дышит, но сдерживает себя, чтобы окончательно не сорваться.       Почему медлит?       Чувствую его горячее дыхание совсем рядом, но боюсь пошевелиться, боюсь спугнуть, испортить момент. Маль такой разный, и мне до дрожи в коленях хочется узнать его всего, изучить вдоль и поперек, забраться в самые потаенные участки души, которые скрыты за семью замками. Словно магнит, притягивает меня к себе, даже если вокруг все к чертям летит и сгорает в огне. А я хочу быть рядом, чтобы разделить каждую эмоцию, каждую секунду его жизни, хочу быть частью каждого дня и каждого события. Хочу его всего до потери пульса.       И Маль не заставляет себя долго ждать, накрывая мой рот жадным поцелуем. Разбивает последнюю чашу терпения, вжимаясь в меня всем телом, чтобы оказаться еще ближе. Не задумываясь, отвечаю на его порыв, языком провожу по нижней губе и слышу его довольный рык. Мальбонте не щадит меня, не щадит себя, а берет меня всю без остатка, не позволяя испортить этот момент ничем. Голова начинает кружиться от его напора, воздух покидает легкие, и я нехотя отстраняюсь, но всего на секунду, чтобы перехватить взгляд Маля и снова впиться в его губы с еще большим рвением и желанием.       От былой нежности, которая читалась в его глазах какие-то пару часов назад, не осталось и следа, а взгляд затуманен сумасшедшим желанием обладать мною полностью. Опускает руки на талию, сжимая в кулаках мое легкое платье и приподнимая его подол, оголяя бедра. Маль так близко, и я чувствую его нарастающее напряжение в паху. Правая ладонь его ловко ныряет под тонкую ткань и крепко сжимает ягодицу, касаясь горячими пальцами к прохладной коже и разнося табун мурашек по всему телу от перепада температур.       Поцелуи смещаются на шею, оставляя за собой влажную дорожку, а у меня нет сил терпеть эту пытку, ведь низ живота уже тянет от предвкушения. Нервы стягиваются в тугой комок, и из горла вырывается хриплый стон. Маль реагирует моментально и, впиваясь в нежную кожу, оставляет на ней отметины. Тут же нежно проводит языком по месту укуса, а я умираю от этого действия, граничащего с грубостью и нежностью одновременно. Мои пальцы путаются в его волосах, пока Мальбонте все так же крепко прижимает меня к себе и не дает отстраниться. Мой разум затуманен, и мне все кажется, что никого в этот момент не существует, кроме нас, с одной энергией на двоих.       Душу готова продать, лишь бы эта ночь никогда не заканчивалась.       — Я не умею нежно, Вики, — слышу его бархатный голос над ухом, и тут же он целует меня, прикусывая мочку.       — Это неважно, — отзываюсь тихо, плавно растягивая последний слог. — Главное, что ты рядом.       Маль подхватывает меня на руки, заставляя обвить его спину ногами, и я чувствую его желание даже сквозь грубую джинсовую ткань брюк. Наши лица на одном уровне, дыхание сбитое напрочь, а мы никак не можем насытиться друг другом, сгорая от нетерпения сорвать с себя ненужную одежду. Секунда, и я оказываюсь возле кровати, а ноги совсем не держат, готовые вот-вот подкоситься. Но мне не дают упасть сильные руки, тут же властно притягивающие к себе мое безвольное тело, помогают избавиться от надоедливого мешающего платья.       В этот самый момент меня накрывает волной какой-то детской, невероятной радости от одного осознания в который раз за день, что все это происходит на самом деле. На лице, вероятно, расцветает совершенно глупая, но счастливая улыбка, и мне ни на секунду не хочется отрываться от чувственных губ Мальбонте, которые в очередной раз дарят мне глубокий поцелуй.       Замерев на мгновение, Маль скользит взглядом по моему лицу и не может сдержать ответной улыбки, которую все это время старательно скрывал за непроницаемой маской. Большим пальцем проводит по нижней губе, заставляя меня чуть приоткрыть рот и податься ему навстречу, но я чувствую, как что-то меняется в его взгляде, словно ломается очередная неприступная стена и падает руинами к моим ногам.       — Я не умею нежно, — повторяет Маль, касаясь теплым поцелуем щеки, — но с тобой не могу по-другому.       Дыхание перехватывает от его слов и я на секунду забываю, как дышать и как реагировать на такую резкую смену его настроя. Мальбонте — самый непредсказуемый, но при этом самый желанный мужчина, от одного взгляда которого душа покидает тело и парит где-то в облаках.       — Маленькая, — покрывает поцелуями каждый миллиметр.       — Хрупкая, — горячо шепчет на ухо.       — Сладкая, — и губы его касаются шеи, заставляя все мое тело содрогнуться и покрыться мурашками.       — Моя.       Моя.       И меня в очередной раз уносит за грани разумного, только непреодолимое желание касаться Маля остается, наполняя меня до краев. Никогда еще мне не было так хорошо, как в его руках. Ни с кем я еще не чувствовала себя настолько желанной, как с ним. Никто не дарил мне столько ощущений и эмоций, как одними только легкими касаниями это делает Мальбонте.       Я уже не пытаюсь понять, что творится в его мыслях. Просто отдаюсь власти его рук, что блуждают по моему телу, забываюсь в страстных поцелуях и падаю в объятия моего мужчины. Что бы он там ни говорил, о чем ни думал, какие бы догадки ни строил — несмотря на его взрывной и безумный характер, я всегда буду выбирать Мальбонте, и сердце мое будет находить именно его даже в самой кромешной тьме.       Пальцами поддеваю край его майки и тяну вверх, обнажая торс. Малю же хватает секунды, чтобы избавиться от мешающей ткани и представить моему взору великолепную картину, которую так и хочется надолго запечатлеть в памяти. Закусываю губу, пока рассматриваю каждый сантиметр от пресса до ключиц, которые находятся как раз на уровне глаз, а этот дьявол в ангельском обличии стоит и ухмыляется, довольный произведенным эффектом. Не знаю, как до сих пор сохраняла самообладание, но сейчас мне знатно сносит крышу, и я утягиваю Мальбонте за собой на кровать. Он опирается на локти, нависая надо мной, как хищник над добычей, и растягивает удовольствие, не разрешая себе прикоснуться к моему телу. Первая сдаюсь в плен его невероятных глаз и тянусь за поцелуем, обвиваю шею руками, чтобы почувствовать его как можно ближе.       Мальбонте хмыкает и отвечает на поцелуй, зарываясь пальцами в мои волосы и медленно, почти ласково перебирая локоны.       На нас не остаётся почти ни грамма одежды, и захваченные в плен страсти, не можем насытиться друг другом. Маль изучает каждый сантиметр моего тела, поцелуями проводя дорожки от ключиц до груди. Горячими губами вбирает затвердевший сосок, вызывая у меня ответный стон удовольствия, а руки спускаются ниже, добираясь до кромки кружевных трусиков, и ныряют внутрь.       Тело подрагивает от возбуждения, и мне так не терпится почувствовать Мальбонте в себе. Его умелые пальцы касаются клитора, выводя круги, и через мгновение уже проникают внутрь. Если у меня уже сейчас уносит, то я боюсь представить, что будет дальше.       Спустя ещё несколько движений внутри, Маль целует меня в шею и освобождает руки, явно наслаждаясь, как подрагивает мое тело от первого оргазма. Ответная реакция не заставляет себя ждать, и я чувствую, как его члену не терпится оказаться там, где мгновение назад были пальцы.       Мальбонте заводит мои руки наверх, пригвождая их к спинке кровати, но я пользуюсь его секундным замешательством и меняю нас местами. Маль не ожидал, что потеряет хватку, по глазам видно, что он не собирался отдавать мне первенство, но одного моего взгляда достаточно, чтобы он послушно откинулся на подушки и начал получать удовольствие от процесса.       Удобно устраиваюсь сверху и, дразня, скольжу ладонью по возбужденному члену от головки до самого основания. Маль сдерживается из последних сил, чтобы не схватить меня и с силой не насадить на себя, но во мне просыпается такое коварство, что я не собираюсь ему уступать.       Пальчиками свободной руки вырисовываю узоры по его прессу, и Маль не выдерживает, приподнимается на локтях, чтобы сорвать с моих губ поцелуй. Руки его снова блуждают по моему телу, сжимают грудь, а затем скользят по талии до бедер. Большим пальцем задевает клитор, и я на мгновение отвлекаюсь от своей игры и в следующую секунду чувствую, как твердый член касается промежности и медленно скользит вдоль влажных складочек, проникая внутрь.       От удовольствия блаженно закатываю глаза и даже не пытаюсь сопротивляться. Опускаюсь до самого основания, полностью принимая его в себя, и начинаю двигаться, задевая все чувствительные точки. Я готова кончить от одного только осознания того, что все это происходит с нами, ведь я усердно скрывала все свои фантазии за семью замками.       Мальбонте подхватывает меня под ягодицы, насаживая меня на член и меняя ритм на более быстрый, и я уже не пытаюсь сдерживать стоны, боясь, что кто-то услышит. Мне слишком хорошо, чтобы волноваться о таких мелочах. Волосы растрепались и сейчас липнут ко лбу, а по шее стекает капелька пота, останавливаясь в ямочке рядом с ключицей. Маль поднимается, принимая сидячее положение и чуть меняя угол проникновения, толкается бедрами навстречу моему телу. Я обнимаю его за плечи, чтобы удержаться, и прижимаюсь так крепко к его груди, что кажется, мы можем слиться воедино. Энергия наша смешивается, создавая неповторимый аромат вокруг, а меня снова накрывает волна оргазма, стоит Малю прикусить мочку уха и горячим языком провести по шее.       Внутри меня все сокращается, и спустя ещё пару толчков, Мальбонте замирает во мне и изливается, укусив плечо.       Обессиленные, мы тяжело дышим, не сводя друг с друга глаз, внимательно изучая лица. Провожу пальчиком по щеке Маля, и останавливаясь на губах, завлекаю его в глубокий поцелуй, от которого у меня бегут мурашки по всему телу. Кажется, что именно в него Мальбонте вложил всю свою нежность и все свои чувства, не желая отрываться от меня ни на секунду.       Бесконечно долгий поцелуй, который не хочется прерывать, лишь бы быть рядом и иметь возможность касаться.       Мальбонте укладывает мое обмякшее тело на кровать и укрывает одеялом, но я недовольно морщусь и скидываю его с себя.       — Не говори, что ты снова уйдешь.       — Вики, я…       — Ничего не хочу слышать. Если ты не останешься со мной, я тебя уничтожу, — обиженно хмыкаю, старясь сдержать слезы от очередного разочарования.       Но Маль слушается, откидывается на подушки и притягивает меня к себе. Облегчённо вздыхаю, что не укрывается от внимательного Маля, и он, усмехнувшись, целует меня в висок. В его руках я таю и наконец-то чувствую себя живой, настоящей, словно все части пазла собрались и образовали законченную картину.       — Больше не ревнуешь? — интересуюсь, приподняв голову.       — Не ревную, — задумчиво отвечает Маль и снова срывает с губ поцелуй. — Прости меня. Просто я слишком долго ждал тебя, чтобы в итоге с кем-то делить.       Укладываю голову ему на грудь и прикрываю глаза, как только пальцы Мальбонте касаются моих волос и нежно перебирают локоны. Мы ещё какое-то время лежим в обнимку, прислушиваясь к дыханию друг друга и стуку сердца, пока не проваливаемся в сон.       Последний спокойный сон перед войной, от которой я не представляю, чего ожидать.