Между светом и тьмой

Дружинник Маглора не хотел подглядывать и уж тем более кого-то смущать. Он шел сообщить, что лорд Маглор собирается выезжать во владения своего брата, дабы вызволить красавицу Лутиен из плена, а следом отправиться в земли ее отца для покаяния. Этот светловолосый нолдо был одним из тех, кто выступал категорически против союза с врагом и с трудом терпел присутствие Бауглира рядом, но почему-то именно ему велели сообщить с покорной учтивостью лорду Маэдросу вести и поинтересоваться желает ли тот отправиться следом за братом. Он дошел до покоев старшего сына Феанора и наткнулся на ситуацию, заставшую храброго воина в расплох. Он замер, глядя через приоткрытую дверь на то, чему свидетелем быть не должен и никак не мог заставить себя оторваться от происходящего, каким бы порочным не было действо. Они целовались. Самозабвенно, пылко, неистово. Черный Враг Мира, сидя на кровати и прислонившись к стене, оглаживал будто изучая тело рыжеволосого князя, то и дело двигая бедрами, словно иммитируя половой акт. Маэдрос, храбрый и мужественный воин, сидел на любовнике верхом, обхватив мускулистыми бедрами чужие; одной рукой он перебирал черные пряди Изгнанника, а второй… Он двигал рукой по чужому возбуждению, вызывая у партнера сдавленные стоны, то и дело усмехался, когда не сдержавшись Темный Вала царапал ногтями его спину — дружинник уже давно не видел слияния двух мужчин, но то, что происходило в спальне старшего феаноринга, было наполнено страстью, огнем и жаждой, которую нолдо не зрел никогда в своей жизни, даже во взгляде какого бы то ни было эльды на свою жену. Поменяв их местами, Темный Властелин навис над Маэдросом, прижав того к кровати. — Знаешь, чего я хочу, мой принц? — Даже не догадываюсь. — Я хочу… Он прошептал это на ухо феанариону, бесстыдно ухмыляясь и прикусив напоследок мочку уха нолдо. Тот удивленно распахнул глаза, неверяще уставившись на любовника. — Ты так на меня смотришь, словно я предложил тебе покататься на Глурунге. — Неожиданное предложение, — облизнув губы, произнес Маэдрос, — и весьма интересное. С учетом того, что прежде подобное тебе в голову не приходило. — А теперь пришло. — Взгляд Моргота оставался мягким, ласкающим, а вот голос стал тверже. — Я хочу, чтобы наш союз был равноправным. — Это я понял. Но ты действительно хочешь этого? — А ты проверь. Дружинник вспыхнул, густо как никогда в жизни, слушая чужой разговор и глядя, как пара наслаждается друг другом в постели. Темный Вала перевернулся на живот, опираясь на локти, и криво усмехнулся; Маэдрос, взяв лежащую на постели баночку с какой-то мазью, вертел ее в руках, задумчиво глядя на другого мужчину. Медленно зачерпнул немного густого состава и навис над любовником. — Боишься, мой принц? Ответом Бауглиру был поцелуй. Изменник взял в захват шею врага, заставив того повернуть голову, и завладел его губами, заставив Темного Властелина скомкать простынь между пальцами. Когда он ввел пальцы в тело Моргота, дружинника уже и след простыл — красный как рак и смущенный он сел на лавке недалеко от покоев лорда Маэдроса и ждал, когда оба мужчины приведут себя в нормальное состояние, закончив то, что уже начали. В голове у светловолосого нолдо роилось сотни мыслей, поначалу исключительно гадких. Муж берет мужа, даже дверь не позаботились затворить! Они не скрывались, не делали из этого тайны, ровно как и когда-то давно не делали двое других мужчин, которых этому же дружиннику удалось застать в точно такой же ситуации… … Лорд Дома Фонтана, возвышенный и высокий, величествененный, всегда в серебряных одеждах, со звонким и прекрасным голосом. Музыкант, красавец, завидный жених. Поговаривали, что он ухаживал за одной нисси, которая брала у него уроки игры на флейте, но спустя какое-то время отец девушки запретил ей ходить в дом к этому благородному эльфу, правда причины не озвучил. Потом пошли слухи, что благородный лорд позволил себе лишнего, на что сама нисси дала впрочем-то разрешение, ибо на какое-то время красавица исчезла из поля зрения, а спустя какое-то время в доме у ее отца стали замечать маленького мальчика, которого выдавали за внучатого племянника. Этот мальчик походил на лорда Эктелиона как две капли воды. В то время дружинник Маглора был юн и желал развлечений, а в доме музыканта всегда было весело. Он и его друг, лорд Глорфиндель, были любителями разного рода пирушек, на почве чего и подружились. Высокий, статный, бесстрашный Глорфиндель был под стать Эктелиону, проводил с ним очень много времени, даже слишком, ибо шептались, что так ни один из этих благородных мужей не обретет семейного счастья, если будет уделять пирушкам больше времени, нежели поиску возлюбленных. Дружинник Маглора считал то лишь глупыми разговорами, ибо лорд из Дома Золотого Цветка и лорд Дома Фонтана казались ему самыми достойными из всех, пока он не зашел в дом Эктелона без приглашения, принеся с собой вкусное ягодное вино и свежие сплетни общих друзей. Там он увидел то, что не должен был видеть, хотя казалось, что пара не стремилась скрыть суть своих отношений, будто бросая вызов общественности и всем возможным нормам. Он подглядывал. А точнее смотрел почти до самого конца, как двое мужчин самозабвенно целовались, даря друг другу ласку, и ушел лишь тогда, когда они оба уставшие оторвались друг от друга. Больше в дом Эктелиона он не ходил, а тот будто бы понял почему и не настаивал на своем обществе… Знает ли Тургон о том, что происходит между двумя лордами? Светловолосый дружинник об этом не ведал. Как и не мог объяснить, почему же не в силах оторваться от подобных картин вот уже второй раз. Это ведь мерзко, гадко, противоестественно! И все же он смотрел, в этот раз с таким же любопытством, как и в первый. С ним что-то не так, определенно точно, иначе как объяснить подобное поведение? Мысли дружинника прервало легкое покашливание, и подняв глаза, он увидел Маэдроса. — Ты меня ждешь? Дружинник поднялся и без запинки отрапортировал приказ лорда Маглора. — Да будет так. Почту за честь лицезреть короля Тингола. — На губах Маэдроса появилась кривая улыбка. — Мелькор желает отправиться на поиски тех эльдар, которые сумели бежать из Ангбанда. Однако я также хотел бы, чтобы отряд был собран ровно наполовину из наших воинов и на такую же часть из орков. Сообщи лорду Маглору об этом, пока я буду собираться в дорогу. — Да, милорд. — Скрежетнув зубами произнес светловолосый эльф. — Также нам следует взять с собой Амраса. Ему будет полезно присутствовать на собрании важных господ и учиться вести переговоры. — Я передам лорду Маглору ваше решение. Маэдрос ответил кивком, а потом вновь ушел в свои покои. Ему предстояло встретиться лицом к лицу с теми, кто теперь считал его врагом, но не смотря на все страхи, сердце пылкого нолдо горело надеждой. Совместная вылазка орков Мелькора и эльдар может стать первым камнем, заложенным в основание нового союза, который, как хотелось верить рыжеволосому нолдо, будет крепче предыдущих мирных договоренностей.

***

— Ты так смотришь на меня, дорогой князь, что еще чуть-чуть и у меня заполыхает затылок. Хочешь что-то сказать? Не нужно стесняться, здесь все свои. Келегорм поперхнулся ругательством, скривившись. Ехать в компании врага да еще и с его порождениями тьмы было сущим издевательством, позором на весь белый свет, предательством всех идеалов, но выбора не оказалось. Орки выражались так, что вяли уши, доверия подобным существам не было ни у кого в отряде, да еще и этот наглый ублюдок, ехавший на вороном коне, точно истинный властелин здешних земель смел подтрунивать над сыном Феанора едкими речами! — Мне не нужно даже оборачиваться, чтобы знать, с какой миной ты едешь всю дорогу. Уверяю тебя, твоя компания мне нравится не больше, чем тебе моя. — Тогда зачем ты поехал с нами? — А лучше, чтобы твой брат рисковал своей жизнью, разъезжая по никудышно защищенным землям? — Грубо отрезал Моргот. — Или ты считаешь, я выжидаю какого-то особого момента, чтобы всадить нож в его спину? Бауглир понимал, что ему необходимо доказать то, что ему мужно доверять, а значит участвовать даже в тех мероприятиях, которые были ему не особенно интересны. Воистину искать беглых эльдар казалось Темному Властелину затеей глупой и не имеющей особой ценности, тем не менее, ради Маэдроса приходилось играть в следопыта. Он мог защитить тех, кто был дорог этому упрямому эльфу, приложить руку к тому, за что тот ратовал — мир между орками и эльдар. Поэтому вместо приятного провождения времени в бадье с горячей водой, он вот уже который час ездил по округе, ища тех, кто может быть уже умер. — И как же ты собираешься возвращать нам Сильмарилл? — Не унимался Келегорм, поравнявшись с врагом. — Украдешь камни на этот раз у бывшего союзника? — Я ничего не собираюсь красть. И сделай милость, не отвлекай меня: следить за происходящим в округе и слушать твою болтовню одновременно — слишком тяжелый труд. Только сейчас Келегорм заметил, что по пальцам Моргота бегают маленькие змейки, а потом заметил таких же в густой траве, ползающих туда-сюда на определенное расстояние в разные стороны от едущих. Точно, следил за происходящим. Только вот верить в то, что враг защитит эльдар в случае нападения орков Келегорм не верил до сих пор. — Ты плохо выглядишь. — Сочту за комплимент. — Я серьезно. — Сын Феанора всмотрелся в бледное лицо другого мужчины, заметив, как под его кожей проступают почти угольно-черные вены. — Ты похож на восставшего из могилы орка. — Хреновое сравнение, цыпа. — Рявкнул едущий слева от своего господина Дрейк, который отлично все слышал. — Все мы после смерти выглядим как кусок дерьма. — Скоси глаза, немыслимое создание! — Не на шутку испугавшийся Келегорм начинал терять выдержку. Не хватало только, чтобы враг умер во время этой вылазки, что тогда будет? — На лицо его посмотри! — Не суетись, княже. Я более чем в порядке. Просто нужно немного огня… Здесь, в далеких от Ангбанда землях не было даже намека на тот источник силы, что питал в последнее время Темного Властелина. После пленения у Валар, после заточения и побега, после всех тех событий прошлого, которые удалось испытать на себе, теперь Мелькору было необходимо подпитываться от чего бы то ни было, схожего с его стихией. Ему нужен был огонь. Вечно подпитываться от Маэдроса Бауглир не мог и не хотел, а вот с альтернативой были проблемы. — Если ты умрешь здесь, то… — Тихо. — Прервал сына Феанора Моргот. — Впереди кто-то есть. За каменным хребтом. Все напряглись. Дружинники откровенно не верили врагу, а орки уже достали ятаганы. Келегорм, воинственно ощерившись, тоже потянулся за мечом. — Уберите оружие. — Произнес Темный Вала, устало махнув рукой. — Пропажа нашлась. — На немой вопрос в глазах Келегорма он процедил. — Да ваши там прячутся, что же непонятно? Идите. А мне нужно отдохнуть… Не дожидаясь никаких дальнейших действий с чужой стороны, Бауглир фактически сполз с коня, но с прежней царственной горделивостью прошел мимо глазеющих на него эльдар, усевшись под тень ближайшего дерева. Он слабел и никак не мог объяснить причины этой слабости. Отдав столько сил на сражение с Сауроном, а потом на излечения Маэдроса и эти ненужные ему поиски, сейчас Черный Враг Мира желал лишь одного — покоя. Зализать раны, восстановиться. Ему нужно было пламя, потому как без него он иссыхал, как растения на палящем солнце. И время его было на исходе.

***

— Останься со мной и ты ни в чем не будешь нуждаться! Я дам тебе защиту, дам все, чего захочет твоя душа: дворец, каменья, верных слуг. Все, что пожелаешь! — Я не могу отдать свое сердце по чужому требованию, мой лорд. Ты ведь знаешь, что наши судьбы не сплетены друг с другом, а потому мы не можем быть вместе. — Но как ты это можешь знать, если не даешь шанса ни себе, ни мне? В приглушенном голосе Куруфина послышались нотки нетерпения и раздражения. Маглор, Маэдрос, Амрас и Эйльрина стояли за дверью, дабы не позволить феанорингу выкинуть какой-нибудь номер лишь бы оставить Лутиэн подле себя, и чем дольше шла беседа между похищенной и ее пленителем, тем больше возрастал уровень недовольства у ждущих. — Нам достаточно посмотреть друг другу в глаза, чтобы понять, созданы мы друг для друга или нет. — Глупости! Любовь вспыхивает неожиданно, и между нами она может возникнуть, если дать ей шанс! Маэдрос возвел очи горя, оперевшись плечом о стену, и горько усмехнулся. Да, феа и хроа. Предназначены роком друг другу. Мелькор посмеялся бы от души, припомнив приличное количество случаев, когда супруги отдалялись друг от друга, когда женились повторно, когда бросали своих супругов или же прекрасно существовали раздельно. Как теперь жены эльдар, оставшиеся в Валиноре могут спокойно жить годами без тех, кого как полагается они должны любить всем сердцем, ведь их судьбы сплелись воедино еще до их рождения? Как дед самого Маэдроса смог жениться повторно, дав клятвы новой супруге, если уготовлена судьбой ему была лишь одна жена? Как сам Куруфин воспылал страстью к Лутиэн, если в ее глазах он не видит того самого знака, говорящего о том, что это его предназначение? Да, Маэдрос знал, что любовь не приходит просто так. Не стоит путать ее со страстью; любовь проявляется так же незаметно, как молодая трава пробивается под тающим снегом, и для этого должна быть причина. Их с Мелькором связывала отнюдь не только постель и утехи в ней, но и нечто гораздо большее, возникшее не сразу, но постепенно и выросшее в итоге в связь, которую порвать уже кажется невозможным. Но как быть с Куруфином? Гордец весь в отца, вряд ли согласится преклонить колени перед Тинголом и Мелиан, моля о прощении. Он не сдавался и умасливал Лутиэн уже слишком долго, чтобы поверить, будто нолдо действительно был готов послушно исполнить требование старших братьев. Маглор, будто прочитав мысли Маэдроса, постучал в дверь. — Хватит, Курво. Или ты хочешь ехать в ночи? Давай, нас ждут. Наконец дверь отворилась и возник злой Куруфин, а позади него шла красавица Лутиэн, сопровождаемая находившимся подле нее все это время Хуаном. Пес даже не подумал сопровождать своего хозяина, Келегорма — он сторожил несчастную как ценный бриллиант и даже сейчас неотступно следовал за ней, то и дело порыкивая на ее похитителя. — У собаки мозгов и то больше. — Прошептала Эйльрина, когда они с Маэдросом направились к выходу во двор. — Интересно, как там поиски беглых эльдар? — Хотел бы я знать. Мне неспокойно, особенно с учетом того, что это первая совместная вылазка орков и нашего народа. Надеюсь, Тьелко будет благоразумен и не станет провоцировать Мелькора. — Я думаю у последнего хватит сил осадить любые провокации при желании. Меня куда больше волнует наше прибытие в земли Тингола. Если бы речи вела его супруга, было бы спокойнее. — Да, Мелиан рассудительна и сильна, но вряд ли она будет к нам благосклонна после того, что учудил Курво. — Маэдрос поморщился. — Порой мне кажется, что стоило повисеть на горе еще несколько лет. Там было как-то спокойнее. К удивлению нолдо, Эйльрина шутку оценила и широко улыбнулась, издав легкий смешок. — Мне бы этого не хотелось. Без поддержки лорд Маглор с ума сойдет с такими родичами. — Пока у него есть ты, сумасшествие ему не грозит. Эйльрина опустила взгляд, слегка смутившись. Маэдрос смотрел на нее благосклонно, почти благословляюще, ведь ему хотелось, чтобы у брата была поддержка в лице именно такой девушки, способной стать другом в беде и соратником в общих начинаниях. «Он будет кретин, если не сделает ей предложение», — подумал он, бросив взгляд на менестреля, который что-то втолковывал Куруфину уже стоя возле ожидающих их дружинников. Однако о том пока что не стоило переживать. Впереди их ждала трудная дорога и куча проблем, которые стоило решить. И это он еще не знал, чем закончится вылазка Мелькора и Келегорма…