Между светом и тьмой

Мелькор чувствовал взгляды в свою сторону также остро, как олень приближение охотника. Беглые эльдар, которые теперь что-то объясняли своим нежданным спасителям, то и дело косились на Черного Врага Мира, будто у того вмиг выросли рога, копыта и хвост, а изо рта вились огненные змейки - все то, чем пугали только что очнувшихся Перворожденных добросердечные Валар, рассказывая о злом и ужасном Морготе, способном похитить их души и поработить, совратив ко злу. Частично это было правдой, но лишь частично, поскольку самых первых пленных на деле ни к чему против воли Бауглир не склонял и на деле предлагал весьма честные сделки. Он желал, чтобы ему поклонялись, желал доказать Эру, на что способны те кто ниже его, но не хуже. Кто знает, как бы все произошло если бы приняли творения Темного Властелина, не настраивая его против всего мира, а пытаясь мягко обойти острые углы; кто знает, куда скатился бы сам Мелькор, полностью подчинившись тьме, если бы не дал свободу своему чувству, которое возникло неожиданно по отношению к тому, кого считал не более чем разменной монетой, лишь позже разглядев непокорное пламя в чужой душе, сходое с его собственным. Пока эльдар собирались, Темный Вала часто возвращался мыслями к Маэдросу. В этом он находил свое успокоение и утешение, потому как ни с кем не было ему так спокойно, как с этим мятежным нолдо и никого он так не уважал, как своего бывшего пленника, ставшего ему тем светом, что разгонял мрак, царящий в душе самого Бауглира. - Вы там на целый день трепаться встали? - Недовольно рыкнул Дрейк. - Это же сдохнуть можно, как долго! На удивление Мелькору, собирать всех в дорогу стал тот самый дружинник, который пришел с докладом к Маэдросу, дабы сообщить о планах Маглора касательно поездки в не слишком приветливые земли короля Тингола. Светловолосый эльда быстро организовал отряд возглавляемый Келегормом, и наконец процессия двинулась, держа в поле видимости орков Моргота и их господина. Самому Морготу хотелось громко смеяться от этой глупости. - Считаешь, если я не прирезал вас всех по пути в одну сторону, то обязательно сделаю это сейчас? Идиотизм, дорогой князь, недостаток непозволительный для правителя. - Я не правитель. - Только и ответил Келегорм, отметив, что враг все еще был смертельно бледен и вряд ли был способен на воинственные действия. - И это все, что ты можешь мне сказать? Чертовски изсчерпывающая информация. - Темный Вала фыркнул, метнув на брата Мадроса насмешливый взгляд. - Ты правишь в своих землях. Не король, конечно, но и не ремесленник. - Это ничтожная власть. - С некоторой толикой недовольства произнес сын Феанора, скривившись. - Истинная власть в руках тех, кто ее недостоин. - Какие мысли, княже. Мятежные, я бы... Останови отряд. - Что? Зачем это? - Быстро останови отряд! Перемена произошла резкая, почти молниеносная; Бауглир метнул взгляд в сторону Келегорма, потом назад и быстро велел оркам приготовиться. Эльдар, занервничав, достали мечи, только вот ожидая опасность не там, откуда следовало. Просвистела стрела. Взвилась в воздухе, попав одному из эльфов в горло. Следующая угодила в чей-то доспех, а вот третья могла бы лишить Келегорма жизни, если бы не... - Матуурз гхальб! - Мелькор воздел руки и огенные змейки снова забегали между его пальцев. - Гаакх! Из-под копыт коней, из-под толщи земли стали прорастать корни, сплетаясь вокруг отряда в плотное кольцо; быстро образовав подобие купола, они срослись над головами эльдар и орков точно птичье гнездо, не пропуская ни одной стрелы, которые теперь летели в живые мишени целым потоком. Эльдар от удивления замерли с мечами наготове, а вот их враги не дремали, подбираясь к цели все ближе из-за холмов, за которыми прятались. - Как ты их услышал раньше нас? - Как-то уязвленно произнес Келегорм? - А ты забыл кто я, маленький князь? - Едва слышно произнес Изгнанник. - К тому же, я почувствовал магию, а не... Корни стали распадаться. Медленно образуя брешь, купол все больше являл солнечного света, и Моргот чувствовал, что слабеет. - Дай нам сразиться, господин! - Заорал Дрейк, поигрывая ятаганом. - Ты не сможешь... - Я смогу все! - Со смертельной решимостью просипел Бауглир. - Я один из Валар, я был создан раньше этого мира и я могу все! Бурзум агх алат, гхаш даг скримп! И поток черной, как сама бездна, тьмы стал расползаться во все стороны, отбрасывая в стороны всех, кто приближался к отряду, а когда те пали на землю, следом взвился поток бешеного пламени, испив последние силы уже лежащего без сознания Моргота...

***

- ... похитил мою дочь! Опозорил меня и мою семью, презрев все законы, которые были установлены еще самими Валар, и еще смеет приходить сюда и требовать... Маэдрос смотрел на несчастного Маглора, которому выпала участь вести переговоры, и благодарил судьбу за то, что Тингол отказался даже словом обмолвиться с Изменником - будь он на месте брата, уже не выдержал бы, это точно. Однако жалость к родичу была сильнее даже инстинкта самосохранения, а потому первенец Феанора стоял по праву руку от Кано, готовый в любой момент ринуться на его защиту. Куруфин, сохраняющий гробовое молчание, хотя бы имел совесть не нарываться на еще больший скандал. Они стояли в зале без дружины, которым преградили путь и не позволили даже зайти во дворец. В случае беды, надеяться им было не на кого. - Почему король говорит о бесчестии для Лутиэн? - Тихо спрашивает Амрас, когда у Тингола закончился словарный запас. - Она же ни в чем не виновата. - Потому что король дебил. - Не слишком выбирая выражения, так же едва слышно произнес Маэдрос, улыбнувшись младшему. - Подожди, сейчас будет второй заход. Пагубное влияние тьмы, сказали бы другие, глядя и слушая Маэдроса в этот момент. Даже его поза казалась непочтительной, а взгляд слишком дерзким даже для перводомца, ведь провисев на горе не один год, а потом пережив не самые спокойные события в жизни потомок Финвэ должен был умудриться сохранить галантность и холодную остраненность, свойственную большинству эльдар, но вместо этого Маэдрос демонстрировал открытую непочтительность. Например, позволил себе закатить глаза и вяло ковырять мыском сапога почву под ногами, когда Маблунг зачитал ему возле границы отповедь о том, как не рады предателю в землях короля Тингола. - ... не позволил себе никакой вольности по отношению к вашей дочери. - Наконец дали слово Маглору и он, слегка склонив голову, принялся зачитывать заготовленную речь. - Кроме того, мы не снимаем вины с нашего брата и лишь просим светлейшего государя... Маэдрос помнил, как менестрель репетировал эту речь перед ним. Как чертыхался, стискивая кулаки, потому как не желал падать ниц ни перед кем, а уж тем более не за свои ошибки. Тем не менее, выбора не было. Особенно, с учетом того, что Мелиан не спешила брать слово, а ее муж уперся рогами и никак не желал идти на компромис. Маглор говорил долго. Он старался, как называл это Моргот, подслушав чужую репетицию, лить как можно больше воды, уходить от прямых предложений, умасливать и аккуратно играть со словами, как могут только менестрели, и вроде бы как его пламенные речи на мгновение остудили порыв Тингола отдать приказ отсечь головы преступникам, как вдруг заговорил Куруфин. - В моем поступке нет грязи, как утверждает король! В нем не больше похоти, чем у самого супруга великой Мелиан, который польстился на ее красоту, едва увидев в чаще леса! Много ли браков заключено между эльдар, в которых не было бы места вожделению? Чем я виновен, если даже пальцем не прикоснулся к вашей дочери? Маглор побледнел. Впервые за долгое время выругался и дернул брата за рукав. - Что ты творишь? Ваше величество, прошу... - Хватит унижаться, Кано! - Рыкнул Куруфин, вырвавшись из захвата пальцев, которым его старший брат хотел оттащить его куда-нибудь подальше за спину. - Я не намерен более слушать подобное. Да, я желаю вашу дочь. И предлагаю союз, который пойдет всем на пользу. Маэдрос сглотнул, испепеляще глядя на брата. Он понимал, что в словах Курво была своя правда, только вот подавать ее таким образом и прямо сейчас было самоубийством и наплевательским отношением ко всему, что делал во благо интересов семьи Маглор. - Ты, - прошипел Тингол, поднявшись с трона и медленно подходя все ближе к феанорингам, - смеешь предлагать мне такое? Ты? Мне? Смешать мою кровь с проклятой кровью Феанора? - Вы забываетесь, ваше величество. - Процедил в ответ Куруфин. - Вы говорите о моем отце! - Я знаю, о ком я говорю! Об убийце, смутьяне и отступнике! Не удивительно, что его первенец заключил сделку с Отцом Лжи, у него был отличный пример в лице своего отца! Куруфин хотел достать меч, потянулся к нему, но в этот момент Маэдрос налетел на него со спины и сбил с ног. Однако от глаз Маблунга жест младшего феанариона не укрылся, и вскоре незванных гостей уже окружили со всех сторон, нацелив на них стрелы и мечи. - В темницу их. - Приказал Тингол. - Потом разберусь, что с ними делать. - Отпустите хотя бы Амраса! - Крикнул Маэдрос, загораживая вместе с Маглором обоих братьев. - Он ведь здесь по моей вине, на его руках нет крови! - На руках каждого из вас есть кровь. - Злобно произнес Тингол. - Вы все сгниете в моих подземельях, все до единого. И тут со ступенек, ведущих к трону сошла Мелиан. Подойдя к мужу, она сначала что-то сказала ему так тихо, чтобы никто более не услышал, и лишь потом, когда воинственный запал супруга потух она обратилась к младшему из сыновей Феанора: - Самый младший и самый безвинный. Твое сердце чисто, а душа терзается угрызениями совести. Я вижу в твоих братьях много страстей, в то время как ты точно хрусталь, по которому стекает талая вода белоснежных снегов. Тебе стоит дать шанс. И вдруг в голове Амраса раздался женский голос, осанвэ, которым они с братьями не пользовались вот уже много лет, импульсивно и как-то механически все оговаривая только вслух. Голос принадлежал Мелиан и она сказала: "Приведи того, кто точно заключит сделку. Твой брат силен в этом, и ты знаешь о ком я". Карантир. Оставался только Карантир. Амрас низко поклонился королеве, но уйти ему дали не сразу. Только когда у дружинников Первого Дома отобрали оружие и всех сопроводили в подземелья владений Тингола, младший феаноринг смог покинуть эти земли, правда держа путь не совсем туда, куда посоветовала мудрая королева. Он направился обратно к Маглору, где все еще оставался на привязи большой и грозный Глаурунг.

***

- Откуда пошло Темное Наречие? Кто его создал? Ты или твой прихвостень? Огонь, разведенный в теннистой роще, питал Мелькора как родник инывающего от жажды путника. Обнаружив себя и своих орков живыми да еще и в безопасности, Бауглир рад бы выразить удивление, но не мог - сил едва ли хватало, чтобы оставаться в сознании. И немного язвить, разумеется. - Откуда такой интерес, княже? Хочешь выучить для общего развития. - Скорее отрежу себе язык. - келегорм скривился. - Но звучало правда зловеще. - Разве язык Валар не был неприятен для слуха эльфов? - Превознемогая слабость произнес Моргот. - Чем этот хуже? - Ты можешь просто ответить? - Могу. Саурон создал его. - Благодаря плененным у Куивиэнен? На лице Келегорма появилась презрительная ухмылка. Моргот на это только вздохнул. - Никого я не пленял тогда. Хватит уже... Сами пошли, согласились. Правда потом испугались, а я их просто не отпустил. - Как милосердно с твоей строны. А потом еще удивляешься, что эльдар смотрят на тебя с такой ненавистью. - Меня тоже пленили. В холоде, голый, в кандалах - хотел бы так, княже? - Голый? А это зачем? - Более унизительно. Повисла тишина. Келегорм иподлобья косился на врага, будто решаясь заговорить снова или нет, и наконец спросил: - Так это искаженный эльфийский или нет? - Всего по чуть-чуть. Валарин - родной язык всей майя и валар, ваши наречия когда только зарождались. Саурон любит лингвистику и играл с языками. - Почему не обучить орков квенья или синдарину? Слишком тяжело для них? - Другой артикуляционный аппарат. С мозгом не имеет никакой связи. Дремавшие, или делающие вид, что дремлят орки заворочились и наконец Дрейк поднял голову. - Скажи ка ши улу ша шакх. - Что то значит? Мелькор фыркнул, слегка пнув ногой Дрейка в бок. Тот довольно ощерился, подмигнув другому орку. - Перевод может быть вольным. Не повторяй, мой тебе совет. - Какая-нибудь гадость? - Келегорм бросил на орка злой взгляд, на что тот оголил в ухмылке желтый клык. - Я не стану говорить на этом наречии даже под угрозой смерти. - Глупости. - Бауглир отмахнулся от эльфа, блаженно прикрыв глаза, поскольку слабость его была велика, хотя и не так сильна, как прежде - огонь действовал на него благостно и придавал сил. - Обычный язык, такой же как и все. - Неправда. Вы используете его во имя зла и несет оно только... Тут Келегорм запнулся, потому что на него сразу посмотрели более чем недовольно сразу несколько орков. Дрейк, похлопав одного из товарищей по плечу, дабы тот ложился и не обижался на слова князя, заговорил вновь: - А ты, цыпа, не слышал проклятий на своем языке? Или может не ругался никогда? Боишься язык отсохнет? Вот рыжый князь понимал куда больше твоего и такой чуши не порол. - У Маэдроса был пленником на протяжении многих лет. - В голосе феанариона прозвучала сталь. - Волей неволей перенимаешь кое-что в таком положении. - Хватит. Я понимаю к чему эти речи. Отвечу на все заданные и не заданные тоже, а потому предлагаю поспать. - Темный Вала вновь распахнул глаза, и на их дне в омуте черноты бездны снова плескался пускай и малый, но огонь. - Да, я пленил немало эльдар, ровно как и вы убили немало орков. Нет, я не испытываю эстетического удовольствия от пыток, но с радостью их применю если потребуется, ибо я зло в представлении наивных идиотов, живущих в реалиях какой-нибудь детской сказки для маленьких эльфят. Да, я пленил и твоего брата и первое время не испытывал никаких угрызений совести, что говорит об определенной нездоровости нашего с ним союза. Но это не значит, что я не жалею об этом. Будь в моих силах обратить время вспять, я бы ни за что не причинил Маэдросу боль. Поэтому будь спокоен за своего брата - он последний свет, который есть во мне. Повисла тишина. Келегорм, откровенно не знающий, что сказать на такое признание, молча смотрел на врага, испытывая странное ощущение, которое бывает когда сталкиваешься с чем-то незнакомым и непонятным. Неужели чувство этого зла во плоти по отношению к Маэдросу искренни и сильны, к тому же настолько, чтобы менять чужую сущность и природу? Неужели и эти орки хотя бы на самую малость способны на что-то хорошее? Когда атака Моргота прошла, не все враги были повержены. Тогда эти порождения тьмы не воспользовались случаем и не напали на дружинников из эльдар, но стали сражаться против слуг Саурона, а потом и помогли дотащить одного из раненых до леса. Сейчас они вместе с эльфами несли караул... А Моргот и вовсе спас почти весь отряд, теряя последние силы; кому рассказать, так никто не поверит. Сам Келегорм не верил или боялся верить. - Спасибо, кстати. - Вдруг произносит Моргот, снова прикрыв глаза. - И за огонь тоже. - Этот болтливый орк сказал, что тебе нужно быть ближе к костру. - Делая вид, что пропустил благодарность мимо ушей сказал Келегорм. - Хотя это и опасно - нас могут засечь. - Не засекут. Отряды так быстро не вернутся, поверь мне. - Маэдрос испугается, увидев тебя. Выглядишь ты как сама преисподня. Маэдрос. Да, Келегорм не велел перерезать орков и сам не убил Темного Властелина пока был шанс именно ради Маэдроса и ой жертвы, что брат принес ради мира. Хотя младший феанарион и отказывался до сих пор признавать связь брата не просто с мужчиной, но еще и врагом. Чтобы сказал отец, глядя на все это? - подумал про себя он, с удивлением и ужасом оглядев стоянку, где эльфы и орки несли караул вместе. Это казалось сном, причем самым причудливым на свете. Однако истинное удивление Келегорм испытает только с приходом рассвета, когда к той опушке, где им удалось схорониться от патрулей Саурона на огромном драконе появится никто иной, как Амрас с самым ужасным существом, которое доводилось укрощать эльфу.