Между светом и тьмой

- На выход! - Прогремел низкий голос стражника, заставив пленников вздрогнуть. - Живее, вас не собираются ждать вечно. Маэдрос непонимающе нахмурился, ровно как и остальные нолдо, однако поднялся на ноги одним из первых, готовый к любому обману и в случае необходимости защитить тех, кто ему дорог. Маглор встал плечом к плечу рядом с братом - оба чем-то напоминали молодых волков, диких и слушающих свои инстинкты, которые твердили, что происходит нечто подозрительное. И все же ничего страшного не случалось: пленников проводили под конвоем, на них таращились и шептались за их спиной, и в каждом взгляде сквозило то ли презрение, то ли страх. Но никто не нападал, на казнь пленников не вели, наоборот - на волю, на свободу, где их ждали весьма интересные гости, о чем нолдо пока что не догадывались. Их окружали эльдар Тингола, Мелиан и приближенные к ней дамы, но казалось странным, что нигде не было видно самого правителя тамошних мест. И, зная кто собирался в путь и кто обещал скорую встречу, Маэдрос искал еще одну фигуру и чувствовал, что он должен был быть рядом, но не мог его отыскать взглядом. - Ваши освободители ждут вас на границе леса. - Заговорила Мелиан мелодичным, звенящим голосом. В ее взоре не было злости или ненависти, но все же правительница держалась отстраненно. - Когда мой супруг закончит переговоры, к вам присоединится еще один ваш спутник. Дороги открыты, никто не станет вас преследовать. Мелиан явно переживала; темная энергия, которую так или иначе проникла в земли вместе с тем, кто явился без зова, и эта энергия клубилась вокруг ее мужа, рискнувшего не просто вести беседу со злом, но и остаться с врагом один на один. - Могу ли я знать, что повлияло на решение... - Начал было Маглор, но Мелиан перебила его взмахом руки. - Вы свободны. Стража проводит вас до окраины леса. Более вопросов никто не задавал. Весь путь нолдо молчали, лишь переглядывались друг с другом, и даже наряженный до предела Куруфин послушно шел позади братьев, не смея заговорить с ними даже по осанвэ. Наконец они покинули земли Тингола, стража удалилась и... - Это наши освободители? О, Валар... - Маглор замер на месте, глядя на все еще восседающего на драконе Амраса. - Боюсь представить... Нет, я даже знать не хочу. Маэдрос был поражен не меньше брата. Все смешались в одну кучу: орки, эльдар, Келегорм, ковыряющий палкой землю под ногами, плюющий в разные стороны от нетерпения Дрейк и Глаурунг, которому определенно нравилось, как рыжеволосый феанарион почесывал его чешую пальцами. Амрас чувствовал себя на коне в прямом и переносном смысле. Взгляды, прикованные к нему заставляли нолдо чувствовать себя персоной куда более важной, нежели он всегда был - последний сын, лишившийся близнеца и от этого словно потерявший значимю половину себя, младший и не наделенный особыми способностями, вечно нуждающийся в защите и совете, в то время как сам мог принимать решения и идти на риск, отвечать за свои поступки и являлся куда более смелым и мудрым, нежели кто-то мог догадываться или предполагать. - Он все еще там. - Сказал Келегорм, кивнув в сторону леса. - Велел ждать его возвращения в землях Маглора. - Как вам это удалось? - До сих пор не веря в происходящее спросил Куруфин. - Мы же там сгнить должны были, а вы... Неужели Моргот наложил чары? - Темный Вала вел переговоры. Признаться честно, я ожидал от него любого фокуса, но то как он держался и как убеждал... - Келегорм посмотрел на Маэдроса, криво усмехнувшись и в этой усмешке не было ни ехидства, ни злобы. - Он на все готов ради тебя, Майтимо. - Темный Вала? - Переспросил Куруфин. - Теперь ты так его зовешь? - Ты бы тоже так его звал, если бы видел то, что видел я. Мы провели с ним достаточно времени вместе, чтобы я как минимум перестал постоянно ждать от него ножа в спину. - Ты спятил? - Лицо Куруфина вытянулось, а губы некрасиво скривились. - Он убил нашего отца, Тьелко! - Не время об этом. - Маглор прервал назревающую перепалку и кивнул в сторону наблюдающих за ними стражей леса. - И давайте уже в путь подальше отсюда, пока Мелиан не решила, что в подземелье нам лучше, чем на воле. Амрас, ты так и поедешь на этой штуковине? Амрас, по-лисьи ухмыльнувшись, кивнул. - Мы отлично поладили. К тому же отсюда отлично видно, что происходит на много миль вперед. Мы пойдем первыми, будем докладывать обстановку. Дракон, казалось полностью привыкнув к своему седоку громко засопел и послушно двинулся в путь. Маэдрос шел самым последним, замыкая процессию. Он то и дело оборачивался, искал глазами знакомый силуэт, и сердце его бешено стучало о грудную клетку. Уже будучи готовы повернуть назад, он вдруг услышал весьма четко и ясно голос в голове и лишь тогда пошел дальше без сомнений. "Не тревожься обо мне. Скоро мы увидимся, даю слово".

***

- Ты обеспокоен, любовь моя. И дурные мысли тревожат твой разум. В чем причина твоих печалей? Разве не был ты уверен в победе своей и решениях принятых? Саурон перестал ковырять подгоревшее на огне мясо и отстатвил тарелку в сторону. Повар, который был при Мелькоре, погиб во время битвы между орками, которых лояльность разным лордам разделила раз и навсегда. Тот же, кто стал править на кухне вместо него, кажется издевался над своим господином и ставил перед ним такие яства, от которых крутило живот даже у самых крепких варгов. - Почему мне кажется, что ты одновременно сочувствуешь мне и издеваешься? - Ты считаешь, что я издеваюсь над тобой? Не знала я, что такого мнения обо мне тот, кого я люблю. Саурон напрягся, чувствуя в своей женщине некоторые изменения, которые казались ему странными. У Тхурингветиль никогда не было резких перемен настроения, она не шла специально на конфликт, не имела столь странного отвращения к своему любимому лакомству - крови. Она то отстранялась, то жаждала больше внимания и ласки, в то время как Саурон не мог ей в сложившихся обстоятельтвах даровать того, чего она так желала. - Я не считаю, что ты специально... О Тьма, да что с тобой? Ты ведешь себя не как всегда. Последнее время тебя словно подменили! - А ты не догадываешься о причине того, что может происходить с женщиной, с которой ложе ты делишь? Не помнишь ты слов, что говорил мне в порыве страсти и в каких чувствах клялся, вкушая тело мое? Майрон напрягся еще больше, окончательно потеряв аппетит к пище. Он поднялся из-за стола и медленно подшел к стоящей возле окна Вестнице. - Скажи мне честно, что происходит? Что тебя тревожит? Я исполюнь любое твое желание, ты же знаешь это. Скоро весь мир будет наш и я положу его к твоим ногам... - Мне не нужен мир, известно тебе это. Мне нужен ты и любовь твоя, как и ему... Тхурингветиль прикусила губу. Ее лицо стало еще более бледным, губы словно обескровились, а фигура осунулась. Руки женщина все чаще стала прикладывать к животу, поглаживая его и мечтательно улыбаясь; теперь же она прикрыла его, точно защищая от незримой беды, и Майрон наконец прозрел, почти отшатнувшись от Вестницы. - Подожди, ты... Не может быть. Ты уверена? Это же нереально! - Это чудо, любовь моя. - Тхурингветиль сделала несколько шагов к возлюбленному, взяв его руки в свои и положив их на свой пока что еще плоский живот. - Жизнь зародилась во мне, плод любви нашей! Я знаю, что дитя это шанс наш, наше будущее! Саурон стял как вкопанный, а на его лице отражалось смятение и неверие в услышанное. Он лишь мельком погладил живот Вестницы, задержавшись на нем лишь на мгновение, но потом отошел вновь и запинаясь заговорил. - Сейчас, я такое время... О Тьма, это не то, что я ожидал услышать... Не было никаких предпосылок... - Так вот какие чувства вызывает у тебя эта новость. - Не печально, но с какой-то звериной злостью почти выплюнула Тхурингветиль. - Не было предпосылок? Ты в любви клялся мне и шептал, как жаждешь семью со мной обрести, а сейчас когда во мне зародилась жизнь и дите наше растет в чреве моем, ты не ожидал услышать? - Нет, подожди, - примирительно вскинул руки Саурон, - это не то, что я хотел сказать. - Вижу я по глазам твоим, что творится в душе. Тебя война заботит, победа над Повелителем, господство над миром этим, но не я... И никогда не заботила. А теперь еще и дитя мое также будет для тебя последним, но не первым в том списке желаемого что греет душу твою. Саурон молчал. Он не был готов к такому воистину чуду, не представлял себя в роли отца, не мог дать ничего, даже спокойствия и стабильности. Орки и майар, балроги, атани - все те, кто остался на его стороне ждали от Майрона победы и обещанных земель и власти. Его дите не будет в безопасности. А что до матери этого ребенка... Он ведь любит, любит как никого и никогда, готов дать ей все, что сможет покорить и подчинить. Что же еще ей надо? - Что же. Ты сделал свой выбор. А я сделаю свой, ибо теперь я в ответе не только за себя. - Что ты хочешь сказать? - Здесь лишь война, любви нет места. Шум, жажда убийств, дикий гомон... И я вижу по твоим глазам, что никогда ни я, ни ребенок наш не будем для тебя желанными. Я... На глазах у Тхурингветиль выступили слезы, что кончательно выбило Саурона из колеи. Он смотрел на нее пораженно и чувствовал себя как никогда беспомощным. И уж тем более он не ожидал, что его обыкновенно сильная и выносливая возлюбленная вдруг упадет без чувств на его руки, чудом подставленные, чтобы поймать Вестницу. - Любовь моя, - прошептал Саурон. - Эй, приди в себя... Тхурингветиль, очнись! Он тряс ее за плечи, гладил по лицу и целовал в холодные, почти ледяные губы. Подхватив ее на руки он помчался в их общие покои, впервые за все время ощущая себя по-настоящему испуганным и растерянным. Он ощущал слабость, которая теперь жила внутри его женщины. А еще он чувствовал жизнь, которая в ней зародилась. И это пугало, пугало как никогда и ничто прежде...